Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга известного французского писателя, философа и искусствоведа Жоржа Батая (1897-1962) включает два произведения «Теория религии»




страница1/20
Дата11.01.2017
Размер3.99 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

УДК 14

ББК 87.3 Б 28

Серия основана в 1998 году Перевод с французского Ж. Гайковой, Г. Михалковича

Охраняется законом об авторском праве. Вос­произведение всей книги или любой ее части за­прещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут пресле­доваться в судебном порядке.

Батай Жорж

Б 28 Теория религии. Литература и Зло / Пер. с фр. Ж. Гайковой, Г. Михалковича. — Мн.: Современный литератор, 2000. — 352 с. — (Классическая философская мысль).

ISBN 985-456-677-2.

Книга известного французского писателя, философа и искусствоведа Жоржа Батая (1897—1962) включает два произведения «Теория религии» и «Литература и Зло». Работы посвящены проблемам «негативной» теологии, а также анализу творчества таких сложных и противоре­чивых фигур европейской литературы, как Ш. Бодлер, М. Пруст, Ф. Кафка, М. де Сад и других, произведения которых автор исследует сквозь призму основных категорий морали и нравственности, в частности антитезы Добра и Зла.

УДК 14 ББК 87.3


ISBN 985-456-677-2

© Современный литератор, 2000





Желание преображает Существо чело­века, выявляемое им в процессе познания (истинного) самого себя в качестве некое­го «объекта», раскрывающегося некоему «субъекту», отличному от объекта и «про­тивопоставляемому» объекту. Именно ис­ходя из Желания, будучи побуждаемым им, более того, олицетворяя «собственное» Желание, человек формирует и проявляет себя по отношению к себе самому, как и по отношению к другим — в качестве не­коего «Я», в качестве «Я», существенно отличающегося и коренным образом про­тивопоставляемого всему, что не есть «Я». «Я» (присущее человеку) есть не что иное, как «Я», олицетворяющее Желание.

Самое существо человека, для которого характерно самосознание, стало быть, заключает в себе и изначально предпола­гает Желание. Следовательно, человечес­кое начало в состоянии сформироваться и поддерживать себя в качестве такового не иначе, как пребывая в окружении некоей биологической действительности, жи­вотного начала. Но если рассматривать животное Желание в качестве необходи­мого условия Самосознания, то этого усло­вия явно недостаточно. Само по себе по­добное желание выступает всего лишь как одна из составляющих Самоощущения.

В отличие от знания, поддерживающе­го человека в состоянии пассивной успоко­енности, Желание ввергает его в беспокой­ство и побуждает к активности. Человек, подвигнутый Желанием к активным дей­ствиям, стремится к удовлетворению его, что выполнимо лишь при условии «отри-

цания», разрушения или, по меньшей мере, видоизменения объекта его Желания: к примеру, для утоления голода необходи­мо прибегнуть к разрушению или к видоиз­менению того, что он собирается употре­бить в пишу. Стало быть, всякое действие отмечено печатью «отрицания».

Александр Кожев, «Введение в прочтение Гегеля»


К ЧЕМУ ОТНЕСТИ НАСТОЯЩУЮ РАБОТУ

Фундаментом какой-либо мысли служит мысль, уже изложенная кем-то другим, пред­стающая в виде кирпича, замурованного в клад­ку некой стены. И, напротив, на поверку выхо­дит лишь жалкое подобие мысли, когда на пути осознания самого себя, некто вдруг натыкается на кирпич, вроде бы обособленный от других кирпичей, и при этом упускает из виду то, во что ему обойдется подобная видимость сво­боды: ему и невдомек, что по милости своего же непомерного тщеславия он рискует оказаться со своим непристроенным кирпичом где-нибудь на заброшенном пустыре среди нагромождения всякого строительного хлама.

Здесь никак не обойтись без каменщика, тща­тельно подгоняющего кирпичик к кирпичику. При этом укладываемые друг подле друга кирпи­чи, слагаемые в некое целое книгу, призваны оказаться не менее на виду, чем полученный та­ким образом новый кирпич, коим является книга. То, что предлагается вниманию читателя, и в самом деле не может являть собой обособ­ленный конструктивный элемент, но, выступая в увязке с соседствующими элементами, призва­но пополнить уже заложенную конструкцию, здание, мысли человеческой, которые, скорее представляют собой цельный процесс осозна­ния человеком себя, нежели нагромождение раз­розненных элементов.

В некотором смысле бесконечное наращива­ние такого построения вряд ли возможно. Требу-

ется немало смелости и упорства, чтобы про­должать начатое. Все склоняет к тому, чтобы отречься от открытого и отмеченного печа­тью обезличенности продвижения мысли в поль­зу погони за тенью обособленной точки зрения. Разумеется, таковая служит вернейшим сред­ством выявления того, что наращивание подоб­ной конструкции по существу невозможно. Од­нако истинную глубину мысль приобретает лишь при условии абстрагирования от таковой невозможности.

Подобное бессилие обнаруживается у некоего верхнего порога возможного или, по меньшей ме­ре, там, где осознание порога достижимого спо­собствует активизации сознания на восприя­тие всего, что ему доступно. В этом пункте сбора разрозненных элементов, где свирепству­ет насилие, на грани того, что еще поддается связыванию, тому, кто мыслит последователь­но, вдруг открывается, что отныне нет более места для него самого.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В представленной вашему вниманию «Теории религии» лишь намечены контуры того, что мог­ло бы явиться законченным трудом: мною пред­принята попытка отобразить мысль во всей ее мобильности, не стремясь к приданию ей какой бы то ни было завершенности.

Философское учение, независимо от того, являет оно или не являет собой когерентную сумму логических заключений, ставит своей целью раскрытие сущности индивида, а вовсе не безликого человечества. Следовательно, ему должно неустанно поддерживать себя в состоя­нии открытости по отношению к последующим шагам в направлении развития человеческой мысли... в противном случае те, для кого мысли­тельный процесс сводится к отторжению всего, что исходит не от них самих, осуждают себя на всеобщее забвение. Философское учение пред­ставляет собой в большей степени строитель­ную площадку, нежели законченное строение. Но подобная незаконченность философии от­личается от той незаконченности, что, порой, присуща точным наукам. Точные науки доводят до конечной стадии массу отдельных партий, и лишь сведенные воедино, они, случается, обна­руживают пробелы. Тогда как продиктованное стремлением мыслителя к последовательности состояние незаконченности в философии от­нюдь не сводится к наличию пробелов, не охва­ченных мыслью, — это скорее невозможность достижения конечной стадии как на каждом по-

Теория религии

11


вороте мысли в отдельности, так и при ее дви­жении в целом.

Такая отличительная черта философии, как невозможность в принципе прийти к оконча­тельному результату, не является оправданием обнаруживаемых порой неоспоримых недостат­ков того или иного учения, но налагает ограни­чения на всякое философское учение, идущее от реальности. Естествоиспытатель — это тот, кто изначально смирился с тем, что ему придется терпеливо ждать. Мыслителю также приходится ждать, но ему не приличествует пребывать в спокойном ожидании. Философия призвана не­замедлительно давать ответ на вопросы, подни­маемые самой жизнью, неразделимые на перво­очередные и на менее насущные. Никому не дано «пребывать» в стороне от ответа на вопрос, поднимаемый жизнью. Стало быть, ответ, пред­лагаемый философом, неизбежно следует еще до выработки соответствующего учения, и если та­ковой претерпевает изменения зачастую в зави­симости от достигнутых результатов по мере то­го, как учение приобретает стройные очертания, он не может с полным основанием считаться обусловленным полученными в ходе развития учения результатами. Ответ на возникающий вопрос, предлагаемый философским учением, никоим образом не может являться следствием написания тех или иных философских трудов. Но если таковой ответ оказывается по существу, то это свидетельствует об изначальном прене­брежении мыслителя индивидуальной позицией по данному вопросу, как и о необычайной мо­бильности мысли, восприимчивой к предше­ствующим или к последующим разработкам в равной степени, как и об изначальной увязке с ответом, более того, о том, что составляет с отве-



12

Жорж Батай



том триединую общность — неудовлетворен­ность полученным результатом и незакончен­ность мысли.

И лишь при этом приходит осознание — не без того, чтобы довести прояснение вопроса до пределов, достижимых на данный момент — тщетности стремления к законченности, до­стичь которой не удастся никогда. Вне всякого сомнения, при этом необходимо, чтобы мысль, обращаясь к исследованным областям знания, соответствовала уровню уже достигнутых вы­сот. И уж во всяком случае, сам ответ, по сути, бывает осмысленным только при условии, что он исходит от интеллектуально развитой лич­ности. Однако если о втором условии можно заведомо сказать, что оно выполнимо, то выпол­нение первого возможно лишь до определен­ной степени. Ведь если не ограничивать по при­меру представителей естественных наук ход мысли строго очерченными рамками, то ни­чьих способностей не хватит на то, чтобы усво­ить весь накопленный на данный момент объем знаний. Последнее обстоятельство придает при­сущей мысли незаконченности характер факти­ческой неизбежности. Таким образом, строгий подход к делу требует, чтобы на эти условия был сделан особый акцент.

Представленные принципы весьма далеки от того подхода к философии, который вызывает в наши дни если не одобрение, то уж, по мень­шей мере, любопытство публики. И даже отчаян­но противостоят той навязчивости, с которой все внимание переносится на индивида, на обо­собление индивида. Философии отдельно взято­го индивида просто не существует, а занятие фи­лософией может привести только к отрицанию


Теория религии

13


каких-либо перспектив при попытке подхода к ней с обособленных позиций. Непосредствен­но с представлением о философии связана и проблема первоочередной важности: как вы­рваться за рамки человеческого существования? Каким образом перейти от мысли, обусловлен­ной необходимостью действия, обреченной на установление различий утилитарного свойства к осознанию себя в качестве бесплотного суще­ства, но при этом наделенного сознанием?

Неизбежность того, что ответ окажется нео­кончательным, никоим образом не в состоянии замедлить поиск ответа, представляющий собой движение, даже если в некотором смысле оно обернется и отсутствием ответа. Такой исход, на­против, придает ему правдивость вопля о тщет­ности стараний. Парадокс, лежащий в осйове на­стоящей «Теории религии», согласно которому индивид рассматривается как «вещь» и выдвига­ется тезис об отрицании интимного, бесспорно, высвечивает сущность некоего бессилия, но вопль, выражающий подобное бессилие, звучит как прелюдия к глубочайшей тишине.




Каталог: media -> library
media -> Сто восемь минут…
media -> Урок-открытие творческого портрета М. Цветаевой (Подтема закрыта) Проблемно диалогическая технология открытия новых знаний
media -> Вот лишь самые невинные вопросы о Томе Крузе, на которые отвечает в своей сенсационной книге знаменитый биограф голливудских звезд Йен Джонстоун!
media -> Внеклассное мероприятие. Номинация «Творчество Фёдора Абрамова глазами современных школьников»
media -> Содержание от редактора история
library -> Лекции «Кризис маскулинности»
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20