Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга Н. И. Козлова, как всегда, щедра мыслями, конкретикой и пронизана богатым опытом практической работы




страница1/38
Дата04.07.2017
Размер5.31 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38

www.koob.ru

http://nkozlov.ru
ФОРМУЛА ЛИЧНОСТИ
Аннотация

Новая книга Н.И. Козлова, как всегда, щедра мыслями, конкретикой и пронизана

богатым опытом практической работы.

Психолог-теоретик найдет здесь очень неожиданную, но предметную и

доброжелательную критику гуманистического подхода в психологии и сможет

познакомиться с “Синтон-программой” как новым подходом к организации и ведению

группового психологического тренинга.

Психолог-практик не пропустит подробные методики психологических игр и

упражнений, тем более — живые описания хода тренинговых занятий.

Психолог-преподаватель непременно воспользуется великолепными схемами и

картинками, помогающими в разборе конкретных житейских ситуаций, межличностных

и семейных взаимоотношений.

Психолог по жизни, скорее всего, заинтересуется методикой Дистанции как методом

самостоятельной работы по запланированному личностному росту.

Книга учит, книга будоражит, книга содержит огромное количество живых

иллюстраций и примеров, а исключительно яркий и эмоциональный язык делает книгу

близкой и увлекательной для широкого читателя.
Предисловие

– По глазам собравшихся читаю я многочисленные вопросы относительно себя. Готов

ответить! Неутоленное любопытство страшнее голода.

– Ах, граф, как вы добры! — воскликнул Федяшев.

Эпиграф без подписи

То, что меня пригласили печататься в серии "Мастера психологии" — для меня, не

скрою, очень лестно. Думаю, что этим приглашением я обязан в первую очередь

большим тиражом своих книг и вытекающей отсюда известности для читающей

публики, и поэтому считаю оказанное мне предпочтение не вполне справедливым. Я

знаю десятки практи¬ку¬ю¬щих психологов — великолепных мастеров, работающих

ничуть не менее профессионально, и при этом глубоких теоретиков. Но, к

сожалению, они не пишут, и ровно поэтому народ их не знает.

• Жаль, что они не пишут, и жаль, что народ их не знает.

Великое дело большие тиражи! Попал в тираж, вошел в обойму известных — тебя уже

раскручивают дальше просто по законам торговли. А в результате, как мне

сообщили, наши первокурсники педагогических вузов знают трех главных

психологов: для них это Фрейд, Юнг и Козлов.

• Правда, иногда упоминалась другая троица: Кашпировский, Лазарев, Козлов.

Козлов уверенно входит в народный фольклор. Например, на всемосковской

толкучке, в газете бесплатных объявлений "Из рук в руки" в рубрике "Знакомства"

вместе с всем понятной формулой "без в/п" (если вы не знаете: "без вредных

привычек") нередко встречается и "Солнышко по Козлову".

• И всем все понятно.

Надеюсь, тем не менее, что к моим заслугам относится не только способность

писать книги: хотя бы потому, что за письменным столом я скорее записывал,

нежели писал. Записывал то, что рождалось в процессе моей пятнадцатилетней (и,

как теперь я могу, оглядываясь назад, оценить, достаточно успешной)

практической работы.

Думаю, что для развития психологической практики в России мною сделано немало:

самым плодотворным, на мой взгляд, оказалось создание методических пособий, в

которых удалось подробно прописать сценарии тренингов, разработанных и

прошедших практическую проверку в нашем Центре. Готовые к прикладному

использованию, эти методические пособия достаточно полно представили для

психологов содержание "Синтон-программы" , а вместе с регулярно проводимыми

обучающими семинарами создали условия, благодаря которым в нескольких десятках

городов России организованы и успешно работают с молодежью психологические

центры и клубы. Наверное, сейчас можно уже сказать, что нами разработано

собственное направление в психологии и заложены основы для создания своей

школы.

Никоим образом не преувеличивая свои возможности как психолога (например, моя



психотерапевтическая квалификация недостаточна), я, тем не менее, могу назвать

области психологической практики, в которых мне пришлось быть, по сути,

первооткрывателем и в которых, по-видимому, я до сих пор являюсь лидером. В

первую очередь это:

• организация клубной психологической работы ;

• методика групповой психологической работы с молодежью;

• методика Дистанции (управление самостоятельной работой по запланированному

личностному росту).

Как показывает сопоставление моей практики с работой и взглядами моих коллег, я

представляю достаточно оригинальный, не вполне традиционный для классической (в

том смысле, в каком принято понимать этот термин в наши дни) психологии — как

науки, так и практики — свой подход. Тем не менее, собственный вклад в

психологическую науку я могу оценить лишь как "очень небольшой". Главная

причина этого, скорее всего, — моя привычка работать самостоятельно, опираясь

только на свою голову и силы.

• Ну, может быть, еще и бунтарский дух, не очень совместимый с благообразием

научных тусовок и дисциплиной строгих научных статей. Вау!

Итого, по науке: не выступал, не участвовал, не привлекался. Статьи в научные

журналы не посылал, на научные конференции старался не ездить. Почему?

Уважаемые коллеги, ответьте мне на наивный вопрос: что люди ждут от научных

конференций? Итоговые документы разрабатываются помимо всяких выступлений в

соседней комнате (сам не раз писал) и обычно из очень дипломатических

соображений.

• Ну, например, чтобы в министерстве денег все-таки дали.

Ваше выступление напечатают в сборнике материалов конференции.

• То есть вроде бы и напечатают, а вроде бы никто и читать не будет. Ну и

ладно, легче писать.

А что вы услышите на научной конференции? Большой доклад обычно обозревает

ситуацию в целом, из мелких докладов ты поймешь только кто по какой тематике

решил засветиться в преддверии кандидатской.

• И все.

Перерыв, буфет, ну, книжки разные рядом продаются. И вы два дня сидите, глядя

на президиум. Вы на это потратите два дня своей жизни?

Ладно, каждая тусовка играет в свои игры, а что все-таки приобретете вы,

потратив время на чтение этой книги?
Едва ли я здесь написал что-то (по сравнению с предыдущими моими книгами)

принципиально новое, скорее, я постарался систе¬ма¬ти¬зи¬ро¬вать свои взгляды

как психолога. Ну, знаете, как отвечают все солидные люди: "Ваши взгляды на

человека, на методы психологической работы и на перспективы развития

цивилизации в целом?" Естественно, меня очень подмывало перейти на совсем уж

научный язык, но я решил не халтурить и, сказав все требуемое научной

общественностью, постарался доставить радость и тем, кто любит купаться в

звуках, красках и образах великого и могучего.

Это оказалось тем более необходимым, что использование живого,

чело¬ве¬чес¬кого, разговорного языка — это один из методов моей

психо¬ло¬ги¬чес¬кой работы. Естественно: если я хочу из забитого тоталитарной

мамой и авторитарным образованием скованного невротика

• все прилагательные здесь можно без потери смысла поменять местами

воспитать полноценного и чувствующего вкус жизни человека, я обязан говорить с

ним не на научном воляпюке, а на языке живом и разном: языке прозрачной поэзии

и грохочущих трамваев, голых раздевалок и тихой нежности прощания.

• Поэтому тот, кто проглатывает мои книги, пропускает самое важное — их вкус.

Целое книги соткано из маленьких лоскутков, составлено из сотен лакомых

кусочков. А, как пишет Борис Агапов, "Маленький кусочек жрать невозможно. Его

можно или не заметить, или положить на язык и почувствовать его вкус".

Эта книга продолжает жанр научно-художественной литературы (НХЛ: "Шай-бу!

Шай-бу!"), в котором я иду по стопам безмерно уважаемого мною В.Л.Леви. Приятно

отметить, что к нашей компании присоединяются уже многие, формируется целая

традиция, где общим является свободный, на дыхании построенный стиль, внимание

к поэтике речи

• и даже оформление.

Надеюсь, что эта книга начнет еще одну традицию, а именно, использование умных

картинок. Это не картинки-иллюстрации, обычно вставляемые для оживляжа сухого

текста, не таблицы и не логико-концептуальные схемы. У меня образное (в том

числе) мышление, и я попробовал непосредственно зарисовать то, что я вижу

внутренним взором, когда рассказываю о чьей-то жизни или когда строю свое

собственное поведение и свою жизнь. Как у любого строителя всегда есть план

будущего дома, так и за любым моим действием всегда присутствует такой же, то

есть достаточно четкий, план.

• И меня совершенно не напрягает, когда я вижу рисунок предстоящего поцелуя или

прочерчиваю интригу планируемого скандала: был бы рисунок красив и скандал

продуктивен.

С одинаковой долей истины можно сказать и то, что я живу

расслабленно-интуитивно, и то, что мое поведение всегда контролируется жесткими

внутренними схемами и правилами; просто в деловой беседе стратегия и схема

одна, в жесткой конфронтации композиция другая, а в потоке нежности структура

мелодии третья — но такая же видимая для меня и состоящая из вполне известных

мне элементов, кубиков, которыми я играю.

• И создаю: в деловой беседе выигрыш нам, в конфронтации проигрыш им, в потоке

нежности — полет и растворение.

Так вот, то, что можно передать без теплоты касания, без рисунка жеста, без

музыки интонации и приглашения взгляда, передать только оживающими словами и

образным представлением через умные картинки, — это я и постарался в своей

книге передать. Совершенно не буду возражать, если вы, уважаемые

коллеги-психологи, будете использовать приведенные графические схемы — умные

картинки — в своих занятиях.

• Собственно, что многие давно уже с большой радостью и делают.

В названии книги присутствует "Солнечный город", а в тексте часто будет

упоминаться "Солнечный дом". Что это за архитектура? Сожалею, но подробный

рассказ об этом вы найдете только в конце книги. Потому что пока не

разберешься, что такое Синтон, нельзя ничего понять о Солнечном доме, но без

упоминания о Солнечном доме не расскажешь о Синтоне.

• Вот так хитро и читайте.

Моя хозяйка, Жизнь, все то время, пока я писал эту книгу, щедро дарила мне

людей, которые подкидывали мне дивно сочные образы и вкусные мысли. Как

настоящий жадина, я все их подбирал и с удовольствием лепил из них свой текст.

К сожалению, полный список моих соавторов привести я затрудняюсь, тем более

памятуя классическое изречение:

Все, что сказано хорошо, — мое, кем бы оно ни было сказано.

Кажется, это говорил Сенека, но в меня это вошло настолько давно, что стало и

моим тоже. Обнимаю всех, кто меня любит, и приглашаю к веселому делу

антиципации единиц значения в контаминантном потоке авторского тезауруса,

ведущего к порождению адекватного динамического гештальта в едином

парадигматическом поле и, в конечном итоге, к транс¬индивидуа¬ль¬ному

семантическому консонансу.

• Как приятно, когда образованные люди понимают друг друга!
УМНЫЕ КАРТИНКИ

Как возможно возмущение

(Строение души на листе бумаги)

В начале было понимание

Вот вы говорите: "В действительности, в действительности..." А кто ее знает,

что в ней. Может, там черт знает что, в этой действительности...

Л.Андреев

Любое, по крайней мере острое, переживание начинается с не-понимания: "Ну как

такое могло произойти?!" Но, чтобы душа напрягалась в непонимании, до этого

должно было произойти — какое-то, любое, разное! — но ПОНИМАНИЕ ситуации.

• Вплоть до: "Я не понимаю ничего!", потому что это — тоже определенное

понимание.

"Он это нарочно!" — "Нет, я не нарочно, так получилось!" — чем бы ни закончился

этот крик, спор идет именно о понимании ситуации.

Что это такое — понимание? Как оно происходит?

Как я полагаю, понимание — процесс исключительно творческий, и творится оно

обычно так: у человека есть некоторая схемка (внутренняя картинка мира, сказка

о мире), он выставляет ее вперед к миру, предъявляет ее ситуации, и ситуация

налипает (раскла¬ды¬вается) на эту картинку, делая ее живой — реалистичной.

Видение мира начинается с того, что мы готовы видеть в мире, с нашей внутренней

о нем картинки.

Например, люди вокруг тебя — просто люди. Но если в своей внутренней картинке

ты всегда видишь себя стоящим на горе, а под тобой люди как облачка — ты

высокомерен. Если ты видишь себя стоящим на горе, и люди не под, а вокруг тебя

прозрачными облачками, ты не высокомерен, а царственен. Если же в своей

внутренней картинке ты козявка в яме, окруженная нависшими над тобой могучими

врагами, — в твоей душе будет ужас.

• Вовне — одно и то же, просто люди. Но в душе, навстречу им, у каждого своя

внутренняя картинка и — другое понимание. Другие чувства, другая жизнь.

Если к тебе подходит "свой", ты открыт и дружелюбен, если "чужой" — ты держишь

дистанцию и осторожен. Все понятно, и какая бы то ни было мистика здесь

присутствует только потому, что знание о том, "свой" человек или "чужой",

проистекает не из самого мира, а из души. Для забитого подростка "чужие" все, и

родители, и друзья, а, может быть, самый чужой ему человек — он сам. Для

воодушевленного же мистика с возрастанием степени его экстаза "своими",

близкими собратьями становятся все: душевная березка, каждое утро отвечающая на

его объятия, бомж, получивший от него на бутылку, заливисто лающий на бомжа

безродный пес Шарик, а также взволнованные соседи, успокаивающий всех

милиционер и равнодушные санитары.

Внутренняя картинка лежит за каждой нашей эмоцией. Мир не напоил тебя сегодня

радостью, и ты грустишь, то есть жалеешь себя и сердишься на мир. Все

по-человечески, все как у всех, но ведь если расшифровать — ты сердишься на

своих родителей. Вначале твоим миром и были твои родители, и, когда тебе было

плохо, ты им плакал: они тогда приходили к тебе, кормили и согревали. Ты вырос,

но по-прежнему, когда тебе плохо, душа твоя плачет и зовет... Кого? Родителей...

• Все наши чувства по отношению к миру — это наши чувства к своим родителям. А

трудные и радостные чувства к разнообразным окружающим, в своей основе, —

чувства к тем, кто был рядом с твоей колыбелью: к маме, бабушке, отцу. К тем

самым родным тебе людям, с которыми ты до сих пор в душе ведешь бесконечный

диалог, выясняешь отношения и считаешься...

Наше понимание мира, в самой своей основе, — слепок наших отношений с

родителями. И без этой, наверное, самой глубокой внутренней картинки наше

видение мира понять нельзя.

Однако мир богат, ситуации разные, мы — существа творческие, и поэтому

конкретных внутренних картинок — основ понимания — может быть очень много

разных. Она знает, что он — играет и подлизывается, и поэтому все его цветы и

поцелуйчики пропускает мимо души. Она чувствует, что он ее уже не любит. Он

знает, что она его любит, но строит ему обиду, и поэтому то, что она не звонит

и обнимается со Стасом, не значит ничего. Он это видит.

То, что она чувствует, и то, что он видит, определяется тем, что они — знают.

Конкретные детали взаимоотношений приобретают свой смысл и значение только в

рамках того понимания, той формочки, которая уже заранее в душе живет. Под эту

формочку конкретные оменты ситуации подгоняются, с помощью этой схемки

недостающие подробности разглядываются.

• Кастанеда сказал бы здесь что-то очень глубокое про "точки сборки" при

конструировании реальности.

Формочка лепит реальность, но и реальность, в свою очередь, влияет на формочку:

дает ей жизненность или, рано или поздно, — опрокидывает... Если ситуация

налипает плохо, нужные детали пропадают и не обнаружива¬ют¬ся, схемка-сказка со

временем заменяется или дополняется другой, более к ситуации подходящей.

Впрочем, у каждого из нас своя психопатология. Творчески подходящие к жизни и

не скованные научными догмами люди могут (при желании) некоторые детали

приклеить на соплях, какие-то мелочи счесть совсем не обязательными, да и

вообще:


"Я, — сказал Иван Петрович, —

Вижу так, как я хочу!"

Если я люблю свою формочку — неужели я не найду для нее подходящей реальности?

Понимание — это в такой же мере ориентация в мире, в какой и конструирование, и

адекватность понимания связана не только с умом и опытом человека, но и с его

внутренней честностью и порядочностью по отношению к самому себе и к

окружающим.

• А также с мотивацией, тревожностью и прочими хорошо известными каждому

психологу обстоятельствами внутренней душевной жизни.

Степень субъективности, то есть внутренней активности при конструировании

видения ситуации, похоже, может быть очень различной. Иногда мне кажется, что

понимание первично и именно оно жестко определяет видение (и последующие

эмоции).

• Картинка (больная, детальная и обидная) настолько жестко выкристаллизовалась,

что от обиды было не убежать.

Но так бывает не всегда, и в некоторых случаях ощущение другое: понимание

ищется, формируется, делается под те задачи, которые решает человек. Под то

переживание, которое ищет душа.

• Нужна обида — сделаем обиду, нарисовав подходящую картинку и подобрав, пусть

даже придумав, нужные детали.

Чтобы наше с вами видение стало более живым и реалистичным, давайте посмотрим,

как разнообразно может строиться понимание (и, соответственно, последующие

переживания) в одной и той же, вполне житейской, ситуации.

Измена как предмет субъективного переживания

– Ну мы с твоей женой так посидели!

– А мы с твоей так полежали!

На выходе из гостей, доброжелательно.

Жила семья: вначале им было хорошо, а потом стало им плохо. И вот она уже

собирается от него уходить... С чего начинаются ее боль и переживания? С его

невнимания? С ее несдержанности? Нет, ее боль начинается с другого: с той

картинки о мире, которую она себе нарисовала.

С той сказки, которая живет у нее в душе.

Бытовые подробности? Пожалуйста. Он ей изменил, например, с ее же близкой

подругой, она об этом узнала, и теперь у нее к нему в душе...

что?

Предлагаем следующие возможные варианты. Она:



• расценивает и переживает это как предательство;

• чувствует себя обделенной;

• испытывает к нему физическое отвращение.

• Похоже? Реалистичный список?

Строго говоря, переживания жены в случае измены мужа могут быть и вовсе другие.

Если, например, она продвинутый (хотите — задвинутый) психолог и секс для нее —

всего лишь физическая близость двух заинтересованных друг в друге людей, то она

переживать будет не больше, чем если бы муж сыграл с ее подругой в большой

теннис.

Если она умудренная опытом женщина и любит своего мужа, у которого как раз



личностный кризис и проблемы с потенцией, то состав переживания скорее будет —

радость за воскресшего мужа и благодарность подруге, взявшей на себя роль

бодрящего эликсира.

• И так далее: жизнь существенно богаче и неожиданнее, чем пытаются ее

представить творцы слезливых телевизионных сериалов.

Тем не менее, вернемся к нашему списку с нормальными (то есть привычными для

нас) переживаниями по поводу измены и попробуем разобраться, из чего вырастает

каждый из возможных вариантов.

Предательство. Чтобы расценить и переживать происшедшее как предательство,

нужно создать и лелеять в душе примерно следующую сказку-картинку: он и она

слиты в единстве, и это единство есть святыня.

• Не просто нечто "дорогое", а именно "святыня", то есть нечто такое, чего не

должны касаться "чужие руки".

А теперь, когда эта святыня снята с пьедестала и пошла по рукам, это

предательство святыни и — святотатство.

• Итак, особенности этой картинки: секс здесь возводится на уровень "святыни",

а окружающие унижаются до уровня "чужих", чьи прикосновения святыню оскверняют.

Чувство обделенности. Исходная картинка, скорее всего, такова: муж как мужчина

есть ее собственность, то, что принадлежит ей по праву, и вдруг ее

собственность достается не ей, а ведь ей и так не хватает. Изначальное и

итоговое ощущение бедности.

• Строго говоря, непонятно, как из разового пользования ее имуществом вытекает

ее прямо-таки вопиющая обделенность. Но это только если вдумываться, что обычно

желающие переживать люди избегают.

Физическое отвращение. Мы говорим о настоящем, не придуманном отвращении, когда

вопрос: "Ну как теперь с ним жить?" звучит не столько для окружающих, сколько

для самой женщины. Так вот, все правильно: этот поступок его действительно

загрязнил. Но произошло это только на основе весьма своеобразной картинки, а

именно: она увидела ту, его новую женщину — грязной какашкой и прочувствовала,

как он к ней прикасается... Брр!!

• Особенно сильно она это почувствует, если является выраженным кинестетиком и

вообще склонна более ощущать, нежели, например, видеть.

Естественно, он об эту грязную женщину запачкался, и теперь к нему, обмазанному

дерьмом, у нее настоящее физическое отвращение.

• Действие картинки предельно убедительно и логично, некоторые сомнения

вызывает лишь лежащее в основе этой картинки убеждение, что другая женщина —

это грязно, что близкий контакт мужчины с неразрешенной женщиной его пачкает.

Подчеркнем еще раз, что в самой ситуации ничего из того, что сейчас я

проговариваю и показываю, — нет. Все это создается в творческом процессе

понимания или, если вас больше устроит такая формулировка, — в конструируемом

видении ситуации.

Так или иначе, любое переживание начинается с некоторой картинки, с выраженной

в образах системы верований, которую носит в своей душе каждый человек. И

центр, сердцевина любого переживания — это столкновение образов, картинок мира

с самой реальностью. Именно в этот момент вылетают те первые живые искры,

которые позже могут быть успешно раздуты до полнокровной эмоции.

ВИДЕНИЕ РЕАЛЬНОСТИ

Понимание, то есть изначально очень активный и творческий способ видения

ситуации, — это только начало. Хорошо известно, что люди воспринимают ситуацию

через надежные фильтры, позволяющие им не видеть то, что видеть не хочется, а

также через гибкие линзы, помогающие раздуть до любых размеров то, что должно

оказаться на месте реальности.

Если мама внушает дочке: "От тебя с детства одни проблемы, только одни хлопоты,

только сплошные неприятности!" — можете быть уверены, она ухитряется говорить

полную правду. Она говорит полную правду при том, что говорит невозможное: не

бывает, чтобы дети не были радостью, любые дети — когда-то солнышки с

масенькими ладошками. Вспомните: когда маленькое солнышко с бантиками, пыхтя,

залезает к вам на колени, а потом, удобно устроившись всей попой, деловито

открывает вам свою любимую книжку с картинками и тычет пальчиком: "Мама,

читай!", то не обнять это славное создание и не поцеловать затылочек с

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38