Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга главного тренера владикавказского




страница1/8
Дата15.06.2018
Размер1.34 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5   6   7   8
Валерий ГаззаевИгра на всю жизнь© Еженедельник «Футбол», 1996, №№ 5-15OCR, Formatting, Spellcheck – Babulkin, 2012АННОТАЦИЯАвтобиографическая книга главного тренера владикавказского «Спартака», написанная им в содружестве с журналистом Павлом Алёшиным и дополненная высказываниями людей, близко знающих Газзаева Классик осетинской литературы Коста Хетагуров один из сборников своих произведений предварил таким эпиграфом: «...Я никогда своим словом не торговал... И пишу я не для того, чтобы писать и печатать... Нет! Ни лавры такого писания мне не нужны, ни выгоды от него... Я пишу то, что уже не в силах бываю сдержать в своем сердце»...Нечто подобное произошло со мной, когда в октябре 1993 года я оставил тренерскую работу в московском «Динамо». Первое время тогда проводил в уединении, нарушаемом лишь визитами самых близких друзей, всеми силами стремившихся поддержать меня. Оставаясь же наедине с самим собой, ощущал просто непреодолимую потребность выразить на бумаге все то, что накопилось в душе за первые пять лет моей тренерской биографии. Извел не один десяток листов, работая, как выражаются журналисты, «в стол», и, считаю, не зря. В этих записях я вспоминал и анализировал каждый свой шаг в тренерской работе, искал и находил ошибки, акцентируя на них все свое внимание...Прежде чем стать тренером, я постарался получить по возможности полное образование, необходимое для успешной работы в этой области, которую мы выбираем то ли на счастье, то ли на беду свою. Ибо сколько бы мы, тренеры, ни проклинали судьбу после неудач, поражений, тяжелых разочарований, лишь единицы решились по доброй воле сменить профессию. И у меня даже в самые горькие дни не возникало такого желания. Принимая в 1989 году свою первую команду «Спартак» (Орджоникидзе), считал себя всесторонне подкованным специалистом. Ведь в Высшей школе тренеров мы изучали достижения тренеров многих поколений, познавали свою профессию на опыте их ошибок. Да, надо учиться на чужих ошибках. Но жизненный опыт подсказывает: ни один тренер не добьется успеха, если не пройдет через горнило собственных ошибок и просчетов, не преодолеет самостоятельно все трудности, возникающие на его пути. Тем более что футбол в своем развитии не стоит на месте, и то, что нами изучалось раньше, в какой-то момент устаревает.И вот тогда, в октябре 1993 года, я исписывал листок за листком, сопоставляя свои взгляды, свое футбольное мировоззрение с реальными делами, как бы взирая на собственную работу со стороны взглядом непредвзятым, незашоренным будничной текучкой. Ведь ежедневная, с утра до вечера, практически без выходных и отпусков, тренерская работа с командой не дает возможности передохнуть, расслабиться, привести в порядок свои мысли. Ведь в ходе сезона эмоции захлестывают настолько, что порой не успеваешь остыть до следующей игры.Когда исписанных листков стало столько, что они уже не помещались в ящике моего письменного стола, подумалось: а вдруг опыт моих сомнений, просчетов, разочарований позволит кому-то из начинающих тренеров избежать неверных шагов, поддержит их в трудную минуту. Но последовала поездка в Италию, а вслед за ней и приглашение вернуться на работу во владикавказский «Спартак», и та идея как родилась, так и исчезла. Правда, еще в тот момент я подумал: ну кто будет прислушиваться к тебе, к твоим советам Ведь ты не добился в футболе главного — твоя команда ни разу не смогла стать чемпионом.Теперь же, когда еженедельник «Футбол» решил завести традицию, по которой тренер команды — чемпиона России рассказывал бы о своем пути в футболе, та прежняя идея воскресла вновь, хотя отчетливо представляю себе все надводные и подводные рифы своей откровенности. Для действующего тренера столь пространное публичное выступление — риск вдвойне. Глядишь, начнется чемпионат, неровен час — твоя команда проиграет (стучу по дереву), и кто-то наверняка скажет или подумает: чем книжки писать, лучше бы работе с командой побольше внимания уделял.Поэтому заранее предупреждаю: никого не хочу поучать, никому своих мыслей не навязываю. Но коль они есть, не грех поделиться суждениями о тех или иных сторонах нашего футбольного бытия, и если кто-то задумается над ними и сделает свои выводы, значит, тоже будет польза и для конкретного человека, и для всего нашего дела.Еще одной, не менее важной задачей своего повествования считаю — показать, какие замечательные люди окружали и продолжают окружать меня в отечественном футболе. Многим из них я искренне признателен за то, что стал известным футболистом, выступал в лучших советских клубах и в сборной СССР, стал тренером команды — чемпиона России. Мне захотелось поднять занавес, чтобы эти люди сами вышли на сцену, на страницы этой книги, дополнили мой рассказ собственными выступлениями, суждениями, мыслями, как бы взглядом со стороны. Жаль, что полностью этого сделать не удалось. Уже нет в живых одного из настоящих моих учителей Александра Александровича Севидова, за морями, за долами работает Валерий Васильевич Лобановский... Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с этими людьми.ДВОРЫ МОЕГО ДЕТСТВАУ меня спортивные гены. Мой отец Георгий Христофорович был известным во Владикавказе борцом вольного стиля. Правда, спорт он вскоре оставил, освоил профессию строителя и до конца жизни оставался верен ей. Но сыновей своих с самых ранних лет приучал к физической культуре. Футбол для себя я выбрал неосознанно, наверное, потому, что раньше во всех владикавказских дворах детвора чуть ли не круглые сутки гоняла мяч.Ольга Семеновна Газзаева, мама:«Когда Валере исполнился годик, мы отмечали его день рождения. По традиционному осетинскому обычаю, разложили в углу комнаты незатейливые по тем временам игрушки, предметы быта — ножницы, ручку, тетрадь, кусок хлеба, пирог, еще много всего и — маленький мячик. Считается — каким предметом ребенок особенно заинтересуется, с ним и будет связана его взрослая жизнь. Нам очень хотелось, чтобы он вырос учителем или инженером, у нас это очень уважаемые профессии. Но, хотя мячик лежал почти в самом углу, он прополз мимо всего остального и, взяв его в руки, стал рассматривать».Часами я играл во дворе. Забежишь только домой, схватишь ломоть хлеба, намажешь маслом, посыплешь сахаром и, жуя на бегу, опять на площадку. Все мое поколение, как и предыдущее, вышло из дворового футбола, ведь в немногочисленные тогда футбольные школы принимали с 13-14 лет.Вспоминая свое детство, прихожу к выводу, что тот дворовый, незаорганизованный футбол был благом для ребят. Мы играли так, как нам нравилось, интуитивно развивая те качества, которыми нас наделила природа. Моим любимым занятием, например, было поставить в маленькие ворота малыша и играть такой «командой» против троих ребят своего возраста. Возможно, именно в ходе этих «матчей» и начала вырабатываться та техника обводки, за которую меня потом хвалили многие известные тренеры. Происходило естественное развитие природных качеств без всяких ограничений и условностей.В нашем дворе росла старая акация, и я наловчился обыгрывать соперников, используя ее в качестве «стенки». Ствол акации, сами понимаете, в диаметре сравнительно невелик, попасть в него мячом на бегу было непросто. Но скоро я довел эту бедную акацию до того, что у нее облупилась кора, и даже ствол постепенно стал утоньшаться.Играли мы самозабвенно, от зари до темноты. Родители вмешивались лишь тогда, когда футбол начинал мешать учебе.Все мое детство прошло в футболе, отчасти потому, что просто больше нечем было заняться, других развлечений у нас тогда практически не было.Центром самодеятельного футбола во Владикавказе в то время была площадка на территории Горно-металлургического института. Со всего города туда съезжались футболисты, чтобы показать себя. Частыми гостями были там и некоторые игроки команды мастеров. Им тоже было интересно проверить себя на этом огороженном сеткой пятачке в борьбе с уличными технарями, которых они иной раз и на большом поле не встречали. Там собиралось немало подлинных талантов, которые впоследствии по разным причинам не стали большими игроками, выбрав для себя иные пути в жизни.Чтобы выйти на эту площадку, надо было выстоять очередь, доступ на нее был своего рода признанием. Ведь там, в стесненных условиях, шло соревнование в технике, ловкости, изобретательности. И у этого футбола были свои звезды и свои болельщики, отдававшие предпочтение игрокам техничным, быстрым, сообразительным. Я тоже повадился ходить на эту площадку ГМИ, и вскоре меня приметили ребята постарше и стали включать в свою команду. А некоторое время спустя меня там уже ждали, зазывали в игру, приветствовали болельщики, называя в числе «корифеев» местного значения. Вот так пришло ко мне первое признание.В нашем доме жили родственники известного в Северной Осетии тренера Мусы Даниловича Цаликова, работавшего со «Спартаком» (Орджоникидзе), с другими командами мастеров бывшего СССР. В ту пору он тренировал мальчишек на стадионе «Динамо» и часто заходил в наш двор, но, как мы ни старались показаться ему, он не обращал на нас никакого внимания.Муса Цаликов, первый тренер:«Как-то родственники мне говорят: у нас во дворе есть мальчик, который только и ждет твоего появления, очень хочет, чтобы ты его посмотрел, а ты все время проходишь мимо. Гак я познакомился с Валерой. Он показался мне слишком маленьким. Решил, что он мал еще дня нашей команды, поэтому сказал: считай, что ты записан в секцию, а когда прийти, я тебе скажу. И только где-то летом 1966 года я наконец поинтересовался, сколько же ему лет. Оказалось — двенадцать, возраст, в котором мои ребята уже кое-что умели. Как раз в то время меня пригласили создать группу подготовки при команде мастеров «Спартак» (Орджоникидзе), и я взял Валеру к себе, полагая, однако, что он скоро убедится сам, насколько слабее всех, и перестанет ходить на тренировки.Как же мы, тренеры, порой ошибаемся! Не прошло и года, как Валера стал одним из лучших в нашей команде, которая, должен это обязательно отметить, была едва ли не сильнейшей из тех, что прошли через мои руки за многолетнюю практику. В этой группе занимался, например, Жорик Хуадонов, человек, который, по моему глубокому убеждению, обокрал не только себя, но и Северную Осетию, и весь советский футбол. По яркости своего дарования этот полузащитник, долгое время выступавший за орджоникидзевский «Спартак», был настоящим футбольным бриллиантом. Но ограниченность в запросах, недостаток воли, характера не позволили достичь настоящих вершин ни ему, ни его партнерам, мало в чем ему уступавшим.Единственный из той группы, кто стал настоящей звездой, — Валерий Газзаев. Я просто не учел, не знал, какой волевой заряд, какой характер скрыт в этом «мальчике-с-пальчик». Кстати, он очень переживал по поводу своего роста, часто спрашивал: «Муса Данилович, неужели я так никогда и не вырасту» Я отвечал: «Валера, не расстраивайся, тебе ведь немного лет, пройдет время, и ты обязательно превратишься в настоящего мужчину». Посылал его играть в волейбол, баскетбол, заниматься легкой атлетикой, убеждая, что даже простой бег способствует росту.Расстояние между нашими домами было около 400 метров. И вот Валера нанес метки своего роста у своего и моего дома, пробегал что есть мочи «дистанцию» между ними и вставал к метке: «Посмотрите, Муса Данилович, подрос я или нет»У меня за все годы, проведенные в детском и юношеском футболе, десятки тысяч воспитанников. Особенно горжусь теми, кто получил известность, — Хуциевым, Подлужным, Олейником, Хуадоновым, Бабенко, Суановым... Но такого спортивного характера, как у Валерия Газзаева, мне больше встречать не приходилось. Сам человек по природе «упертый», я не переставал удивляться ему.М-да, характер... Целыми днями, а мысленно, наверное, и ночами он занимался футболом. Приходилось ругаться с ним, увещевать: «Валера, надо больше читать, развиваться не только на футбольном поле». И он старался. Я ведь следил за тем, чтобы мои ребята вышли в жизнь настоящими людьми, чтобы хорошо учились, и проверял, и, бывало, по шее давал, если кто-то попадал в неуспевающие по какому-то предмету. Они терпели, потому что тренер, как я давно усвоил, для мальчишек в некоторых вопросах авторитетнее, чем родной отец.Когда я собрал в «Спартаке» эту свою команду 1954 года рождения, мы встретились с одной из юношеских команд и проиграли ей 0:6. Я тогда подошел к тренеру наших соперников и предложил реванш ровно через год, добавив: «Мы обыграем вас с таким же счетом». Так и случилось, юные спартаковцы выиграли — 6:0, и одним из лучших в том матче был Валера Газзаев».У Мусы Даниловича были своеобразные методы воспитания. Например, для того, чтобы отучить меня постоянно жестикулировать на поле, он в перерыве или после матча бил меня по рукам, а если уж очень его допекал, то добавлял еще и по другим местам. В пылу борьбы я часто увлекался и остывал только по пути в раздевалку. Как только он входил в нее, вскакивал с места и протягивал ему руки: «Больше не буду!»В воспоминаниях о днях, проведенных в нашей футбольной школе, у меня особенно запечатлелся постоянный настрой нашего тренера, всей команды на победу в любом матче. Иногда приходится слышать или читать, что с детского, юношеского тренера не стоит спрашивать за результат, мол, его задача не натаскивать игроков на турнирные достижения, а учить их, ставить им школу. Я же считаю, что и то, и другое одинаково важно. Наверное, ушел бы от тренера, который не ставил бы перед командой самых высоких задач в любом турнире. Ведь помимо техники, тактики, физподготовки в любом матче должен присутствовать, а в душе любого игрока гореть огонь состязания, стремление во что бы то ни стало быть первым. Иначе это не спорт, а бег на месте. Мне, например, такой «оздоровительный» футбол просто претил бы.В каждом матче наша юношеская команда сражалась за победу, а если кто-то полностью не выкладывался, то после игры доходило иной раз и до кулачных разборок. Проигрывали мы редко, но каждое поражение я воспринимал как личную трагедию.Георгий Хуадонов, коммерсант, в прошлом капитан «Спартака» (Орджоникидзе):«Мы с Валерой жили рядом и, встретившись впервые в команде Мусы Цаликова, стали не разлей вода. Вместе ездили на тренировки, вместе с них возвращались. Хотя дружить с ним было очень непросто. Я уже в то время поражался тому, что на поле для него друзей не существовало, были только партнеры и соперники. Если кто-то из нас недорабатывал, играл спустя рукава, допускал небрежность, он коршуном набрасывался на товарища по команде, ругал его на чем свет стоит...Если мы проигрывали, в раздевалке он горько и безутешно плакал, успевая при этом кричать, что все это из-за нас, что один не так сыграл в том-то эпизоде, другой — в следующем... Удивительно, как он четко запоминал все перипетии матча.Ребята, а я в особенности, старались утешить его: Валера, даем тебе слово, что на следующий матч мы все как следует соберемся и обязательно выиграем его. На что он неизменно сквозь слезы и всхлипывания отвечал: «Дураки, как же вы не понимаете, что это будет совсем другой матч. А сегодняшний мы уже никогда не выиграем»...Когда я попал в группу подготовки «Спартака», то решил для себя, что счастье играть, быть футболистом уже ни на что не променяю. Тренировки, игры увлекали всего меня, я не переставал думать о футболе, мечтать о славе знаменитых игроков. В те годы моим кумиром был нападающий нашего «Спартака» Нодар Папелишвили, недооцененный, на мой взгляд, до конца футболист. И я из кожи лез вон, чтобы породить на него, так же непринужденно владеть мячом, с легкостью проходить защитников.Ольга Семеновна Газзаева, мама:«Когда Валера был в детском возрасте и уже ходил в футбольную школу, умер его дедушка, которого он очень любил. Дома — траур перед похоронами, а он вдруг начинает собираться на тренировку. Сестра всплеснула руками: «Валера, как ты можешь куда-то уйти, ведь умер твой дедушка, у нас такое горе»! А он отвечает: «Даже если вы все умрете, я все равно пойду на тренировку». Мы были просто потрясены таким его фанатизмом».ЕДВА НЕ ПЕРЕКВАЛИФИЦИРОВАЛСЯ В АГРОНОМЫБыл в моей жизни момент, когда я мог вообще уйти из футбола. Случилось это в 1971, выпускном, году для группы нашего возраста.Тренировать орджоникидзевский «Спартак» был приглашен из Москвы Сергей Александрович Коршунов. Он обратился к Цаликову с просьбой порекомендовать ему пять человек из своей группы в дублирующий состав, который существовал тогда у команд первой лиги, и среди них — одного форварда.Приезжает к нам помощник Коршунова Гарегин Будагян, и наш тренер называет ему эту пятерку. Меня в ней нет. Из нападающих туда включается Анатолий Кочетов, впоследствии поигравший за «Спартак» совсем недолго.1971 год. Юношеская сборная СССР. Второй слева в нижнем ряду - Валерий ГаззаевЭто был страшный удар, в душе у меня все упало, жизнь как будто остановилась. По сердцу разлилась просто дикая обида. Я ведь забивал больше всех и вообще чувствовал свою ведущую роль в команде. Кочетов был старше меня, и впоследствии тренер именно этим аргументировал свой выбор. Но я считал, что по игре справедливее было отдать предпочтение мне.В то время я уже поступил на агрономический факультет сельскохозяйственного института. И решил, как отрезал: все, с футболом покончено, полностью переключаюсь на учебу.На следующий день собрал в сумку всю футбольную амуницию, выданную мне в школе, и отправился на стадион сказать тренеру, что я завязываю с футболом. Вошел к нему в комнату и уже открыл было рот, чтобы сделать свое заявление, как вдруг Цаликов меня опередил: «Только что позвонили из «Спартака», им понадобился еще один нападающий. Я рекомендовал тебя. Так что поезжай сейчас же...» И я помчался в «Спартак» на тренировку. Сельское хозяйство моментально вылетело из головы, я опять был футболистом и в том же сезоне дебютировал в основном составе «Спартака».БУДЕТ ДЕТСТВО ГДЕ-ТО, НО НЕ ЗДЕСЬСергей Александрович Коршунов оказался не только прекрасным специалистом, но и очень добрым, чутким человеком. Молодым он уделял много внимания, а мне — в особенности, рассказывал, показывал, помогал совершенствовать технику, не ломал меня как игрока, а работал именно в направлении дальнейшего развития всего того, чем я уже обладал. В основном составе «Спартака» я дебютировал 13 мая 1971 года, когда мне не исполнилось и 17 лет, заменил Мераба Челидзе в матче на выезде против куйбышевских «Крыльев Советов». Но атлетизма мне еще явно недоставало для того, чтобы играть на равных с «мужиками», и большую часть того сезона я провел в дублирующем составе, тренером которого стал наш воспитатель Муса Цаликов.1971 год памятен мне дебютом и в юношеской сборной СССР. 25 апреля мы играли дублем в Иваново против местного «Текстильщика». Мне в той игре почти все удавалось, своего опекуна я загонял так, что майку на нем можно было выжимать: и гол забил, и пенальти «сделал». Народ тогда ходил и на матчи дублеров, на трибунах собралось тысяч пять зрителей. Чужая вроде бы публика вдруг стала поддерживать меня, и я расходился все сильнее. Видя такое дело, капитан нашей команды Руслан Хадарцев, мой друг с самого детства, давай нагружать меня, отдавать пас за пасом.Тот матч судил москвич Эдуард Шкловский, нынешний президент РАФА, который, вернувшись домой, поделился своими впечатлениями от игры с тренером юношеской сборной СССР Евгением Лядиным. Через неделю получаю вызов в сборную. Это было событие для меня, как по тем временам, уверен, для любого молодого футболиста. Да и для республики тоже. Я ведь стал первым представителем Северной Осетии в юношеской сборной страны.Юношеская сборная нашего возраста, если посмотреть на нее с высоты последующих лет, была просто созвездием талантов: Владимир Федоров, Назар Петросян, Виктор Круглов, позднее пришли Александр Бубнов, Леонид Назаренко — все впоследствии игроки сборной Союза.После одного из контрольных матчей на детском стадионе Лужников, когда мы победили (5:0) дублеров московского «Динамо», а я забил три мяча, меня подозвали к себе руководители московского «Спартака» — начальник команды Николай Петрович Старостин, старший тренер Никита Павлович Симонян и пригласили в свою команду.От радости не находил себе места, как на крыльях летел домой в Орджоникидзе, чтобы сообщить эту приятную для меня новость в своем клубе. Но руководители нашей команды отнеслись к этому событию без всякого энтузиазма: «Никуда не поедешь, будешь играть здесь». И вообще никто меня не понял, ни друзья, ни родители не поддержали идею перехода в московскую команду. И хотя очень хотелось попробовать себя в великом клубе, пришлось от этой затеи отказаться.Муса Цаликов, первый тренер:«Попав в юношескую сборную, Валера заметно прибавил в игре, чувствовалось, что признание добавляет ему огня. Он не просто ждал, а жаждал приглашений из Москвы. Характер его, имею в виду характер его взаимоотношений с товарищами по команде, при этом не улучшился. Он по-прежнему высказывал им после игры все, что о них думает. При этом он оставался честным, чистым, непосредственным, порой до наивности, ранимым человеком, все, что говорили вокруг, принимал за чистую монету.В сентябре 1971 года мы играли дублем в Казани с местным «Рубином». Этому матчу сопутствовал целый ряд любопытных обстоятельств. Во-первых, казанцы по каким-то причинам решили выставить против наших мальчишек девять человек из основного состава, во-вторых, к нам на смотрины приехал футболист из Ростова-на-Дону Месхадзе, в-третьих, Валере пришло приглашение выехать после этого матча за рубеж в составе юношеской сборной СССР... А накануне он подрался с нашим администратором. В аэропорту Минеральных Вод (во Владикавказе своего аэропорта тогда не было) объявили посадку, и администратор грубо крикнул Газзаеву: «Молодой, бери сумки и тащи». Уверен, Валера и без принуждения сделал бы это. Но на грубость ответил грубостью, слово за слово, и они подрались.Собрали собрание, в повестке которого стоял вопрос: можно ли выпускать Валерия Газзаева в зарубежную поездку Игроки, как полагается, в своих выступлениях клеймили его позором, а Валера сидел, внутренне напрягшись, ожидая, когда выступит его друг Руслан Хадарцев и положит конец всему этому. Мы специально предусмотрели, чтобы Руслан свое слово сказал последним. И вот поднимается Хадарцев и заявляет: «Газзаев не должен ехать за рубеж»... Это надо было видеть! Валера взметнулся со своего места, подбежал к Хадарцеву: «Друг называется, я же только на тебя и надеялся!» А потом я сказал: «Ну что же, ребята, давайте отпустим его за рубеж, но сначала посмотрим, как он завтра будет играть».Газзаев был самым молодым в нашем дубле. Для всех же новичков у меня существовал своеобразный тест. Месхадзе я тоже предупредил: «Сыграешь лучше Газзаева — считай, ты принят в команду, если нет, то не обессудь».Что творил Валера на поле в тот день, трудно описать. Он рвал оборону «Рубина» в клочья, забил мяч, сделал голевой пас. Публика на стадионе с ума сходила... Тренер «Рубина», поздравляя меня, заявил, что лучше, чем Газзаев, играть в футбол невозможно. Месхадзе после игры подошел и говорит: «Я собираю манатки, куда мне до него, такого мне в жизни не переиграть».Юношеская сборная оставила заметный след в моей жизни. Вспоминаю, с какой радостью я всегда приезжал на сбор, с каким желанием мы тренировались, играли. Шутка сказать — защищали честь всей страны, всего Советского Союза, гордость испытывали невероятную. Счастье обуревало, так и выпирало наружу. Наша команда выиграла несколько международных турниров, в том числе «Туркменский ковер» в Ашхабаде. В финальном матче мы победили юношескую сборную ГДР (2:1), в составе которой выступали будущие игроки первой сборной Хоффман, Шаде и другие. Готовились к чемпионату Европы.И тут в одночасье для меня все оборвалось. Характер подвел, детские, дворовые представления о дружбе и справедливости. В нашей юношеской сборной появилось несколько воспитанников ростовского спортинтерната и среди них один владикавказец. Я тогда уже был в команде на ведущих ролях, чувствовал это и на первых порах взял новичка под свою опеку. Как-то он пожаловался на то, что как раз эти вот нынешние наши ростовские товарищи по сборной обижали его, особенно один нападающий. Мы с этим форвардом находились в прекрасных отношениях, но, раз такое дело, решил я, надо его как следует проучить. Парень он был добрый, хороший, воспитанный, никак не мог к нему придраться. И однажды на выходе из кинотеатра просто отозвал его в сторонку и наотмашь ударил. Он не ответил, драться со мной не стал, только тихо сказал: «Валера, ты не прав»... От этих слов краска стыда залила мне не только лицо и уши, но переполнила всю душу. Остальные ребята смотрели на меня с удивлением, даже с некоторым презрением. Не нужно мне было никакого собрания, сам готов был бежать из команды, лишь бы не видеть больше холодных взглядов ребят, которые вот только что считали меня своим другом. Я как-то сразу резко повзрослел, понял, что детство кончилось, что теперь я не в своем дворе, а в другом, настоящем мужском обществе, что замашки свои прежние давно пора оставить. Дорогой ценой досталась мне эта наука — расставанием со сборной. Потом мы помирились с этим нападающим. И с другими ребятами дружба восстановилась. Но та душевная рана еще долго не заживала.
  1   2   3   4   5   6   7   8

  • ДВОРЫ МОЕГО ДЕТСТВА
  • Ольга Семеновна Газзаева, мама
  • Муса Цаликов, первый тренер
  • Георгий Хуадонов, коммерсант, в прошлом капитан «Спартака» (Орджоникидзе)
  • ЕДВА НЕ ПЕРЕКВАЛИФИЦИРОВАЛСЯ В АГРОНОМЫ
  • БУДЕТ ДЕТСТВО ГДЕ-ТО, НО НЕ ЗДЕСЬ