Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга «Развитие в психоанализе»




страница7/18
Дата21.02.2017
Размер5.89 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18
Все суммарно упомянутые здесь виды активности Эго производны от первичной функции восприятия. «[Эго] явно проистекает из своего ядра, системы вос- приятия»1. «В отношении Эго перцепция играет роль, аналогичную первичной роли влечения для Ид»2. Поверхностная часть Ид, на которую воздейству­ют внешние стимулы, учится воспринимать их, т. е. либо принимать, либо отвергать. Восприятие для Эго — не пассивный опыт, оно включает ряд взаимосвязанных форм активности. Проявляя внимание, необходимое в процессе восприятия (его отдельной фразы), Эго при­вносит во внешние стимулы нечто свое, что можно на­звать интересом или любопытством. Эго ищет стиму­лы вовне, как сказал Фрейд, «встречает их на полпути ». Еще более активно оно в процессе сохранения заме­ченного и воспринятого в структурах памяти, исполь­зования его в последующих перцептивных актах. Так Эго познает внешний мир, все больше осваивая его. Перцепция ведет к сознанию, и в рамках дальнейшей практики они взаимодействуют друг с другом. И хотя Эго не полностью сознательно, как это следует из его связи с бессознательным Ид, оно формирует основу сознания, чувства пространства и времени, суждения и логику, а также тенденции к синтезу и когерентности функционирования. Во всех этих аспектах Эго отлича­ется от Ид, и все данные различия обусловлены, в ко­нечном счете, способностью восприятия. Итак, мы установили связь между перцепцией и принятием внешних стимулов. По-видимому, это со­вершенно естественно — сами слова показывают, что мы склонны рассматривать данные процессы как тесно взаимосвязанные, у них один и тот же корень (англий­ские «perception» и «reception», ср. также немецкое «wahrnehmen», или слова «comprehend», «apprehend», обозначающие результат перцепции). Однако перцепция также связана с отторжением сти­мула, и Эго не только орган восприятия внешних воздей- 1Freud. S The Ego and the Id (1923), р. 27. 2Loc. Cit., p. 30. 193 ствий, но и защитный барьер на их пути. Какое из этих двух качеств реализуется, зависит от оценки стимула со стороны Эго. Фрейд так описывал этот процесс сужде­ния: «Свойство, о котором должно быть вынесено реше­ние, первоначально могло быть хорошим или дурным, полезным или вредным. В переводе на язык древнейших, оральных инстинктивных импульсов суждение гласит: Вот это я хочу съесть, а это вот — выплюнуть, в пере­несении на более общий план — Вот это я хочу ввести в себя, а это вот — из себя исключить »1. Фрейд отметил тот факт, что, установив источник суждения, последнее можно рассматривать как при­мер развития интеллектуальных функций из взаимо­действия первичных инстинктов. В качестве поверхностной части Ид Эго направля­ется инстинктами, потребностями Ид, и сложный про­цесс перцепции служит цели медиации между Ид и вне­шним миром. Существенно, что оно пропускает внутрь только полезные стимулы и отторгает те, что несут уг­розу. В обоих моментах восприятия действуют интроекция и проекция. Когда Эго принимает в себя внешние стимулы, делает своей частью, оно их интроецирует. Когда Эго эти стимулы отвергает, оно их проецирует, поскольку решение о «вредности» последних прини­мается после пробной интроекции. Отбор, различение и т. д. основаны на интроекции и проекции. (Только при наличии некоторого опыта, на значительно более по­здней стадии развития, Эго может уйти от первоначаль­ного метода пробного принятия стимула.) Эго использует проекцию не только в акте отторже­ния ошибочно принятого внешнего стимула: снимая внутреннее напряжение, оно проецирует часть себя. Таким образом, проекция связана и с тем, что было сна­чала частью «я », и с тем, что было частью внешнего мира. Больше того, хотя проекция «плохого» и «бесполезно- 1 Фрейд 3. Отрицание (1925), с. 367. го » выражена ярче и давно открыта психоаналитиками, недавние исследования показали, что Эго проецирует также то, что хорошо и полезно. Фактически, можно сказать, такое понимание подразумевается утвержде­нием Фрейда, что Эго проецирует, «выбрасывает из себя все, что причиняет страдание»1, поскольку внутреннее напряжение, ощутимое как страдание, вызвано, в ко­нечном итоге, сосуществованием противоположных инстинктов жизни и смерти, стремлением к самосох­ранению и удовольствию, и опасных деструктивных влечений. То, что Эго дает ход либидинозным импуль­сам и вызывает либидинозный катексис объекта, извес­тный психоаналитический факт. Согласно излагаемой точке зрения, речь здесь идет о проекции «хорошего» и «полезного», поскольку либидинозные импульсы про­истекают из сил жизни. «Встречая внешние стимулы на полпути », Эго встречает их агрессией и либидо, хотя их пропорции и меняются в каждом конкретном случае. В рамках этой концепции интроекция также не относит­ся исключительно к внешнему миру, поскольку интро­екция может быть вторична по отношению к проекции. Объект может стать хорошим и желанным именно вследствие предыдущей проекции хорошего, и когда при дальнейших контактах с объектом Эго интроецирует его, то оно получает обратно нечто, отчасти свое, «реинтроецирует»2. Интроекция и проекция взаимодейству­ют различными способами. 1 «Оно [я] воспринимает в себя предлагаемые объекты, по­скольку они являются источниками наслаждения, интроецирует их в себя (по выражению Ференци), а с другой стороны, оттал­кивает от себя все, что внутри него становится поводом к пере­живанию неудовольствия, неприятного (см. ниже о механизме проекции)» (Фрейд 3. Влечения и их судьба (1915), с. 120). 1 Данный процесс — ре-интроекция — более детально опи­сан в главе 6. Объектные отношения, при которых этот тип про­екции и ре-интроекции преобладает, характеризуются навязчи­вой идеализацией объекта в сочетании с сильной зависимостью от последнего (если таковая уже не превратилась в рабскую). 195 Утверждение, что Эго дифференцируется от Ид посредством перцепции, не просто означает, что оно вырабатывает способность восприятия и в результате обретает сознание и чувство реальности. Перцепция и ее компоненты (внимание, память, суждение и т. д.) свя­заны с интроекцией и проекцией, и именно эти процес­сы приобретения нового (утраты собственного) содер­жания Эго играют неоценимую роль в модификации первоначального Ид. Вот что хотелось бы подчеркнуть в рамках настоящего обсуждения. Данные механизмы интроекции и проекции представляют не только важ­ный элемент функций Эго: они суть его корни, инстру­менты его формирования. Оценка роли интроекции и проекции в развитии функций восприятия на ранних стадиях развития показывает, что перцепция неотде­лима от объектного отношения. Ясно, почему перцеп­ция является ядром Эго и почему данная функция орга­низма приводит к глубокой трансформации человека из движимого инстинктами существа в социальное, наделенное разумом и волей. И здесь можно взглянуть на развитие Эго под иным углом зрения. На наш взгляд, использование термина «стимул», заимствованного из физиологии, несколько затемня­ет проблему. Объективно стимулы, затрагивающие Ид и инициирующие перцепцию и Эго-образование, ис­ходят из физической (одушевленной или неодушев­ленной) природы человеческих индивидов, окружаю­щих ребенка. Но в субъективном опыте, который является прежде всего телесным ощущением, мир и его стимулы означают кормящую мать, поскольку именно в контакте с ней ребенок получает свои наибо­лее важные ощущения. (Долгое время ребенок вос­принимает вещи «личностно», он считает родителей всемогущими, ответственными за весь его опыт.) Яв­ления, имеющие естественные причины и восприни­маемые ребенком как удовлетворяющие или проти­воречащие его инстинктивным потребностям, он атрибутирует своей кормящей матери и интерпрети­рует в оральных терминах. Таким образом, восприятие внешнего мира — во всех аспектах этого процесса — имеет своим истоком первые контакты ребенка с другим человеком и, в этих рамках, его опыт у материнской груди. Это самый важ­ный для ребенка источник ощущений, удовлетворенно­сти и неудовлетворенности, удовольствия и страдания. Первые по значимости восприятия1 связаны, в основ­ном, с областью рта (сосание, глотание, выплевывание). Далее, поскольку инстинктивное развитие начина­ется в условиях примата оральности, оральный опыт накладывает отпечаток на все ощущения и факты опы­та, так что с самого начала все переживания включают оральные элементы: хватание ртом, глотание, выпле­вывание (интроецирующие и проецирующие) находят все новые проявления. Не следует, разумеется, отри­цать и многообразие инфантильных влечений и потреб­ностей. Речь идет о том, чтобы видеть их в правильной пропорции по отношению к доминирующим оральным инстинктам, что согласуется с установившейся точкой зрения на примат оральности. В этом смысле оправ­данно рассматривать оральные ощущения от кормле­ния в качестве первого акта перцепции. Начиная с интроекции груди, ребенок интроецирует все свои объекты. Поскольку они сами по себе явля­ются психологическими сущностями, не удивительно, что интроекция и проекция ведут к взаимопереплете­нию психологических факторов и динамических ре­зультатов: становления Эго и Супер-Эго, формирова­ния характера2. 1 См. Фрейд: «Эго — во-первых и прежде всего — это теле­сное Эго» (The Ego and the Id, р. 33). 2 Мы не касаемся в данном исследовании вопроса о консти­туции и наследственности. Он лежит за рамками данного разде­ла, в котором речь идет только о развитии Эго из индивидуаль­ного опыта. 197 В определенной степени, данные выводы подтвер­ждаются исследованием поведения детей возраста не­скольких месяцев. Малыш узнает окружающий мир, «беря все в рот». Он также уделяет усиленное внима­ние объектам вокруг, знакомится с ними шаг за шагом, кусочек за кусочком, рассматривая, облизывая, хва­тая их. Рот, руки, глаза и уши буквально «абсорбиру­ют » предметы его любопытства. Если хватает мускуль­ных сил, он имитирует объект, изображая движениями тела нечто «замеченное» в значимом для него челове­ке, демонстрируя таким образом, что он уже абсорби­ровал, «интроецировал» его (или ее). Некоторые пси­хологические школы постулируют существование инстинкта имитации. С нашей точки зрения, имита­ция — не отдельный инстинкт, а часть сложных про­цессов перцепции и объектного отношения. Можно поставить вопрос, когда же в точности происходит дифференциация Эго из аморфного Ид Можно ли выделить первый шаг Очевидно, что Эго не возникает внезапно, как целиком сложившаяся сущность. Оно развивается постепенно, в повторяю­щемся опыте, и неоднородно в том, что касается от­дельных функций. По аналогии Фрейда, в тот или иной момент кора неодинаково тверда по всей своей повер­хности. Сознание, одна из функций Эго, сначала не­устойчиво, фрагментарно и только постепенно обре­тает устойчивость в некоторых отношениях. Если мы не можем определить практически момент зарожде­ния Эго (хотя, обладая обостренным восприятием, смогли бы это сделать), то можем прояснить поня­тия. В рамках нашей концепции мы можем отожде­ствить возникновение Эго с первой интроекцией дру­гой психологической сущности. В силу своих потребностей и крайней беспомощно­сти, движимый оральными инстинктами, ребенок об­ращается к внешнему миру и вступает в контакт с дру­гим человеком. Он сосет материнскую грудь. Этот простой процесс можно определять по-разному: как непосредственное выражение инстинктивной потреб­ности, т. е. активности Ид (т. к., по определению, Ид — вместилище инстинктов); или, т. к., опять-таки по оп­ределению, Эго есть поверхностная часть Ид, осуще­ствляющая контакт с внешним миром — как актив­ность Эго. И это не игра слов. Смысл аргументов таков. Рассматривая наиболее ранние процессы, нельзя про­вести четкой границы между Ид и Эго, поскольку, с нашей точки зрения, Эго формируется из опыта обще­ния с внешним миром. Самые первые контакты (интро­екции и проекции) начинают этот процесс. Первый акт сосания у ребенка, следовательно, не является ни Ид-, ни Эго-активностью: он суть и то и другое, активность зарождающегося «я». Фрейд сравнивал работу психики, сложнейшего органического образования, с функционированием простейшего организма, амебы. Организм поддержи­вает жизнь, вбирая в себя чужеродное, но полезное, вещество и избавляясь от собственного, но вредного, вещества. Ввод и вывод вещества — наиболее фунда­ментальные процессы для живого организма. Психи­ка, часть такого организма, не является исключением из правила: адаптация и прогресс достигаются здесь, на протяжении всей жизни, посредством фундамен­тальных процессов интроекции и проекции. Введение чего-то внутрь «я» и выведение вовне — психические события первой величины. Это первичные процессы не только для поддержания жизни организма (как в слу­чае обмена веществ), но и вообще для всякой диффе­ренциации и модификации в любом конкретном орга­низме. Подобные акты вбирания и выбрасывания включают активное взаимодействие между организмом и внешним миром. На этом базисном принципе строит­ся все взаимодействие между субъектом и объектом, независимо от уровня его кажущейся сложности и мно­гообразия. (Как представляется, в конечном счете, его 199 можно обнаружить в любом сложном взаимодей­ствии.) Законы природы, видимо, немногочисленны, но она неисчерпаема в том, что касается их конкретных вариантов. Совместное действие интроекции и проекции при­водит к преобразованию части Ид в Эго. Сбои в их вза­имодействии ведут к нарушениям в развитии. «Слиш­ком хороший ребенок » без разбора интроецирует свои объекты; он остается как бы пустой оболочкой для имперсонификаций и имитаций и не развивается в «ха­рактер ». Ему не хватает «личности ». Можно провести параллель этому явлению из области психотерапии. При использовании гипноза и аналогичных методик, симптомы исчезают благодаря пассивному, безразлич­ному принятию внушения, тогда как личность пациен­та остается неизменной. Психоанализ воздействует на структуру личности, достигает, таким образом, ядра симптомов, преодолевая сопротивление пациента, т. е. активное критическое соучастие пациента предпола­гает совместную реализацию базисных функций про­екции и интроекции. Точка зрения, согласно которой интроекция и проекция выступают архитекторами психической структуры, создавая Эго шаг за шагом с момента рождения, не является общепринятой среди психо­аналитиков. В основном, именно исследования Мелани Кляйн предоставили данные, позволяющие в должной мере оценить роль интроекции и проекции. Ференци ввел понятие интроекции в психоанализ; Фрейд, хотя и связывал представление о «древней­шем, т. е. оральном языке» с интроекцией, экспли­цитно признавал ее роль в формировании характера (Эго) лишь после угасания Эдипова комплекса. Как показано далее, выводы М. Кляйн относительно фор­мирования Эго лежат полностью в русле концепции Фрейда, хотя данный факт и не является сейчас об­щепризнанным. Что касается образования Супер- Эго, то работы Кляйн, очевидно, привели к отходу от некоторых воззрений Фрейда. Интроекция и проекция действуют на протяжении всей жизни, но, подобно другим процессам, не остают­ся неизменными, подвергаясь влиянию прогрессирую­щих функций Эго. Их главная цель — получение удо­вольствия и избежание страданий — остается прежней, однако содержание понятий «удовольствие» и «стра­дание» зависит от общего развития личности. Меха­низмы интроекции и проекции возникают в условиях доминирования оральных инстинктов, но из примитив­ных, эгоистических, телесных актов хватания и отбра­сывания («съедания » и «выплевывания ») развиваются их более зрелые аналоги, сверхличностная прокреативная функция взрослой сексуальности, а также субли­мированные формы конкретного и абстрактного твор­чества. (б) Супер-Эго То, что интроекция ведет к формированию Супер-Эго — факт в психоанализе вполне общепринятый, однако не все признают аналогичную роль интроекции в конструировании Эго. Тому есть несколько причин. Исследования Эго-развития относятся в целом к более позднему перио­ду, тогда как конфликты между Эго и Супер-Эго с са­мого начала привлекли внимание аналитиков благодаря своему яркому проявлению (хотя вначале использова­лись другие термины). Кроме того, пациентами Фрей­да были взрослые, страдающие от противоречий раз­витого Эго. Хотя Фрейду и удалось реконструировать развитие Эго путем исследования элементов регрес­сии в психических заболеваниях, он не мог наблюдать процессы роста со столь близкого расстояния, как это позволяет сделать анализ ребенка. Когда М. Кляйн предложила адекватный подход к анализу детей — «игровую технику », это придало новый импульс иссле- 201 дованиям развития Эго и проблемы формирующегося Эго оказались в фокусе психоаналитической техники. Можно задать вопрос, почему, коль скоро струк­турные эффекты интроекции оказались в поле анали­за Супер-Эго, теоретические соображения сами по себе не привели к экстраполяциям на Эго всего того, что уже было известно о Супер-Эго Дело, по-види­мому, в том, что психоанализ всегда был эмпиричес­кой наукой и никогда не строился на теоретических умозаключениях. Ференци, вводя понятие интроекции, стремился показать ее роль как средства расширения интересов ребенка. С этой точки зрения, разделяемой и автора­ми настоящей книги, психический прогресс ребенка определяется интроекцией новых и новых элементов окружающего мира. Взяв на вооружение концепцию Ференци, Фрейд приходит к новым результатам, рас­сматривая интроекцию как ключ к пониманию мелан­холии (1917) и общей структуры психики (1923). Вво­дя термин «Супер-Эго» и окончательно определяя суть моральной инстанции в сознании, он писал: «Здесь мы сталкиваемся с сущностью высшего поряд­ка, идеальным Эго или Супер-Эго, представителем нашего отношения к родителям. Будучи маленькими детьми, мы знали об этих высших существах, прекло­нялись перед ними, боялись их. Позже мы приняли их 6 себя...» (курсив мой — П.Х.)1. Это недвусмыслен­ное высказывание, часто повторяемое и разъясняемое в дальнейших работах Фрейда, не оставляет никаких сомнений в его понимании решающего влиянии инт­роекции на формирование Супер-Эго. Б последующих психоаналитических исследованиях это нашло свое подтверждение. Однако некоторые важные выводы из фрейдовской концепции развития Супер-Эго так и не были сделаны. 5. Freud S. The Ego and the Id (1923), р. 47. Фрейд связывал происхождение Супер-Эго с рас­падом Эдипова комплекса1. Когда ребенок более или мене успешно перерастает Эдипов комплекс, он поме­щает своих родителей внутрь себя, создавая таким об­разом в себе некую «высшую сущность». Идентифи­кация с родителями, принятие их требований приходит на смену Эдиповым влечениям. Но идентификация на основе интроекции не бывает полной, поскольку в не­которых весьма существенных отношениях ребенок не должен быть похожим на родителей. «Супер-Эго, однако, не является простым продук­том ранних выборов объекта Ид. Оно также представ­ляет реактивную формацию против этих выборов. Его отношение к Эго не исчерпывается предписанием: «Ты должен быть таким-то и таким-то (как твой отец) >>, оно также включает запрет: «Ты не должен быть таким-то и таким-то (как твой отец), то есть, ты не можешь де­лать все то, что делает он; многие вещи являются его прерогативой... »2. Интроекция родителей — избирательный процесс, поскольку некоторые родительские аспекты подлежат исключению. Эго «производит выбор » объектов внеш­него мира, интроецирует некоторые из их аспектов, и проецирует другие, и следует этому основополагаю­щему принципу и в отношении родителей на стадии Эдипова комплекса. Таким образом, к формированию Супер-Эго ведет не только интроекция. Проекция иг­рает в этом свою роль. И в самом деле, процесс форми­рования Супер-Эго потерпел бы неудачу, если бы не возникало такой проекции. Именно благодаря комби­нации этих двух механизмов ребенок достигает иден­тификации с родителями, которая способна повлиять на Эдиповы влечения и установить «энергетическую 1 Проблема дезинтеграции Эдипова комплекса здесь не рас­сматривается. 2 Там же, р. 44—45. 203 реактивную формацию». Конституирована Супер-Эго является структурным результатом объединенного действия проекции и интроекции. Согласно Фрейду, Супер-Эго выступает «наслед­ником», или преемником, Эдипова комплекса. После­дний представляет собой кульминацию сексуального развития ребенка, он отмечает окончание его первой стадии. За его спадом следует латентный период, пока вместе с половой зрелостью не возникнет второй этап сексуального развития, приводящий к установлению взрослой сексуальности. Угасание Эдипова комплек­са, начало латентного периода и формирование Супер-Эго являются взаимосвязанными процессами. Фрейд считал, что Супер-Эго, занимая место Эдипова комп­лекса, способствует его упадку. Данное положение требует разъяснений. Если Супер-Эго является «пре­емником» Эдипова комплекса и обязано своим проис­хождением его гибели, кажется непросто понять, как оно может вызывать его упадок. Решение этой пробле­мы может быть найдено, если мы интерпретируем фак­ты, ведущие к такому утверждению другим образом. Фрейд выдвинул несколько причин разрушения Эдипова комплекса. Возможно, его конец наступает, поскольку либидо, следуя биологически предопреде­ленным курсом, движется дальше и обрекает его на гибель, как обречены на выпадение первые зубы. Воз­можно, постоянная фрустрация желаний заставляет ребенка расстаться с болезненной позицией. Эти два объяснения являются взаимодополняющими, сочетая биологический и психологический подходы. После­дний однако подводит к вопросу о психологическом механизме, посредством которого желанный и разо­чаровывающий объект отбрасывается. Что позволяет ребенку отбросить Эдиповы желания, отказаться от ро­дителей как объекта его страстных вожделений От­вет дают фрейдовские исследования явления мелан­холии. Фрейд открыл, что в меланхолии, которая является патологической реакцией на опыт потери лю­бимого объекта (вследствие смерти или из-за потери привязанности), Эго, оставляя объект во внешнем мире, восстанавливает его внутри себя, интроецирует поте­рянный объект любви. Как упоминает Фрейд1, в то время, когда он дал объяснение меланхолии, связав ее механизмом инт­роекции, не было известно, насколько типичным и ча­сто встречающимся этот механизм является. Он опи­сал интроекцию, имеющую место при меланхолии, как своего рода регрессию к механизму оральной фазы2. Другими словами, меланхолия — это просто самый явный пример принципа, который управляет психологическими процессами в ситуации утраты объекта любви. Нечто подобное ребенок испытывает на спаде Эди­пова комплекса, когда ему приходится отбросить об­раз родителей как сексуальных объектов. Действие механизма интроекции приводит к тому, что Интернализованные родители в облике Супер-Эго замещают предшествующие структуры Эдипова комплекса. Любой психический процесс следует рассматри­вать, как минимум, в трех аспектах. Он направлен на достижение удовлетворения либидинозных или дест­руктивных импульсов и, таким образом, является де­риватом инстинктивных побуждений. Его целью явля­ется избежание боли и тревоги, и в этом смысле он представляет собой механизм защиты. Он стимулиру­ет и тренирует психические функции, и, следователь­но, имеет развивающий характер. В каждом конкрет­ном случае относительная важность этих трех аспектов может изменяться. Интроекция родителей при разре­шении Эдипова комплекса служит двойной цели — за­щите от боли потери объекта и психическому росту. 1 Фрейд 3. Печаль и меланхолия (1917), с. 174. 2 Там же, с. 181. 205 Но, если интроекция возникает в любой ситуации потери объекта, то для благополучного разрешения Эдипова комплекса многое должно произойти гораз­до раньше. В самом деле, психоаналитическое наблю­дение за маленькими детьми, дополненное изучением их поведения, не оставляет сомнений на этот счет. Ран­нее детство наполнено опасностью потери объекта (переживаемой субъективно). Субъективный опыт по­тери матери буквально преследует ребенка, посколь­ку «всякий раз, когда ребенок скучает за матерью, он ведет себя так, как будто никогда больше ее не уви­дит»1.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   18