Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Книга Анастасии Новых «Перекрестье. Исконный Шамбалы»




страница11/17
Дата06.07.2018
Размер4.78 Mb.
ТипКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17
Глава 11

Возмездие
Волоча вместе с Сэнсэем мешок с телом Чики, Вано то и дело исподтишка поддавал пинком по мешку, приговаривая:

– Да что же он такой тяжёлый… Совсем меры не знают, разжирели на бандитских харчах! Бога не чтят, законы не соблюдают, жрут как свиньи. Кто после этого назовёт их людьми? У, кабан!..

С этими словами он добавил ещё пару пинков. Хотя Чика по своей комплекции был небольшого роста, крепок и мускулист в отличие от жирного борова Люки.

– У меня уже спина разболелась от этих туш… Ну это надо же так непомерно жрать! Лучше бы его в туалете завалили, я же тебе предлагал. Там бы вся охрана от ужаса в соляной столб превратилась…

Но видя, что Сэнсэй никак не реагирует на его слова, продолжал:

– На фига мы его куда-то будем волочь, давай здесь с ним покончим!

– Да нет. Ты пойми – это дело Чести!

– Да какая Честь?! Он же хуже свиньи! О чём ты говоришь…

– Я же не говорю про него. Я говорю про свою Честь.

Вано вздохнул, поняв, что друга переубедить не удастся, и молча поволок ношу, периодически наказывая её, незаметно от Сэнсэя, резкими пинками. При этом Чика, придя в сознание, начал издавать ответные клокочуще-булькающие звуки.

– Смотри, не переусердствуй, – сказал Сэнсэй, не оборачиваясь, и лукаво добавил: – Ты это от удовольствия или от безысходности своего положения?

– Это аванс, – выкрутился Вано. – Вдруг он после смерти тоже окажется каким-нибудь извращенцем.

Дойдя до машины по лесопосадочной полосе, они запихали мешок с Чикой в багажник машины Сэнсэя и поехали околицами к дому Люки.

– Как таких земля носит?! – возмущался отец Иоанн.

– У природы тоже бывают свои ошибки, – спокойно ответил Сэнсэй.

– Да, но удивительно, что эти «ошибки» имеют своё место под солнцем.

– Место под солнцем – вопрос спорный. Солнце ведь не только растит, но и разлагает.

Вано любил заводить с Сэнсэем разговоры на философские темы, так как эти беседы всегда несли в себе элементы своеобразной уникальности. Сэнсэй умел не только анализировать факты, но и логично выстраивать их в цепочку, приводя примеры из истории цивилизаций. У него было необычное видение общей картины мира и смысла человеческой жизни. Он досконально разбирался в тонкостях человеческой психики. А его философия о жизни и смерти уничтожала все сомнения по поводу бренного существования индивида. Многие истины, высказанные Сэнсэем, удивительным образом вызывали необыкновенное чувство, словно то, что он говорил, было очень близким и родным по духу, но давно забытым, таящимся на самом непроглядном дне сознания. Поэтому отец Иоанн, хоть и позволял в шутку отпускать «наставления» в отношении Сэнсэя, но всегда считал его человеком, встречу с которым, как говорится, Бог посылает раз в жизни. Он был дружен с Сэнсэем ещё с «Острова», но настоящее понимание сущности этого человека к нему пришло лишь в самый пик кризисного периода жизни. Это было время, когда правительство, на которое они работали за идею о светлом будущем, бросило их на произвол судьбы. Разрушился Союз, убили веру. А ничто в мире так не угнетает душу, как разрушение твоей чистой веры. И неизвестно, чем бы закончилось для Вано это опустошение внутреннего живительного источника, если бы не Сэнсэй. Он был единственным из всех, кто воспринял трагедию с внешним спокойствием, кто тогда зажёг в Вано новую веру, веру в Бога – веру, которую не сможет отнять у человека ни одно правительство мира. После беседы с Сэнсэем в душе Вано тогда произошёл коренной перелом. Неожиданно он увидел мир с совершенно другой стороны. После того памятного разговора они с Сэнсэем долго не виделись. Вано, помыкавшись по миру, решил примкнуть к религии и стать священником. Но уже проповедуя вечные истины другим, Сэнсэй всё же оставался бальзамом для его собственной души.

Отец Иоанн посмотрел с уважением на Сэнсэя и продолжил свои рассуждения:

– Сколько сталкиваюсь с садизмом, с этим гнилостным элементом разложения, но никак не пойму, каковы его истоки в человеке?

– Первичные истоки таятся в родителях. Таков закон природы: за грехи родителей расплачиваются дети. Возьми, к примеру, «новых русских», тех, кто наживал свои «закрома» грязным путём. Посмотри, что творится с их детьми. То личная жизнь плохо складывается, то они внезапно гибнут от несчастного случая, то у них обнаруживаются неизлечимые заболевания. То есть природа бьёт человека по самому больному месту. И если раньше грехи всплывали в третьем, четвёртом поколении, то сейчас время всё больше и больше сжимается, и наказание природы можно наблюдать в течение одного поколения… Или вот возьми, к примеру, Чику. Это вообще живой пример типичного представителя вымирающего рода. Его мышление и образ жизни говорят о том, что многие его предки преступали человеческую грань, уничтожая тем самым свои последующие поколения. То, что от них рождалось, всё больше и больше деградировало, передавая эту дегенерацию из рода в род по хромосомам. Понятие Любви в таких семьях напрочь отсутствовало, превращая это чувство либо в голую животную страсть, либо в холодность и извращение. А ведь закон преобразования высших энергий, выраженный для людей в простой словесной формуле, гласит: «Кто в Любви, тот в Боге, и Бог в нём, ибо Бог и есть Любовь». Чем глубже род зарывался в грех, тем больше эта незыблемая вечная формула единения с Богом начинала бесить последующие поколения выродков, а проще говоря, сформировавшихся нелюдей. Это своеобразная агония вымирающего рода. И самое интересное, что остановить эту адскую машину самоуничтожения зла практически невозможно. Как только в роду набирается определённое количество тяжких грехов, срабатывает механизм самоликвидации. Это тоже закон природы, касающийся степени зла, порождённого, кстати, не только действием, но и любыми формами негативных мыслей. Ничто никуда не исчезает, а лишь преобразуется из одной формы энергии в другую… Так вот, когда запускается этот механизм самоликвидации, у них срабатывает неосознанный «брачный инстинкт» – браки они заключают с себе подобными дегенератами-вырожденцами.

– Да, получается, сколько волка ни корми, он всё равно в лес смотрит, – задумчиво произнёс Вано.

– Совершенно верно. Вот посмотри на Чику. Это характерный пример последней стадии предсмертной агонии рода. Уже даже то, что накопал на него Филёр, впечатляет. Его семья, родственники кишмя кишат всякими «бесами». В его роду были и анархисты, и нигилисты, двуликие «бесы» инкубы и суккубы, что превращают мужчин в женщин и наоборот, скрытые «бесы» садизма и мазохизма… Его мать в результате ранних беспорядочных половых связей родила ребёнка. Но он сразу же умер. Второй и третий ребёнок умерли в младенческом возрасте. Возможно, мать каким-то образом догадывалась о дегенерации своего рода, поэтому пустилась на ухищрения, пытаясь обмануть природу. Но как она ни старалась, в конце концов оказалось, что четвёртый ребёнок был зачат от злостного садиста, неоднократно судимого за тяжкие убийства. Чтобы скрыть свою беременность, она вышла замуж за другого. На свет появился Чика. «Названный» отец Чики был законченным алкоголиком, к тому же, как оказалось, заражен сифилисом. Считается, что потомству гарантированно передаются все «бесовские» качества. Отец, естественно, догадывался о происхождении ребёнка. Чика мало того что родился рыжим, так ещё четырёхпалым – на левой руке два пальца были сросшимися. Говорят же, Бог шельму метит!

– Да, я тоже заметил у него этот дефект.

– Так вот. Отец из-за своей полной импотенции, хронического алкоголизма, зверел с каждым днём, беспощадно избивал мать и сына. В конце концов, когда Чике было девять лет, мать, придя домой с работы, обнаружила труп мужа. В его живот был воткнут нож по самую рукоятку. Чика сказал, что видел, как отец сам напоролся на нож. Дело ясное, что дело тёмное… Позднее там, где они жили, стали пропадать соседские кошки и собаки. Однажды мать застала своего сына за разделкой тушек этих беззащитных животных.

Если следовать дедуктивному психоанализу, именно тогда у Чики начинает всплывать негативная наследственность, а также формироваться комплекс неестественной любви к смерти. То есть это когда человек всю жизнь живёт любовью к чужому страху, к чужой смерти. Это становится для него как наркотик. Но данный комплекс одновременно порождает мучительный страх перед собственной смертью, который сопровождает человека всю его жизнь.

Когда Чике было двенадцать лет, его мать совершила самоубийство – повесилась в туалете. Подобный суицид опять-таки является проявлением признаков гнилого рода. Естественно, для психики Чики данное происшествие не прошло бесследно. Он полностью замкнулся в себе. На воспитание его взяла бабушка со стороны матери – полуеврейка. Благодаря её стараниям Чика поступил в мединститут, мечтая стать хирургом, дабы быть поближе к среде крови и власти над телами.

– Змея меняет кожу, но сама от этого не меняется.

– Совершенно точно.

– А как же душа? Она что, отсутствует, что ли, у подобных типчиков?

– Почему отсутствует? Отнюдь. Конечно, бывают в истории случаи, когда тело живёт без души, но они единичны. Кстати, редкостный пример – наш Люка. А в основном души конечно же присутствуют, только доступ к ним наглухо забит тоталитарной властью животного начала в мыслях человека. Но тут вопрос даже не в присутствии души, а гораздо глубже. Почему именно эти души оказались в телах деградирующего рода…

Машину сильно тряхнуло. Пошла ухабистая дорога лесных просёлков. Сэнсэй некоторое время сосредоточенно вёл автомобиль и, выехав на ровную дорогу, продолжил:

– Так вот, о Чике. В мединституте у него разыгрался половой «аппетит». Это понятно. В восемнадцать–двадцать пять лет половой инстинкт и, соответственно, связанные с этим психозы проявляют себя сильнее всего. Как говорят нынче учёные – гормоны бьют в голову. В этот период у Чики утверждается комплекс садизма. Он стал испытывать наслаждение от сексуального насилия в извращённой форме, от страха очередной «жертвы» и власти над ней. Из мединститута Чика «вылетел» именно из-за своего сексуального садизма. Находясь в экстазе во время половой связи с однокурсницей, он начал резать её тело бритвой. Вид крови его ещё больше опьянял. Но девушка смогла вырваться и убежать. Чику тогда не судили, так как его бабушка постаралась замять дело до суда. А зря! Сколько людей от него потом ещё пострадало… Ну, а дальнейшая жизнь у Чики закрутилась на волне преступных деяний, пока его не нашёл Кронос. Как говорится, свой своего чует по запаху… До этого Чика успел жениться. Но вскоре выяснилось, что детей у него никогда не будет. Вот тогда у него окончательно «сорвало крышу». В предсмертной агонии своего рода Чика возненавидел всех и вся. А тут подвернулся подымающийся Кронос. И Чика получает то, к чему стремился всю свою сознательную жизнь, причём в открытом виде: кровь, тела и безграничная власть над собственными жертвами. Естественно, после такого «подарка» он был предан Кроносу, как собака… Но как бы Чика ни «разделял и властвовал», как бы «глубоко ни дышал», перед смертью, как говорится, не надышишься. Особенно если это смерть рода.

Сэнсэй с Вано подъехали к посёлку Люки со стороны леса. Не доезжая метров пятьсот, Сэнсэй потушил фары и заглушил двигатель. Возле дома Люки наблюдалось некоторое оживление. Вано вызвался сходить в разведку. Он бесшумно пробрался к дому. Темнота скрывала Вано с головы до ног, делая его своей невидимой частью. Возле ворот Люки стояло две машины. Вано подполз к ним совсем близко. В одной из машин сидели люди и играли в карты, щурясь в тусклом свете салона. Видимо, они уже давно поджидали хозяина дома, и такое времяпрепровождение им изрядно надоело. Вано послушал их ленивые реплики и уже было собирался уходить, как внезапно у кого-то из них зазвонил мобильник.

– Да, – послышался голос и тут же изменился в интонации. – Что?! Люка?! Ясно … Ясно … Едем!

Выругавшись по-чёрному, он сообщил остальным находящимся в машине:

– Твою мать, Люку завалили! Тремовы только что обнаружили его у себя в кабинете

Эта новость явно шокировала присутствующих. В салоне повисла тишина. Лишь приглушённая музыка доносилась из приёмника.

– Ну, чего расселись! Быстро по машинам, – рявкнул тот же голос.

Вано моментально откатился в сторону. Почти одновременно из машины выбежали трое мужчин и кинулись ко второй машине. Взревевшие моторы поспешно отъезжающих двух иномарок подняли в округе неугомонный лай собак. Вано, воспользовавшись этим шумом, скрылся в темноте в сторону леса. Сэнсэй встретил его с улыбкой.

– Ты что там, приблудившегося кота изображал? – спросил он с издёвкой.

Вано усмехнулся:

– Ну, чего ты зубы скалишь? Ну не я, не я всех собак брехать заставил… – немного пошутив, он перешёл на серьёзный тон и подробно рассказал обо всём, что видел и слышал.

– Отлично, – проговорил Сэнсэй, выслушав друга. – Даже ещё лучше, чем я предполагал. Теперь всё разбуженное село подтвердит, что две машины умчались от дома Люки во втором часу ночи. Скорее всего, они ещё с утра поджидали Люку. Следовательно, кто-то может запомнить их номера, дать описание. Этот след приведёт к Тремовым. И по логике всем станет ясно, что труп Чики – дело рук Тремовых…

– Безусловно. Если учесть, что бандиты мыслят такими категориями логики, то всё в порядке. Но эта мелюзга, вроде тех недоумков, которых я видел, не в счёт. Такое серое мышление может быть интересно только районному отделению милиции… А вот Минокс – это уже серьёзно…

– Не беспокойся. Минокс и пальцем не пошевелит для этого дела.

– Ты уверен?

– Уверен. Видно мы изъяли у него очень серьёзную информацию. Надо будет проверить эти дискеты… Иначе он бы ещё вчера всех своих старых знакомых из контрразведки на уши поставил. А Минокс со вчерашнего дня не вылезает из «Олимпа». Знать, затаился со страху… Но не беспокойся, мы и для него подбросим несколько фактов, указывающих на Тремовых. А пока Минокс со всеми разберётся, «поздно будет пить "Боржоми" – почки уже вырезаны».

Они подождали, пока собаки в посёлке более-менее успокоятся, и потащили Чику к дому Люки. В отличие от прошлого раза свет в окнах дома не горел. Всё это злачное место было погружено в непроглядную темень. Друзья заволокли мешок в сарай и наглухо закрыли за собой дверь. Это жуткое помещение являлось воплощением мечты Люки, который его и построил. Стены были добротные, покрытые особым звуконепроницаемым материалом, чтобы никто не слышал, какие ужасные вопли раздавались внутри. Сэнсэй развязал мешок и вытащил из него крепко связанного по рукам и ногам Чику с кляпом во рту. В маленьких бегающих глазах некогда всесильного убийцы стоял неописуемый страх перед ожидаемой смертью. На его одежде было несколько кровавых пятен. Чика, виртуозно владевший ножами, всегда носил их с собой. И сейчас он был весь ими нашпигован. Его захватчики даже не потрудились забрать это смертоносное оружие. Поэтому, когда Чика трясся в багажнике, он отчаянно боролся за свою жизнь, пытаясь придумать способ, как добраться до своих ножей и освободиться от пут. Но так и не смог. Его связали столь крепко и хитроумно, что любая попытка пошевелиться сопровождалась сильнейшей затяжкой. Пару раз, превозмогая боль в попытках извернуться, он получил несколько неглубоких порезов от собственных остро заточенных ножей. После этих неудачно прилагаемых усилий Чика окончательно сник. Страшная смерть, которой он всю жизнь так боялся, неумолимо приближала свои костлявые объятия.

Чика выглядел довольно-таки жалким. Сэнсэй вынул у него кляп изо рта и в полной тишине произнёс изменившимся голосом:

– Того, что ты сотворил в этом мире, с лихвой хватит, чтобы ты умер девятью смертями, живьём закопанный… Ты знал, насколько гнилой твой род и его корни, но ничего не сделал, чтобы действиями или мыслями своими выпросить у Господа прощение за грехи предков… Твоей душе тоже нет оправдания в содеянном. Помнишь, когда тебе было девять лет, четыре месяца и три дня, когда душа твоя ещё имела частично власть над телом, что ты сотворил? Господь тебя трижды уберегал от этого, решающего твою судьбу поступка. Первый раз, когда гнев овладел тобой и ты решил убить отца, помнишь, как ты запутался в сетке на чердаке и долго не мог выбраться?..

Холодок пробежал по спине Чики, волосы встали дыбом. Этих подробностей не знал никто в мире, ибо свою детскую тайну он никогда никому не рассказывал. Тело его затрясло мелкой дрожью. А голос звучал в кромешной тьме с новой силой, словно из ниоткуда, оповещая на весь мир одному Чике известные подробности того рокового дня.

– Гнев твой исчез и ты благополучно выпутался из сетки, но не отступился от своей чёрной мысли… Второй раз, когда ты направился к дому, где спал отец, к тебе пришла соседская девочка. Ты же считал Свету своей «невестой». Именно она пришла в ту роковую минуту и позвала тебя играть. Тебе очень хотелось пойти с ней, но мысль об убийстве была сильнее детской непорочной любви. Даже третье предупреждение тебя не остановило. Помнишь, как любимая мамина кошка Сливка уронила вазу, когда ты тянулся за кухонным ножом? Ты испугался, потому что отец в этот момент проснулся. Но вместо того, чтобы бежать, ты схватил нож и…

– Не-е-ет!!! – закричал Чика, словно разъярённый зверь.

Слёзы градом покатились из его глаз.

Но Сэнсэй упорно продолжал перечислять все его потаённые грехи, о которых не знал никто, кроме Чики. Даже Вано, слушая эту беседу, как-то весь сжался от грозного монолога Сэнсэя и стал невольно креститься от таких тяжких грехов Чики. По мере оглашения «приговора» с Чикой стали происходить странные вещи. Он свалился на пол, стал кататься. Его крик переходил то в остервеневшее рычание, то в обессиленный плач. Он пытался хоть как-то заглушить этот страшный голос, но тщетно. Руки его были связаны. Ногтями он впивался в кожу собственных рук, царапая их до крови. В конце концов, обессиленный от собственной беспомощности, Чика просто лежал и слушал, давясь слезами. Грудь его ныла. И где-то глубоко внутри ему стало очень больно. Настолько больно, что эту боль нельзя было сравнить ни с одним человеческим страданием. В заключение Сэнсэй произнёс:

– …Ты хулил Господа за паршивую жизнь, за свою стерильность, за ненасытность властью! И даже ни разу не заметил в туче своих чёрных мыслей, сколько шансов, даже такой мрази, как ты, давал Господь, чтобы ты хоть на миг приблизил свою ничтожную душу к Его свету! Своей ненавистью и отвратительными ежесекундными мыслями ты сам себе перевесил чашу зла. Отныне твоей душе не будет больше пристанища в мире людей! В этой жизни ты лишился своего последнего шанса стать Человеком.

– Не-е-ет!!! – вновь заорал Чика. – Прости меня, Господи, прости! Я не хочу, не хочу умирать! Дайте мне ещё шанс! Я исправлюсь, обещаю, исправлюсь! Господи, прос-ти-и-и!

Чика вновь залился слезами. Сэнсэй и Вано угрюмо молчали. Отец Иоанн был потрясён не меньше, чем Чика. Только в отличие от него он увидел друга с совершенно другой, незнакомой ему стороны. Когда Сэнсэй произносил речь, отцу Иоанну даже померещилось, что от его головы исходило какое-то голубоватое свечение. Правда, он поспешил отнести это к своим собственным галлюцинациям, поскольку больше суток уже не спал. Но изменившийся странный голос Сэнсэя пробирал до глубины души даже его, слышавшего всякое в своей жизни. Отец Иоанн словно разделился внутри на две части. Одна, меньшая, думающая как профессионал, говорила, что всё это психологический трюк, подводящий жертву к самоубийству. Но вторая, большая часть, благодаря которой он, в принципе, и стал отцом Иоанном, трепыхала от какого-то внутреннего непонятного счастья и порождала неизвестное доселе восхитительное чувство, словно душа Вано впервые за многие жизни «воочию» столкнулась с войском Божьим. И это ощущение отражалось не только на эмоциональном, но и на физическом уровне в виде лёгкого давления, щекотания и разрастания вдохновляющей силы веры в районе солнечного сплетения. Вано даже стал бить лёгкий озноб.

Сэнсэй скорее почувствовал замешательство отца Иоанна, чем увидел. И чтобы предупредить ненужные действия и расспросы, поинтересовался у него уже своим привычным голосом:

– У тебя есть к нему вопросы? Редкий шанс услышать от садиста искреннюю исповедь и заодно разобраться в причинах этого зла.

Вано встрепенулся. В горле у него пересохло. Он попытался сосредоточиться. Мысли вновь заработали в привычном ритме, уравновешивая возможности двух частей. На тот момент отцу Иоанну ничего больше не пришло в голову, как спросить, обращаясь к Чике:

– Что ты чувствовал, когда ощущал власть над своими жертвами?

Чика горько усмехнулся и безразлично ответил, как бы рассуждая сам с собой:

– Хм, власть… Пустое слово для потерянной души… Не знаю… Трудно объяснить… Какое-то странное сладострастное ощущение. Оно одновременно пронизывает всё тело до мозга костей, точно током прошибает. Наверное, это как-то передаётся… жертве. Потому что она начинает вся дрожать, словно осиновый лист, липко потеть. Такой её страх десятикратно возвеличивает меня в своих собственных глазах. Окрыляет, что ли… Точно я сам Бог… Зевс-громовержец. В этот момент только в моих руках заключена вся власть, правда и неправда, весь суд и приговор. И на вершине этого экстаза я как будто вижу мир с другой стороны, точно попадаю в нечто запретное, запредельное. Словно заглядываю в колодец мироздания, на дне которого хранятся все тайны мира…

Чика немного помолчал, а потом, ухмыльнувшись, добавил:

– Странно… Мне вчера приснился сон. Никогда такого не было. Мне приснилось, что я сорвался в пропасть и стал падать в этот самый колодец мироздания. Долго летел, страху кошмарного натерпелся, думал, вдребезги разобьюсь. А приземлился мягко, как пёрышко… И знаете, самое смешное, этот колодец оказался пуст. Представляете, ПУСТ! Нет там никаких тайн, одни голые холодные стены, темень и пустота…

Чика недобро рассмеялся своим же мыслям, возвращаясь в привычный образ.

– Иногда мне казалось, что из меня мог получиться великий правитель, эпохальный реформатор. Если бы я им стал, я бы поразил мир такими фантастическими переворотами, событиями и революциями, каких ещё никогда не было на земле. Весь мир бы содрогнулся! Подумать только, я уже был на полпути близок к цели…

Чика метнул злой взгляд в темноту, всматриваясь в своих врагов, как он считал, каких-то сумасшедших священников, оборвавших все его великие замыслы на самом корню. И тут его голову посетила дьявольская мысль. Чтобы не выдать радость от такого внезапного озарения, он попросил смиренным голосом:

– Я хочу помолиться перед смертью. Развяжите мне руки. Я хочу покаяться перед Господом. Даже грешный человек имеет право на последнюю просьбу.

Отец Иоанн не поверил своим собственным глазам, когда в темноте узрел склонившуюся фигуру Сэнсэя, который намеревался выполнить просьбу этого ублюдка. Вано спешно попытался вмешаться в этот, как ему казалось, необдуманный поступок своего друга.

– Я могу отпустить ему грех и так…

– Это слишком тяжкий грех, – услышал он в ответ слова Сэнсэя. – Он требует особого уединения.

Вано понял намёк и, не став возражать, ответил:

– Ну что ж, дела Божьи есть священная тайна, и свидетели, как вижу, здесь не нужны.

Сказав эти слова, Вано незаметно отошёл в сторону и занял удобную стратегическую позицию, хотя обещал Сэнсэю и не вмешиваться в его «дело Чести».

Сэнсэй перерезал верёвки на руках у Чики и тут же отступил на прежнее место в темноту. Но всё это он проделал лишь для того, чтобы Чика запомнил это направление. Едва Чика оглянулся и сосредоточенно сложил ладони, якобы в молитве, Сэнсэй бесшумно переменил позицию.

Не прошло и полминуты, как два метательных ножа Чики со свистом рассекли воздух в направлении предполагаемого местонахождения его противников. Чика чертыхнулся, поняв по звуку, что ножи врезались в стены. Но эта неприятность его сильно не расстроила. Глаза заблестели от долгожданной свободы. Чика был не только свободен, но и во всеоружии. Для него начиналась настоящая охота, в которой он заведомо уже считал себя победителем, поскольку думал, что равных в метании ножей ему не существует. Не зря же тренировался столько лет!

В следующую минуту Чика отступил, стараясь превратиться в единый слух. Но как он не силился, кроме своего дыхания, бешеного стука собственного сердца и бурчания своих кишок, ничего больше не услышал. Вокруг стояла мёртвая тишина, словно в этом сарае отродясь никого не было. Чика отступил ещё на несколько шагов, шурша одеждой, и вновь прислушался. Затем метнул пару ножей, резко обернувшись, в разные стороны и отбежал. Но ответом стала всё та же звенящая тишина и бесцельные броски в стену. Из искусства ведения боя в темноте Чика лишь знал, что, кидая ножи, нужно быстро уходить в сторону. На этом его познания тупо обрывались. Он метался из стороны в сторону, словно мелкий грызун, натыкаясь то на стол с чем-то липким и вонючим, то на огромную тушу, то на какие-то острые предметы. В конце концов, по тишине Чика понял, что он один мечется в этом сарае, как придурок, а его сумасшедшие священники, видимо испугавшись, давно уже позорно сбежали с поля боя. Чика снова чертыхнулся, цинично сплюнул на пол и расслабился. Теперь надо было найти выход из этого помещения. Но именно в этот момент над самым ухом Чики, точно гром среди ясного неба, прозвучал резкий крик:

– Valeas!

От неожиданности и накатившего неописуемого страха Чика выронил из рук последние ножи, ноги его подкосились. С ужасным воплем он обернулся и быстро попятился назад, прикрывая лицо руками, словно защищаясь от неотвратимого надвигающегося возмездия. В этот момент его нога споткнулась о какую-то верёвку. Чика оступился, не удержав равновесие, и рухнул всем телом назад. В темноте послышалось грузное падение тела с характерными звуками рвущейся ткани. Резкий запах свежей крови наполнил сарай.

Сэнсэй включил свет. Вано, стоявший невдалеке от него, несказанно удивился, увидев Сэнсэя именно на этом месте. Так как ещё несколько секунд назад крик «Valeas!», что в переводе с латыни означает «Прощай!», он слышал совсем с другой стороны, недалеко от места гибели Чики. Отец Иоанн глянул в ту сторону. То, что он увидел, шокировало даже его. Огромный нож, который изготовил Люка, сыграл фатальную роль в смерти Чики. Его тело валялось отдельно от головы. Из шеи бил фонтан алой крови. На лице Чики застыла ужаснейшая гримаса отчаяния. Словно сама Смерть поставила на нём костлявой рукой свою печать адской муки и парализующего страха… Друзья подошли к середине сарая, где лежал обезглавленный труп. Вано опять-таки отметил про себя приличное расстояние. Ошарашенный происшествием и тошнотворным зрелищем, отец Иоанн только и смог произнести:

– Да уж… Всё же глас Божий имеет сокрушительную силу.

Когда первый шок прошёл, Вано помог Сэнсэю упаковать мёртвую голову Чики, уничтожая все свои следы пребывания в сарае, и отнести отвратительный груз в багажник.

В машине отец Иоанн ехал молча, в глубокой задумчивости. Позже, когда он более-менее пришёл в себя, произнёс:

– Нет, это же надо такая смерть! Прямо какое-то Провидение... Так упасть на нож, который собственноручно изготовил Люка точно специально для этого случая. Что же Чику убило? Слово, громко сказанное? Или мысли Люки, изготовившего этот нож, воплотились в реальность? А может это падение было просто несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств?

Отец Иоанн был озадачен. Он думал, что Сэнсэй, говоря о Чести, убьёт Чику в равном бою один на один. Но произошло нечто из ряда вон выходящее. Вано заметил, что с тех пор, как он отошёл от дел и обратился с помощью Сэнсэя к Богу, вокруг него стали происходить невероятные вещи. Даже сейчас, когда они должны были хоть и нелюдей, но УБИТЬ, в дело словно вмешивалось само Провидение, которое приводило «приговор» в исполнение самым жёстким, безжалостным образом. Странно… Люка внезапно умер собственной смертью, не дав возможности не то что его отключить, но даже прикоснуться к нему. Тогда Вано подумал, что это случайность. Но то, что сегодня произошло в сарае, нельзя назвать даже совпадением. Скорее закономерностью, проявлением чьей-то воли свыше. От таких дум бросало в дрожь…

– Мучаешься в мыслях: Аннушка масличко разлила или Люка ножичек заточил? – глядя на Вано, подметил Сэнсэй.

Отец Иоанн вздрогнул и удивлённо посмотрел в сторону друга:

– Нет, но всё-таки это случайность или закономерность?

– Случайностей в природе не бывает, – спокойно ответил Сэнсэй. – Случай – это всего лишь закономерное следствие неконтролируемых мыслей.

– Да, но Люка, Чика?

– Люку, как и Чику, убили собственные страхи. Их они часто держали в своих головах и пытались внушить другим. Поэтому эти страхи и материализовались. Всего-навсего.

– Но ведь в жизни и без собственных мыслей полно страхов.

– Отнюдь. На самом деле жизнь, так, как представляют её люди, – это мираж. Все её страхи – мысли конкретных индивидов. Эти люди лишь провоцируют ими других людей, что в целом проецируется и на общество. То есть люди рождают своими мыслями иллюзию и в этой иллюзии живут.

– Что же тогда главное в этом мире, если всё – иллюзия?

– Главное – это Бог, Любовь. Кто в Любви, тому страх не ведом, поэтому данный человек живёт на совершенно другой волне реальности. У него всё по-иному, начиная от внутреннего мира и заканчивая внешним. Он живёт в мыслях высшей Любви, окружённый Божьей силой. Поэтому судьба более чем благосклонна к нему, какие бы катаклизмы не преследовали окружающее общество.

– Интересная мысль: против Любви бессильны катаклизмы. Я помню, ты когда-то говорил, что катаклизмы в большинстве своём возникают из-за массовых негативных мыслей людей.

– Безусловно. Понимаешь, в природе существует так называемый зеркальный закон. Он одинаков как для конкретного сознания индивида, так и для сознания общества в целом. Так вот, согласно ему, если ты думаешь о плохом или желаешь кому-то зла, то чтобы ты ни делал, твои мысли, как бумеранг, с утроенной силой обязательно возвратятся к своему создателю и ударят по самому слабому, самому больному месту твоих собственных страхов. И это не Бог наказывает. Это ты сам себя наказываешь и сам себя обделяешь своими же нерадивыми мыслями. Даже если ты считаешь себя «правым», но зарабатываешь на чужих страхах, в конечном итоге эти страхи материализуются и воплотятся именно в твоей жизни. Так что, как здесь не крути, а закон природы есть закон, не в пример человеческому. Он же распространяется и на положительные мысли. Если ты порождаешь и даруешь миру добро и любовь, то и это всё вернётся к тебе сполна тем же… То, чего ты ждёшь, в конечном итоге и получишь.

Вано некоторое время молчал, обдумывая услышанное, а потом вернулся к обсуждению прежней темы:

– Всё-таки Люка и Чика обыкновенные мелкие подонки, затравленные зверьки. Они по-человечески даже умереть не могли. Просто трусы! А страху нагнали на людей, будто они суперубийцы. Тьфу! Мыльные пузыри!…

– От того они страху и нагнали, потому что сами до смерти боялись… Да и людям только дай повод для разговора. Их воображение «разрисует» тему так, как на самом деле никогда и не было. А за страхом фактически ничего не стоит. Чика и Люка подпитывали свои образы раздутой иллюзией, нагнетая обстановку страха слухами про свою суперсилу и непобедимость. А на самом деле они были гораздо трусливее своих жертв. Но именно страх жертвы придавал им силы и внушал мысли о своём превосходстве… Это порок многих людей с болезненным комплексом власти. Полбеды, если они остались на низших слоях общества мелкими сошками. Хуже, когда такие дегенераты прорываются в высшие эшелоны власти. Тогда из-за этих придурков с их болезненной манией величия гибнут целые народы. В высших эшелонах власти, конечно, трудно их вычислить. Ведь дьявол опасен тогда, когда он невидим. А когда он выставляет перед всеми свой маразм и пытается взять на испуг, считай, дни его уже сочтены…

– Да, помнится, Батя хорошо поработал на вычисление этой нечисти. Жаль, ему не дали завершить начатое. Слишком много к тому времени этой нечисти развелось в верхушках власти.

– Ничего. Не человек, так природа своё возьмёт. Она имеет одно великолепное свойство – вне зависимости от мнения «элиты человечества» периодически очищаться от всякой грязи и падали. Против её невидимых сил человеку-нелюдю не устоять.

– М-да-а… А вот по поводу рода. Я хотел тебя ещё тогда спросить. Если уровень зла в роду, допустим, ещё не достиг критической массы, можно как-то предот­вратить или вовсе избежать гибели рода?

– Безусловно. «Все люди братья» – это не просто какой-то выдуманный постулат основных мировых религий. Это всего лишь один из законов природы, выраженный таким образом в словесной формуле, дабы сделать его доступным разумению человечества. Люди знают о данном явлении, но ещё недостаточно познали его… Наилучшим лекарством против дегенерации рода на генетическом уровне – примесь свежей крови, когда различные народы, нации мешают свою кровь в совместном браке и живут в мире и дружбе. Кстати, последнее – не менее важное условие, если не основное. Ибо в мире и дружбе, в этой основе основ, заложена положительная мысль. А мысль сама по себе – явление уникальное в человеке. Это есть тонкая грань между его духовным и физическим уровнем. Бог одарил человека силой мысли и правом личного выбора. Эти два качества отличают человека от зверя. Во всём остальном человек является обыкновенным двуногим животным… Так вот, почему я акцентирую внимание на мысли. Как бы это ни парадоксально звучало в наше время, но сила мысли способна изменить генетику человека, то есть информацию генетического кода. Поэтому если в дегенерирующем роде появляется человек, а ещё лучше группа людей, накапливающая духовную силу, то в конечном итоге эта духовная сила искореняет негативную, делая род физически и умственно полноценным.

– Ну, хорошо… Ты тогда говорил, что дегенерация рода держится на трёх основных «китах»: душевных болезнях, половых извращениях и некоторых физических деформациях организма.

– Врождённых деформациях, – уточнил Сэнсэй.

– Да, врождённых. Но как быть с масштабными обстоятельствами? Ведь во время глобальных катаклизмов или во время, к примеру, войны не каждый нормальный человек выдержит такое напряжение. Кроме того, я считаю, именно обстоятельства делают человека уязвимым. А уж коль в его жизнь, а тем более жизнь его рода врываются события глобального масштаба, то для всего рода может наступить неожиданный конец, даже если он был процветающим.

– Не скажи, – возразил Сэнсэй. – Против законов природы не совершается ни одно событие. Любое событие зарождается, прежде всего, в мыслях конкретных людей. А то, что оно совершается якобы против воли данного индивида, так извини, мил человек, научись сначала контролировать все свои мысли, которые ты закладываешь в подсознание. Событие – это лишь их результат… А что касается глобальных событий в отношении крепкого рода, то я приведу тебе живой пример своего дедушки. Он, гвардии лейтенант, прошёл всю Великую Отечественную войну от начала до конца. Сражался не только с немцами, но и с японцами. При этом командовал штрафным батальоном. Ты сам знаешь, что это означает – ни дня вне фронта. И за всю войну у него не то что царапины, он даже простудой никогда не болел. Вот тебе и сила рода!

– М-да…


– Так что когда люди начнут относиться к духовной силе серьёзнее, у них и их потомства исчезнут многие проблемы. И не важно, к какой религии эти люди принадлежат или не принадлежат вовсе. По большому счёту, Бог один и законы природы, касающиеся мысли и, соответственно, силы веры человека, тоже одни. А структуру религий придумали предприимчивые люди на базе одной и той же информации, которую в разное время давали Великие Учителя.

– Допустим. И всё же насчёт религий и информации я не совсем согласен и могу вполне поспорить.

– Без проблем, – с улыбкой ответил Сэнсэй. – Но у меня к тебе будет маленькая просьба. Перед тем как спорить, не поленись прочитать, кроме Библии, священные книги индуизма, джайнизма, буддизма, ислама, синтоизма, даосизма, работы древних философов и мудрецов, на основе которых построена идеология существующих современных религий. И если ты там не увидишь единое зерно мудрости, которое давалось в разные времена, разными людьми, для разных уровней человеческой формации, то…

– Буду полным кретином, – усмехаясь, промолвил Вано.

– Заметь, ты это сам сказал. Я тут ни при чём, – в шутку уточнил Сэнсэй.

Друзья рассмеялись.

– Ладно, – Вано поднял два пальца. – Торжественно клянусь осилить этот титанический труд. И всё же вначале я хотел бы ещё раз от тебя услышать, что в твоём понимании есть Бог и дьявол?

– Бог – это огромная сила мироздания, которая пронизывает всё и вся. Причём сила эта уникальная. Самая мельчайшая частица «По»…

– «По»? Это что-то новенькое.

– Да нет. Это хорошо забытое старенькое, – в тон ответил Сэнсэй.

– Ты о ней раньше не упоминал.

– Всему своё время… Так вот, даже самая мельчайшая частица «По», которая является переходной к энергетическим состояниям и из которой состоит всё, является носителем этой божественной силы, физическим проявлением Аллата.

– В смысле?

– Ну, «По» может быть как волной, так и преобразовываться в корпускулярную материальную частицу.

– Ты хочешь сказать, что из этой частицы «По» может зародиться даже Вселенная? – недоумённо посмотрел на Сэнсэя отец Иоанн.

– При определённых условиях – да. Ведь она – носитель не только информации, но и соответствующей творящей божественной силы.

– Вроде сперматозоида, что ли? – удивился Вано, не найдя более подходящего земного сравнения.

– Почти, – усмехнулся Сэнсэй. – Так вот, божественная сила контролирует и пронизывает всё от микро- до макромира. И ничего сверхъестественного в этом нет. Всё построено на чётко определённых законах… Конечно, сегодня многим людям трудно понять то, что не укладывается в их ограниченную картинку привычного видения мира. Человек слишком замкнут в бытие и собственных эгоистичных мыслях.

Вано внимательно выслушал, а потом спросил:

– Интересно, а я вот часто думаю, почему в Библии упоминается, что Бог не может напрямую говорить с человеком, а использует для этого Ангелов и Архангелов.

– Потому что Бог – это энергия. А человек ждёт разъяснений через Слово… Человек может понять Бога только внутренне. Это словно озарение.

– Да. Это верно… словно озарение.

И помолчав, добавил:

– А что есть дьявол?

– Дьявол есть не что иное, как присущая каждому человеку звериная, животная сущность, порождающая негативные мысли. Даже перевод с древнееврейского, если ты помнишь, слова «сатан», откуда и пошло «сатана», означает «противодействующий». Проявление дьявола это как раз и есть то, что мы наблюдаем в себе, в своих плохих мыслях. Нам просто кажется, что мы такие расхорошие. А по факту, посмотри, сколько раз ежедневно в деянии и помыслах пробуждаем в себе животное начало, то есть взываем к дьяволу, а не к Богу. Сколько раз в день мы лелеем в своих мыслях своё самолюбие и плоть.

– Интересно, а люди представляют дьявола в виде некоего существа…

– Ну, им же надо сделать из кого-то козла отпущения за свои грехи, – с юмором сказал Сэнсэй, а потом добавил более серьёзно: – Люди исказили информацию для своего удобства и представили его в виде зверя. А фактически он находится внутри нас, являясь неотъемлемой частью сознания. И наносит удар именно оттуда, откуда мы не ожидаем – из наших мыслей. И победить дьявола – это не означает отречься от всего на свете. Победить дьявола – значит победить в себе негативные мысли, навести порядок в своём разуме. Как говорили древние, самая великая победа человека – это победа над самим собой; самое большое достижение человека – это убить в себе дракона.

– Легко сказать – победить. А как? Они случайно не указали? Как победить этого дьявола? Внутренней сосредоточенной борьбой?

– Отнюдь. Мысли – это, считай, вакуум. Как ты будешь бороться с вакуумом?

– Действительно… А как?

– Только созданием такого же вакуума. То есть надо отвлечься от плохих мыслей и переключиться на хорошее. И ежесекундно себя контролировать.

– Тоже правильно…


Глава 12

Разрушение империи

Так получилось, что пока Провидение свершало своё возмездие над Чикой, Тремовы к этому времени изрядно распалили свой гнев не без лукавой помощи горячительных напитков. Не дожидаясь утра и безбожно нарушая все писаные некогда «древние каноны германской армии», они решили высказать Кроносу всё, что на душе накипело. Схватив трубку, первый Тремов стал набирать личный номер Кроноса. Но аппарат долго выдавал короткие гудки, всё больше и больше ущемляя самолюбие владельцев огромной корпорации.

– Его величество очень занят, – съехидничал второй Тремов. – И не желает вести беседу с таким дворецким, как ты.

Он звонко рассмеялся и допил невесть какую по счёту рюмку коньяка.

– Ничего, – зло отвечал первый Тремов, упорно набирая цифры. – Я эту падлу всё равно доконаю!

Наконец в трубке прозвучал усталый голос Кроноса.

– Слушаю.

Тремов прикрыл трубку рукой и хихикнул, подмигивая компаньону:

– Слышь, он нас «слу-у-ушает».

Последнее слово он протянул издевательски протяжно. Компаньон хищно улыбнулся и поспешил к селектору, чтобы включить звук на полную мощь.

– Слушаю, – повторил Кронос.

– Это я тебя слушаю, – напористо начал Тремов.

– Не понял, Тремов – это ты, что ли?

Тремов хотел ответить «Что ли я», но холодный, властный тон Кроноса не позволил ему это сделать. Но с другой стороны, рядом стоял компаньон, и ему не хотелось выказать свою слабость. Поэтому Тремов просто дерзко ответил:

– Я.

– Вы нашли Люку? – с угрозой в голосе спросил Кронос.



Он ещё не понимал, почему внезапно пропал Чика: может, это очередной «заскок» самого киллера, а может, это дело рук Люки по заданию Тремовых, что вполне вероятно.

Тремов тем временем глянул на своего однофамильца, в их взглядах вновь отразился ужас недавних событий. Ненависть с новой силой воспламенила их мысли.

– Нашли.

– Так чего же ты резину тянешь? Ты что, приказ не понял? – зло заорал в трубку Кронос.

– Тебе его что, в гробу доставить или как? – издевательским тоном поинтересовался Тремов.

– Живьём!

– Живьём?! Твою мать.., – прорвало в грязных ругательствах Тремова. – Мы тебе не святые, чтобы воскрешать Люку из мёртвых! Может, твой подонок Чика это умеет?

– Ты как, твою мать, разговариваешь со мной?! – стукнул от гнева по столу рукой Кронос.

Он сначала не понял, но когда до него дошла эта новость, то был просто обескуражен. В это время у Тремова промелькнула мысль остановиться в своём наглом «наезде» и разобраться во всём по-хорошему. Но эта мысль именно промелькнула, поскольку гнев уже всецело затуманил сознание, самолюбие вовсю хлестало фонтаном и распирало грудь от обиды. И всё же, чтобы не одному нести возможную последующую ответственность за сказанные сейчас слова, он почти заорал в трубку.

– Да кто ты такой, твою мать.., чтобы мы перед тобой прогибались?! Наш доход составляет больше пятидесяти процентов общего капитала. И мы требуем к себе соответствующего уважения! Без нас ты никто!…

Кронос просто опешил от таких дерзких речей. Никогда он ещё не слышал от «Близнюков» ничего подобного. В его мыслях всплыли предупреждения Миноса.

– …хочешь войны – ты её получишь! – орал Тремов.

Кронос бросил трубку так, словно его укусила змея. Всё самое худшее, о чём он думал, началось сбываться. Он кинулся в кабинет Миноса. Уже через полчаса от людей Миноса, работавших в охране Тремовых, пришло подтверждение, что Люка действительно мёртв, его обнаружили в кресле за столом личного кабинета Тремовых в домашнем халате с вырезанной буквой Z на лбу. После этого Минос послал людей к дому Люки.

У Кроноса вновь зазвенел личный телефон в его кабинете. Звонки были длинные и настойчивые. Кронос в это время обсуждал сногсшибательные последние новости в кабинете Миноса, слыша этот сигнал. В конце концов, он чертыхнулся и направился в свой кабинет:

– Наверное, опять Близнюки.

Он спешно пошёл по коридору, заполненному охраной, мысленно настраиваясь на разговор. Войдя в кабинет, Кронос быстро обогнул свой массивный стол и, потянувшись за трубкой, машинально чуть не сел в кресло. Но периферическим зрением вдруг заметил какие-то изменения: что-то было не так в привычной для него обстановке. В следующую секунду он повернул голову, сфокусировав внимание на кресле. Рука его застыла на полпути к трубке. Телефон продолжал звенеть. Но Кронос уже напрочь забыл о его существовании. В кресле лежала кровавая голова самого Чики с ужасно искажённой гримасой – страшным отпечатком неминуемой смерти.

Через минуту охранники услышали грохот падающего тела. Кронос не смог выдержать таких сильных потрясений и попросту отключился. Вбежавшие охранники увидели шокирующую картину: на полу бледный, как полотно, лежал Кронос, а в его кресле покоилась, словно на троне, отвратительная голова Чики. Двое человек из охраны тут же быстро расстались с содержимым желудка. Наконец кто-то сообразил позвать Миноса.

Кроноса еле привели в чувство, отнесли его в опочивальню, привезли врача, который наколол Кроноса успокоительным. Рядом с его постелью выставили охрану.




Кронос долго не мог оправиться от шока. После такого потрясения ему приснился сон, который сопровождал его потом в течение всей жизни. Ему чудилось, словно бежал он среди стаи волков. Сзади была бешеная погоня. Кругом шум стоит, гам, словно тысяча охотников гонятся за ними. Пули рядом свистят. Вокруг с визгом падают подстреленные волки. Их шерсть заливается алой кровью. А он ещё жив. ЖИВ! Жив за счёт этой своры волков, которая приняла на себя пули, предназначенные для него. Зябко ему становится, холодно. Ужас им овладевает. Зажмурил он глаза и быстрее побежал. А когда открыл их, то увидел, что нет рядом больше своры. Все волки лежали позади мёртвыми. Всех перебили, один он остался. Значит, охотники будут целиться только в него. Страшно ему стало. Очень страшно. Но внезапно шум стих, а затем вообще исчез. Подозрительно быстро всё стихло. Оглянулся… Никого. Небо всё в чёрных зловещих тучах. Вдруг он почувствовал, что ноги стали увязать в чём-то липком. Глянул, а вокруг повсюду кровь и внутренности валяются. Панический страх завладел его душой. Рвётся Кронос со всей силы, упирается. Но цепко держит его это кровавое болото. Кричит он, зовёт на помощь, но никто не откликается. Только шипящие змеи откуда-то выползают на его крик. Ползают вокруг него, но не трогают, словно их укус – слишком лёгкая смерть, слишком быстрая. Он уже охотников стал на помощь звать на свой страх и риск. Но кругом стояла тишина, словно их никогда и не было.

Никто не посмел преследовать его в этих диких местах. Только тени вокруг призрачные, скорбящие. Присмотрелся он и узнал в них людей, которых когда-то приказывал убивать и сам убивал. Заорал он во всё горло, да получился один страшный хрип. Засосало его в этом болоте уже наполовину. И тут он увидел прилично одетого человека, который спокойно шёл по этим гниющим внутренностям, словно осматривая свои владения. Присмотрелся Кронос, глядь, а это Лорд. Обрадовался, ну, слава Богу, спасён! И замахал руками, призывая его к себе. Лорд заметил его, улыбнулся, словно нашёл то, что искал. Подошёл спокойно и сказал: «Жить хочешь? Жить?!» А потом начал смеяться. Сначала потихоньку, а потом всё сильнее и сильнее, пока вовсе не разразился хохотом. И увидел Кронос, что зубы Лорда превращаются в отвратительные клыки, лик – в нелюдя с огромной пастью и алчными зелёными глазами. А тело его словно у дикого зверя после пиршества – всё испачкано кровью. «Жить?!» – повторил он и наотмашь ударил своей лохматой, когтистой лапой по лицу Кроноса. Алой струёй брызнула кровь. Дикая боль пронзила всё тело. Вскоре он уже абсолютно не чувствовал свою оболочку. Кронос смотрел, словно сверху, как огромный нелюдь пожирал с отвратительным чавканьем его тело, а невдалеке одиноко валялась правая рука Кроноса с часами, на которых остановилось время. «Как глупо прожита жизнь... Как смешно выглядит этот короткий промежуток времени по сравнению с вечностью, – словно шептал кто-то во сне Кроносу со стороны. – Что есть земная жизнь – пар, являющийся на малое время и тут же исчезающий…»


Весть о невероятных событиях одного дня породила множество слухов, обрастающих с огромной скоростью всё более кошмарными подробностями. Это внесло смятение в рядах «гвардии» даже на самом «Олимпе». Никто не хотел окончить жизнь таким образом, как Чика. А ведь его считали лучшим из лучших киллеров, грозной легендой данного региона. Поэтому в закоулках «Олимпа» всё чаще стали слышаться шёпоты: «Куда бы слинять, пока не поздно?..»

Обо всём этом знал и Минос. Ещё вчера он сам думал о том же, но сегодня… Пока «Олимп» содрогался от страха, Минос радовался, как ребёнок. Он один прекрасно понимал, что в убийстве Чики и Люки, этих чучел для нагнетания страха, Лорд совсем не заинтересован. Следовательно, последние события на «Олимпе» – дело рук не Лорда, а его конкурентов. Кто-то, такой же сильный и могущественный, явно хотел доставить Лорду большие неприятности, развалить его организацию изнутри. Это было очевидно, учитывая последующие за этим события. Значит, компромат Миноса на Лорда тоже находится в чужих руках. И вот здесь у Миноса при умелой игре появляется явный шанс выжить, пока его не использовали в большой игре, как пожертвованную фигуру. Минос несколько раз продумал тактику своих действий и утвердил для себя определённое решение. И пока Кронос находился в сладком забытье, начальник охраны с чувством глубокого облегчения пошёл звонить Лорду.


Как писал Паскаль, люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками. Лорд относил себя к последним. В смутные годы глобального передела великой державы он жил с убеждением, что стоит выше любого президента. Кто такие президенты? Марионетки. Кому принадлежит власть в стране? Тому, кто управляет этими марионетками. И Лорд считал себя в этом вопросе умным кукловодом. Правда, раньше эта элита элит имела вполне цельный, объединённый характер. С наступлением новых времён появились и новые возможности откусить от общего пирога власти кусок побольше да повкуснее. Поэтому здесь уже наблюдалась некоторая раздробленность. Каждый подгребал под себя, обнажая тем самым всю свою ненасытную натуру с её жадностью и эгоцентризмом. А чтобы удержать соответствующую власть и могущество, необходимо было быстро сколотить безупречную финансовую империю. И вот здесь, в элите, каждый шёл своим путём: кто подчинял своему влиянию силовые ведомства, кто сельское хозяйство, а самые дерзкие замахивались на монополию природных ресурсов. Лорд, наблюдая хищную борьбу оппонентов, тоже не собирался упускать свой шанс. Быстрое решение этого вопроса Лорд видел сквозь призму царящего хаоса и беспредела в разграбленной стране. Поэтому он не стал утруждать себя построением долгосрочного, чистого бизнеса, который в таких условиях ещё неизвестно когда оправдает себя и принесёт доходы. Это было не в его стиле. Время бурных переворотов и резких скачков в истории больше соответствовало его внутренней стихии. Лорд решил немедленно воспользоваться ситуацией. Быстро сориентировавшись в обстановке, он сделал финансовую ставку на промышленные области, а силу своей власти подкрепил растущими, как на дрожжах, криминальными авторитетами. Таким образом, за внешним антуражем полного беспредела Лорд сумел скрыть чётко построенную, иерархически организованную пирамиду своей власти. Для безукоризненной видимости она сияла своей отбеленной верхушкой на поверхности, создавая обманчивую иллюзию форм. Но мало кто догадывался, что скрывал этот огромный айсберг в толщах мутной, тёмной воды и какую опасность он таил в себе для общества. Тем более что с каждым годом эта зловещая гора всё больше и больше разрасталась снизу, возвышая верхушку.

Кронос же со своей мощной империей в самой престижной промышленной области страны представлял собой центральную подводную часть этого «айсберга». И когда Минос сообщил о последних событиях, Лорд с ужасом понял, что в этой центральной части его «ледника» образовалась серьёзная трещина. И если срочно что-то не предпринять сейчас, завтра уже будет поздно.

Вначале Лорд послал к Кроносу своих людей, имеющих определённый вес в данных кругах. Но никакие уговоры парламентёров не возымели действия. Между двумя бывшими союзниками Кроносом и Тремовыми словно чёрная кошка пробежала. И дело уже было не в Чике и Люке. Здесь взыграли личные амбиции, которые хуже пожара ежедневно уничтожали и разрушали всё то, что когда-то совместно создавалось. Трещина расползалась на глазах. Лорд ещё бы мог её предотвратить, если бы на данный момент это была единственная проблема. Дело в том, что одновременно во всём «айсберге» начался аналогичный процесс таяния этого огромного «ледника», как будто он попал в тёплое течение Гольфстрим. Даже со стороны своего шефа Лорд почувствовал определённое давление. Проблемы наваливались на его голову одна за другой. Лорд понял, что кто-то усиленно пытался разрушить его империю. Но кто? Как гласит правило, заказчика необходимо искать через исполнителя. А исполнителя – там, где появилась первая серьёзная проблема. Судя по информации Миноса, на «Олимпе» поработал высококлассный профессионал. Вычислить этого киллера и его заказчиков, а также незаметно их ликвидировать, мог только один человек в организации Лорда – «Скорпион».




1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   17

  • Разрушение империи