Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга первая время невостребованной любви




страница7/46
Дата22.01.2017
Размер6.68 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   46

— Хорошо, пойдём, -- сказал я девочке, поднимаясь.

Она почти сразу успокоилась, вытерла слёзы, взяла меня за руку и уверенно повела к автобусной остановке.

События принимали интересный оборот. Я ждал романтики и неожиданностей от этого города и новой самостоятельной жизни, и вот они случились. Неожиданность случилась, едва я шагнул на перрон, причем неожиданность полная. И романтика в этом случае тоже имела присутствие. Своеобразное.

«Куда интересно приведёт меня судьба с помощью вот этой девочки?» -- думал я, смирившись с обстоятельствами.

Мы обогнули здание вокзала, и вышли к автобусной остановке. Среди ожидающих автотранспорта оказались и несколько человек из числа тех, с кем я недавно ехал в поезде, в одном вагоне и которым говорил, что никого в этом городе не знаю, и меня никто встречать не придёт. Одни теперь посматривали на меня с улыбкой, другие вовсе: делали вид, что не замечают.

Автотранспорт не заставлял себя ждать: один автобус подходил за только что отошедшим. И мы ждали не долго: сели в автобус, на переднем стекле которого выделялась цифра «1». Автобус прошел несколько кварталов, примерно остановки через три, девочка потянула меня за руку, давая понять, что надо выходить. Мы сошли у типичного двухэтажного домика, стоявшего несколько в стороне от других. Девочка, как и в салоне автобуса, продолжала крепко держать меня за руку и повела именно к этому, одиноко стоящему дому. Мы вошли в подъезд, как оказалось единственный в доме, поднялись на второй этаж.

-- Позвони, папа, -- кивнула мне девочка, показывая на дверь квартиры под номером восемь.

Я уже был готов, как мне казалось, ко всему, и, не раздумывая, позвонил.

* * *


Дверь нам открыли сразу двое, молодая ещё женщина и мужчина в очках.

— Вероника! — не то радостно, не то удивленно вскрикнула женщина и наклонилась, чтобы обнять мою спутницу. Но та сделала шаг назад, крепко, что было силы в детской ручонке, сжала мою руку и уверенно проговорила:

— Это мой папа, и мы здесь будем жить!

Женщина на секунду застыла, а мужчина, глядя на меня, снял очки...


-- Вы кто? – спросил меня мужчина.

Я не знал, что сказать.

-- Понимаете… Я сейчас только с поезда… Приехал на строительство комбината… -- начал было прояснять ситуацию я, но девочка решительно шагнула за порог, потянув меня за собой.

-- Это же мой папа, -- сказала она отчетливо и мужчина с женщиной расступились, пропуская нас.

Потом началось выяснение, вернее прояснение некоторых обстоятельств. Мне сказали, что Вероника сирота, что недавно умерла её бабушка, жившая в смежной комнате, не оставившая никаких сведений о родителях девочки и теперь одному Богу известно, где они есть и есть ли и вообще были ли. Говорили о том, что хотели было взять девочку к себе, может на время или как получится, и даже ходили в городской совет и другие инстанции, но столкнулись с такой бумажной волокитой, что желание ходить по кабинетам у них быстро отбили. Меня на кухню, где мужчина признался, что теперь они находятся в ожидании, когда за девочкой приедут из детского дома.

-- Уже решено: документы находятся на оформлении в детдом, но мы ей пока ничего не говорим. Не хотим травмировать. И так недавно с бабушкой рассталась, а теперь ещё… Там ведь для неё совсем другая жизнь начнется…

-- Ну, а что прикажите делать? – спрашивал меня мужчина, по имени Геннадий, -- Ведь она нам всё-таки чужая, а я собираюсь привезти сына от первого брака. Хотя может быть дети бы и поладили между собой. У Аллы детей нет, а мы уже привыкли к девочке –

до смерти бабушки жили рядом почти целый год, так, что Веронику хорошо знаем: хорошая, спокойная девочка, очень послушная. Все последние дни жили мы спокойно, даже дружно, можно сказать, ладили с ней как с родной нам. А сегодня утром Вероника потерялась, исчезла, как выясняется, ушла спозаранку из дома на вокзал… Видимо почувствовала, что снова наступают перемены в её жизни. Дети, говорят, обладают предчувствием иногда даже более острым, чем взрослые... Беду предчувствуют… Мы, поверьте нам, очень волновались, искали… В милицию, правда, не ходили, а так: где только не искали… Ведь жалко ребёнка… Сиротка теперь…

Потом женщина по имени Алла, показала мне ордер на всю, как она сказала, жилплощадь, пояснив, что кое-что из мебели они уже перенесли в пустующую комнату, а бабушкину утварь вынесли в подвал: ведь занимать комнату когда-то нужно.

Алла смотрела на меня несколько виновато, будто ища сочувствия и поддержки. Я, впервые в жизни оказавшийся в такой не простой ситуации и, не зная как вести себя, лишь несколько раз кивнул ей.

Всё это время Вероника старалась стоять рядом со мной, а когда я отходил от неё ненадолго, она испуганно хлопала ресницами своих больших глаз, и умаляющее смотрела в мою сторону. Когда же я хозяева пригласили нас в комнату и я сел на стул, она обхватила меня ручонками за шею и не отходила, пока разговор не закончился. При этом все повторяла: “Папа, папа, ты ведь не уйдёшь, папа?”
По просьбе Геннадия и Аллы я остался ночевать. Мне постелили в комнате бабушки, Вероника улеглась на свою детскую кроватку, ещё стоявшую в этой же комнате. Вся ночь прошла в раздумьях и воспоминаниях. Я вспомнил свое детдомовское детство, попытался представить бабушку Вероники и её родителей, думал о том, как лучше написать об этой истории Наде. Вероника же, раскинув ручонки, крепко спала, улыбаясь во сне и, казалось, губы её беззвучно шептали лишь одно слово: “Папа”.

***


-- Ну, что делать будем с девчонкой-то? – спросил меня утром Геннадий, -- Она в тебе папу признала. Тебе и надо что-то решать.

-- А что решать? Раз признала: так тому и быть – буду папой, а там как судьба повернёт.

Геннадий покачал головой:

-- Решительный ты парень, вот так сразу: вчера был свободный, а сегодня уже с ребёнком...

-- Ну, а вы как бы поступили: случись с вами такое?

-- Не знаю, -- смутился Геннадий, -- Думаю, что со мной, во-первых: такого не случилось, а во вторых: тут же сложностей много возникает: отцовство брать на себя в этой ситуации слишком ответственно, а если и взять, то никто не даст просто так – доказывать надо долго всем, походить по инстанциям… Разрешат ли?..

-- Думаете, что в детдом отдать девочку лучше?

-- Не думаю, но всё же… Ведь уже дело с детским домом почти решённое, инспекторша к нам приходила, забрала документы старушки и ещё какие-то бумаги, заставила нас копию свидетельства о рождении ребёнка сделать и заверить…

-- Знаете, что, Геннадий, я вас хочу попросить, если это понадобиться, конечно, чтобы вы сказали, что я родственник Вероники. Или дядя, или двоюродный брат. Узнал мол, о смерти бабушки и приехал.

Геннадий задумался.

-- Ты думаешь, что нас могут привлечь к разбирательству?

-- Ну, мало, что может быть? Может и потребуется какое-то разбирательство по этому случаю. Скажите хотя бы, что я вам назвался родственником.

-- Сказать-то, скажем… Правда, мы тебя совсем незнаем, но раз девочка признает, может ты и родственник действительно… А может и вправду отец? Скажи мне, честно, как мужчина мужчине.

Геннадий засмеялся.

-- Конечно, если потребуется, мы скажем, что вы представились нам, как родственник Вероники, -- вступила в разговор Алла, -- Мы видим человек вы хороший. Во всяком случае, впечатление, на первый взгляд такое складывается… Но понимаете…-- Алла замолчала, перевела взгляд на Геннадия, потом снова посмотрела на меня: -- Понимаете, если окажется, что вы родственник, у нас могут быть проблемы: с нашим заселением на жилплощадь покойной бабушки… При некоторых обстоятельствах комнату могут передать вам.

-- Я обещаю вам, что на жилплощадь, переданную вам, претендовать не собираюсь и не буду, -- успокоил я Аллу с Геннадием, -- Мне, как молодому специалисту, приехавшему сюда по направлению, с красным дипломом обещали сразу же предоставить жилье – комнату в общежитии. И предоставят, должны предоставить.

-- Конечно, предоставят, -- согласился Геннадий, -- Вон, сколько сейчас новостроек под жилье возводят. Я сам на стройке работаю, в строительно-монтажном поезде, инженером в плановом отделе. Мы производственные цеха, дом культуры, больницу, стадион для комбината строим. У нас всех молодых или комнатами в общежитии или квартирами-маломерками обеспечили и в первую очередь, тех, кто прибыл по направлению или как говорят ещё: по путёвке.
-- Возьмите вот это – тут какие-то вещи её и бабушки, -- сказала Алла, -- провожая нас с Вероникой до порога и передавая не большую хозяйственную сумку, -- И вот метрики – свидетельство о рождении Вероники. Тут фамилия родителей указана и как их звали. В милиции наводили справки о них, узнайте там. Может, ещё какие-нибудь родственники найдутся…

-- Спасибо, я обязательно узнаю… -- пообещал я.

Попрощавшись с хозяевами, утром нового дня, вместе с Вероникой мы вышли из подъезда деревянной двухэтажки, бывшей для девочки до вчерашнего дня домом. Я обратил внимание, что она без сожаления расставалась с местом, где, как я понимал, прожила не один год. Она взяла с собой только куклу и бабушкины очки. Видимо прав был Геннадий: потеряв бабушку, Вероника своим детским чутьём поняла, что для неё наступают не лучшие перемены и место, где она жила с бабушкой теперь перестало быть её домом.

Первым делом мы пошли в отдел кадров строительного управления, потом к заместителю начальника по кадрам и быту, затем к заму по производству и снова в отдел кадров. Изучив направление, мой диплом и выслушав историю с Вероникой, после нескольких долгих и непродолжительных бесед, объяснений, удивлений и консультацией по телефону, нас отправили в рабочее общежитие, где добродушная, и ещё не пожилая женщина – комендант Серафима Сергеевна, выдала мне ключи. Она же провела нас, попутно объясняя, где и что расположено, сначала по длинному коридору, а потом вверх по деревянной лестнице и снова по коридору, в угловую комнату, с одним, но зато большим, почти на всю стену, окном.

-- Ну, располагайтесь, -- сказала Серафима Сергеевна, -- Постельные принадлежности получите у кастелянши, а если, что надо будет еще, какие вопросы решить, то обращайтесь или ко мне, или к дежурной.

Она подбадривающее кивнула нам и ушла.

-- Ну вот, Вика-Вероника, здесь мы будем жить, -- сказал я, поставив вещи к окну и присев на кровать.

-- Одни? – спросила Вика-Вероника, несмело присаживаясь рядом.

-- А кто нам ещё нужен? – улыбнулся я.

-- Никто! – радостно воскликнула девочка и шустро забравшись ко мне на колени, чмокнула меня в плохо, на сей раз, в утренней спешке, побритую щеку.

А потом мы долго бродили по городу, ели мороженное, кружились на карусели и смеялись, смеялись, смеялись...

***


Комнатка в двенадцать квадратных метров на втором этаже общежития оказалась уютной. Солнце с рассвета заглядывало в наше окошко, а на карниз открытого окна то и дело садились осмелевшие воробьи, и, реже, голуби. Мы поспорили с Вероникой: были голуби дикими или ручными. Я говорил, что они ручные и, наверное, принадлежат, кому-то из местных любителей с детства обожающих этих Божьих птичек, а Вероника утверждала, что они прилетели из лесу, как предвестники хороших для нас новостей.

-- Перед тем как тебе приехать за мной, папа, ко мне тоже прилетал голубь, -- сказала она, -- И поэтому я узнала, что ты приезжаешь…

Что можно было сказать в ответ на эти слова ребёнка. Я не нашел ответных слов.
Вероника оказалась хорошей хозяюшкой. Я уходил на работу рано, когда она ещё спала, а она не только не боялась оставаться одной, но еще и следила за чистотой и порядком в комнате, а вечером, когда я возвращался кормила меня ужином. Помимо супа или каши, меня всегда ждали ещё салаты из огурцов и помидоров. Чаще со сметаной, как готовила ей, когда-то бабушка, но иногда с подсолнечным маслом, как учил её теперь я.

Я начал работать мастером на строительстве городского дома культуры. Строил его, почти в центре города, строительно-монтажный поезд, где работал бывший сосед Вероники Геннадий. Однажды мы встретились с Геннадием случайно в конторе СМП, мы разговорились, и вечером он зашел к нам в гости, а потом пришел еще раз, в выходной день, уже с Аллой и сыном – десятилетним мальчиком Витей. Складывающаяся дружба с Геннадием и его семьёй имела для нас с Вероникой не мало положительного. Во-первых, они нам помогали в бытовом плане: стульями, скатёрками, наволочками, даже ложками и вилками, а во-вторых, я был благодарен Геннадию за то, что он помог мне остановить дело с оформлением Вероники в детский дом, и устроил её в детсад, неподалеку от общежития. А в третьих…

В третьих, а, скорее всего, это и было во-первых, Геннадий сделал большое, я бы сказал, главное дело. Он нашел время, силы, проявил терпение и настойчивость и узнал кое-что о родных Вероники. Я сам не раз пытался узнать об этом, но в милиции мне долго обещали навести справки, говорили, что направили запрос или даже несколько запросов по месту жительства и работы родителей девочки, но ответы на запросы, очевидно не торопились… Я подал документы на удочерение Вероники (меня поправили, сказав, что правильно будет: усыновление ребёнка) и долгий процесс рассмотрения моей просьбы начался. Где, в каких инстанциях, проходило это рассмотрение, но оно тянулось месяц за месяцем не давая никаких результатов. «Вот если бы вы были человеком семейным, то вопросов было бы к вам меньше, -- говорили мне, -- А холостому человеку, без собственного жилья, живущему в общежитии… В этом случае необходимо все взвесить. При том ребенок с вами разного пола, тут тоже есть свои нюансы. Будет ли девочке удобно жить со взрослым мужчиной в одной комнате? Ведь не будет она все время ходить в детский сад. Дети имеют обыкновение подрастать и взрослеть...» В общем, препятствий в том числе неожиданных появлялось не мало. Я особо не комплексовал по этому поводу. Нас с Вероникой никто не разлучал, и даже не предпринимал попытку это сделать, наоборот, многие окружавшие нас люди всячески старались посодействовать, даже те, кто говорил нам о сложностях усыновления. А это было для нас главным. Хотя я не однажды выдвигал мысленно предположения, что о судьбе родителей Вероники мне просто не хотят говорить, но был спокоен и по этому поводу, полагая, что рано или поздно все прояснится. Очевидно, глядя на мои переживания и видя, как мы с Вероникой все больше и больше становимся привязанными друг к другу, Геннадий и проявил настойчивость. Узнал он немного, но в то же время достаточно, чтобы было понятно, что Вероника после смерти её бабушки, действительно осталась одна на целом свете и жалостливое русское слово «сиротка», как это ни печально, больше других подходит к ней. Вернее, подходило, пока она не встретила меня.

Как я узнал из рассказа Геннадия, судьба родителей Вероники была очень схожа с судьбой моих отца и матери. Во многом, если не сказать: почти во всем. Даже в том, что жизни их также оборвались неожиданно, в один день и очень рано. Они были археологами и по полгода, а то и больше времени проводили на раскопках, оставляя маленькую Веронику на воспитание бабушки – матери Вероники. Скорее всего, Вероника не знала своих родителей, -- просто не помнила. Когда девочке было два года, молодые археологи работали на международных раскопках в Южной Америке, часто летали самолетами, которыми управляли не профессиональные пилоты, а любители из числа ученых-археологов, что на западе не редкость. И однажды спортивный самолет, потеряв управление, врезался в скалу недалеко от места раскопок. Самолет взорвался, и от него, а также от пилота и двух пассажиров мало, что нашли. Вероника осталась у бабушки и все время, сколько помнили соседи, жила со старушкой в доме, куда позже переехали Геннадий с Аллой. О других родственниках девочки никто ничего не знал. Геннадий сделал на этом основании вывод, что их просто нет.

-- Старушка не разу ни о ком из родных не вспоминала. Никому не писала писем, никто к ней в гости не приезжал, и она ни к кому не ездила, и ехать не собиралась. Мы почти три года рядом прожили, хоть бы словом обмолвилась о ком-то. Про родителей Вероники говорила смутно, что они не приедут и ей самой поднимать ребёнка надо и все… -- сказал Геннадий, -- Та, еще партизанка бабушка была – слова лишнего не вытянешь…

Надо ли говорить какое впечатление произвела на меня история Вероники, ее родителей и бабушки. Я был потрясен, кроме всего прочего и тем, что судьба, по одной ей ведомым законам, свела именно меня, а ни кого-то другого, с этой сироткой и доверила заботиться о ней. Мне нужно было сесть именно в этот поезд, хотя я мог поехать и несколькими днями позже, приехать в город именно в этот день, а Веронике в этот час оказаться на перроне и увидеть меня. Неужели это все только совпадения? «Нет в мире ничего случайного», -- убедился я еще раз и дал сам себе клятву: не оставлять бедную девочку никогда, ни при каких обстоятельствах.

В общем, жизнь моя на новом месте началась необычно и живо и, как я все более убеждался, вполне закономерно и, я её принял такой. На работе дела шли у меня хорошо. Дело своё я знал, и опыта набирался. Очевидно, встреча с Вероникой, частое общение с Геннадием и его семьей, повлияли и на мой не простой характер. Я стал более открытым. И на производстве, и в общежитии, у меня появились новые знакомые: интересные люди из числа монтажников, инженеров, работников культуры, врачей, с которыми я часто бывал на различных культурно-массовых мероприятиях, во многих участвуя лично. На которые из них я брал с собой Веронику. С новыми друзьями мы всегда живо обсуждали успехи наших спортсменов на соревнованиях, говорили не только об этом и о прошедшем недавно в городском кинотеатре новом кинофильме, но и мечтательно заглядывали в недалекое будущее, пытались представить наш город через год, полтора, два. Пожалуй, не было в городе жителя, кто бы с интересом не рассуждал на эту тему. Интересно: каким он будет, наш город в недалёком будущем? Ведь всё меняется у нас буквально на глазах, и мы сами вершим эти перемены. И беседы на спортивные темы, не заканчивались только разговорами. Спортивная жизнь в городе тоже кипела бурно, и я не оставался в стороне от неё. Ходил в спортивный зал и даже несколько раз участвовал в лыжных переходах на десять километров. Недалеко от дома культуры, заканчивалось строительство стадиона, там обещали соорудить ледовый каток, и я уже мечтал о том, как мы с Вероникой, среди шумной толпы взрослых и ребятишек будем кататься на коньках под светом ярких фонарей и громкие музыкальные мелодии.

Всё складывалось и шло вроде бы не плохо, но было то, что все время тревожило меня тогда: отсутствие каких-либо вестей от Нади.

Ответа на свое первое письмо, в котором я написал Наде о моих впечатлениях в новом городе: истории с Вероникой, работе, доме культуры и общежитии, я ждал почти три недели, потом написал второе – более подробное, и ждал ещё полмесяца. Я заказывал переговоры, но телефон далёкой от меня Надиной квартиры, на мои запросы отвечал лишь длинными, как мне казалось, необычно длинными гудками. Я уже начал серьёзно беспокоиться: а не случилось ли там какого-нибудь несчастья с Надей и Ниной Петровной? Почему они молчат? Но, буквально, тут же, вспоминал о Марине Николаевне и успокаивал себя: уж она-то бы уж точно сообщила мне, случись что. Но все же что-то произошло опять с Надей, и она снова поменяла свое отношение ко мне. Я в этом был уверен. Иначе: почему она не отвечает мне?

Прошел ещё месяц, потом второй. За летом пришла осень, за сентябрём октябрь…


Иногда вечерами, когда Вероника засыпала, я подходил к окну и долго смотрел на освещенный уличными фонарями двор общежития, проглядывающую из-за сосен часть улицы, где ходили автобусы и автомобили. Прибитые ветром или дождем к окну листочки берёзок растущих во дворе, напоминали мне осень прошлого года и нашу встречу в городском парке.
Порывистый ветерок беспощадно срывает пожелтевшие листья с молодых тополей и кружит их по аллее. Капли мелко моросящего дождя расходятся кругами в лужах на асфальте, и промокшие, озябшие воробьи жмутся под козырьком павильона.

Я прохожу мимо застывшей карусели и направляюсь к летней эстраде, где одинокая девушка что-то тихо поёт под гитару.

-- Вам грустно? -- спрашиваю я девушку. Она поднимает голову. Пальцы уверенно продолжают перебирать струны. Она красива! Русые волосы разбросаны по плечам, в больших голубых глазах лукавые искринки.

-- Нет, -- выдержав паузу, говорит она, -- просто сегодня мой день... День моего рождения.


Примерно недели за две до её и своего дня рождения, я отправил Наде подарочную бандероль, а утром в наступивший день рождения поздравительную телеграмму-молнию, но ответа и на эти послания так и не получил. Все чаще и чаще я задумывался о том, почему вначале вроде бы благосклонная судьба моя, вывела ко мне на жизненную дорогу прекрасную девушку, дала возможность установить дружеские отношения, достичь почти полного взаимопонимания, а потом послала испытания в виде каких-то не совсем ясных преград? Может быть, все дело только в моем не совсем решительном характере? Может быть, нужно быть более настойчивым и решить однажды все одним махом: раз и навсегда. Я уже стал подумывать о том, чтобы отпроситься с работы – взять неделю за свой счет и…

Но как быть с Вероникой? Навряд ли стоит её отрывать от детского сада и везти с собой. Оставить на Геннадия и Аллу? Конечно, ей там не будет скучно вместе с Витькой, но захочет ли она возвращаться в дом, где жила и откуда ушла с такой лёгкостью? Ведь я уже звал её несколько раз туда, нас приглашали в гости, но она отказывалась, и я один не шёл, а находил предлог. Геннадий и Алла, я думаю, понимали: в чём причина, и хозяин приглашавшего нас семейства в таких случаях находил всегда находил правильный выход:

-- Ну, коль Магомед не идёт к горе, то ждите, гора сама нагрянет. Так и знайте, придем и что есть в холодильнике из продуктов – ничего не оставим.

-- Будем рады разделить с вами наши продукты питания! – поддерживал его инициативу я.

Вариант оставить Веронику на Геннадия и Аллу, отпадал, как отпадал и вариант оставить её на милейшую Серафиму Сергеевну, так не похожую на типичных комендантов общежитий, которых нам показывают в кино. Вероника, (я почему-то был уверен) не пошла бы и к Серафиме. И вообще никуда бы и ни к кому бы, не пошла. Поэтому вариант был один – никуда не ехать и ждать.

И я ждал. Ждал. Ждал…


Как-то сразу и нежданно

Осень в двери постучалась.

Отворил, листвой румяной

На крыльцо она спускалась.

— Разреши.

И в дверь впорхнула,

Краски мне перемешала,

Покачала абажуром,

Холодком в лицо дышала.

— Что молчишь?— меня спросила.

Я в ответ пожал плечами.

— Ту не жди, она забыла,

Там, за дальними холмами.

Улыбнулась:

— Я оттуда.

Без тебя легко, поверь ей.

А с тобою было трудно —

Нужно адское терпенье:

Угождать, любить и верить

В те туманные мечты,

В те несбыточные цели,

Что выдумываешь ты.

То не каждому по силам,

В том с тобою мы сродни...

Подмигнула мне игриво.

Я ответил:

— Уходи...

Осень хлопнула дверями,

Рассердилась:

— Посмотри...

И дождями, как слезами,

Била в окна до зари.


А солнце становилось уже не таким ласковым и всё позже и позже заглядывало в окно, заставая нас с Вероникой дома только в выходные дни. Птички уже всё реже и реже садились на карниз, теперь окно было закрыто и даже утеплено нами на зиму и Веронике приходилось открывать форточку, чтобы насыпать голубям, воробушкам и присоединившимся теперь к ним синичкам хлебных крошек или пшена и тем самым заманить к нам в гости. Дело кончилось тем, что из фанерки от посылочного ящика я соорудил небольшую кормушку, и мы пристроили её к оконной раме. Для этого пришлось взять большую лестницу у рабочих жилищно-коммунальной конторы.

Чем больше узнавал я Веронику, тем больше удивлялся её не по годам развитой деловитости и самостоятельности. Она сама собирала себя в детский сад: готовила одежду, без робости бралась за утюг и гладила платьица, колготки, юбочки, даже носовые платочки. Она бралась и за стирку и за приготовление не только обедов, но и ужинов. Чистила картошку и лук, и не редко сама брала инициативу на себя по доведению супа или каши до полной готовности, а что она не редко ходила за хлебом, сахаром и другими продуктами в близкорасположенный от нас магазин – «Гастроном» и говорить не стоит. Как само разумеющимся можно считать её еженедельную субботнюю генеральную уборку всей комнаты. В время уборки я не редко бывало играл, как говорят в театре, роль второго плана, выполняя приказания Вероники. А именно: приносил воду в ведре из умывальника, протирал пыль на гардине, полке с книгами, отодвигал шкаф и холодильник.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   46