Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга «Развитие в психоанализе»




страница14/18
Дата21.02.2017
Размер5.89 Mb.
ТипКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18
ГЛАВА 9

ЗАМЕТКИ О НЕКОТОРЫХ ШИЗОИДНЫХ МЕХАНИЗМАХ1

Мелани Кляйн

Введение


В данном разделе обсуждается вопрос значимости ранних параноидных и шизоидных тревог и механизмов. Я в течение многих лет размышляла над этой проблемой, разрешить которую мне позволило только достижение понимания сути инфантильных депрессивных процессов. Однако в ходе дельнейшей разработки концепции ин­фантильной депрессивной позиции я снова вынуждена была обратить свое внимание на фазу, предшествующую этой позиции. Сейчас я попытаюсь кратко сформулиро­вать некоторые предположения, выдвинутые мною ра­нее относительно ранних тревог и механизмов2.

Предлагаемые вашему вниманию гипотезы имеют отношение к очень ранним периодам развития младен­ца. Выработаны они в результате размышлений над ма­териалом, полученным в ходе анализа взрослых и детей. Некоторые из предложений, кажется, вполне совпада­ют с наблюдениями, хорошо знакомыми нам из психиат­рической практики. Детальное и подробное обоснова­ние моих суждений требует в качестве материала предоставить досконально разобранные и проработан-



1 Эта работа впервые была представлена на собрании Бри­танского психоаналитического общества 4 декабря 1946 года. Текст работы не претерпел изменений, если не считать некото­рых незначительных поправок (в частности, добавления одного параграфа и нескольких примечаний).

2 В ходе работы над этим разделом я обсуждала основные его аспекты с Паулой Хайманн, и мне бы хотелось выразить ей свою благодарность за те ценные советы, которые помогли мне в разра­ботке моей концепции и за то множество поправок, которые были внесены благодаря ей в представленные здесь формулировки.

ные истории анализа отдельных пациентов. К сожале­нию, в данной работе я просто в силу объективных огра­ничений не имею возможности подобного детального обоснования, но надеюсь в будущем исправить это упу­щение.

Для начала полезно было бы кратко обобщить по­ложения, касающиеся наиболее ранних стадий разви­тия и выдвигавшиеся уже мною ранее1.

В раннем младенчестве в результате того, что Эго развивает особые, специфические защитные механиз­мы, возникают характерные для психозов тревоги. В течение этого периода определяются точки фикса­ции всех психотических расстройств. Это мое предпо­ложение заставляет некоторых людей думать, что я ко всем младенцам отношусь как к психотикам, что одна­ко меня не удивляет, так как мне уже приходилось стал­киваться с недопониманием подобного рода в других случаях. Психотические тревоги, механизмы и Эго-защиты младенчества оказывают существенное воздей­ствие на все аспекты развития, включая развитие Эго, Супер-Эго и объектных отношений.

Ранее я уже высказала предположение, что объек­тные отношения существуют с самого начала жизни. Первым объектом является материнская грудь, кото­рую младенец расщепляет на «хорошую» (удовлет­воряющую) и «плохую » (фрустрирующую) грудь. Та­кого рода расщепление имеет своим результатом разделение любви и ненависти. Далее я предположи­ла, что отношение к первичному объекту подразумева­ет его интроекцию и проекцию. Следовательно, с само­го начала объектные отношения формируются во взаимодействии между интроекцией и проекцией, между внутренними и внешними объектами и ситуаци­ями. Эти процессы принимают участие в формирова­нии Эго и Супер-Эго и подготавливают почву для воз-

1 См. мою работу «Психоанализ детей», а также «К вопросу о психогенезе маниакально-депрессивных состояний».
425

никновения Эдипова комплекса в период второй поло­вины первого года жизни.

С самого начала деструктивные импульсы направ­лены против объекта, и впервые они проявляются ре­бенком в фантазировании орально-садистических атак на материнскую грудь. Постепенно эти атаки транс­формируются в фантазии нападения на тело матери всевозможными садистическими способами.

Орально-садистические импульсы, выражающиеся в стремлении лишить материнское тело всего его хороше­го содержимого, и анально-садистические импульсы, выражающиеся в стремлении наполнить тело матери эк­скрементами (включая желание проникнуть внутрь ее тела, чтобы контролировать ее изнутри), дают начало воз­никновению у младенца страхов преследования, играю­щих важную роль в развитии паранойи и шизофрении.

В предыдущих работах я перечислила различные типы защит, присущие раннему Эго — как, например, механизмы расщепления объекта и импульсов, идеа­лизации, отрицания внешней и внутренней реальности, подавления эмоций. Я также упоминала о различных составляющих тревоги, включая страх быть отравлен­ным и съеденным. Большинство из этих феноменов, широко распространенных в период первых несколь­ких месяцев жизни, позднее обнаруживаются в симп­томатической картине шизофрении.

Этот ранний период (первоначально обозначенный мною как «фаза преследования ») в последствии был обо­значен как «параноидная позиция »1. Я по-прежнему при­держиваюсь мнения, что она предшествует депрессивной позиции. Если страхи преследования слишком сильны, то это является, среди прочих, одной из причин, которая

1 Во время первой публикации в 1946 году я использовала свой термин «параноидная позиция» синонимично термину Р.Д. Фэйр-берна «шизоидная позиция». При дальнейшем размышлении я ре­шила соединить термин Фэйберна с моим, и в настоящей книге я использую выражение «параноидно-шизоидная позиция».

не позволяет ребенку преодолеть параноидно-шизоид­ную позицию. Это, в свою очередь, задерживает и пре­одоление младенцем депрессивной позиции. Подобная неудача может привести к регрессивному укреплению страхов преследования, а также к усилению точек фик­сации тяжелых психозов (то есть, группы шизофреничес­ких расстройств). Другим последствием сложностей, воз­никших в течение депрессивной позиции, может быть возникновение в дальнейшем развитии признаков маниа­кально-депрессивных расстройств. Я также пришла к выводу, что менее серьезные нарушения, имеющие место в этот период, во многом определяют выбор типа невро­за, который может возникнуть в дальнейшем развитии.

Несмотря на то, что последствия преодоления деп­рессивной позиции зависят от успешности преодоления предшествующей ей фазы, я все же приписываю именно депрессивной позиции центральную роль в раннем детс­ком развитии. Ведь именно с интроекцией целостных объектов ребенком происходят фундаментальные изме­нения в структуре его объектных отношений. Синтез лю­бимых и ненавидимых аспектов целостного объекта рож­дает у младенца чувство вины и скорби. Подобные изменения подразумевают существенное продвижение в эмоциональном и интеллектуальном развитии, важность которых для формирования психики трудно переоценить. Этот этап является также критическим рубежом в выбо­ре типа невроза или психоза. Ко всем вышеприведенным умозаключениям я еще вернусь впоследствии.

Несколько замечаний по поводу последней работы Фэйрберна

В своих последних работах1 Р.Д. Фэйрберн уделяет много внимания материалу, который по своему содер-



1 См. «Пересмотренная психопатология психозов и невро­зов», «Внутрипсихическая структура в понятиях теории объек­тных отношений» и «Объектные отношения и динамическая структура психики».
427

жанию близок теме моих исследований. Таким образом я считаю не лишенным смысла прояснить принципиаль­но важные моменты, сближающие и различающие наши позиции. Читатель может заметить, что некоторые из выводов, представляемых мной в этой работе, вполне согласуются с положениями Фэйрберна. В то же время существуют и принципиальные различия в наших взгля­дах. Фэйрберн подходит к проблеме объекта с точки зрения развития Эго, тогда как я делаю акцент на моди­фикации ранних тревог. Фэйрберн называет наиболее раннюю фазу «шизоидной позицией». Он утверждает, что эта позиция представляет собой часть нормального развития и является базисом возникновения шизоид­ных и шизофренических заболеваний, расстройств во взрослой жизни. Я согласна с этим его утверждением и считаю, что описания шизоидных феноменов, сделан­ные Фэйрберном, представляют собой очень серьезные и значимые работы. Эти описания помогают нам понять многие аспекты шизоидного поведения и шизофрении. Я также считаю важной и правильной точку зрения Фэй­рберна на группу шизоидных и шизофренических рас­стройств: я согласна с ним в том, что эта группа действи­тельно шире, чем принято считать. Особое ударение, делаемое им на неотъемлемой связи, существующей между шизофренией и истерией, на мой взгляд, вполне обосновано, а данная проблема заслуживает присталь­ного внимания. Предлагаемый Фэйрберном термин «ши­зоидная позиция» является вполне приемлемым, если его понимать как охватывающий страх преследования, и шизоидные механизмы.

Я не согласна — и это, вероятно, одно из наиболее принципиальных разногласий, которые существуют между нами, с осуществленным Фэйрберном пере­смотром теории психических структур и инстинктов. Не разделяю я и его мнения о том, что интернализованным является прежде всего плохой объект. Эта точ­ка зрения предопределяет возникновение серьезных различий в наших взглядах, как на развитие объектных

отношений, так и на Эго-развитие в общем. Я придер­живаюсь мнения, что интроецированная «хорошая грудь» образует одну из важнейших частей Эго. Кроме того, она с самого начала оказывает фундаментальное влияние на процесс Эго-развития, затрагивая как струк­туру Эго, так и объектные отношения. Я также не со­гласна с представлением Фэйрберна о том, что «... вели­чайшей проблемой шизоидных личностей является возможность любить, не уничтожая любовью.., в то вре­мя как величайшей проблемой депрессивных личностей является возможность любить, не принося уничтоже­ния ненавистью»1. Это умозаключение согласуется не только с его неприятием фрейдовской концепции пер­вичных инстинктов, но и с тем, что Фэйрберн явно недо­оценивает ту роль, которую с самого начала жизни иг­рают агрессия и ненависть. Вследствие перечисленных особенностей его подхода Фэйрберн не придает доста­точного значения ранним тревогам и конфликтам, как и их динамическому влиянию на ход развития.

Некоторые проблемы раннего Эго

В нижеследующем обсуждении проблемы я поста­раюсь выделить один аспект Эго-развития и умышлен­но не буду пытаться привязать его к проблемам Эго-развития в целом. Не представляется возможным в этой статье и детальное обсуждение связей, существующих между Эго и Ид, Эго и Супер-Эго.

До недавних пор нам было известно очень мало о структуре раннего Эго. Некоторые из появившихся в последнее время предположений, затрагивающих эту тему, не показались мне убедительными. В частности, я имею в виду концепцию Гловера, говорящую о существо­вании Эго-ядра, а также гипотезу Файрберна о централь­ном и двух вспомогательных Эго. На мой взгляд, значи­тельно больше проясняет ситуацию работа Винникотта,



1 Пересмотренная теория психопатологии психозов и не­врозов (1941).

429




который акцентирует внимание на неинтегрированности раннего Эго1. В этой работе Винникотт также описы­вает патологические последствия состояний отсутствия интегрированности Эго, как, например, случай с паци­енткой-женщиной, которая не могла различить себя и свою сестру-близнеца. Я согласна с его точкой зрения, и все же добавила бы, что раннее Эго испытывает нехват­ку связности, а стремление к интеграции чередуется в нем со стремлением к дезинтеграции, распаду на части. На мой взгляд подобные колебания являются характер­ной особенностью развития, происходящего в течение первых месяцев жизни младенца.

Мы, как мне кажется, вполне можем допустить, что некоторые из функций, о которых мы знаем в результа­те исследований взрослого Эго, возникают на этой ста­дии. Особую важность приобретают те из них, задачей которых является борьба с тревогой. Я придерживаюсь мнения, что тревоге дает начало действие внутри орга­низма инстинкта смерти. Это действие ощущается как страх уничтожения (смерти) и приобретает форму стра­ха преследования. Затем страх перед деструктивными импульсами прикрепляется к объекту, или, скорее, он переживается теперь как страх перед сверхмощным и неконтролируемым объектом. Другим важным источ­ником первичной тревоги является травма рождения (сепарационная тревога) и фрустрация телесных потреб­ностей. Эти переживания, тоже присутствующие с са­мого начала жизни, ощущаются как причиняемые объек­тами. Даже если эти объекты воспринимаются как внешние, то посредством интроекции они превращают­ся во внутренних преследователей. Таким образом про­исходит подкрепление страха перед деструктивными импульсами, действующими изнутри.

Жизненная необходимость справляться с тревогой вынуждает Эго развивать фундаментальные механиз-

1 См. работу Винникотта «Примитивное эмоциональное раз­витие» (1945).

мы защиты. Деструктивные импульсы частично про­ецируются наружу (отклонения инстинкта смерти от его первоначального направления) и, как я считаю, при­крепляются к первому внешнему объекту — материн­ской груди. Как отметил Фрейд, оставшаяся часть дес­труктивных импульсов продолжает существовать внутри организма, сдерживаемая в какой-то мере бла­годаря либидо. Однако ни один из этих процессов не достигает своих целей полностью, а следовательно, страх быть уничтоженным изнутри и тревога продол­жают существовать. Это, на мой взгляд, вполне гармо­нично согласуется с присутствующим недостатком связности Эго и с его стремлением к распаду на части под давлением угроз и страхов'.

Вопрос о том, возникают ли некоторые активные процессы расщепления внутри Эго, не возникает у нас даже в отношении наиболее ранних стадий развития. Как мы предполагаем, раннее Эго расщепляет объект и отношение к нему активным способом, что подразу­мевает наличие некоего активного расщепления само­го Эго. В любом случае результатом расщепления яв­ляется рассеивание деструктивных импульсов, которые кажутся источниками опасности. Я считаю, что пер­вичная тревога, связанная со страхом быть уничтожен­ным деструктивной силой изнутри, вместе со специ­фикой ответа Эго, заключающегося в распаде на части или расщеплении себя, может быть крайне важным компонентом во всех шизофренических процессах.

1 Ференци в своих «Заметках и фрагментах» (1930) выдвигает предположение о том, что весьма вероятна возможность реаги­рования любого живого организма на неприятный стимул путем фрагментации. Он рассматривает это как проявление инстинкта смерти. Возможно, сложные механизмы (живые организмы) про­должают свое существование только под влиянием благоприят­ных воздействий со стороны окружающих их условий. Когда эти условия становятся неблагоприятными, организм распадается на части. Процесс распада на части, вероятно, лежит в основании состояний дезинтеграции, встречающихся у шизофреников.
431


Процессы расщепления в отношении к объекту

Деструктивные импульсы, проецируемые наружу, первоначально переживаются как оральная агрессия. Я убеждена, что орально-садистические импульсы, направленные на материнскую грудь, действуют с са­мого начала жизни. При этом я вполне согласна, что с началом периода прорезания зубов каннибалистические импульсы и желания значительно усиливаются (момент, который особенно подчеркивался Абраха­мом).

Во время состояний фрустрации и тревоги ораль­но-садистические и каннибалистические желания уси­ливаются, и тогда младенец ощущает, что он получает и сосок и саму грудь по частям. Следовательно, кроме разделения на «плохую» и «хорошую» грудь, которое производит ребенок в своих фантазиях, появляется еще и ощущение фрагментированности фрустрирующей груди, атакуемой ребенком в его орально-садистичес­ких фантазиях. Приносящую же удовлетворение грудь, принимаемую под влиянием доминирующего либидо, младенец ощущает как целостный объект. Этот первый внутренний хороший объект занимает цент­ральное место в раннем Эго. Он противодействует про­цессам расщепления и рассеивания, содействуя увели­чению связанности и интегрированное™ Эго. Первый внутренний хороший объект можно назвать инструмен­том формирования и укрепления Эго1. Однако появив­шиеся у младенца ощущение того, что он имеет внутри целостный объект — хорошую грудь — может быть поколеблено фрустрацией и тревогой. В результате этого ребенку может стать очень сложно удерживать обособленные друг от друга представления о хорошей

1 Винникотт рассматривает эти процессы с несколько дру­гой точки зрения: в своих работах он описывал, насколько дан­ная интеграция и адаптация к реальности зависят от того, ощу­щает ли ребенок любовь и заботу со стороны матери.

и плохой груди, и он начинает чувствовать, что и хоро­шая грудь тоже состоит из частей.

Я считаю, что Эго не способно к расщеплению объекта, внешнего или внутрипсихического, без того, чтобы соответствующий процесс расщепления имел место внутри самого Эго. Следовательно, фантазии и чувства по поводу состояния внутреннего объекта ока­зывают фундаментальное влияние на структуру Эго. Чем больше садизм превалирует в процессе инкорпо­рации объекта и чем более объект ощущается разби­тым на части, тем более Эго подвергается опасности быть расщепленным в отношении к фрагментам пере­веденного во внутренний план объекта.

Описанные мною процессы вне сомнение тесно свя­заны с фантазийной жизнью ребенка. Тревоги, кото­рые стимулируют механизм расщепления, по природе своей тоже фантастичны. И несмотря на то, что младе­нец расщепляет объект и самость только в фантазии, последствия этой фантазии являются весьма реальны­ми. Происходит это потому, что фантазия приводит к ощущениям и отношениям (а позднее и мыслительным процессам), которые в действительности отделены друг от друга1.

Расщепление в отношении проекции и интроекции

До сих пор я имела дело с процессом расщепления в основном как с наиболее ранним Эго-механизмом и защитой против тревоги. Интроекция и проекция с са­мого начала жизни так же используются для осуще­ствления этой первичной задачи Эго. Проекция, как она

1 В дискуссии, последовавшей за прочтением этого материа­ла, д-р У.К.М. Скотт затронул другой аспект расщепления. Он подчеркнул важность перерывов в протяженности пережива­ний, что скорее подразумевает расщепление во времени, чем в пространстве. В качестве примера было приведено чередование между состоянием сна и бодрствования. Я полностью согласна с этой точкой зрения.
433


была описана Фрейдом, происходит из отклонения ин­стинкта смерти от его первоначального направления, и, на мой взгляд, она помогает Эго преодолеть тревогу посредством избавления от опасности и всего плохого, что есть в нем. Интроекция хороших объектов, кроме того, используется Эго в качестве защиты от тревоги.

Тесно связаны с проекцией и интроекцией и другие механизмы. В данной работе я прежде всего попыта­юсь осветить связь между расщеплением, идеализаци­ей, отрицанием и механизмами проекции и интроекции. В том, что касается расщепления объекта, мы должны помнить, что во время состояний удовлетворе­ния любовные чувства направляются на удовлетворяю­щую младенца грудь. Во время же состояний фрустра­ции ненависть и тревога преследования переносятся на фрустрирующую грудь. Идеализация тесно связана с расщеплением объекта, поскольку хорошие аспекты груди преувеличиваются и становятся защитой от стра­ха преследующей груди. Несмотря на то, что идеали­зация таким образом проистекает из страха преследо­вания, она, в то же время детерминируется мощью инстинктивных желаний, целью которых являются безграничное удовлетворение. Таким образом идеали­зация создает картину неистощимой и всегда щед­рой — иначе говоря, «идеальной», груди.

Пример такого расщепления мы можем обнару­жить в инфантильных галлюцинаторных удовлетво­рениях. Основные процессы, входящие в структуру идеализации, также принимают участие и в галлюци­наторном удовлетворении. Это определенно можно сказать о расщеплении объекта и отрицании как фрус­трации, так и преследования. Происходит надежное обособление преследующего и идеализируемого объектов друг от друга. Однако происходит не только обособление плохого объекта от хорошего. Начинает отрицаться сам факт существования плохого объекта, а вместе с этим отрицается и ситуация фрустрации в

целом. Отрицание охватывает и те неприятные ощу­щения, которые появляются в результате фрустрации. Этот процесс тесно связан с отрицанием психической реальности. Отрицание психической реальности ста­новится возможным только благодаря сильному чув­ству всемогущества, которое является фундаменталь­ной характеристикой ранней психики. Всемогущее отрицание существования плохих объектов и болез­ненных ситуаций является бессознательным эквива­лентом уничтожения посредством деструктивных им­пульсов. Это затрагивает однако не только ситуацию и объект, которые отрицаются и уничтожаются — в ре­зультате страдает и объектное отношение. Таким же образом отрицается и уничтожается и часть Эго, из которой исходили чувства по отношению к объекту.

Следовательно, в галлюцинаторном удовлетворе­нии мы можем выделить два различных, но взаимосвя­занных процесса: всемогущее вызывание в воображе­нии (omnipotent conjuring) идеального объекта и ситуации и столь же всемогущее уничтожение плохо­го, преследующего объекта и болезненной ситуации. Базируются оба эти процесса на расщеплении как объекта, так и Эго.

К сказанному можно добавить, что на этой ранней стадии расщепления отрицание и всемогущество игра­ют роль, подобную той, которую играет вытеснение на более поздних этапах Эго-развития. Обдумывая важ­ность процессов отрицания и всемогущего контроля для стадии развития, характеризуемой шизоидными механизмами и страхом преследования, уместно было бы вспомнить о присущих шизофрении маниях вели­чия и преследования.

До этого момента, рассуждая о страхе преследова­ния, я выделяла только оральный его элемент. Однако несмотря на то, что оральное либидо на этом этапе все еще сохраняет ведущее положение, на передний план начинают выходить либидинозные и агрессивные фан-
435

тазии не-оральной природы. Б результате подобных перемен происходит слияние оральных, анальных и уретральных импульсов как агрессивного, так и либидинозного характера. Кроме того, осуществляется трансформация воображаемых атак на материнскую грудь такого же рода атаки, осуществляемые на тело матери, которое начинает ощущаться младенцем так, как будто бы оно является продолжением груди. Происходит это даже до того, как мать начинает вос­приниматься в качестве целостного объекта. Бешен­ное нападение на тело матери в фантазиях младенца осуществляется по двум основным направлениям. Одно из них объединяет преимущественно оральные импульсы, стремления опустошить, искусать, исчер­пать и лишить тело матери всех его хороших частей. (Мы обсудим в дальнейшем влияние этих импульсов на развитие объектных отношений в связи с интроекцией.) Другое направление атак имеет в своем основа­нии анальные и уретральные импульсы и направлено на удаление опасных субстанций (экскрементов) нару­жу и помещение их внутри тела матери. Вместе с этими вредными экскрементами отторгаются и ненавидимые, отколовшиеся части самости младенца, проецируясь на мать, или, я скорее сказала бы, внутрь матери1. Эти экскременты и плохие части самости символизируют не только нанесение повреждения объекту, но также обозначают и обладание, контроль над объектом. Та­ким образом, поскольку мать становится вместилищем плохих частей самости младенца, она не ощущается как

1 Описание подобного рода примитивных процессов стал­кивается на своем пути со множеством препятствий, поскольку фантазии эти возникали в то время, когда мышление ребенка было еще довербальным. В этом контексте, например, я исполь­зую выражение «проецируется внутрь другой личности» по­скольку оно, как мне кажется, является единственным способом вербально обозначить бессознательный процесс, который я пы­таюсь описать.

сепарированная индивидуальность. Младенец ощуща­ет ее как плохую самость.

Ненависть по отношению к различным частям соб­ственной самости в значительной мере направляется теперь на мать. Это приводит к появлению специфи­ческих форм идентификации, которые образуют про­тотип агрессивного объектного отношения. Я предла­гаю использовать для обозначения этих процессов термин «проективная идентификация». Когда проек­ция главным образом происходит от побуждения при­чинить вред матери и контролировать ее1, младенец начинает ощущать мать в качестве преследователя.

Однако проецируются и выталкиваются наружу не только плохие части самости, но и хорошие. Экскре­менты в таком случае приобретают значение подарков. Части Эго, которые вместе с экскрементами проеци­руются в другого человека и выталкиваются наружу, представляют теперь хорошие части самости (т. е. те, по отношению к которым испытывается любовь). Иден­тификация, основывающая на этом типе проекции, опять же оказывает жизненно важное влияние на



1 М.Г. Эванс в коротком неопубликованном сообщении, ко­торое было зачитано Британскому психоаналитическому обще­ству в 1946 г. представил на рассмотрение несколько клиничес­ких случаев, в которых у пациентов явственно отмечались следующие феномены: недостаток чувства реальности, ощуще­ние того, что их самость разделена, а часть ее находится внутри тела матери с целью опустошить и контролировать ее. Вслед­ствие этого мать и другие люди, атакованные подобным же об­разом, постепенно стали замещать самого пациента. Эванс свя­зывает эти процессы с очень примитивными стадиями развития. В психотических расстройствах эта идентификация объекта с ненавидимыми частями собственной самости вносит свой вклад в интенсивность ненависти, направленной на других людей. По­скольку Эго поглощено чрезмерным отщеплением и выбросом в окружающий мир частей себя, это приводит к его ослаблению и истощению. Это происходит потому, что агрессивный компо­нент чувств и личности неразрывно связан в мыслях с силой, мощью, крепостью и многими другими желаемыми качествами.
437


объектные отношения. Проекция хороших чувств и хороших частей самости вовнутрь матери существен­но важна для формирования у младенца способности развивать хорошие объектные отношения и интегри­ровать свое Эго. Тем не менее, если эти проективные процессы имеют слишком сильный размах, то хорошие части личности ощущаются потерянными. В результа­те этого мать становится Эго-идеалом. Кроме того, этот процесс приводит к ослаблению и истощению Эго. Очень скоро такие процессы переносятся на других людей1, в результате чего появляется сверхсильная за­висимость от этих внешних представителей собствен­ных хороших частей личности. Другим последствием этого процесса является возникновение страха перед ощущением потери способности любить. Происходит так потому, что любимые объекты ощущаются тако­выми, являясь преимущественно представителями хо­роших частей самости.

Процесс отщепления частей самости и проециро­вания их в другие объекты таким образом является жизненно важным компонентом нормального разви­тия, в той же мере, в которой он важен для формирова­ния патологических объектных отношений.

Значимость влияния интроекции на объектные от­ношения столь же велика. Интроекция хорошего объекта, прежде всего материнской груди, является предпосылкой нормального развития. Ранее я уже опи­сывала, как первый хороший объект становится цент­ральной точкой в Эго и содействует увеличению его целостности и интегрированности. Еще одной харак-

1 У.К.М. Скотт в неопубликованных материалах, зачитанных перед Британским психоаналитическим обществом несколько лет назад, описал три взаимосвязанных особенности, которые были обнаружены им у шизофренической пациентки: сильное нарушение чувства реальности, ощущение, что окружающий ее мир был кладбищем, а также механизм перемещения всех хоро­ших частей своей личности в другую персону — Грету Гарбо — которая стала символизировать пациентку.

терной чертой наиболее раннего отношения к хороше­му (внутреннему и внешнему) объекту является тен­денция идеализировать его. В состояниях фрустации или возрастания тревоги младенец испытывает побуж­дение обратиться в бегство и стремится к своему внут­реннему идеализированному объекту как к средству спастись от преследования. Этот механизм может привести к различного рода серьезным нарушениям — когда страх преследования слишком силен, бегство к идеализируемому объекту приобретает чрезмерные масштабы, что сильно затрудняет Эго-развитие и на­рушает объектные отношения. В результате Эго может ощущаться как полностью подчиненное и зависимое от внутреннего объекта, как некая оболочка. Вместе с неассимилированным идеализируемым объектом по­является и ощущение того, что Эго само по себе не име­ет ни ценности, ни жизни1. Я считаю, что при бегстве к неассимилированному идеализируемому объекту ста­новятся неизбежными дальнейшие процессы расщеп­ления внутри Эго. Происходит это потому, что одни части Эго пытаются слиться с идеальным объектом, в то время как другие стремятся справиться с внутрен­ними преследователями.

Процессы расщепления Эго и внутренних объектов приводят к ощущению, что Эго разбито на части. По-

1 См. работу «Проблема сублимации и ее отношение к про­цессу интернализации>> (1942), где Паула Хайманн описывает условия, при которых переведенные во внутренний план объек­ты действуют как чужеродные тела, помещенные в самость. И хо­тя с большей очевидностью это относится к плохим объектам, так может происходить и в отношении хороших объектов, если Эго компульсивно подчинено их сохранению. Когда Эго служит исключительно этим хорошим внутренним объектам, они ощу­щаются как источник опасности для самости и становятся дос­тупны давлению тревоги преследования. Паула Хайманн вводит понятие ассимиляции внутренних объектов и относит его к суб­лимации. В отношении развития Эго она указывает, что такая ассимиляция полезна для тренировки Эго-функций и для дости­жения независимости.
439


добное ощущение равносильно состоянию дезинтег­рации. Б нормальном развитии переживаемые младен­цем состояния дезинтеграции являются преходящими. Среди прочих факторов, помогающих преодолеть эти шизоидные состояния, можно особо выделить удов­летворение, получаемое от хорошего внешнего объек­та1. Способность младенца справляться с временными шизоидными состояниями тесно связана с огромной способностью к восстановлению и высокой эластично­стью психики ребенка. Если же состояния расщепле­ния, а, следовательно, дезинтеграции, которую не спо­собно преодолеть Эго, наблюдается слишком часто и длятся слишком долго, то это, на мой взгляд, следует рассматривать как явный признак шизофренического заболевания, проявляющегося еще во младенчестве. Некоторые из признаков этого заболевания могут быть обнаружены уже в возрасте нескольких месяцев. Встречающихся же у взрослых пациентов состояния деперсонализации и шизофренической диссоциации, на мой взгляд можно рассматривать как регрессию в на­правлении инфантильных состояний дезинтеграции2.

1 В свете вышесказанного, материнская любовь и понимание потребностей младенца видится нам как величайшая поддерж­ка, помогающая ему преодолеть состояния дезинтеграции и тре­воги психотической природы.

2 X. Розенфельд в работе «Анализ шизофренических со­стояний, сопровождающихся деперсонализацией» (1947) пред­ставляет обширный материал, иллюстрирующий, как механиз­мы расщепления, которые тесно связаны с проективной идентификацией, соотносятся и с шизофреническими состоя­ниями, и с деперсонализацией. В своей работе «Заметки по поводу психопатологии состояний спутанности у хронических шизофреников» (1950) он также отмечает, что состояния спу­танности наступают в том случае, когда субъект теряет спо­собность дифференцировать хорошие и плохие объекты, аг­рессивные и либидинозные импульсы и т. п. Розенфельд предполагает, что при таких состояниях механизмы расщепле­ния зачастую подкрепляются в защитных целях.

Если судить по моему клиническому опыту, чрез­мерность страхов преследования и шизоидных меха­низмов в период раннего младенчества может оказы­вать губительный эффект на самые первые стадии интеллектуального развития младенца. Определенные формы психических дефицитов могут таким образом быть рассмотрены как принадлежащие к группе ши­зофренических. Соответственно, и при рассмотрении проблемы психических дефицитов у детей любого воз­раста мы не должны упускать из виду возможность шизофренического заболевания в период раннего мла­денчества.

До сих пор мы занимались рассмотрением некото­рых из влияний, оказываемых чрезмерной интроекцией и проекцией на объектные отношения. Я умышленно не пыталась детально исследовать в этой работе множе­ство факторов, которые в одних случаях содействуют преобладанию интроективных, а в других случаях — проективных процессов- В отношении нормальной лич­ности можно сказать, что в ходе Эго-развития и постро­ения структуры объектных отношений очень многое за­висит от того, в какой мере был достигнут оптимальный баланс между интроекцией и проекцией на ранних ста­диях развития. Это, в свою очередь, связано с процес­сом интеграции Эго и ассимиляцией внутренних объек­тов. Даже в том случае, если равновесие нарушается и тот или другой из этих процессов становится чрезмер­ным, существует все же некоторое взаимодействие меж­ду интроекцией и проекцией. Например, проекция пре­имущественно враждебного внутреннего мира, который подчинен страхам преследования, приводит к интроекции — обратному восприятию враждебного внешнего мира. И наоборот — интроекция искаженного и враж­дебного внешнего мира подкрепляет проекцию враж­дебного внутреннего мира.

Другим аспектом проективных процессов, как мы видим, является мощное проникновение внутрь объек-


441

та и контроль над ним со стороны частей самости. Вслед­ствие этого интроекция может вызывать у младенца ощущение массированного проникновения окружаю­щего мира вовнутрь, которое воспринимается им как возмездие за яростную проекцию. Это может привес­ти к страху, что не только тело, но и психика младенца контролируется другими враждебно настроенными людьми. В результате могут возникнуть серьезные на­рушения в процессе интроекции хороших объектов. Эти нарушения оказывают тормозящее влияние на все Эго-функции, а также на сексуальное развитие, и способны спровоцировать чрезмерный уход во внутренний мир. Уход этот однако обусловлен не только страхом перед интроекцией опасного окружающего мирра, но и стра­хом перед внутренними преследователями и вытекаю­щим из него стремлением к слиянию с идеализируе­мым внутренним объектом.

Я уже упоминала, что проективная идентификация и расщепление, если они чрезмерны, могут привести к ослаблению и истощению Эго. Это ослабленное Эго сре­ди прочего становится неспособно также к ассимиля­ции своих внутренних объектов, что приводит к ощуще­нию контроля с их стороны. Опять же, подобное ослабленное Эго переживает свою неспособность при­нять обратно внутрь себя те части, которые были про­ецированы в окружающий мир. Все эти разнообразные нарушения, проявляющиеся в процессе взаимодействия проекции и интроекции, в определенной мере обуслов­лены чрезмерным расщеплением Эго. Такие нарушения оказывают губительное воздействие на связь между внутренним и внешним миром личности и, весьма воз­можно, являются источником развития некоторых форм шизофрении.

Проективная идентификация является основой многих ситуаций тревоги. Кратко упомяну некоторые из них. Фантазия о мощном проникновении в объект рождает тревоги, связанные с опасностями, которым

может подвергнуться субъект внутри объекта. Напри­мер, стремление контролировать объект изнутри воз­буждает боязнь быть контролируемым и преследуе­мым, находясь внутри его. Благодаря интроекции и реинтроекции проникновения в объект значительно усиливаются переживаемые субъектом ощущения внутреннего преследования. Эти ощущения все боль­ше усиливаются по мере того, как реинтроецированный объект становится вместилищем представляющих опасность аспектов самости. Ассимиляция тревог этой природы, в которых Эго, так сказать, мечется между разнообразными внутренними и внешними ситуация­ми преследования, является базовым элементом пара­нойи1.

Ранее я уже описывала2 возникающие у младенца фантазии о нападении и садистическом проникновении в материнское тело как дающие начало различным си­туациям тревоги (в особенности, страху быть заточен­ным и преследуемым внутри материнского тела), ко­торые являются почвой для возникновения паранойи. Я также отмечала, что боязнь быть заключенным внут-

1 X. Розенфельд в работах «Анализ шизофренических со­стояний, сопровождающихся деперсонализацией» и «Заметки по поводу связи мужской гомосексуальности и паранойи» (1949) детально обсуждает клиническое значение тех параноидных тре­вог, которые у психотических пациентов связаны с проектив­ной идентификацией. В двух случаях, описывающих пациентов-шизофреников, очевидно заметно то, что пациенты были погло­щены страхом перед тем, что аналитик попытается проникнуть вовнутрь их. Когда эти страхи были проанализированы в связи с ситуацией переноса, произошло значительное улучшение в со­стоянии больных. В дальнейшем Розенфельд связал проектив­ную идентификацию (а соответственно и страх преследования) с женской фригидностью, с одной стороны, и часто встречаю­щийся у мужчин комбинацией гомосексуальности и паранойи, с другой.

2 Психоанализ детей, глава 8, в особенности, с. 189, и глава 12, с. 329.

443




ри материнского тела (а особенно, страх перед атака­ми со стороны пениса) является важным фактором, обуславливающим возникновение в дальнейшем нару­шений мужской потенции (импотенции), а также ле­жащим в основании такого явления, как клаустрофо­бия1.

Шизоидные объектные отношения

Обобщим теперь некоторые из обнаруженных нами нарушений объектных отношений у шизоидных лично­стей. Интенсивное расщепление самости и чрезмерная проекция приводят к тому, что персона, на которую направлены эти процессы, начинает восприниматься как преследователь. Поскольку деструктивные и ненавис­тные части самости, которые отщепляются и проеци­руются и, по ощущению младенца представляют опас­ность для любимого им объекта, появляется чувство вины. Кроме того, этот процесс проекции также под­разумевает и перекладывание самого чувства вины с себя на других людей. Вина однако не уничтожается

1 Джоан Райвери в неопубликованных материалах «Парано­идные установки, заметные в повседневной жизни и в ходе ана­лиза» (зачитанных перед Британским психоаналитическим об­ществом в 1948 году) представила огромный клинический материал, доказывающий очевидность механизма проективной идентификации. Бессознательные фантазии о проникновении целой самости вовнутрь объекта (с целью контроля и облада­ния) приводили через страх возмездия к разнообразным трево­гам преследования, среди которых можно назвать клаустрофо­бию или такие распространенные фобии, как страх перед ворами, пауками, нашествиями, связанными с войной. Эти страхи связа­ны с бессознательными «катастрофическими » фантазиями о воз­можности подвергнуться расчленению, потрошению, раздиранию на части и тотальному внутреннему разрушению тела и личности, которые ведут к потере идентичности. Тревоги эти развиваются из страха уничтожения (страха перед смертью) и оказывают подкрепляющее влияние на механизмы расщепления и процесс Эго-дезинтеграции, примеры

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   18

  • Несколько замечаний по поводу последней работы Фэйрберна