Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга Нолдор 1 (Частное мнение одной конкретной Мыши) «- статью смутно припоминаю, говорит Нарвен, она по размеру сравнима с самой «Черной Книгой».» Ассиди, «Автобус из Азкабана»




страница1/4
Дата06.07.2017
Размер0.77 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4
Серая Книга Нолдор1

(Частное мнение одной конкретной Мыши)


«— Статью смутно припоминаю, — говорит Нарвен, —

она по размеру сравнима с самой «Черной Книгой».»



Ассиди, «Автобус из Азкабана»
Итак, из печати вышло 3е издание ЧКА.

(Да, я консервативна, точнее – инерционна, и первое, которое автор называет теперь «черновиками», продолжаю именовать «первым изданием». Все равно бОльшая часть известного мне фэндома, скорее всего, знает и помнит именно его).

Первое вызвало когда-то резонанс силы неописуемой, даже если говорить только о «статьях на тему». (И не говорить обо всем прочем – произведениях «за», «против», стёбе, устойчивых образах и сюжетах… да хоть о том, что я считаю себя «толкиенистом призыва Черной Книги» - и таких было немало).

Второе – реакцию куда меньшего объема, но заметную, породив в том числе фундаментальную статью Миссис Твинкль (я ее дочитала только сим годом, «заедая» третье издание – и узнала немало нового не только на тему ЧКА).

Третье… вокруг пока тишина, разве только один-два небольших отзыва на Доске, - кто-то его наверняка таки читает, но, возможно, меньшее число народу. Кто-то не возьмется перечитывать текст от начала до конца, чтобы понять, что там новенького… Ну так вот, я пожалуй, поделюсь впечатлениями, частными впечатлениями одной Мыши от прочтения одной (в 2х тт.) книги. Вдруг кому будет любопытно их изучить…
Похоже ли третье издание на первое?

В общих чертах. По крайней мере, не более, чем второе. Т.е. общая концепция в целости и сохранности, она В ЦЕЛОМ та же, мало того… Иногда приходится слышать, что, мол, взгляд у автора теперь уже не такой враждебный, еще одна-две редакции, и она, того гляди «до Сильмариллиона допишется»… Вот тут я вам точно скажу – вряд ли. Да, кое-что из эмоциональных диалогов ранних текстов похоже на рассуждения в «Разговорах», скажем, о разнице хода времени в Валиноре и Белерианде примерно как Утраченные Сказания на Преображенные Мифы (ну т.е. мало похоже;-). Но эволюция тут идет не «к Сильму», а в своем направлении. На мой взгляд, как бы даже не удаляясь от него…


Похоже ли третье издание на второе?

И да и нет.

Как мы помним, к выходу второго «вместо книжки стало две»(с), каждая от отдельного автора. К третьему изданию книжек опять две, автор уже один. Простое сравнение оглавлений покажет – девять десятых присутствующего во втором издании в третье перешло. Есть, конечно, случаи, где под тем же заглавием обитает совершенно другой текст («Гобелены. Оковы», например), есть доработанные тексты, но общая закономерность сохраняется.

Выбыло немногое, причем тут и не сообразить в большинстве случаев, не в недостатке ли объема, несмотря на двухтомность, дело: часть событий, освещенных в убранных текстах, успешно упоминается в хронологии, приведенной в конце книги2 (сотворение крылатых коней; приход пресловутого «Марва, сына Гонна», а также бывших Эллери Ахэ Гэлмора и Ахэира в Аст Ахэ; деяния вастака Уггарда из рассказа «Суд Твердыни»; также издание недосчиталось небольшого трогательного рассказа «Мать» и убийственной «Королевы Ирисов»3 - об этом тексте я менее всего заплАчу, честное слово!).

Прибыло немало, и тут интересно не только «сколько», но и «о чем». Второе издание, помнится, порадовало самыми различными добавками: появились пресловутые «Разговоры», совершенно новая кучка сюжетов из жизни «правильных» орков, серия «Гобелены» о делах «светлой» стороны (в нее, впрочем, попали частью и уже существовавшие тексты); добавились также тексты об Эллери Ахэ, Курумо, людях в Аст Ахэ…

Добавление в третье издание куда более едины. Да, распространяются еще больше «Разговоры» (их число увеличилось на 1, а некоторые разделились пополам, так что реально их еще больше), но они непосредственно связаны с новыми сюжетами. Приведу для начала просто список новых глав с кратким указанием содержания:


ПОВЕСТЬ ОБ ОГНЕННОМ ( О Феаноре)

ВАЛИНОР: «…и опустилась с неба бездна…» (Гибель Древ, гибель Финве и события вокруг – скорее, сильно переработанный, чем совсем новый текст)

ГОБЕЛЕНЫ: Оковы. (Пленение Маэдроса. Заглавие не новое, но здесь ОЧЕНЬ другая история)

ГОБЕЛЕНЫ: Темный Эльф (Об Эоле)

ПОВЕСТЬ О ТУРИНЕ ТУРАМБАРЕ (а также «Разговоры Хурина и Моргота» в качестве интерлюдий)

ГОБЕЛЕНЫ: Предатель (о Маэглине)

ГОБЕЛЕНЫ: У моря, где край земли (собрание «именных» главок о Гаванях Сириона – Маблунг, Дирхавель, Туор, Эарендиль, Эльвинг)

ГОБЕЛЕНЫ: Клятва (Феаноринги и Гавани – а также продолжение про Маэдроса)

ГОБЕЛЕНЫ: Море и огонь (украдание камней и окончание про Маэдроса)
Тенденция весьма наглядна – на сей раз «Черная Книга» пишет вовсе не только о «черных», она заходит на поле «Сильмариллиона» и начинает игру на нём. (Добавлю для полноты картины, что есть очень значимые изменения в Лэйтиан – а точнее, в истории Берена).

Итак, Феанор, Маэдрос, Эол и Маэглин, Берен, Турин и Хурин, жители Гаваней Сириона…

Даже не скажешь уже, что «Вместо истории Турина - шикарная история "про баб".»4 - упомянутая история5 на месте, зато повесть про Турина явно потеснила кучку родственных таковой текстов, перечисленную выше («Железнорукий», «Суд твердыни» (и «Разговор» о вастаках), «Мать», «Странник» - они идут во втором издании подряд и как раз на том месте, где в третьем сидит «Повесть о Турине…»).
Однако столь явное внимание к «светлой» стороне по результатам своим только подтверждает старое ощущение – Темные-по-ЧКА и Светлые-по-Сильмариллиону в одном мире уживаются с трудом, при попытке втиснуть вторых в компанию к первым случаются жертвы и разрушения… Ну так вот, они случились.

Если вспомнить, начинала ЧКА все-таки от тезиса «было то, чего не было», т.е. с добавления новых народов (Хэлгэайни, Эллери Ахэ, Земля у Моря), персонажей (майар-отступники, Суула, все «неименные» приходильцы в Аст Ахэ и бывшие Э-А), а также событий в биографиях лиц уже известных6. При этом в общем-то по умолчанию предполагалось, что события, в «Сильмариллионе» описанные, - это далеко не все события, и описаны они могут быть тенденциозно, но то, о чем сказано «было» - таки было, так или несколько иначе. Творческое добавление книги нынешней идет уже по линии «не было того, что было». Проще говоря, Сильмариллион – собрание легенд, а нам сейчас расскажут суровую правду жизни.

…Интересно, что когда-то ЧКА действительно «добавляла информацию», и не только апокрифическую – авторы при написании первого издания изучили и Лосты (отсюда растет история Суулы и взятая на заметку концепция майар-детей Валар), и 10 том (Атрабет, космогония «версии круглого мира»), и 12й (имена потомков Финве из Шибболета, кажется, впервые на русском языке появившиеся в приложениях к ЧКА-1), и «Неоконченные сказания» (поздние версии истории Галадриэли)…

Т.е. в данном случае парадигма первого издания «знающие истину Темные и не знающие ее Светлые» в каком-то смысле была причудливым отражением действительности7немалая часть «светлых» (как и немалая часть «темных», впрочем) действительно еще не имела доступа к текстам, обитавшим в 1м экземпляре в Библиотеке иностранной литературы…

Сейчас знанием тех текстов уже не каждого удивишь. (Хотя работа с текстами продолжается, многое взято из «Шибболета»8, даже странно, что сгоревший близнец не пригодился! – мало того, у меня есть смутное подозрение, что я нашла одну отсылку к «Виньяр Тенгвар» № 47, где было об эльфийских жестах…)

И теперь на место сведений вступает суровая и строгая логика. Анализу которой подвергаются тексты «Сильмариллиона». Интересно, что таким образом в текстах ЧКА появляется интонация, принципиально отличная от большинства «темных» текстов, сохранившихся в этом же издании – и романтических эллери-ахэйских, и «этнографических» аст-аховских и орочьих… Мало того, публицистическая интонация «Разговоров» (где смена жанра даже обоснованна) перебирается в ряд текстов, и мы слышим именно интонацию автора – не лирического героя, не повествователя, - и говорит он с читателем, критикую «неведомого автора Сильмариллиона» приводя увесистые аргументы.

И дело, мне кажется, не просто в том, что одни тексты ранние, а другие – поздние, и у автора, скажем, изменился стиль и настрой, «лета к суровой прозе гонят» (с) и т.д.

Изменилась в определенной мере концепция «Светлых», но следует она все той же цели: объяснить их сосуществование с такими Темными.

Многие помнят собирательный образ «злобного светлого» имени первого издания. Интересно, что многие тексты, имеющие отношение именно к нему, не дожили до второго издания9, в том числе пресловутый «Дневник Маэдроса» - распределенный по книге отрывками образ как раз классического «злобного Светлого» - именно что злобного, упертого и не думающего. Помнится, ко второму изданию где-то в дискуссиях пробежало утверждение автора: Дневник убран «за несоответствие эльфийскому менталитету». Тут не поспоришь.

Однако проблема осталась. Проблема убедительного «Светлого» в мире таких Темных. Потому что получается, что Мелькор столь черен, пушист и положителен, да еще практически не воюет с людьми и эльфами, что это вроде бы должно быть очевидно любому обитателю Белерианда. Значит, если Белерианд этим не проникся...

Ладно, про Синдар теперь явно решено, что они "не воюют" с Севером, и потому им от автора послабление: Мелиан, оказывается, пригрела целый выводок Эллери Ахэ, и в них опять же отправили всех более-менее известных лиц - Даэрона, Нэллас (за знакомство с Турином? странно, что Белега нет!)... Тинголу, Эолу - тоже послабление, их описали более комплиментарно (чем в первоисточнике или даже в собственном предыдущем издании) - странно, что не случилось апологии Саэроса (пока?). (Кстати, заодно приукрасили и, например, Брандира - тоже ведь с Морготом не воевал!).

...остаются Нолдор. Которые таки 500 лет держали осаду и воевали. А Мелькор с ними - нет. Ну так, только по нужде... А все остальное - это ж дортонионские орки! Но всё, совсем всё, на орков не свалишь…

...так вот, чтобы не видеть столь очевидное, пострадать должна или очевидность, или видящие. Автор выбирает второй вариант. Собственно, это творческая модификация первого издания - если там они просто были тупые и упёртые, то здесь они вместо этого - душевнобольные.

Ну как еще, извините, можно назвать народ, который постоянно придумывает что-то, не имеющее отношения к реальности, сам в это верит и так живет 500 лет?

И видит Хурин Светловолосый (о котором еще будет речь, надеюсь) Нолдор, которых Мелькор держит в плену, потому что не знает, куда деть, а они не видят, что двери не заперты и никто их не сторожит... Просто какой-то сторож при психбольнице!

Думаете, я преувеличиваю?


«Нелепость. Чудовищная, неправдоподобная нелепость: не поверил бы, если бы не видел своими глазами. Они взламывают незапертые двери, они мучительно ищут способ разбить оковы несуществующих заклятий, бегут тайными ходами, известными всем, кроме них самих, замирая и вжимаясь в стену от малейшего шороха. Они возвращаются домой: измученные, постаревшие, истово верующие в то, что им удалось спастись только чудом. Надломленные души, не верящие уже и самим себе. И бесполезно – пытаться объяснить, убедить, помочь… даже те, кто бежал, остаются пленниками. Пленниками своего ужаса перед Врагом».

(«Аст Ахэ. Чернобыльник»)
Впрочем, я забежала вперед.

Попробуем проследить путешествия по Белерианду этого народа с диагнозом «синдром Мюнгаузена» длинной в 500 лет – и его союзников-Людей.

…Впрочем, почему же только по Белерианду?

Песнь первая. О том, чего нет.
«Воистину, прославленный ТАКИМ способом народ так велик, что ни в какие ворота не лезет! Ну выдумал бы себе планету, населил и потешался. Хоть бы вреда не приносил».
Д. Володихин, О Елисеева, Д. Олейников

«История России в мелкий горошек»


Следует отметить, что критические пассажи класса «в Сильмариллионе написано А – значит, было не-А» начинают встречаться несколько раньше начала Исхода, но часть их попадает также в другие категории и будет изучена ниже, а наибольшей концентрации явление все же достигает именно со времени выдвижения Нолдор из Тириона.

Итак,


* Альквалондэ.
«Сколько их было, погибших в Гавани? Десять? Пятнадцать?... – едва ли больше; но для не знавших, что значит убивать подобных себе, не было ужаса непереносимее.

(…)

переосмысленное Смертными, убийство в Алквалондэ, вся чудовищность которого заключалась в том, что то было первое убийство подобных себе, эльфами – эльфов, немыслимое, страшное, черное деяние – обратится в Резню в Алквалондэ. Не то чтобы смысл происшедшего вовсе потерялся в этом пересказе: само слово «резня» и предполагает ведь убийство беззащитных, безоружных, не ждущих нападения - да размах разнится: кому из Смертных пришло бы в голову назвать резней смерть десятка человек?



Так, с изменением восприятия слушателей, изменится и сама история; в таком виде и попадет она века спустя в текст «Квэнта Сильмариллион». И, должно быть, если бы кому-то пришло в голову спросить Смертного о том, сколько было их, погибших в Алквалондэ, тот задумался бы, удивившись про себя тому, что никогда не задавался этим вопросом, а потом ответил бы: несколько сотен, может – тысяч. Разница в восприятии; понимаете вы это?..»

(«Повесть об Огненном». Главка 7 – «Исход».)


…Резня, говорите? Kinslaying в оригинале вообще-то. «Братоубийство», «Убийство родичей». Или за «восприятие смертных» у нас работает русский перевод Сильма и русский фэндом? (А ведь работает. Это один из тех случаев, когда я твердо помню опрос на Доске как раз на эту тему, а их наверняка было – на разные сюжеты – гораздо больше, чем я отметила).

10-15 жертв – и три отбитых наступления?? Даже для первого боя среди эльфов – сомнительно, очень сомнительно… Если что и напоминает, то, извините, как раз один из оттенков «восприятия Смертных», называемый «ролевыми играми». Тем более что в команду Телери в таком сюжете обычно недобор…


* Дальнейший Исход. Пинки Сильмариллиону продолжаются:
«Кому только пришло в голову, что Нолофинве мог ждать возвращения кораблей?.. Кто придумал, кто записал историю Исхода? – или по-иному невозможно оказалось представить, понять поступок того, кто решился повести свой народ по ледяным пустыням, сквозь вздыбленные льды Хэлкараксе? (…) К чему же было измышлять то, чего не было - чего не могло быть? Почему не пришел создателю «Квэнта Сильмариллион» в голову такой, казалось бы, простой вопрос: как могли Нолдор, не принадлежавшие к Первому Дому, ужаснувшись преступлению Феанаро, осудив его - воспользоваться плодами этого преступления?»

(там же)
Замечу, кстати – здесь и сейчас, в этом разделе я буду далеко не во всех случаях вступать с автором в спор и добывать аргументы «почему не могло быть? могло!». Я просто стараюсь показать наиболее яркие примеры отрицания Сильма в местах их массового произрастания.


* Приход в Белерианд. Не было – стука в ворота Ангбанда. Это уже походя.
«Они старались держаться берега – ибо где еще можно было найти в этом незнакомом мире следы тех, кто пришел на кораблях Алквалондэ? Даже если и знали бы следовавшие за Нолофинве, где оплот Врага – не достало бы сил сейчас привести туда войско, ударить рукоятями мечей в черное железо Врат.»

(там же)
…Но самый большой ПЛЮХ в этой части истории еще впереди.


* Битва под Звездами? Самовозгоревшийся Феанор? Да не было ничего подобного!
«Иртха знали: если зло вернется в земли Севера, оно придет от заката. Нолдор знали: Сирые Земли населены тварями Врага. Кто первым потянул из ножен меч – так ли уж важно? Кто первым нанес удар – так ли нужно это знать? Важно лишь то, что тяжелый, чуть изогнутый клинок иртха полоснул Короля Нолдор по груди – и, мгновение спустя, вошел глубоко под ребра.

Потом скажут, что смертельный удар Огненному нанес Валарауко, Демон Темного Пламени. Смерть великого вождя в сказаниях такой и должна быть: в бою с неравными силами врага.»
«...Феанаро приказал покинуть его всем, кроме Нельяфинве. Несколько мгновений лежал неподвижно; потом лицо его дернулось, расширились – страшно, обморочно – зрачки:
- Отец… отец! – показалось, бредит. – Не хочу. Ты… слушай! Пусть костер, пусть не видят меня – потом, когда… Нельзя! Никто… никто! Тело – сжечь! Костер…»

(Дальше воины мгновенно складывают песнь, о том, что «нет ему погребения», - и:

«- Мне временами кажется, что они действительно верят в это. В то, что пламя фэа в час смерти сожгло, обратило во прах и пепел его роа. Но ведь это неправда…

- Пусть, - ровно и устало ответил Маитимо. – Все равно.»
(«Гобелены. Оковы»)
* А уж что касается Маэдроса… Впрочем, эту интригу – «что на самом деле было с Маэдросом в Ангбанде?» - автор растягивает на всю книгу, помещая «отгадку» в финальных главах о феанорингах, времен похищения Камней…

Я вам сразу скажу – ни скалы, ни орла.

А упомянутые сущности снова появились путем спонтанного и скоростного мифотворчества Нолдор:
«Тогда пошли расспросы. Мучительные: Финдекано отвечать не хотел и не мог. (…)Зато не молчал Майдрос: если можно так выразиться. В его горячечном бреду навязчиво повторялись видения, одни и те же: черные бесснежные скалы, мысль об оковах, связанная именно с правой, увечной рукой; высверк стали и боль…

А еще – он просил прощения у Финдекано. И молил о смерти.

К тому моменту, когда Маитимо очнулся от лихорадки, все уже знали всё. Думали, что знают. Финдекано Нолофинвион никого не собирался разуверять.

Очнувшийся Маитимо Однорукий не стал рассказывать ничего.»
Здесь много интересного: коллективное бессознательное Нолдор, которое подглядывает видения и подслушивает бред раненого, а затем создает из него картину событий…

И напоминает, простите, снова не «суровый реализм», а те же игры, где во время исцеления Майтимо бОльшей части лагеря делать не особо что есть, вот и бродят все вокруг соответствующей выгородки, просовывая туда нос за новостями…

…Долгий мир проскакивает достаточно быстро – там, конечно, кое-что есть (например, история Эола или новые подробности о Нолофинве), - но о том, что есть, мы постараемся поговорить попозже. А сейчас мы рассматриваем такие плодотворные темы, как «чего ни хватишься, ничего нет», а также «…и нас нету – якши унесли!»(с)
Я ведь упоминала, что одними Нолдор дело не обойдется, есть еще и Люди?

Ну так вот вам вполне конкретный человек – по имени Берен.


Приводится цитата из Сильма о годах его одинокого мщения, - и затем длинная, на ходу ветвящаяся фраза:

«Тот человек, что написал эти строки, должно быть, близко к сердцу принимал эту, поистине удивительную, историю прошлых дней. Собственно, не так, наверное, и важно, кем он был, где писал, сокрушаясь о страданиях Берена-изгнанника, (…) не в силах представить себе, как великому герою удалось выжить в эти четыре года, - а важно то, что он (…) действительно не представлял себе такой жизни. Не представлял – иначе понял бы, что нельзя, невозможно прожить четыре года в лесах в одиночку, вдали от жилья, скрываясь от охотящихся за тобой орков, не имея ни очага, ни хоть какого-то пристанища».

(Далее столь же развесисто – об обете «не убивать ничего живого»).


(«Песнь о ведомых судьбой», главка 1 – «Изгнанник»).
…Вот Берен встречается со вдовой Бреголаса (да-да, она спокойно живет себе в Дортонионе, и орки там живут, и вообще – «поселение Барахира и его людей не было в этих землях единственным людским поселением» - даааааа, чтобы партизанский отряд назвали поселением… селищем, с вашего позволения. Оно же – могильник. Грунтовый. С каменными конструкциями. ….Ой, о чем это я? …Так вот, там есть еще и другие «поселения», а также непонятные «вольные люди»…). Вот он говорит с ней, обещая мстить…
«Он не знал, что день этот станет днем, положившим начало легенде о Берене-мстителе. Людям нужно во что-то верить – и люди верили в великого героя, сына вождя и потомка вождей, в одиночку боровшегося с орочьими бандами в Дортонион. Молва росла и ширилась; молвы приписывала ему все новые, временами – чужие подвиги, расцвечивая их удивительными подробностями4молва наделила Берена-изгнанника чудесным даром, позволявшим ему говорить со зверями и птицами…»
(там же)
…Итак, того не было и этого не было, а то, что было – было серо, обыденно и не так, но «людям надо во что-то верить», и Нолдор сам верят в то, что придумают и споют…

Словом, нас настойчиво ведут к выводу, который выскажет Собеседник в Разговоре № 12, как раз после рассказа о событиях Лэйтиан:


«Сильмариллион – не реальная история, это легенды, предания, пусть и имеющие под собой реальную основу».
…А ведь мы, кажется, забыли еще одно типично легендарное событие!

Ну что может быть мифологичнее – король несется по выжженной равнине один, сверкая как звезда, - скачет, чтобы у ворот Черной Крепости ударить в ворота и затрубить в рог, чтобы вызвать на поединок Главного Гада?

Как вы думаете, что случилось с этой легендой?

А ничего.

Она оставлена на своём месте.

Финголфин действительно едет на поединок, - мало того, он еще и смеётся при этом! – надо же кому-то отдать безумный смех Феанора, убитого «здесь» орками по недоразумению, - он едет, и доезжает, его не убивает ни обломок скалы, ни случайный орк, он сражается именно с Мелькором…

Ага. Вот, кстати, и причина. Там, где непосредственный участник событий – Мелькор, ну хотя бы Саурон, - события останутся на месте.

(Именно непосредственное, заметьте – то есть Валар вовсе не искали Мелькора после суда над Феанором «потому что не искали», а вот с Феанором он пришел и поговорил; попадание Маэдроса в плен останется, а вот скала – нет, ведь там он (в первоисточнике) висит без «соучастников». Партизанство Берена – не то и не так, но падение крепости путем Лютиен – будет. По Анфауглит идут и в Ангбанд попадают Берен и Лютиен, конечно, с ведома Мелькора, но песня Лютиен, сон Темного Владыки и вырезание Камня из короны – будут, он не станет сам отдавать его в руки, тут вам не «После пламени»…)

Да, вот же еще одна проблема – если Мелькор не поучаствует в Поединке, откуда у него шрамы на лице? Тут ведь не объяснишь, что в стену с недосыпу врезался… А Торондор без повода расцарапал – а почему только сейчас? Что ж он (или Манве) так долго думал?... А шрамы поминаются в немалом количестве текстов и создают образ, мало того… Это врагам Мелькора в книге сей назначена серая обыденность, усердно добываемая из-под оболочки мифа… Темным можно многое. У них чудеса оставлены – и сам романтический, возвышенный, полный образов стиль, и не только! Снежки превращаются в птиц – можно, и с добродушно-простоватым драконом дружить можно, и Аст Ахэ само из камня вырастет, и слепой Дайолен сможет увидеть звезды…

(Интересно, что для меня так получается противоречие с другим противопоставлением «неизменность Валинора» - «изменчивость Темных». По идее, именно изменчивости, Времени (на мой вкус) должно бы соответствовать течение жизни, а не статика сказки и мифа. Ан – наоборот…)

…Впрочем, кое-что перепадет не только Темным. Выше говорили мы об «амнистии Синдар», да и не только им. Где-то – сейчас цитату не разыщу с ходу, упоминается, что Мелькор воюет только с теми, кто воюет с ними – с Нолдор и их союзниками-людьми. Автор книги сей тоже воюет только с ними. С теми, кто напрямую против не идет, обращение куда мягче – мы уже видели, Лютиен «оставлены» обе чудесные песни, и «плащ-власяница» - тоже (а ведь какой мифологический образ!)… Дальше, поближе к концу книги, будет еще «гаваньская последовательность текстов», там вполне доброжелательно описаны Эльвинг, Дирхавель… даже Эарендиль, представляете? (Этот, впрочем, угодил в несколько другую категорию – «пострадавшие», это такие особо отличившиеся «не-враги», им не повезло, о них автор написал подробнее…)


..А вот с Нолдор еще не закончено. Впрочем, среди них (помимо этого образа «нолдор в целом», явно врагов, хотя и по собственному недоумию, а не потому что опасны) – среди нолдор найдутся разные случаи…

Вот и Нолофинве (который по прежнему убивает последнего представителя Эллери Ахэ) получается в придачу к этому убиению какие-то печальные философские размышления, и один из Близнецов ищет детей Диора (а я-то думала, это был Маэдрос!), и Маглор (не поняла, с какие по какие поры) «не берет в руки меча»…

Келегорм и Куруфин за пределами Лэйтиан практически не упоминаются, Карантир тоже, кажется, практически «не всплыл» (а как колоритно убивал он когда-то черного менестреля в первом издании!)…

Строго говоря, основных врагов в Первом Доме по именам всего двое – Феанор и Маэдрос. Те, кто встречался с Мелькором и как-то совершенно точно на «ту» сторону не перешли… Имхо, каждый автор «темного» апокрифа по Первой Эпохе, если текст достаточно всеобъемлющ, обязан разобраться с «проблемой Маэдроса», а если захватывает более ранние времена – наверное, и с «проблемой Феанора»…

Как разобрались с первым, мы уже частично видели.

Теперь посмотрим, что же оставили от второго.


Теперь «голос здравого смысла», ранее авторский, и потому – так странно смотрящийся посреди текстов, отдан лично Маэдросу, теперь уже он поверяет Сильмариллион логикой:
«Связки рвутся быстро, - говорил рассудок. Потом высыхает рука - если повезет остаться в живых. Но так повезти тебе не могло, учитывая обстоятельства. Не лги себе. Этого не было.»
«Чудился шум крыльев и звон струн; слушая баллады о том, как бесстрашный Финдекано спас его из Железной Темницы, Маитимо еле заметно морщился и все старался уйти поскорее: здравый смысл не давал представить даже, как Финдекано карабкается по отвесным скалам, играя на арфе… Об Орлах Манве, якобы унесших их, освободителя и освобожденного, из Ангамандо, он и вовсе не хотел думать. Да и к чему Манве было заботиться о нем, клятвопреступнике, убийце сородичей?»
(«Гобелены. Клятва».)
- это глава, завершающаяся Гаванями, и к ним она вскоре перейдет (через Дориат), наоставляв многозначительные намеки и черточки, чтобы они наконец разрешились в последней «феаноринговской главе» - о похищении Камней. Здесь тоже есть мимоходом «то, чего не было» - например, они вовсе не изменяют облик и не прокрадываются в шатер:
«Усталые кони шли медленно; шагом. Стражи лагеря скрестили копья.

- Мы - Феанариони, - сказал однорукий всадник, упреждая вопрос.

Как огонь, медь и хрусталь было это слово.

- Шатер Глашатая там, - скупо уронил один из стражей, указывая копьем
(«Гобелены. Море и огонь».)
…Но самых главных «небывалости» две.

Разъясняется-таки одна давняя, не буду вас больше томить, а поскольку она раскидана по трем главам в трех разных местах – перескажу её своими словами.

Итак, Маэдрос на переговоры шел, да еще сжег по дороге поселения каких-то Темных людей (! – помимо людей там и тогда, это, наверное, такой тонкий стратегический маневр, чтобы утаить собственное войско!). И вот за то, что он нарушил слово (честно прийти на переговоры), ему и отрубили руку по приговору народного суда Суда Твердыни. После чего он долго и бессмысленно бродил вокруг Аст Ахэ, пока его не отловил Фингон, перед тем пообщавший как раз какого-то Темного человека из родичей погибших, и между ними даже случилось некое взаимопонимание, - и фраза «пока преданный не простит предательства» там тоже как-то была заново пристроена10… Все прочие обстоятельства плена появились, как мы помним, путем прослушивания бреда. Да, об оковах. Это ему не просто так привиделось – это перед смертью Феанор ему вещал что-то важное, крепко сжимая за руку – неплохая схватка у смертельно раненого! (Сгорел, не сгорел, - но ведь умер же!)…
…Но это – план событийный. Есть еще идеологический. Есть еще проникновенные разговоры с Мелькором, которому он тогда упорно противоречил, а теперь вот во всем соглашается. А раньше просто не хватало смелости это признать…
«Если это был голос совести, то совесть говорила голосом Врага: тихо, с малой толикой сострадания. А правда - это чаша, которую рано или поздно придется пить. Как бы горька она ни была. Кто бы ни поднес ее.»
(там же)
А идея, к которой подводит его Враг, просто донельзя и неимоверно напоминает… сказочку про унтер-офицерскую вдову. Которая, как известно, высекла сама себя.
«О проклятиях и клятвах мы говорим так, будто они живут собственной жизнью; но проклятие лишь находит изъян, червоточину в душе, как капля воды - трещину в камне: ударит мороз - и расколется без зримой причины каменная глыба. Клятва же взывает к сильнейшему в нас: к долгу, чести, преданности народу и королю, к верности другу, к послушанию… Клятва, которую дали мы, не выше слова верности, которое мы преступили, не выше Закона, который не позволяет убивать сородичей. Мы вообразили от начала, что Клятва ведет нас - но сами мы, сыновья Огненного, выбирали свой путь и свой бой, сами мы шли, полагая себя ведомыми. Сделав выбор сами - убеждали себя, что у нас нет иного выхода; увлекая за собой тех, кто хранил верность нам, князьям и королям, свято веровали в то, что нас ведет - Клятва. Не слишком ли удобное оправдание нашли мы для себя? Не слишком ли много разумной осторожности проявила наша Клятва, не слишком ли мало стыда было у нее?»
«Мы верили во власть Клятвы над нами - и сила ее рождалась из нашей веры. Замкнутый круг. Чем дольше, чем дальше мы идем по этому пути, тем тяжелее свернуть с него; и те, что придут за нами, уже не будут сомневаться: она вела нас.»
(там же)

То есть они верили, что Клятва их ведет, и им казалось, что она их ведет, - а казалось им потому, что они в это верили… Неплохая речка-самоуглючка!


Об этих тягостных разговорах (и с Мелькором, и с Маглором, которому наконец рассказывают ВСЮ ПРАВДУ) можно было бы еще немало сказать (и может быть, еще будет сказано), а пока – все же к заключительной тайне этой истории.

Она проста и удивительна: СИЛЬМАРИЛЫ НЕ ЖГЛИСЬ!


«Открыв шкатулку, Макалауре протянул ее брату. Бессмысленный последний выбор доставался Старшему. Безучастно взглянув, Маитимо взял один из двух Камней. Кивнул устало, через силу. Ну - камешек в ладони. Не дрогнула земля, не разверзлись небеса, не воззвал к ним глас Единого. А что Клятва исполнена… так что ж - Клятва?»
А Маглор… он, понимаете ли, выбрасывал Камень в Море. Далеко от берега. Из лодки. И натер ладони веслами. А соленая вода их разъела. А какие-то то ли люди, то ли эльфы, нашедшие его на берегу без сознания… Вы уже догадались? Да, это, похоже, семейная традиция, называется – «глухая несознанка»!
«Кровь и бесцветная вязкая лимфа пропитали повязки; вокруг шептались - это Камни… Камни жгли их, и Майдрос, не вынеся страданий, бросился в огненную бездну… Ему было все равно. Они были почти правы - а кого, в сущности, волнуют детали? - и он молчал. Ни жгучий, ни ледяной - никакой, безразличный к живым: таким был Камень, канувший в волны моря. Ни жар ладоней, ни горячая кровь не согревали его. Глупо. Что было в нем, в этом кусочке эльфийского стекла, сиявшем светом сгинувших Дерев - что было в нем такого, за что стоило платить кровью и смертью? Наверное, Макалауре ждал другого. Что Камень отзовется на прикосновение - вспышкой, ожогом, сполохом…
Ведь сложат еще такие баллады, - мысли были как волны, равнодушно и мерно накатывающие на берег, отступающие раз за разом. - И в этих балладах будут сиять и жечь Камни - потому что чудо, даже самое жестокое, не должно заканчиваться…»
(там же)
…Если честно, читать эти последние тексты, два феанорингских, мне было откровенно тягостно. Может быть, во мне говорит гнев, ну что же – пусть скажет: тяжело, когда героев – нет, не монстрами показывают, замечательно, - но смешивают… не с грязью. С серой пылью. Все было не так, ничего не было, не важно, кто начал войну, за что она идет, кто в ней прав (в «Разговорах» пролетает мысль, что правы обе стороны, а мне читаючи кажется – что получается «обе неправы»), что они делали, за что боролись, - а важно на самом деле… О, тут нужно цитировать:
«Повержен Враг, пала его Твердыня, и Камень отца сжат в левой руке, просвечивает сквозь плоть… тщета, всё тщета!

Зачем было все? - подумал он. Не в том беда, что не нами повержен Враг: в том, что я не выслушал его.»
«Было - поздно. Он трудно сглотнул; взглянул зачем-то на руку, сжимавшую Камень. Проговорил:

- Ты был прав. Теперь я понимаю, чего ты хотел. Чего ждал от меня. Ты был прав. Я - ошибался. Мне… мне жаль.

Кажется, хотел добавить еще что-то - но не стал. Зажмурился крепко, так, что повлажнели ресницы, и шагнул вперед.»
(там же)
…Если сами деяния противника мы не может объявить отсутствующими или переписать, - что же, мы расскажем, что он на самом деле был трусом, который 500 лет боялся признать правду, мучался от стыда, и главное, что он мог бы сделать в своей жизни – это послушать Мелькора, а вот все прочее – фигня, ничто, и Камни не жглись, потому что все тщета, кроме как послушать Мелькора…
Стоп. Мелькор. Обожженные руки – снова, как и расцарапанное лицо, ключ к куче сюжетов. Даже к большей, ибо случились раньше.

Обожженные руки. Камни.

ТАК ЖГЛИСЬ ОНИ ИЛИ НЕ ЖГЛИСЬ???
И Кархарота Сильмарил, скорее всего, таки жег (пока нам не рассказали обратное – но ничего, «Повесть о ведомых судьбой» объявлена еще не законченной, так что ждать нам не то 4го издания, не то ее отдельной книгой, a la «Дети Хурина»11…).

А феанорингов – нет.

…Нет, тут наверняка есть какое-то объяснение «внутри мира», ну например: Сильмарилы – орудие Замысла (это также стОит отдельного трактата – в общем, ниже); но они не были использованы должным образом и «замысел нашел другой путь»…

Или какое-то еще.

Но пока в голову что-то лезет злобное: это потому, что нельзя же, чтобы Маглор страдал так же, как Мелькор, экологическая ниша занята... И, может быть, потому, что если Сильмарилы – некий индикатор, то оказаться *на одной стороне* Моргот и феаноринги могут только по одному принципу - "они совершили зло". Это одна сторона, а Берен, Тингол (куда бы он ни послал Смертного), Мелиан, Эарендил и Эльвинг – другая.

Но это – логика Сильмариллиона. Здесь она иная. Это какая-то «неравновесная логика». Это к той же возможности чудес – в конце концов, Камни – тоже чудо. У одних – возможно, у других – нет! Уже не раз авторы статей по поводу (Любелия, Бьенпенсанта Злоязычная) винили образ Мелькора во внутренней противоречивости – «Нельзя быть немножко беременным» (немножко человеком, немножко Валой…). Да и мир книги в целом – тоже:


«Этот же текст подчиняется принципиально другим, архаическим законам. Логике сентиментализма. Логике бульварного романа. Происходит не то, что следует из предыдущего текста, а то, что хочется прочитать.»

Любелия, «Карманные боги»


Прошли годы, сам текст вроде бы немало поизменялся, а логика-не-по-логике – похоже, осталась.
  1   2   3   4

  • Песнь первая