Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга «Развитие в психоанализе»




страница9/18
Дата21.02.2017
Размер5.89 Mb.
ТипКнига
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18
ГЛАВА 5 РЕГРЕССИЯ

Паула Хайманн и Сюзн Айзекс

Часть 1

Введение


Термин регрессия использовался Фрейдом и Дру­гими авторами в различных смыслах.

В том смысле, в каком оно будет обсуждаться в на­стоящей статье, понятие «регрессия» относится Фрей­дом к обратному движению либидо, возвращающемуся к определенной точке на пути эволюции — процесс, на­блюдающийся в характерных формах при психических заболеваниях особого типа. Такое преставление о ре­грессии либидо тесно связано с выводами Фрейда о по­ступательном развитии либидо и его «точках фиксации », выводами, дополняющими понятие регрессии и сфор­мулированными в тесной связи с ним.

Как известно, Фрейд обнаружил, что сексуальный инстинкт у взрослого представляет собой некий ком­плекс влечений и чувств, затрагивающий различные оболочки и органы тела и выступающий продуктом сложного развития, начиная с самого раннего возрас­та. Психоаналитическое исследование показало, что эти влечения и чувства связаны со специфическими ощущениями и фантазиями, и это понятие о «психо­сексуальности» оказалось незаменимым для понима­ния сексуальной жизни человека. Сексуальность про­ходит различные стадии (оральную, анальную и генитальную), в каждой из которых доминирует одна из основных эрогенных зон. Ранние стадии не исчеза­ют полностью, а становятся более или менее подчинен­ными последующим ориентациям. У нормальной лич­ности либидинозная жизнь как целое в конце концов

интегрируется при главенствующей роли генитального органа и соответствующих влечений.

Порядок и существенные особенности этой эво­люции либидо биологически детерминированы и име­ют органические истоки. Внутренняя зависимость от окружающей среды и опыта отсутствует. И все же данный процесс на каждом этапе весьма чувствите­лен к психическим событиям, реагирует на внешние и внутренние воздействия, количественные и качест­венные.

Внутренние или внешние факторы могут приоста­новить прогресс части либидо в какой-то точке, к кото­рой эта часть остается привязанной в большей или мень­шей степени. При определенных условиях либидо способно возвращаться к ранним стадиям развития и к таким «точкам фиксации », сдерживающим его движе­ние вперед.

Фрейд определяет «фиксацию» как «особенно сильную привязанность влечения к объекту». (В каче­стве объекта может выступать какой-то внешний объект или часть тела субъекта.) Он говорит, что часто фиксация «создается в очень раннем периоде разви­тия влечения и тем кладется конец его подвижности, так как такая фиксация очень сильно сопротивляется отделению влечения от объекта»1.

Фиксации не только мешают сексуальному разви­тию как таковому, тормозя нормальное продвижение либидо от одной эрогенной зоны к другой, от ранних объектов к поздним. Они могут также ограничивать способность субъекта к сублимации, поскольку суб­лимация основана на отказе от первичных объектов и способов удовлетворения инстинктов в пользу (в оп­ределенной степени) замещающих объектов и вторич­ных (символических) форм активности. Фиксация мо­жет привести к задержке развития Эго, т. к. последнее



1 Влечения и их судьба, (1915), с. 108.

251





отказывается от тех функций, которые слишком тесно связанны с ранними фиксациями.

Каждое психическое заболевание предполагает ту или иную степень, форму регрессии либидо к ранним точкам фиксации. Регрессия — явление чрезвычайно важное в этиологии невроза, психоза и нарушений ха­рактера. При истерии либидо регрессирует относитель­но объектов в поисках ранней инцестуозной любви, в то время как влечения остаются (в основном) генитальными. В навязчивом неврозе (и некоторых формах на­рушений характера) «регрессия либидо на предвари­тельную ступень садистско-анальной организации является самым замечательным и решающим фактом симптоматического выражения»1.

В «Inhibitions, Symptoms and Anxiety» Фрейд отме­чает также эффект регрессии либидо в отношении Супер-Эго при обсессивном неврозе: «С целью завер­шения деструкции Эдипова комплекса происходит также регрессивная деградация либидо; Супер-Эго становится крайне жестоким, недобрым, а Эго, под­чиняясь Супер-Эго, продуцирует сильные реактивные образования в виде совестливости, жалости и цело­мудренности...» (с. 64).

Эти регрессивные изменения затрагивают, таким образом, не только саму сексуальную жизнь; они вли­яют на сублимации, эмоции и на всю личность субъек­та. Все целое сложных взаимодействий и баланса раз­личных механизмов психической жизни претерпевает изменение, когда происходит регрессия. Это ясно вид­но в навязчивых неврозах и психозах, но также верно и для истерии, хотя в этом случае и не так наглядно.

Эти наблюдения Фрейда относительно психической жизни взрослых были подтверждены аналитиками, непосредственно работавшими с маленькими детьми. Каждый аналитик вновь открывает эти истины в конк-

1 Введение в психоанализ. Лекции (1916—17), с. 219.

ретном пациенте, и многие авторы расширили поле на­шего знания. Вклад Абрахама в данную область имел выдающееся значение и будет обсуждаться далее. Пи­онерские исследования Эрнеста Джонса о влиянии анальной фиксации на характер воздействовали на всю последующую теорию. Недостаток места не позволя­ет упомянуть здесь ценные результаты, достигнутые многими нашими аналитиками.

Классический взгляд на причины регрессии делает основной акцент на переполнении {«запруженности») либидо. Это переполнение может возникнуть, соглас­но данной позиции, под действием либо внешних (фру­страция), либо внутренних факторов (фиксация, задер­жка развития, биологические детерминированные «приливы» либидо в период пубертации и в менопау­зе). Обе группы факторов приводят к нарастанию ко­личества либидо, которое нельзя удовлетворить или отвести и которое, как следствие, нарушает психичес­кое равновесие, провоцируя непереносимый стресс. Считается, что количественный фактор имеет важное значение.

Эти ранние формулировки причин регрессии сегод­ня нуждаются в пересмотре, в свете дальнейших ра­бот самого Фрейда по проблеме инстинкта смерти, а также новых знаний о раннем психическом развитии, полученных при анализе маленьких детей. Теории Фрейда строились на материале, полученном, в основ­ном, из анализа взрослых, дополненного кратким ис­следованием пятилетнего ребенка и некоторыми на­блюдениями за малолетними детьми. Работа Мелани Кляйн, с ее гораздо более обширными наблюдениями за самыми маленькими детьми, вышла за пределы из­вестных фактов регрессии и пролила новый свет на их взаимосвязи. Результаты этих более полных наблю­дений совпадают с изменением в наших взглядах на причины регрессии, обусловленными позднейшими работами самого Фрейда.


253


Часть 2

Фактические данные о детях младшего возраста

Непосредственная работа с детьми в процессе ана­лиза или аналитического наблюдения дает возмож­ность исследовать опыт ребенка на самых ранних ста­диях либидинозного развития, в тот самый период, когда возникают фиксации, и таким образом просле­дить отношение либидинозных желаний к агрессивным импульсам; а также страхи, спровоцированные различ­ными импульсами в разных обстоятельствах, и наибо­лее ранние механизмы защиты от страхов и способы контроля влечений. Можно непосредственно наблю­дать отношение ребенка к объектам в ситуации различ­ных эмоций и импульсов, варьирующие выражения его фантазий по поводу объектов, наряду с ранними про­цессами символообразования и замещения, первые суб­лимации и фиксации. Кроме того, можно выявить те­чение этих процессов в эмоциональном контексте в те моменты, когда в меняющихся ситуациях возникают различные чувства ребенка — любовь, ненависть, страх, агрессия и вина, радость и грусть. Современные исследования такого рода сдвигов в сфере эмоций, вле­чений, фантазий дают ценные подтверждения теорий фиксации, выработанных при анализе воспоминаний взрослых и детей старшего возраста. Эти исследова­ния создают предпосылки для правильной оценки роли различных элементов ситуации и понимания сложного взаимодействия разнородных факторов.

В качестве небольшой иллюстрации рассмотрим пример детской игры. Шестнадцатимесячная девочка часто играет с родителями в свою любимую игру. Она подбирает маленькие воображаемые кусочки с поко­робившегося коричневого экрана в столовой, несет эти «кусочки» через комнату, зажав их большим и сред­ним пальцами, и кладет поочередно в рот матери и отцу. Она выбирает коричневый экран из предметов разных

цветов и форм, находящихся в комнате, для изобра­жения «пищи », которую хочет дать родителям. По из­вестным правилам анализа, мы можем заключить, что
эти маленькие коричневые бугорки представляют фе­калии и, таким образом, можем связать игровое корм­ление родителей символическими фекалиями с пред­шествующим опытом ребенка. Ранее девочка несколько
раз (между 12 и 16 месяцами) испачкалась, лежа в кро­ватке, и всякий раз клала фекалии в рот. За это ее стро­го наказывали родители. Теперь же девочка создает из
этой ситуации страха и вины приятную игру. Опыт съе­дания и пачкания фекалиями все еще действует в ее
психике: ее либидо фиксировано. Упреки родителей все
еще вызывают стресс. Когда ребенок вместе с родите­лями, он боится, что они станут ругать его — это видно
из беспокойства, если родители отказываются играть.
Не только память об их действительных упреках бес­
покоит девочку, но также и страхи, возникающие из
агрессивных импульсов, выразившихся в первоначальном пачкании, которое (она думает) могло причинить им вред и превратить во врагов.

Теперь в своей игре, которая, как видно из поведе­ния девочки, доставляет ей большое удовольствие и либидинозное удовлетворение различных видов — манипулирование фекалиями в символический фор­ме, завоевание улыбок родителей, игра роли кормя­щей матери, — она преодолевает страх и вину, что привязывает ее либидо к первоначальному пачканию и съеданию. Она делает попытку сублимации своих орально-садистических и анально-садистических вле­чений. Она демонстрирует «репарационные» стрем-



1 В «Недовольстве культурой» (1929) Фрейд выразил согла­сие с позицией Мелани Кляйн в том, что, как он, «первоначаль­ная строгость «Сверх-Я» отличается от той, которая испытыва­ется со стороны объекта или ему приписывается; скорее, она представляет собственную агрессивность против объекта» (с. 121).
255


ления в попытке «накормить» родителей, но кормле­ние их «фекалиями» имеет целью также разделить с ними вину и попытаться доказать, что съедание фека­лий не приносит вреда.

Рассматривая случаи, когда, наряду с частой и при­ятной игрой, девочка действительно ела и пачкалась, можно сказать, что данная игра сама по себе может считаться зародыш сублимации, и, в то же время, она выражает сильную фиксацию. И мы можем видеть, как либидинозное удовольствие в фиксации использу­ются для преодоления чувств страха и вины. (Насколь­ко интенсивной и определенной оказывается данная конкретная фиксация, на которую, несомненно, повли­яет дальнейший опыт, — об этом нельзя ничего ска­зать без знания более поздней истории ребенка.)

Первоначальное пачкание и поедание ребенком фе­калий было, вероятно, примером преодоления агрес­сивных импульсов и тревоги посредством либидинозного удовольствия. Это происходило, когда ребенок находился один в кроватке ранним утром, как это по­чти всегда случается. Эти действия помогали ребенку воздерживаться от крика и не причинять беспокойства родителям, как мальчик 18 месяцев, описанный Фрей­дом, позволял матери спокойно оставлять его одного, все время играя с катушкой для ниток. По-видимому, таким образом девочка сдерживала страхи голода и потери родителей, тогда как ее крики атаковали их, со всеми вытекающими отсюда тревогами1.

Теперь мы можем кратко сформулировать общие выводы о причинах фиксации и регрессии, к которым привело более детальное исследование детей самого младшего возраста, выводы, заполняющие пробелы в предшествующих воззрениях и корректирующие их перспективы.



1 См. Серл М.Н. The Psychology of Screaming (1933) (Психоло­гия детского крика).

Причинные факторы фиксации и регрессии

История либидо давно считается центральным ас­пектом развития. Как мы увидели, на каждой стадии ее следует соотносить с другими психическими явления­ми. Последовательные этапы развития затрагивают не только характерные механизмы того или иного перио­да, но также и прочие источники инстинктивной энер­гии, все сферы эмоциональной и умственной деятель­ности. Они действительно формируют всю психическую жизнь в данном временном интервале.

(а) Качество и интенсивность чувств испытывают глубокое влияние фазы либидинозного развития, и, в свою очередь, эмоции помогают определить фиксации и дальнейшую историю либидо. Подчеркнем, что чув­ства и их трансформации всегда представляют важный фактический материал для понимания и отдельной фазы развития либидо, и его истоки в целом. В частно­сти, мы узнали, что развитие либидо нельзя понять вне связи с чувством страха (anxiety), ситуациями и им­пульсами, которые это чувство вызывают.

(б) Влияние тревоги (anxiety) на либидинозное развитие чрезвычайно многогранно, оно варьирует в зависимости от комбинации факторов психической конституции и внешней среды в критические моменты жизни ребенка; но, так или иначе, играет большую роль.

Интенсивно стимулируемое какой-либо ситуаци­ей беспокойство способствует фиксации либидо в этой точке и может сдерживать дальнейшее развитие. Фик­сация, таким образом, отчасти представляет собой защиту от тревоги. Хорошо известно, что либидинозное удовольствие— оральное, анальное или генитальное — может использоваться в качестве защиты; на­пример, часто отмечается, что дети могут мастурби­ровать в школе под давлением чувства страха или беспокойства.

С другой стороны, если беспокойство возникает в более благоприятных обстоятельствах и не несет по-

257



давдяющего воздействия, оно усиливает желание и слу­жит стимулом либидинозного развития. В ряде изу­ченных случаев Мелани Кляйн нашла наглядное под­тверждение данных выводов и проанализировала роль беспокойства в сексуальном развитии мужчин и жен­щин. Она показала, что специфические страхи не толь­ко способствуют фиксациям и регрессиям у лиц обо­его пола, но и существенно стимулируют движение либидо из прегенитальной к генитальной позиции. По нашему мнению, ни фиксацию, ни нормальное либидинозное развитие нельзя объяснить без учета этих фактов1.

(в) Тревога, таким образом, влияет на либидинозное развитие, однако, сама по себе, она возникает из агрессии. Страх. Связан с агрессивными компонентами до-генитальных стадий развития. Именно деструктив­ные импульсы у ребенка в оральной и анальной фазах (открытые Фрейдом, более полно описанные Абраха­мом и позднее Мелани Кляйн) являются, посредством вызванной ими тревоги, главными причинами фикса­ции либидо. Эти деструктивные элементы прегенитальных влечений должны быть преодолены и нейтра­лизованы либидо, которое, будучи таким образом связанным, не может свободно прогрессировать к но­вым ориентациям и примату генитальности. Количе­ство либидо, задержавшегося на оральном и анальном уровнях, с тем, чтобы противодействовать данным аг­рессивным элементам (сообразно интенсивности пос­ледних, определяемой либо внутренней силой, либо не­благоприятными обстоятельствами), уменьшает его объем, доступный для генитальных целей. Это делает генитальную ориентацию еще более неустойчивой, а регрессию еще более вероятной, если новые страхи



1 В работе «Ранняя женская сексуальность» (1935) Э. Джонс показал роль тревоги в детерминации и фиксаций, и нормаль­ного развития.

спровоцированы фрустрацией на генитальном уровне с последующим нарастанием агрессии и ненависти.

Как показал Фрейд, именно фрустрация инициирует регрессию. Но, с нашей точки зрения, не только по­средством простого «переполнения» либидо, но также вызывая ненависть и агрессию, а, следовательно, тревогу. Пробужденные ненависть и агрессия реактивируют преодоленный с таким трудом прегенитальный садизм, и это, в свою очередь, «оттягивает» либидо к его ранним формам, для нейтрализации деструктивных сил, снова действующих в сознании. Фрейд классифицировал регрессию как защиту. Теперь мы лучше понимаем, от чего. (Эта тема также будет рассмотрена ниже).

(г) Способ, посредством которого чувства и влече­ния индуцируют фиксацию и регрессию, не может быть понят вне оценки роли фантазий. Как либидинозные и агрессивные инстинкты действуют 6 сфере психичес­кого? Через бессознательные фантазии, своего психи­ческого «представителя», как это утверждалось в гла­ве 3. Фрейд полагал, что истерические симптомы проистекают из воспоминаний1, и в течение какого-то времени был уверен, что такие воспоминания связаны с травмирующим детским сексуальным опытом. В его первых концепциях этимологии психоневрозов пассив­ный опыт сексуального совращения ребенка взрослым представлялся специфичным для истерии, тогда как активная роль ребенка в сексуальном опыте считалась патологическим фактором обсессивного невроза2. Как



1 «Психический механизм истерических явлений» (1893), «О психоанализе» (1909) (Лекция первая). В «Отрицании» Фрейд говорил о «языке древнейших, т. е. оральных, инстинктивных импульсов» (курсив наш). Весь очерк об «отрицании» показы­вает, что, с его точки зрения, фантазия — не только психичес­кое выражение инстинкта, но и связь между инстинктом и пси­хическими механизмами, относящимися к нему.

2 «Наследственность и этиология неврозов» (1896), «Этио­логия истерии» (1896).

259



хорошо известно из его собственных ярких описаний1, Фрейд отказался от этих взглядов после того, как даль­нейшие исследования убедили его в том, что воспоми­нания истерического больного, воспроизводящие сце­ны сексуального обольщения в детстве, основаны не на действительном опыте, а на фантазиях. Фактически именно это представление, концентрированно выража­ющее фрейдовскую концепцию психической реальнос­ти как отличной от внешней, материальной реальности, является коренным поворотным пунктом в психоана­литической теории.

Именно фантазии утраты и разрушения, происте­кающие из садизма прегенитальных уровней, возбуж­дают тревогу — фантазии деструкции объекта жела­ния путем его съедания, исторжения, отравления, сжигания и т. д., с последующим страхом полной поте­ри источника жизни и любви, «хорошего» объекта, а также страх возмездия, преследования, угрозы телу субъекта со стороны разрушенного и угрожающего «плохого» объекта.

Хорошо известно, что фобии, ночные кошмары и бессонницы имеют место в самом раннем возрасте и что даже некоторые грудные младенцы демонстриру­ют невротическое поведение, особенно часто встреча­ющееся в период отлучения от груди. Очевидно, что этиологические теории таких симптомов в позднем дет­стве и у взрослых нельзя считать полными, адекватны­ми, если они не охватывают эти же проявления на са­мой ранней стадии2. По нашему мнению, такие ранние фобии являются попыткой справиться, посредством

1 «Мои воззрения на роль сексуальности в этиологии не­врозов» (1905), «Истерические фантазии и их отношение к би­сексуальности» (1908), «Автобиография» (1935)

1 В «Inhibitions, Symptoms and Anxiety» 1926. Фрейд отмечал, что самые ранние детские фобии «до сих пор не получили объяс­нения», и добавлял, что «совсем не ясно их отношение к бес­спорным неврозам, возникающим у старших детей» (с. 105).

проекции внутренней опасности на внешний мир, со страхами, вызванными, прежде всего, каннибалистическими фантазиями, характерными для орально-сади­стской стадии, фантазиями, которые открыл сам Фрейд, не связывавший их, однако, с ранними фобиями.

Значение анималистических («животных») фобий рассматривается М. Кляйн в «Психоанализе детей» (с. 219 и далее). С ее точки зрения, они представляют способ защиты, включающий проекцию, от тревог, выз­ванных каннибалистическими фантазиями, и обеспе­чивают средство модификации детской боязни угро­жающего Супер-Эго, а также опасного Ид. «Первый шаг заключается в том, чтобы «выбросить » эти две ин­станции во внешний мир и идентифицировать Супер-Эго с реальным объектом. Второй шаг известен как пе­ренесение на животное страха перед реальным отцом... В этом плане анималистическая фобия — нечто боль­шее, чем трансформация идеи кастрирования отцом в боязнь быть укушенным лошадью или съеденным вол­ком. В ее основе лежит не только страх кастрации, но более ранняя боязнь быть «проглоченным» Супер-Эго, так что эта фобия могла бы в действительности ока­заться модификацией тревоги предшествующих пери­одов».

Далее М. Кляйн анализирует два приведенных Фрейдом случая — Маленького Ганса и Человека-Вол­ка1. Маленький Ганс весьма успешно преодолел свои страхи. Объект его фобии — лошадь — не была таким устрашающим образом отца, как волк в случае Чело­века-Волка. Тот факт, что замещающим образом отца была лошадь, означает, что страх не был слишком силь­ным, кроме того, мальчик мог действительно играть в лошадей с отцом, а значит, выраженная в фобии трево­га не была подавляющей. В случае Человека-Волка



1 «Анализ фобии пятилетнего мальчика» (1909), «Из исто­рии одного детского невроза» (1918).
261



примитивные тревоги были гораздо более сильными и проявлялись в первозданном виде. М. Кляйн принима­ет точку зрения, согласно которой пассивная женская позиция, по словам Фрейда, «сильно выраженная » мяг­кая пассивная установка, прикрывала панический ужас перед отцом. Она отмечает, что, по данным Фрейда, раз­витие пациента в целом было аномальным, складывалось под влиянием страха по отношению к отцу. Ранний, бы­стро прогрессирующий обсессивный невроз пациента свидетельствовал об очень серьезной патологии. И даль­нейшая история этого больного, описанная Р. Мак-Брунсвик, подтвердила вывод М. Кляйн относительно при­роды и степени ранних каннибалистических тревог, стоявших за этой «волчьей» фобией.

Описанные первичные тревоги выступают в одно и то же время источником и параноидных симптомов, и гомосексуальных акцентов паранойи. «Они [эти маль­чики] не могут бороться против такого грозного, все­поглощающего отца, как это естественно следовало бы из «прямого» Эдипова комплекса, и вынуждены оста­вить свою гетеросексуальную позицию» (с. 224). При­митивные оральные и анальные тревоги являются глав­ными факторами гомосексуальной фиксации, и, следовательно, основными источниками регрессии к параноидным механизмам..

Именно страх, вызванный каннибалистическими фантазиями, выступает мощным фактором оральных фиксаций. И у взрослых мы также обнаруживаем, что эти фантазии стоят за различными формами оральных и анальных фиксаций: перверсии, наркотическая зави­симость и т. д. Боязнь разрушенного внутреннего объекта (поглощенного и, следовательно, внутренне­го) может быть снята лишь продолжительным ораль­ным удовольствием, постоянным «впитыванием хорошего» с целью противодействия плохому внутри и доказательством, таким образом, того, что внешние источники «хорошего» не разрушены и не утрачены на-

всегда. Именно эта ненасытная потребность приковывает либидо к оральным и анальным формам.

Известно, что такие фиксации оральной фазы, со всеми ее фантазиями и тревогами, ведут к глубоким нарушениям генитальной функции1. И это еще далеко не все. Ранние фантазии, безусловно, играют в целом затормаживающую и фиксирующую роль в либидинальном развитии. Как уже отмечалось выше, не слиш­ком сильная тревога стимулирует либидинозное раз­витие. (Это зависит, однако, не только от степени тревоги, но также и от специфической природы пред­полагаемых фантазий, которая, в свою очередь, испы­тывает влияние и актуального опыта, и первичных вле­чений.)

Сейчас широко признано, что ранние стадии вносят определенный позитивный вклад в формирование ге­нитальной фазы. Например, в некоторых отношениях, успешная реализация генитальности у мужчин и жен­щин зависит от специфических влечений, эмоций и фантазий, принадлежащих к оральной фазе. В случае удовлетворительной генитальной жизни у мужчин оп­ределенные генитальные фантазии включают оральный элемент, например, фантазия пениса как «дающего», «питающего» органа, идентифицированного с грудью, в то же время женские гениталии ощущаются как бе­зопасные и привлекательные, поскольку с ними соот­несены мягкие импульсы сосания. Таким образом, вли­яние оральной стадии усиливает генитальные импульсы и не мешает подвижности либидо. Аналогично и женс­кие генитальные импульсы и фантазии вбирают в себя счастливые переживания близости к материнской гру­ди. Удовольствие женщины от активного «обволакива­ния » пениса, свобода от страха разрушить его и кастри­ровать партнера основаны, отчасти, на бессознательной



1 Среди ряда исследований следует выделить работу М. Брайерли «Некоторые проблемы интеграции у женщин» (1932).

263



памяти о том, как она любила, лелеяла и спокойно на­слаждалась соском матери в активном процессе соса­ния. Эти воспоминания дают возможность женщине ощущать пенис как «хороший», а не угрожающий объект1.

Речь идет, конечно, только о некоторых аспектах очень сложных взаимоотношений между прегенитальной и генитальной сексуальностью, однако они могут служить иллюстрацией для главного вывода, а имен­но — касательно позитивного вклада оральной фазы в развитие генитальной функции недостаточно сказать, что здесь имеет место перенесение некоторых элемен­тов оральной фазы в генитальную. Это правильное, но неполное утверждение. Оральные фантазии и цели со­храняют непрерывную активность в сфере бессозна­тельного, оказывая позитивное влияние и стимулируя генитальность. Оральное либидо остается достаточно лабильным для перемещения в генитальную область, где оно и удовлетворяется.

Этот переход происходит (и в этом основной пункт теории либидинозного развития и регрессии) отчасти потому, что «зачатки* генитальных импульсов возни­кают в тот момент, когда оральная стадия еще действу­ет. В действительности, различные стадии либидинального развития перекрываются в гораздо большей степени, чем это считалось ранее. Генитальная фаза, как таковая, в наиболее ранний период отсутствует, но генитальные тенденции, определенно, заявляют о себе, когда ребенок еще находится в основном в оральной стадии. Например, можно наблюдать, как эрекция воз­никает время от времени в «грудной» период, и мы не считаем «рефлекторное» объяснение адекватным и убедительным.

1 В этой связи следует обратиться к работе Э. Джонса «Ран­няя женская сексуальность» (1935). См. также понятие Ференци об «амфимиксисе» в его «Талассе» (1924).

Полностью сложившаяся генитальная фаза, примат генитальности, связан с развитым Эдиповым комплек­сом, но и тот, и другой берут начало в оральной фазе1. Различия между ранним и поздним генитальным эро­тизмом соответствуют различиям между ранней и по­здней стадиями во всех областях психического разви­тия. Фундаментальное различие состоит в том, что в самой ранней фазе оральное либидо превалирует2, а генитальный эротизм носит спорадический, подчиненный характер, тогда как позднее, в развитой генитальной стадии, импульсы и удовольствия других эротогенных зон подчинены первенству генитальности и консоли­дированы в «служении» ей. Приоритет генитальности несет крупные изменения в соотношении между либидинальными и агрессивными инстинктами, а также в качественных различиях их специфических ориента­ции. Кроме того, имеют место и глубокие изменения в объектных отношениях, с которыми эти ориентации связаны.

Налицо не только «пересечение» различных ста­дий либидинозного развития; существуют также и движения вперед и назад в рамках конкретных пери-

1 В различных высказываниях, особенно во «Введении в пси­хоанализ» (1915) и в «Трех очерках по истории сексуальности» (1905), Фрейд предостерегает против преувеличения различий между ребенком и взрослым.

2 Экспериментальные исследования не-аналитиков показа­ли, что в первые 10 дней жизни чувствительность кожи подчи­нена оральной активности. Сосательный рефлекс возбуждается нежным прикосновением к коже на щеке и другими стимулами. «Стимуляция губ у новорожденного сопровождается сосатель­ной реакцией более чем у 90% детей данного возраста, но сти­муляция губ, глаз, температура, вкус, запах и т. д. дают тот же результат. Таким образом, сосание является специфической ре­акцией на стимуляцию губ, но и на другие стимулы тоже» (The behaviour of the New-born Infant, by K. Ch. Pratt, p. 210). Эти экс­периментальные данные подтверждают фрейдовскую теорию раннего примата орального либидо.

265





одов, когда одна или другая стадия считается доми­нирующей.

(д) Вклад оральной фазы в успешное развитие генитальности не может однако быть до конца понят без упоминания инкорпоративных фантазий и механиз­ма интроекции. Как было показано в главе 4 «Интроекция и проекция», раннее оральное удовлетворение ведет к инкорпорации «хорошей » груди, а также к хо­рошим отношениям с внешней матерью. Этот «хоро­ший» внутренний объект (сосок, грудь, мать) помогает ребенку снова найти хороший внешний объект на генитальной стадии и чувствовать, что его импульсы несут добро, питают, дают жизнь объекту.

С этими фантазиями связаны кроме того репаративные желания (желания возмещения). Условием поддержания генитальности является свободное функ­ционирование репаративных желаний. Генитальность «дает сбой» и наступает регрессия, если репаративные тенденции нарушены (часто по причине фрустрации и последующих ненависти и агрессии), поскольку генитальность воспринимается как доказавшая свою деструктивность и опасность.

В результате вступает в действие не только страх нанести ущерб внешнему объекту любви, но и ужас перед «плохим» внутренним объектом, или Супер-Эго. В «Inhibitions, Symptoms and Anxiety» (цитированной

ранее) Фрейд говорит о жестоком, неумолимом Супер-Эго обсессивного невротика. Он выражает свое собственное ощущение тонкой взаимосвязи между достигнутым уровнем регрессии и типом Супер-Эго:

«...Супер-Эго, берущее начало в Ид, не может дистанцироваться от произошедшей регрессии и расщепления инстинкта» (с. 66). Для полноты картины следует добавить, что ненависть и агрессия, вызванные фрустрацией, которая и дает толчок регрессии, немедленно продуцируют, страх перед Супер-Эго, угрожающим и мстительным внутренним объектом. А это, в свою очередь

стимулирует потребность ненавидеть и снова бороться всеми средствами прегенитального садизма.
С нашей точки зрения, роль внутренних объектов и Супер-Эго является существенным фактором регрессивного процесса.

Другим важным достижением в исследовании рег­рессии, вытекающим из работы М. Кляйн с маленьки­ми детьми (вместе с более тщательным изучением пси­хотических состояний, во многом стимулированным подобной работой), является то, что фиксацию и дру­гие патологические состояния можно успешно анали­зировать с точки зрения прогрессии, равно как и рег­рессии.

В своем исследовании паранойи1 Фрейд предполо­жил, что параноидные симптомы не следует рассматри­вать только как регрессивные, но также и как имеющие положительные стороны. «Иллюзорная формация, которую мы принимаем за продукт патологии, яв­ляется, на самом деле, попыткой к выздоровлению, восстановительным процессом» (с. 457). Фрейд описы­вает, как Шребер, герой его исследования, снял либидинозный катексис с окружающих лиц и внешнего мира вообще, так что все вокруг стало ему безразлично. Эта ситуация рационализируется как мировая катастрофа: «Конец мира — это проекция внутренней катастрофы, ибо его субъективный мир перестал существовать, как только он лишил его своей любви» (с. 456—457). Он строит мир заново, «чтобы снова жить в нем», посред­ством иллюзий. «Этот человек восстановил отношение, и подчас очень глубокое, к людям и вещам в этом мире, хотя теперь это отношение могло оказаться враждебным там, где ранее оно было доброжелательным и со­чувственным ». Симптомы болезни выступают лишь ин­дикатором процесса выздоровления, который «столь резко привлекает к себе наше внимание ».

1 An Autobiographical Account of a Case of Paranoia (1911).
267


Далее в этом же очерке Фрейд говорит о «бурных галлюцинациях в случае dementia ргаесох как борьбе между регрессией и попытокой выздоровления» (с. 463).

Ряд сотрудников углубили эти предположения Фрейда о прогрессивных и восстановительных элемен­тах в патологических состояниях и симптомах. В част­ности, М. Кляйн показала, как на последовательных стадиях развития ребенок по-разному справляется с наиболее ранними ситуациями тревог. Она говорит: «Давайте кратко подытожим сказанное об эволюции фобий. В период молочного кормления обеспокоенность находит выражение в определенных фобиях. На ранней анальной стадии, с ее анималистическими фо­биями, все еще действуют объекты угрожающей при­роды. На поздней анальной стадии, и еще более на ста­дии генитальной, эти объекты беспокойства сильно модифицированы.

Процесс модификации фобии, я полагаю, связан с теми механизмами, на которых базируются обсессивные неврозы и которые активируются в поздней аналь­ной стадии. Мне кажется, обсессивный невроз являет­ся попыткой излечить психотические условия, стоящие за ним, и в детских неврозах обсессивные механизмы уже действуют наряду с механизмами предшествующей стадии» (The Psycho-Analysis of Children, h. 226).

И снова, в главе XII той же книги, М. Кляйн обсуж­дает прочие методы лечения, используемые Эго в по­пытке преодолеть инфантильные ранние тревоги с психотическим содержанием, и показывает, как каждая фиксация или патологический симптом, возникающие на последовательных стадиях, приобретают и ретрос­пективную, и перспективную функцию, связывая тре­воги и делая возможным дальнейшее развитие. С тера­певтической точки зрения, навязчивые симптомы часто оставляют пациента, если лежащие в их основе трево­ги нашли разрешение, что делает обсессивную технику менее необходимой для психического равновесия.

Исходя из исследования детей младшего возраста, следует отметить, что эти противоположные тенден­ции — прогрессия и регрессия — постоянно действу­ют в психической жизни. Во взаимоотношениях меж­ду ними во все периоды развития, в любые моменты психического напряжения постоянно происходят «приливы» и «отливы». Каждая точка относительной стабильности — это, в действительности, компромисс между двумя тенденциями, в зависимости от специ­фики работающих фантазий. Аналогичным образом, психика непрерывно «колеблется» между различны­ми механизмами преодоления тревоги, овладения ин­стинктами (расщеплением, интроекцией, проекцией, замещением, смещением, вытеснением, изоляцией, бездействием и другими). В конце концов, между эти­ми механизмами достигается определенный компро­мисс, приемлемый для Эго и обеспечивающий (в той или иной мере) контроль над тревогой, а также комп­ромисс между прогрессом и обратным движением либидо (вместе с деструктивными элементами, всегда ему более или менее присущими), оптимальный для каж­дой конкретной личности.

Теперь рассмотрим некоторые из данных позиций более детально, особенно в связи с последующими ра­ботами Фрейда.

Часть 3

Рассуждение о выводах Фрейда относительно инстинктов жизни и смерти



Регрессия, фиксация и деструктивные инстинкты

Явления прогрессии и регрессии дают еще одно сви­детельство двойственности, которая лежит в основе человеческой жизни. Они в конечном итоге связаны с инстинктами жизни и смерти. Как отмечалось в гла­ве 4, психоаналитические исследователи первоначаль-


269


но интересовались почти исключительно проявления­ми инстинкта жизни и либидо. Изучение регрессии в течение многих лет ограничивалось ее либидинозным аспектом. Только Абрахам провел систематическое исследование роли деструктивных инстинктов. Он по­казал, что они также претерпевают развитие, проявля­ющееся в последовательной смене их целей. Исходя из теории Фрейда о трех основных либидинозных фазах, Абрахам проследил развитие явлений агрессии при не­которых психических заболеваниях и пришел к выво­ду, что деструктивное начало, не менее чем либидинозные импульсы, претерпевает изменение целей в отношении к объектам.

Фрейд отмечал первую деструктивную цель в ораль­ный период, а именно, каннибализм. Абрахам1 подраз­делил оральную фазу на две стадии: орально-сосатель­ную и орально-кусательную. Он указал на силу деструктивных импульсов в тот момент, когда начина­ют прорезываться зубы, однако считал первую ораль­ную стадию свободной от агрессивных влечений. (В этом пункте мы придерживаемся иной точки зре­ния, исходя из того, что имеются доказательства наличия агрессивных целей уже на «сосательной» стадии. Сам Абрахам, в дискуссии об оральном характере, при­писывает сосательной стадии некий элемент жестокос­ти, который делает людей, к этой стадии регрессировав­ших, «чем-то вроде вампиров для других людей»). Он описывал поедание через кусание как первую деструктивную ориентацию. За ней на первой анальной стадии следует стремление, к уничтожению через отторжение (экскрецию). Во время второй анальной стадии проис­ходит важная модификация деструктивных инстинктов: их целью становится контроль путем удержания. Хотя все еще присутствует анальный агрессивный катексис объекта, заметно смягчение деструктивных импульсов



1 Краткий очерк развития либидо (1924).

в желании сохранить объект. Последний «счастливо избегает» полной деструкции предыдущих фаз на ус­ловиях превращения в предмет контроля. На после­дней стадии инстинктивного развития — генитальной — либидо безраздельно доминирует и, согласно Абрахаму, имеет место полная любовь-к-объекту, ли­шенная амбивалентности (пост-амбивалентность). Фрейдовская теория первичного инстинкта разруше­ния была опубликована в 1920 («По ту сторону прин­ципа удовольствия») и, следовательно, была доступна Абрахаму. Вероятно, она была ему известна, когда он писал свое «Развитие либидо» в 1924 году. Абрахам не связывал собственные «находки » с теорией инстинкта смерти, хотя со стороны складывается впечатление преемственности.

Сводя воедино результаты Фрейда, Абрахама и ра­боту М. Кляйн с маленькими детьми в отношении ин­стинктивных целей прегенитальных стадий, можно в де­талях проследить способы выражения либидинозных и деструктивных целей в телесных импульсах. Либидинозный импульс сосания сопровождается деструктив­ным стремлением высосать содержимое объекта, исчерпать, опустошить, истощить объект. Либидинозное удовольствие при кусании идет рука об руку с деструк­тивным инстинктом проглатывания. Удовольствие от экскреции соотносится с деструктивной целью уничто­жения, тогда как удовольствие воздержания — с им­пульсами доминирования и контроля. Эти соображения имеют важное значение в дискуссии о роли, которую играют производные инстинкта смерти при регрессии. В то время как некоторые аналитики рассуждают о рег­рессии преимущественно в терминах либидо, следует отметить также совпадающие изменения в деструктив­ных влечениях, т. е. их возврат к более ранним, архаи­ческим формам. Мы полагаем, что возвращение при­митивных деструктивных целей является главным причинным фактором психических заболеваний

271.


Предпосылкой регрессии выступает образование точек фиксации. Исходя из упомянутых выше резуль­татов Абрахама, а также обширных исследований М. Кляйн, мы считаем, что точки фиксации имеют не только либидинозный, но и деструктивный «заряд». Оба данных аспекта вступают в действие, когда в ре­зультате регрессии инстинктивная и эмоциональная жизнь предыдущей стадии снова становится домини­рующей.

В этой ситуации переживаются чрезвычайно силь­ные тревоги, проистекающие из нескольких источни­ков (а) Наличная фрустрация, вызывающая регрессию. Принято считать, что фрустрация провоцирует нена­висть и тревогу, (б) Специфические тревоги (парано­идного и депрессивного типа, исходящие от Супер-Эго), активированные возвратом к примитивным инстинктивным влечениям (точкам фиксации). Фрейд говорит: «...Каждый возраст обладает определенным условием [возникновения] страха, т. е. ситуацией опас­ности, адекватной ему... В процессе развития старые условия страха должны отпадать, так как соответству­ющие им ситуации опасности обесцениваются благо­даря укреплению Я. Но это происходит очень несовершенным образом»1. Мы уже упоминали замечания Фрейда насчет крайней суровости Супер-Эго в регрес­сивных состояниях. (в) Страхи, отражающие реакцию Эго перед лицом импульсов и фантазий пройденной стадии. Описывая регрессию в период пубертации при обсессивном неврозе, Фрейд писал: «Эго внезапно кач­нется от услужливости к жестокости и насилию, всту­пающим в сознание из Ид...»2.

Таким образом, с нашей точки зрения, только что приведенные факты (включая крах сублимаций и мо­дификаций, которым деструктивные импульсы подвер-

1 Фрейд 3. Введение в психоанализ. Лекции (1932), с. 354,

1 Freud S. Inhibitions, Symptoms and Anxiety (1926), р. 68.

гаются в процессе развития) необходимо рассматри­вать во взаимодействии с трансформациями либидо. ,.

Еще в одном пункте наши выводы расходятся с фрейдовской трактовкой регрессии в той мере, в какой она базируется на ранних вариантах его теории. Фрейд выделял «переполнение» либидо в качестве причины регрессии и неврозов. Из-за фрустрации, которая де­лает разрядку или удовлетворение либидо невозмож­ным, либидо «накапливается», и это вызывает регрес­сию. «Неудовлетворенное, «бьющее через край» либидо может теперь открыть путь к регрессии...»].

Но если принять фрейдовскую теорию об инстинк­тах жизни и смерти, сформулированную в работе «По ту сторону принципа удовольствия», то нет оснований для «привилегированного » положения либидо при ана­лизе регрессии и психопатологических состояний. Те­перь возникает вопрос, действительно ли регрессия является результатом неспособности либидо овладеть деструктивными влечениями и тревогами, вызванны­ми фрустрацией. По нашему мнению, дело обстоит именно так: патологическое состояние «переполне­ния » либидо возникает только в том случае, если либи­до — несмотря на количественное увеличение (воз­можно, кажущееся) — неспособно противостоять деструктивным импульсам, вызванным теми же фак­торами, что и переполнение либидо,_ а именно фрустрацией.

В качестве примера рассмотрим проблему климакса.

Известно, что многие женщины не могут справить­ся с проблемами этого периода и впадают в заболева­ния, варьирующие по длительности и степени серьез­ности. Данная тенденция к психическим расстройствам при климаксе ставит ряд теоретических проблем. Мы знаем, что происходят важные физиологические изме­нения, например, в гормональном балансе, но необхо-



1 Freud S. Types of Neurotic Nosogenesis. (1912), р. 119.
273



димо еще проанализировать и психологические про­цессы в связи с физическим фактором.

Здесь, как и всегда, пытаясь понять невротический конфликт или, если надо, нормальное психическое раз­витие или нормальную личность, мы сталкиваемся с единством психики и тела. Первичными источниками энергии всей психической жизни являются инстинкты, пограничные динамические процессы, относящиеся одновременно к душевной и телесной сферам. Вполне возможно, что внутренние секреты наших желез весь­ма близки к роли материальных носителей инстинк­тов. Они, безусловно, представляют жизненно важный элемент телесных процессов, лежащих в основе инстин­ктивных явлений. Известно, что изменения в обмене веществ вияют на настроения, влечения, фантазии. Мы также знаем и другое, что эмоциональный конфликт может нарушить эндокринный баланс, и что сугубо психологическое лечение, разрешение эмоционального конфликта путем психоанализа, может положительно влиять на гормональное равновесие.

Интересующая нас проблема заключается, таким образом, в понимании способов, посредством кото­рых женщина справляется с изменением стимуляции, вытекающим из гормонального дисбаланса. Как она справляется со сменой внутренних стимулов и с ре­акцией мужа и окружающих на изменение в ее внеш­нем облике, личности, которые могут происходить в этот период? Каковы те психологические факторы, ко­торые помогают одной женщине преодолеть эти труд­ности (в какой-то мере, неизбежные), и те, которые делают другую женщину жертвой этих трудностей? Несомненно, степень и характер проблем, с которы­ми женщина сталкивается в период климакса, зави­сят частично от ее предыдущей психологической ис­тории: например, от того, насколько она преодолела свой Эдипов комплекс и фантазии кастрации, от спо­собов, с помощью которых она справлялась с наибо-

лее ранними страхами, а также от широты и устойчи­вости ее сублимаций.

Многие женщины регрессируют в момент климак­терического конфликта, так как угасание сексуальной продуктивности лишает их не только прямого инстин­ктивного удовлетворения, но и важнейшего фактора уверенности в себе. Не только у верующих католиков мы встречаем ощущение греховности полового акта, единственным искуплением вины за который может быть зачатие. Такое отношение к сексуальности, выте­кающее из Эдипова комплекса и ранних страхов, зало­жено, как хорошо известно, в бессознательном многих женщин, которые считают себя свободными от рели­гиозных или этических предрассудков по поводу сек­са. С исчезновением искупающего фактора, обострен­ное чувство вины буквально наводняет женскую психику. Сознание, что она не может больше иметь де­тей, открывает дорогу для глубоких страхов, в особен­ности концентрирующихся вокруг образа внутренней разрухи, опустошения, вина за которые возлагается на враждебную мать. Невозможность произвести на свет живого ребенка ощущается как наличие мертвых тел внутри (фантазия, производная, в конечном счете, от каннибалистических и деструктивных импульсов ран­него периода). Эти чувства порождают страх собствен­ной смерти. Вслед за такого рода страхами усиливает­ся зависть к пенису, владение которым становится все более необходимым и желанным, коль скоро утрачена женская привилегия рождения детей. Вина по отноше­нию к мужу, отчасти за свое побуждение кастрировать его, отчасти потому, что теперь она лишает его возмож­ности отцовства, также выступает частью этой слож­ной картины. Кроме того, муж, от которого она боль­ше не может забеременеть, принимает на себя роль отца, не удовлетворившего ее желание иметь ребенка, и таким образом возрождаются инцестные фантазии, несущие представление о сексе как о страшном пре-

275



ступлении. В сознании эти конфликты и страхи могут проявляться под маской навязчивого страха стать ста­рой и непривлекательной. У женщин в период климак­са часто возникает повышенная потребность в сексу­альных контактах, сексуальном удовлетворении и успехе, нежности и любви. Они вступают в «опасный возраст». Аналитическое исследование подобных слу­чаев наглядно показывает, что тревога и вина значи­тельно усиливают либидинозные желания.

Более нормальные женщины преодолевают трево­гу внутреннего опустошения, бесплодия разными пу­тями: например, посредством сублимации и стимулов, предоставленных хорошими социальными и сексуаль­ными отношениями.

С проблемой климакса связано множество и Дру­гих факторов, однако упомянутых выше достаточно, чтобы очертить наш подход к проблеме «переполне­ния» либидо, не ставя целью проследить психологию климакса как таковую.

Современные аналитические исследования климак­терических расстройств подчас напоминают учебник психопатологии, предельно ясно демонстрируя, как регрессия активирует неразрешенные конфликты всех стадий развития, в том числе самых ранних. Возникает впечатление, что климакс представляет собой «час рас­платы» за все накопленные психологические долги — долги, о которых можно забыть, пока длится период биологического процветания.

В ситуации, когда перед Эго стоит задача овладе­ния «запруженным» либидо, к ней добавляется еще одна — овладение деструктивными импульсами и тревогами. Эти выводы вытекают из клинических на­блюдений. По нашему мнению, их теоретическую основу следует искать в теории Фрейда о слиянии двух противоположных инстинктов, и конкретно, в том «факте, что мы едва ли когда-либо имеем дело с чистыми инстинктивными импульсами, но с сочета-

ниями, в разных пропорциях, двух групп инстинк­тов»1.

Суммируем наши выводы по данному вопросу. Точ­ки фиксации характеризуются не только связыванием либидо, но и потенциальной активностью деструктив­ных импульсов и тревог, специфических для разных периодов развития. Они создают фон для неразрешен­ных конфликтов и способны помешать утверждению генитальной фазы. Сохранение прегенитальных типов инстинктивного поведения и фантазий само по себе не является патологическим фактором. Выше отмечалось их значение как «ступеней» овладения тревогой. Прегенитальные агрессивные и либидинозные цели могут внести свой вклад в формирование генитальных, обо­гатить генитальную активность, придать ей новые от­тенки при том условии, что они способны подчиниться верховенству последней. Это однако зависит от балан­са либидо и деструктивных импульсов, который пре­допределяет тип фантазий, сопровождающих гени­тальную активность.

Нарушения генитальной фазы затрагивают оди­наково либидо, деструктивные инстинкты и налич­ный уровень Эго. Как известно, инволюция характе­ра и дефект сублимаций являются частью процесса регрессии.

Другим элементом регрессии являются возможные препятствия в осуществлении репарационных целей. Как уже отмечалось, мы отводим особую роль репара­ции и сублимации в поддержании психического здоро­вья. Инстинктивные процессы прегенитальной фазы порождают специфические страхи. Эго, построенное на интроекции и проекции, находится под угрозой тре­воги потери или разрушения своих объектов. Восста­новление последних — самая насущная цель, дающая толчок сублимации. Эти плоды Эго-развития, следо-

1 Freud S. Inhibitions, Symptoms and Anxiety. 1926, р. 88.
277


вательно, помимо доставляемого ими удовлетворения, выступают ведущими факторами в борьбе против вины и тревоги1. Определенная степень, качество вины и тре­воги стимулирует репарационные механизмы и способ­ствует сублимации. Избыток этих эмоций однако ока­зывает на сублимацию парализующее действие. Пока индивид чувствует, что его деструктивные импульсы находятся под контролем или что причиненный ими вред возмещается, он может поддерживать генитальный уровень, т. к. может вынести действительную фру­страцию, а его либидо может быть переориентировано на другие объекты. И до тех пор, пока достижима суб­лимация и продолжается поиск удовлетворения от других объектов, это, в свою очередь, помогает инди­виду бороться с фрустрацией. Здесь налицо «круг» благоприятных факторов. Но если репарация и субли­мация терпят крах, защитные механизмы Эго побеж­дены, деструктивные импульсы усиливаются и возрож­даются прегенитальные ситуации тревоги. Страх наказания и отчаяние делают действительную фруст­рацию невыносимой, отчасти потому, что она усилена этими самыми процессами. Теперь налицо порочный круг, включающий и реанимацию архаических импуль­сов с присущими им тревогами, и «провал» сублима­ции и репарации — круг, отражающий взаимное влия­ние фиксации и регрессии.

Регрессия и запрет

Регрессия может привести либо к симптомообразованию, либо к торможению, либо к тому и другому вместе. Фрейд полагал, что Эго-функция какого-либо органа тормозится, если сексуальная значимость этой функции, эрогенность данного органа, становится



! В своей работе «Страх, вина и ненависть» (1929) Эрнест Джонс провел всестороннее исследование взаимодействия меж­ду этими эмоциями.

слишком большой. Фрейд говорит: «Как только пись­мо, предполагающее истечение жидкости на листок бумаги, приобретает значение соития, или как только хождение пешком становится символическим предста­вителем ступания1 по телу матери-земли, и то, и дру­гое прекращается, поскольку репрезентирует запрещенный сексуальный акт. Эго отрицает эти функции, находящиеся в его сфере, с тем чтобы не предприни­мать новых репрессивных мер — избежать конфликта с Ид».

В свете теории слияния либидо и деструктивных импульсов процессы торможения снова становятся предметом дискуссии. Мы не предполагаем здесь ис­черпывающий анализ проблемы, но лишь хотим наме­тить в общих чертах наш подход к ней. Два примера из вышеприведенной цитаты (письмо, обретающее значе­ние копуляции, и хождение — в значении топтания тела матери) — не одинакового уровня. Последний явно несет оттенок жестокости, и можно предположить, что именно это — фантазия насилия, производная деструктивного компонента — является причиной страха и вины и налагает — посредством вмешательства Супер-Эго - «запрет» на данные действия. В своих фан­тазиях субъект чувствует, что может топтать тело ма­тери, он начинает бояться убить ее, и именно его депрессивные и навязчивые тревоги вызывают рас­стройство функции хождения. Аналогичным образом, способность писать будет нарушена, если ее анально- и уретро-садистские значения доминируют над репаративными и генитальными фантазиями и по этой при­чине вызывают реакцию защитных механизмов Эго.

1 Freud S. Inhibitions, Symptoms and Anxiety. 1926, р. 16—17. В оригинале Фрейд использует немецкое слово «Stampfen», кото­рое следует перевести как «топтание»; оно в большей степени передает оттенок насилия и враждебности, чем английское «Treading» (ступание).

279




Регрессия и разъединение

Обращаясь теперь к метапсихологическому аспек­ту регрессии, мы сталкиваемся с множеством не ре­шенных до конца проблем, хотя Фрейд и выдвинул не­которые существенные предположения. Он поставил явления слияния и разъединения в центр проблемы и связал регрессию с разъединением. Регрессию и разъе­динение следует рассматривать как различные аспек­ты одного и того же сложного явления. «Коротко обоб­щая, можно предположить, что сущность регрессии либидо, например, от генитального к садистско-анальному уровню, лежит в расщеплении инстинкта, точно так же, как продвижение с ранней стадии на завершенно-генитальную обусловлено вхождением эротических компонентов»1. И снова: «Что касается метапсихологического объяснения регрессии, я склонен видеть его в «расщеплении инстинкта», в отделении эротических компонентов, которые в начале генитальной стадии присоединились к деструктивному катексису, принад­лежащему к садистической фазе»2.

Эти утверждения, по всей видимости, подразуме­вают, что смешение инстинктов разрушается, когда наступает регрессия, а также, что это смешение отсут­ствует на прегенитальных стадиях, реактивируемых при регрессии. Фрейд неоднократно подчеркивал, что оба противоположных инстинкта всегда встречаются в «перемешанном» состоянии, и прямые аналитические наблюдения полностью подтверждают это. Приведем две цитаты из Фрейда. «Исходя из теоретических со­ображений, подтвержденных биологией, мы предпо­лагаем существование инстинкта смерти... Эта гипоте­за ничего не говорит о том, каким образом сочетаются оба типа инстинктов, как они смешиваются, сливаются друг с другом, но то, что это происходит регулярно, в

1 Freud S. The Ego and the Id. 1923, р. 57—58.

2 Freud S. Inhibitions, Symptoms and Anxiety. 1926, р. 63.

широких масштабах — предположение, необходимое для нашей концепции»1.

И еще: «... то, что нас интересует — едва ли чистые инстинктивные импульсы, а сочетания, в разных про­порциях, двух групп инстинктов...»2.

Данные высказывания категорически исключают идею об отсутствии «слияния » на прегенитальных ста­диях. Как представляется, Фрейд говорил не о полном, а о частичном отделении эротических компонентов. Его было бы достаточно, чтобы вызвать регрессию и уси­лить деструктивные импульсы, несмотря на сохране­ние слияния инстинктов на уровне, не достигнутом рег­рессией. Такая точка зрения согласовалась бы с утверждением Фрейда об изменчивых пропорциях не­изменного наличного синтеза двух инстинктов, а так­же с его вычленением прегенитальной и генитальной фаз применительно к пропорции инстинктов. Ключе­вым моментом в процессе, описываемом как «разъе­динение», является, на наш взгляд, эффективное уси­ление деструктивного компонента, независимо по количественным или структурным причинам.

Вероятно, целесообразно снова кратко зафиксиро­вать нашу позицию по поводу взаимодействия регрес­сии и фиксации. Известна точка зрения Фрейда, что регрессия становится возможной благодаря форми­рованию точек фиксации. На пути к генитальной сек­суальности мы проходим разные точки, своеобразные «станции» в развитии; и поскольку какая-то часть ли­бидо — вместе, как мы считаем, с частью агрессивных импульсов — остается на этих «станциях », к ним мож­но вернуться, регрессировать. Следует напомнить, что такое «путешествие» — внутренний процесс, и что «станции» находятся внутри нас. «Оставленные поза­ди» влечения, в действительности, также находятся

1 Freud S. The Ego and the Id. 1923, р. 56.

2 Freud S. Inhibitions, Symptoms and Anxiety. 1926, p. 84.
281


внутри, подобно нашим воспоминаниям, а те, как изве­стно, остаются в душе, однажды их пережившей, даже если кажутся утраченными. Таким образом, пока наше либидо удерживается на генитальном уровне, предше­ствующие точки непрерывно активны 6 бессознатель­ном. Характер и степень влияния прегенитальных им­пульсов и фантазий на нашу жизнь зависят, частично, от силы либидо. В случае климактерических конфлик­тов, ситуация заключается не просто в регрессии к анально-садистской стадии. Под давлением множества конфликтов, связанных с потерей репродуктивной спо­собности, могут активироваться предшествующие им­пульсы и фантазии. Это ставит перед каждой женщи­ной трудную задачу психологической адаптации, и все же эту задачу можно решить, не прибегая к регрессии в собственном смысле. Данный процесс противодей­ствия «возрожденной» активности прегенитальных элементов носит временный, текучий характер и сам по себе регрессией не является. Наличие конфликта и необходимости реадаптации доказывает динамичес­кие возможности точек фиксации.

Все это помогает нам справиться с одной трудно­стью, но остаются еще и другие. В частности, необхо­димо рассмотреть проблему количества либидо и дес­труктивных импульсов. Остается ли абсолютное количество инстинктивной энергии постоянным в те­чение жизни? Можно ли сказать, что энергия одного из инстинктов, скажем, либидо, увеличивается, а друго­го — уменьшается? Являются ли такие количествен­ные изменения причиной определенной последова­тельности инстинктуальных фаз? Является ли общая «сумма» обоих инстинктов неизменной и следует ли объяснять смену «ведущих» зон последовательным катексисом каждой из них?

Некоторые наблюдения говорят в пользу количе­ственных изменений на протяжении жизни. По-види­мому, и Фрейд склонялся к этому выводу. Он говорит:

«При достижении определенного периода жизни и в соответствии с ритмом биологических процессов, ко­личество либидо в «психическом хозяйстве» возраста­ет до такого уровня, который сам по себе достаточен, чтобы нарушить здоровое равновесие, создать условия для невроза. Как известно, эти достаточно резкие всплески либидо обычно связаны с пубертацией и кли­максом, наступающим у женщин определенного возра­ста; у некоторых людей они могут проявляться с перио­дичностью, которую еще предстоит установить»1.

С другой стороны, можно привести соображения в пользу иной точки зрения, также высказанной Фрей­дом, что либидинозное удовлетворение максимально в период грудного кормления и никогда впоследствии не достигает этого уровня; что самые первые, самые при­митивные импульсы ребенка «обладают такой соб­ственной интенсивностью, которая превосходит все, что последует в будущем»2. Эти оценки не предполага­ют первоначально слабой инстинктивной жизни, кото­рая крепнет лишь в процессе развития. Все же возмож­но, что происходят периодические всплески, как, например, при наступлении способности к деторожде­нию. Эту точку зрения, вероятно, следует привести в соответствие с рядом других соображений: например, простота против сложности, с одной стороны, а с дру­гой — вклад предыдущего опыта в дальнейший опыт, как уже отмечалось выше. Особая интенсивность эле­ментарного, первобытного импульса имплицитно при­сутствует в высшей точке взрослого, зрелого либидинозного опыта — в генитальном оргазме.

'Freud S. Types of Neurotic Nosogenesis. 1912, р. 118.



2Freud S. Female Sexuality. 1931, р. 297. См. также: Введение в психоанализ. Лекции (1916—1917), с. 200: «Сосание материнс­кой груди становится исходным пунктом всей сексуальной жиз­ни, недостижимым прообразом любого более позднего сексу­ального удовлетворения».
283


Таковы приведем размышления, к которым подтал­кивает «неопределенность» инстинктов. В конечном счете, Фрейд называет инстинкты «мифическими су­ществами, грандиозными в своей неопределенности» («Продолжение лекций по введению в психоанализ», с. 358). Можно вспомнить, что инстинкты принадле­жат к пограничной области между сомой и психикой, и что наша сфера — именно психика, тогда как к физио­логу мы обращаемся за дополнительной информаци­ей. Мы можем рассуждать об инстинктах, но наши убеждения вытекают из психологических наблюдений, из исследований поведения, чувств, эмоций, фантазий. Возможно, не абсолютные количества инстинктивной энергии, а специфические черты, присущие «ведуще­му » органу, определяют взаимоотношения инстинктов в рамках их «слитного » единства, и функции этого орга­на накладывают свой отпечаток на достигнутую инстин­ктивную стадию. Благодаря сверхличной прокреативной функции, генитальная стадия, вероятно, лучше всего приспособлена к целям инстинкта жизни, так что ее реализация создает условия, эквивалентные «при­ливу эротических компонентов». Но не следует рас­сматривать лишь биологическую функцию «ведуще­го» органа. Фантазии, связанные с различными органами и их функциями, решают дело с психологи­ческой точки зрения. Первые зоны инстинктивных пе­реживаний обременены фантазиями крайне агрессив­ного порядка. С переходом к примату генитальности примитивные разрушительные импульсы модифици­руются, «шлифуются», агрессивные фантазии смяг­чаются. Фантазии, ассоциируемые с прокреативной функцией, естественно и неизбежно принадлежат к творческому, репарационному типу.

Фрейд склонялся к тому выводу, что количествен­ные факторы предопределяют прогресс и регресс, но он также был убежден в важности того, «каким обра­зом два класса инстинктов сливаются, смешиваются

друг с другом». Мы попытались показать, как ораль­ные элементы могут обогащать генитальный опыт, при­давая (в фантазиях) пенису, вдобавок к его собственно генитальной функции, также функции питания и уте­шения. Некоторые прегенитальные элементы однако не могут войти в генитальную фазу.

Вероятно, одна из функций либидо состоит в том, чтобы связать деструктивные инстинкты, исчерпать источники деструктивных импульсов и, таким образом, овладеть ими. Либидо на генитальной фазе может боль­ше всего преуспеть в использовании деструктивных импульсов для собственных целей, достигая тем самым доминирующего положения в рамках их единства. То, что такое единство, «слитность» инстинктов, суще­ствует даже на генитальной стадии, наглядно демонст­рирует анализ импотенции и фригидности, при кото­рых боязнь агрессии ведет к торможению половой функции. Как хорошо известно, определенная степень, характер агрессивных элементов, или, точнее, опреде­ленный вклад со стороны производных деструктивно­го инстинкта, необходимы для успешного функциони­рования генитальности. Но это может позволить деструктивным импульсам вступить в генитальный акт лишь в том случае, если обеспечено первенство либи­до, т. е. если достигнута глубокая модификация их це­лей под влиянием либидо.

Подведем итоги. Без сомнения, на каждой стадии развития имеет место синтез, «слияние» противопо­ложных инстинктов. Характер этого единства, однако, варьирует от стадии к стадии, но мы еще не в состоянии точно сказать, в чем этот характер состоит. Самая «безопасная», простая, гипотеза заключается, по-ви­димому, в том, что он определяется не только коли­чественными факторами. Как отмечалось в главе 10, доминирующую роль инстинкта жизни невозможно описать только в количественных терминах. Взаимо­действие между инстинктами, характер их «слияния »,
285



«смешивания», по меньшей мере столь же важны, и, возможно, определяют самую суть дела.

Разъединение, дезинтеграция означают, следова­тельно, распад этого специфического единства, конец доминирования либидо в этой форме, а не просто «от­деление » либидинозных компонентов или уменьшение их количества.

Если такое разъединение все же происходит, то не­обходимо проследить дальнейшую судьбу отделившей­ся части либидо. Известно, что, как считал Фрейд, от­делившееся от объектов либидо трансформируется в Эго-либидо, умножая первичный нарциссизм. Если применить этот вывод к расщеплению при регрессии, то нарциссизм и регрессия, таким образом, вступают во взаимное отношение. Как подчеркивалось в главе 4 «О "проекции" и "интроекции" », нарциссизм, в нашем представлении, связан с отношением субъекта к своим внутренним объектам. Регрессия, следовательно, мо­жет затрагивать систему фантазий и чувств относи­тельно внутренних объектов. Мы, однако, не можем рассмотреть эту важную проблему в рамках данной главы. (Мы уже специально отмечали выше роль Супер-Эго в регрессии.)

Таким образом, явления, охватываемые понятием регрессии, с нашей точки зрения, весьма сложны и ди­намичны, связаны с неустойчивым равновесием (утра­той равновесия) во всех компонентах психической жизни. Как мы предположили, возвратное движение либидо и деструктивных инстинктов необходимо рас­сматривать в контексте эмоционального опыта и жиз­ни фантазий.



1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   18