Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга о вещах и веществах




страница1/44
Дата25.03.2018
Размер2.13 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
Аркадий ЗАСТЫРЕЦ MATERIES книга о вещах и веществах ОТ АВТОРА Эта книга зачиналась, как минимум, дважды. Первый раз – когда я с наслаждением сочинил несколько маленьких текстов для малотиражного проекта «Deus Ex Machina» (на самом деле не так уж несколько: из них целых шестнадцать, а это далеко не все, вросли в «Materies»). Второй – когда я написал три рассказика в том же духе специально для рубрики «Ювелирная лирика» журнала «Platinum» («Золото», «Янтарь» и «Яхонт»). Второй зачин оказался решающим: вскоре после этой журнальной публикации я смастерил еще несколько микроскопических новелл «материальной направленности» и почувствовал, что долго не смогу остановиться, работая в этом направлении… Но я, хоть и не выношу на счет своих занятий какого бы то ни было планирования, не люблю и полной неопределенности. Так что почти сразу спонтанно решил, что завершу книгу в декабре, не оставляя никаких «хвостов» на будущий год. А поскольку одновременно мне пришлось в течение нескольких месяцев трудиться над редактированием нового издания «Властелина колец» Дж. Р. Р. Толкина и самому переводить все стихи для него, я так же непроизвольно выбрал число фрагментов, которые составят книгу, а именно – сто одиннадцать, считая пролог и эпилог (попавшие сюда из числа кусочков, написанных для «Deus Ex Machina»). Объясняется мой выбор просто: со сто одиннадцатой (число с намеком на Троицу) годовщины Бильбо Бэггинса начинается роман Толкина. Кроме планирования, я ненавижу структурные головоломки (зато логические – обожаю) и всегда использовал какой-нибудь формальный принцип при составлении своих поэтических книг, чтобы не думать, какое стихотворение поставить впереди, а какое – за ним. Не исключение и «Materies»: здесь каждый текст имеет простой заголовок и расставлены они в алфавитном порядке. Ну, вот и все. Я рад, ибо сделал в точности то, что хотел. И вместе грущу, расставаясь с полюбившимся мне трудом в этот миг, когда приходится передать его в твои руки. А.З. 18 декабря 2002 г. 1.ПРОЛОГ (PREGARTICARTUS MAGNUMANTUM) Из древнего морока, из молока священных коров, из тьмы притворенного храма, овеянный безуханной тишиной солевых каверн. Собранный по капле, возможной однажды в столетие в какой-нибудь удивительно редкостный миг, без правил, но с треском разрыва и первой трелью проснувшейся птицы, от завязи терпких плодов на стенах сухого ущелья. Под мерцанием умерших звезд, на ровной поверхности камня, в надгробном сиянии грусти, в краю горделивых причин и преданной до раболепства службы. Распираемый долгими искрами далеких дымов над селением старых лесных великанов. Волнующий, словно божественный альт в одиннадцать лет с половиной. Свивающий небесные ленты и нити, и шелковый ключ в душу безобидного зверька с коричневой спинкой и мокрой бусиной в нервной глазнице. Несущий в себе самородную неэвклидову геометрию, возводящую векторный взрыв иногда по ночам. По его лучам поднимается золотая пыль и нисходят крылатые эльфы с букетами серебристых магнолий в крошечных цепких руках. Карл Великий умер от радости, созерцая это явление. Пий IV себя оскопил. Бонапарт доглядел до конца и, покинув остров Святой Елены, впрочем, недолго был виден в прибрежных волнах обомлевшим тюленям. Таковы известные признаки вещества, занесенного в Ольденбургский реестр «Materies omnes universi et unus-quisque» под именем Pregarticartus Magnumantum. Поговаривают еще, будто оное легко обменивается на год свободы для пожизненно заключенного, последнее слово Моисея или горсть прошлогоднего бурого пепла. 2.АБРАКАДАБРА Уж куда, кажется, дальше от Востока – лежу в доме моего троюродного брата на тихой рижской улочке. Ничего у нас с любимой не выходит, потому что холодно и в соседней комнате никак не уснет наша дочка. Дом – сказочно большой и кажется пустым и заброшенным. Брат со своей молодой женой и ребенком, таким маленьким, что я не помню теперь, мальчик у них или девочка, где-то в отпускном отъезде. А здесь – холодное дождливое лето, плавают ондатры и лебеди в пруду, белые яблоки во сне падают на крышу и в гастрономе продаются консервированные щупальца кальмаров и сыр с тмином. Лежу и читаю сказки тысячи и одной ночи, словно с нарастающей одержимостью копаюсь в глубине захламленной душной бездонной веранды на берегу невозможного моря. Восток, разгорающийся Восток знойным животворящим пламенем лижет мне сердце. С детства желанный, близкий и недоступный мир караванных троп, тесных улочек и шумных базаров, пропахший амброй, мускусом и спермой, розовый на вкус. Плетущий дикие судьбы, истовый, правоверный, охваченный нервным радужным сиянием подземных кладов. И даже раньше, до младенчества обетованный, среди пышных зарослей нашего сада, где мама, беременная мной, сидит на горячей траве, вся в фиалковом ситце и с растрепанной книжкой в руках. А здесь – в ванной ужасная газовая колонка, которую мы боимся разжигать и потому моемся ледяными брызгами из-под крана. И голландские тучи лишь на считанные минуты расходятся над собором и портом, приоткрывая пути обомлевшему от Балтики солнцу. И брат, вернувшись через неделю, решительно уговаривает себя и меня бежать в Америку из этой проклятой империи, во всякую эпоху грозящей потомству голодом и кровопролитием. Он и убежит, а я останусь. И пускай вместе со многими гораздо более толстыми краями отколется вскоре от взрастившей меня земли этот трусливый краешек обустроенной Европы. Пускай себе вырождается в тиши и покое своей худосочной речи… Лаб вакар, лаб диенс… Я только улыбаюсь, как тихо помешанный. Тихо помешанный на Востоке, разгорающемся от южных отрогов Уральского хребта, где, видимо, жил Заратустра, и летящем дальше на юг по звонам степным вплоть до белого небесного гула над плоскими крышами Марракеша или синего зарева за минаретами Медины. Там яблоку упасть негде. Там все у нас получится, в смысле любви и жаркой и радостной веры. От горя и счастья мы зарыдаем, снискав за смертью сказочные дары. Нескончаемые открытия истинных красот. Хоромы и храмы открытые, то есть без крыш: вид сверху и несколько сбоку… … Потом я поднимусь и сяду поодаль, и царь посмотрит на то, что я написал, и, прочтя это, удивится и воскликнет: «О диво! Это обезьяна, и у нее такое красноречие и почерк! Клянусь Аллахом, это самое диковинное диво!» Затем царю подадут особый напиток в стеклянном сосуде, и царь выпьет и протянет мне, и я поцелую землю и выпью и напишу на сосуде: И только мысли о пощаде Вершат кружение голов, Продленья, продолженья ради Рождая сопряженье слов И снов, сбывающихся чудно, Пока не беспробудна страсть И состраданье обоюдно, И негде яблоку упасть: Базар в покоях Шахрияра – Шальная прибыль, говор слуг, Случаются – за парой пара, Проносятся – за другом друг. Но тучи снежные наводит Намеренно ленивый жест – И вдруг обманом речь уходит От самых интересных мест... То смехом царь времен зальется, То слезы вытрет невзначай, И что ни полночь – раздается: Я дозволяю. Продолжай.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

  • 1.ПРОЛОГ (PREGARTICARTUS MAGNUMANTUM)
  • 2.АБРАКАДАБРА