Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Киевская Русь Георгий Вернадский, Михаил Карпович




страница11/38
Дата06.07.2018
Размер5.19 Mb.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   38
В самые древние времена вряд ли существовали профессиональные строители. Каждый человек или, скорее, каждая семейная община самостоятельно строила себе дома. Однако с ростом высших слоев и появлением спроса на большие дома и особняки, а особенно с возвышением Церкви, специализация стала неизбежной. Новгород, великая метрополия на севере, был известен как колыбель деревянных строительных ремесел в киевский период. Один эпизод борьбы между Святополком Киевским и Ярославом Новгородским (1016 г.) весьма показателен в этом отношении. Когда две враждующих армии были готовы к битве, воевода Святополка стал насмехаться над новгородцами Ярослава, выкрикивая: Вы, плотники! Мы заставим вас строить нам хоромы.2 Один из районов Новгорода был известен как Плотницкая слобода. Так как Новгород расположен на обоих берегах реки Волхов, а его улицы были вымощены деревом, новгородские мостостроители были широко известны своим мастерством; Русская Правда содержит интересную таблицу гонораров для строителей мостов. По-видимому, новгородских мастеров-строителей приглашали для работ в другие города, по мере необходимости. Однако, судя по всему, везде были и свои профессиональные плотники. Строительство и ремонт городских стен, например в Киеве, - другая важная задача, для выполнения которой требовались мастера-строители. Этот род строительных работ тоже упоминается в Правде. Должность старосты объединения строителей в Киеве в конце одиннадцатого века считалась настолько важной, что он находился среди ближайших сподвижников князя и даже принимал участие в работе над Правдой Ярославичей примерно в 1072 г. Основным инструментом древних русских плотников был топор, и в умении обращаться с ним они достигли высокого мастерства. Изредка в источниках встречается пила, но широкое применение на Руси она нашла только в шестнадцатом веке. Среди других инструментов упоминаются долото, сверло, тесло. Важной частью древнерусского плотницкого дела было судостроение. Конструкция русских лодок десятого столетия, выдолбленных из целого ствола, уже описана в Главе II, раздел 3. Суда, которыми пользовались новгородские купцы в Балтийском море, были другого типа (насады) и имели лучшие мореходные качества. На аналогичных судах, но, видимо, меньшего размера, ходили по рекам как на севере, так и на юге Руси. Еще меньше был струг , речное грузовое судно, на нем можно было перевозить до тридцати тонн товаров. В Русской Правде стоимость струга оценивается в одну гривну, речного судна большего размера - в две гривны, морского судна - в три гривны. В то время как плотницкое искусство родилось на русской почве и развивалось в соответствии с местными потребностями и традициями, искусство каменной кладки было завезено из Византии между десятым и одиннадцатым веками. Постепенно появились и местные мастера, и в конце двенадцатого века город Владимир в Суздальском княжестве превратился в важнейший центр русского строительного ремесла. Владимирцев обычно называли каменщиками, как новгородцев плотниками. 7. Ткачество, скорняжное, кожевенное и гончарное дело Искусство ткачества было известно восточным славянам, а до них древним славянам, с незапамятных времен. Для производства пряжи использовали лен и коноплю. В Киевской Руси с ростом населения, развитием ремесел и торговли потребность в текстильной продукции быстро возрастала. Из льняного и пенькового полотна делали мужскую и женскую одежду. Рост благосостояния высших классов привел к определенному повышению качества жизни и вкусу к роскоши. Появилась необходимость в тонком белье. Новые потребности частично удовлетворялись импортными товарами, но также стимулировали совершенствование технологий отечественных ремесел. Кроме изготовления одежды, льняная и пеньковая пряжа были необходимы для технических нужд. Огромный запас веревок требовался для изготовления охотничьих и рыболовных сетей. Из холстины и парусины делали военные палатки. Большое количество морской одежды и канатов шло на оснастку кораблей ежегодных торговых караванов, курсировавших между Киевом и Византией, и новгородских судов, ходивших в Балтийском море. В Киевской Руси также производили пряжу и сукно из шерсти, которые в основном использовали в зимней и верхней одежде. Для изготовления головных уборов и зимней обуви применяли фетр. В киевский период на Руси не существовало производства шелка - фактически до семнадцатого века. В киевские времена шелковые изделия импортировали из Византии и с Востока. Первоначально большая часть холстины и льняного полотна была домотканая, а шерстяное сукно - домашнего валяния. Каждая семейная община представляла собой мастерскую. Женщины пряли и ткали, а мужчины валяли сукно и вили веревки. Когда, после крещения Руси, были основаны монастыри, монахи и монахини сами производили полотно и сукно. В городах, по всей вероятности, появлялось все больше профессиональных ткачей и валяльщиков, но, к сожалению, очень мало говорится о них в доступных источниках того периода. Скорняжное дело, надо полагать, было высоко развито в киевские времена, так как меховая верхняя одежда являлась предметом первой необходимости, особенно на севере Руси, в связи с суровостью климата. Кроме того, меха носили как украшение. Нет никакого сомнения в том, что на Руси в тот период были высококвалифицированные скорняки, однако существует очень мало данных относительно технологии скорняжного дела в древней Руси. О кожевенном деле в наших источниках содержится только несколько упоминаний. В сатирической повести о посещении Новгорода Св. Андреем, в которой описывается русская баня (см. Гл. X, раздел 5), упоминается, что новгородские славяне мазали себя дубильной кислотой (квас уснянный ). История о поединке русского с печенежским борцом, изложенная в Повести временных лет под 992 г., говорит, что русский герой был кожевником. Гончарное дело было известно русским славянам так же давно, как и прядение. Они делали горшки и кувшины самых разных видов, некоторые из них искусно украшали. С другой стороны, нет никаких определенных свидетельств, что в Киевской Руси производили стекло. 8. Торговля Внешняя торговля традиционно считалась главной опорой Киевской экономики, и даже если, как мы видели (см. выше, раздел 1), необходимо делать оговорки к традиционной точке зрения, значение внешней торговли отрицать невозможно. Однако нельзя также пренебрегать ролью внутренней торговли в киевский период; если благосостояние высших классов в значительной степени зависело от внешней торговли, то жизнь массы населения еще в большей степени была связана с внутренней торговлей. Исторически во многих случаях внутренние торговые связи между городами и отдаленными регионами Руси предшествовали развитию внешней торговли или, по крайней мере, развивались в районах, впрямую не связанных с внешней торговлей. Так, относительно Днепровского речного пути, торговля между Киевом и Смоленском происходила еще до установления регулярных торговых отношений между Новгородом, Киевом и Константинополем. Главный фактор развития внутренней торговли в Киевской Руси, как и в других странах, можно усматривать в различии природных ресурсов страны. На Руси существовало коренное отличие между Севером и Югом - лесной и степной зонами. Различия между южными провинциями - производителями зерна и северными провинциями - потребителями хлеба проходят через всю историю России и сохраняются даже в наши дни. И, действительно, историю отношений между Новгородом, с одной стороны, и Киевом и Суздалем - с другой, невозможно правильно понять, не принимая во внимание зависимость северного города от поставок южного зерна. Торговля железом и солью была также результатом различий в экономической географии Руси. Другим фактором развития внутренней торговли - скорее социальным, чем географическим - являлось различие между городами и сельскими районами. Здесь перед нами случай зависимости горожан от снабжения их сельскохозяйственной продукцией крестьянами, и потребности крестьян в орудиях труда и других товарах, производимых городскими ремесленниками. Социальную важность внутренней торговли в Киевской Руси наилучшим образом можно оценить, исследуя роль рыночной площади в жизни города и окружающих его сельских районов. Рыночная площадь обычно представляла собой обширную территорию, окруженную лавками и складами. Палатки и лотки заполняли часть площади между ними. Весы, проверенные представителями городских властей, за небольшую плату предоставляли как продавцам, так и покупателям. Раз в неделю, обычно по пятницам, крестьяне привозили свою продукцию на продажу, и рыночная площадь превращалась в ярмарку.1 Все это относится к торговой природе рыночной площади как таковой. Но в Киевской Руси она равным образом была связана с политической жизнью и управлением. Именно на рыночной площади делались все официальные объявления. Согласно Русской Правде, если в городе или окрестностях ловили вора, то заявитель должен был, прежде всего, объявить об этом на рыночной площади - это являлось первым шагом в тяжбах такого рода, без чего ни один судья не будет начинать разбирательство (см. Гл. VII, раздел 10). На городских рынках народ собирался на вече, особенно в тех случаях, когда горожане были недовольны князем, и вече созывалось оппозицией. Именно для того, чтобы не позволить оппозиционному вече накапливать силы, князь Изяслав I перенес главный рынок из центра города на холм, поближе к собственному дворцу (1069 г.). Возвращаясь к торговым функциям рыночных площадей в киевский период, можно сказать, что на рынках главных русских городов покупались и продавались самые разнообразные товары. В ряде источников того периода упоминаются следующие товары: оружие, изделия из металла, металлы, соль, одежда, шапки, меха, полотно, гончарные изделия, лес, древесина, пшеница, рожь, просо, мука, хлеб, мед, воск, благовония, лошади, коровы, овцы, мясо, гуси, утки и дичь. В небольших городах, по всей видимости, торговали только местные купцы, тогда как в крупных городах купцы действовали в национальном масштабе. Существует много свидетельств в источниках о присутствии иногородних купцов почти в каждом крупном русском городе. Новгородские купцы проявляли особую активность в открытии своих представительств по всей Руси. Теперь обратимся к внешней торговле.2 Как мы знаем, в восьмом и девятом столетиях варяги проложили торговый путь через Русь из Балтики в Азовское и Каспийское моря. В десятом столетии русские организовали собственную торговлю в национальном масштабе, продолжая извлекать прибыль из транзитной торговли Днепровский речной путь вскоре превратился в основную артерию русской торговли, главный южный конец которой теперь был в Константинополе. Таким образом Черное море стало играть более важную роль в русской торговле, чем Каспийское; тем не менее русские продолжали отчаянно охранять путь на Каспий, и именно с этой точки зрения мы наилучшим образом можем понять заинтересованность русских князей десятого и одиннадцатого столетий в Тмутаракани и важность этого города в русской истории раннего киевского периода. В конце одиннадцатого века дорога на Азовское и Каспийское моря была перекрыта половцами, которые с этого момента - в периоды перемирий - служили посредниками между Русью и Востоком. Сходную роль играли волжские булгары. Существенные перемены, которые произошли в Средиземноморской торговле после первого крестового похода (1096-1099 гг.), подорвали византийскую и русскую черноморскую торговлю, а разграбление Константинополя рыцарями во время четвертого крестового похода (1204 г.) означало полный конец киевской черноморской торговли. Однако развитие в двенадцатом столетии сухопутной торговли между Киевом и Центральной Европой в определенной мере смягчило неприятные последствия потери византийских рынков. На Балтике торговля продолжала расти, а с ней и значение северных русских городов-республик Новгорода и Пскова. Существовал также сухопутный торговый путь из Германии в эти города; бременские купцы пользовались им в середине двенадцатого века. Обзор основных товаров русского импорта и экспорта удобнее всего проводить по регионам. В Византию в десятом веке русские экспортировали меха, мед, воск и рабов; не совсем ясна ситуация одиннадцатого и двенадцатого веков. Рабы-христиане более не продавались русскими за пределы страны, а продавались ли грекам рабы-язычники, такие как половецкие военнопленные, мы не знаем, но хорошо известно, что половцы продавали заморским купцам русских пленных как рабов. Весьма вероятно, что в двенадцатом веке Русь экспортировала в Византийскую империю зерно. Из Византии в течение этих трех столетий на Русь импортировали в основном вина, шелка и предметы искусства, такие как иконы и ювелирные украшения, а также фрукты и изделия из стекла. В страны Востока Русь продавала меха, мед, воск, клыки моржей и - по крайней мере в отдельные периоды - шерстяное сукно и льняное полотно, а покупала там специи, драгоценные камни, шелковые и сатиновые ткани, а также оружие дамасской стали и лошадей. Следует отметить, что некоторые товары, закупаемые русскими у восточных купцов, такие как ювелирные камни, специи, ковры и т. п., шли через Новгород в Западную Европу. В десятом и одиннадцатом веках византийские товары, особенно шелковые ткани также поступали в Северную Европу через Балтику. Новгородская торговля, таким образом, частично была транзитной. Другая особенность балтийской торговли состояла в том, что близкие категории товаров в разных случаях экспортировались или импортировались, в зависимости от ситуации на международном рынке. Основной предмет экспорта Новгорода и Смоленска в западную Европу составляли те же три ведущие категории товаров, что и в русско-византийской торговле - меха, воск и мед. К ним можно добавить лен, пеньку, канаты, холстину и хмель, а также сало, говяжий жир, овчины и шкуры. Из Смоленска также вывозили серебро и серебряные изделия. С Запада ввозили шерстяное сукно, шелк, льняное полотно, иглы, оружие и изделия из стекла. Кроме того, по Балтике на Русь поступали такие металлы как железо, медь, олово и свинец; а также селедка, вино, соль и пиво. Анализируя ассортимент товаров в русской внешней торговле, мы видим, что Русь посылала за границу в основном - если не исключительно - сырье, а получала из-за границы готовую продукцию и металлы. Как и следовало ожидать, в процессе оживленных внешнеторговых отношений русские купцы часто путешествовали за границу, а иностранные приезжали на Русь. Русские купцы появились в Персии и Багдаде уже в девятом и десятом веках. А в Константинополе, как мы знаем, было постоянное поселение русских купцов. Новгородские купцы регулярно посещали остров Визби и города вдоль южного берега Балтийского моря - Померанское побережье. Не лишним будет отметить, что до середины двенадцатого века некоторые из этих городов, например, Волынь и Аркона, оставались славянскими. В свою очередь иностранные купцы устраивались на Руси. В Новгороде было два иноземных двора: готландский и немецкий. Довольно большая колония немецких купцов процветала в Смоленске. Армянские, греческие и немецкие купцы обосновались в Киеве. Еврейские купцы тоже упоминаются в источниках, но большинство из них не были иностранцами. В Суздальском княжестве зарубежную торговлю представляли булгарские, хорезмские и кавказские купцы. Некоторые русские и иностранные купцы путешествовали самостоятельно, но основной объем торговли как по суше, так и водным путем, осуществлялся торговыми флотилиями судов и караванами повозок. Этот способ передвижения был наиболее предпочтительным из-за трудных условий того периода. На море, если один из кораблей флотилии терпел бедствие, его команда могла получить помощь с других судов; аналогично на суше, сломавшуюся повозку легче было отремонтировать совместными усилиями, чем в одиночку. При движении по рекам преодоление порогов тоже требовало кооперации. И, конечно, путешествие караванами позволяло лучше защититься от воровства и грабежей, особенно в сухопутной торговле при пересечении безлюдных приграничных районов. Караваны способствовали созданию купеческих объединений, полезных и во многих других отношениях - например, в общей защите купеческих прав и регулировании уровня пошлин и налогов. Объединения купцов рано сложились в Киевской Руси. Из русско-византийских договоров десятого века нам известно, что греки должны были выделять средства на содержание русских купцов отдельно по городам. Обычно купцы одного города представляли собой нечто вроде совместного предприятия. Известно, что в Новгороде они объединялись в сотни. Богатые купцы, участвовавшие во внешней торговле, создали свое собственное общество под названием Иваново сто. Вступительный взнос в него доходил до пятидесяти гривен серебром плюс неопределенное количество полотна.1 Кроме официальных ассоциаций существовали и частные объединения. Два, три или более человек могли кооперироваться, объединяя свои капиталы или услуги, или и то и другое. Быстро развивалась система кредитов. Купец мог занимать деньги как у князя, так и у других купцов. Во время путешествий по городам Руси ему требовались складские услуги, которые появлялись под влиянием спроса. Для того, чтобы предотвратить любое возможное недоразумение между членами объединения, между купцом и кредиторами, а также между ним и доверенным лицом, в княжеском законодательстве появилась хорошо разработанная система торгового права. Пространная редакция Русской Правды содержит положения, которые можно назвать законом о банкротстве. Интересно, что при погашении долгов закон предоставляет преимущество иностранным кредиторам перед местными. Русское торговое право киевского периода имело международный аспект, поскольку отношения между русскими и иностранными купцами регулировались рядом международных торговых договоров и соглашений, начиная с русско-византийского договора десятого столетия. В начале одиннадцатого века была заключена торговая конвенция между Русью и волжскими булгарами (1006 г.).1 Торговые статьи, скорее всего, входили также в мирные договоры, заключенные с хазарами в течение одиннадцатого и двенадцатого столетий. В 1195 г. торговый договор был заключен между Новгородом, с одной стороны, и немцами, готландцами и каждым латинским (имеется в виду римско-католическим) народом - с другой. Еще более важным и тщательнее разработанным является соглашение между городом Смоленском и Ригой, Готландом и рядом немецких городов Померанского побережья (1229 г.).2 Оба договора содержат не только торговые статьи, но и уголовные нормы на случай нанесения увечий или убийства русских иностранцами и наоборот. Полное взаимное равенство сторон является беспрецедентной чертой этих документов. 9. Деньги и кредит В докиевской Руси в качестве платежного средства на севере использовали меха, а на юге - скот. Поэтому существовало два термина, обозначавших деньги: куны (шкурки куниц) и скот. В киевский период использовали оба слова, хотя в реальности к тому времени средством платежа уже служили серебряные пластины и монеты. Золото было редкостью. Иностранные монеты, как восточные (сасанидские, позже арабские), так и западные (римские, позже византийские), в докиевской Руси ходили в большом количестве. Они имели хождение и в киевский период, но в княжение Владимира и Ярослава появились также монеты собственной чеканки. Из-за разнородного происхождения древнерусских денег, очень непросто определить цену каждой денежной единицы.3 Прежде всего следует отметить, что в киевский период на Руси существовало три денежных стандарта: 1) золото, 2) серебро и 3) куны, хотя на самом деле это тоже было серебро, но меньшего достоинства. Основная единица всех трех систем называлась гривной. Этим словом первоначально называли шейное крученое металлическое ожерелье. Золотые ожерелья носили иранские и готские военачальники, и, вследствие того, что персы и готы преобладали в охране Византийского дворца в пятом столетии, ожерелье (по-гречески маняк) стало знаком офицера охраны в Византии. Как платежная единица гривна представляла собой не кольцо, а пластину золота или серебра. Золотая гривна, по-видимому, равнялась половине тройского фунта золота. Серебряная гривна, скорее всего, была равна приблизительно одному тройскому фунту серебра. Первая использовалась редко, а вторая была стандартной единицей во всех торговых сделках и, в частности, во внешней торговле. При бытовых наличных сделках расчет производился в гривнах кун. Части гривны были известны как ногата и резана ; одна гривна кун состояла из двадцати ногат и пятидесяти резан. Наименьшая единица называлась векша (белка); в Смоленске одна ногата равнялась двадцати четырем векшам. Несколько позже термин куна стал употребляться в значении часть гривны. Нет общего мнения по вопросу об относительной стоимости одной куны и первоначальной гривны кун. Согласно Прозоровскому, в гривне было пятьдесят кун, из чего следует, что куна равнялась резане. А, по мнению Мрошека-Дроздовского, в гривне должно было быть двадцать пять кун, что приравнивает одну куну к двум резанам. Что касается отношения гривны серебра к гривне кун, то известно, что в Смоленске одна гривна серебра приравнивалась к четырем гривнам кун. Далее можно отметить, что в летописях, а также некоторых других источниках, упоминается еще один термин для обозначения денег - бела. Теперь трудно сказать, был ли он общим названием серебряной монеты или термином, обозначающим особую денежную единицу. Бела также значила мех, вероятно горностай; в современном русском языке есть слово белка. Как мы видели (раздел 8, выше) кредитные сделки играли заметную роль в развитии русской торговли в киевский период, особенно внешней. Неудивительно поэтому, что в Киевском законодательстве значительное внимание уделялось займам и процентам по ним. Согласно Русской Правде процент зависел от срока займа. Месячная ставка, которая была максимальной, разрешалась для коротких кредитов на срок не более четырех месяцев; для займов от четырех месяцев до одного года устанавливалась ставка в треть года; для более длинных займов законной являлась годовая ставка, которая была минимальной, и только для нее оговаривался процентный потолок - 10 кун за каждую гривну, взятую в заем. Обычно считали, что в этом случае речь идет о гривне кун.Если мы согласимся с Прозоровским, что одна гривна кун состояла из пятидесяти кун, то куна за гривну составит двадцать процентов годовых; если мы последуем расчетам Мрошека-Дроздовского, двадцать пять кун в одной гривне кун, то в этом случае процентная ставка вырастет до сорока процентов. Эта последняя цифра была принята Ключевским. Однако есть сомнение, что гривна, упоминаемая в соответствующей статье Русской Правды, - гривна кун.1 При торговом кредитовании и других сделках этого периода счет почти всегда велся на серебро. Следовательно, в этой статье гривна значит гривна серебра. А поскольку одна гривна серебра равнялась четырем гривнам кун, то для вычисления реального кредитного процента, мы должны разделить полученные выше двадцать и сорок процентов на четыре. Получаем пять и десять процентов годовых, соответственно. В этой связи не лишним будет отметить, что в византийском праве одиннадцатого века законная процентная ставка по кредитам колебалась от 5, 5 до 8 процентов годовых в зависимости от условий займа.2 10. Капитал и труд Капитал в киевском обществе представлял собой землю, деньги, рабов, скот, пасеки, охотничьи и рыболовные угодья и т. д. Начальное накопление капитала было, главным образом, результатом торговых сделок, особенно во внешней торговле. В этом смысле и с необходимыми оговорками, мы можем говорить о строе киевской экономики как о торговом капитализме. Поскольку в киевский период торговля и война были тесно связаны, уместно будет отметить, что военные трофеи и дань, выплачиваемая русским побежденными врагами, составляли другой важный источник накопления капитала. Военная добыча делилась между участвовавшими в кампании военачальниками и воинами пропорционально их рангу, княжеская доля была, конечно, наибольшей. Клады драгоценностей и монеты, большое количество которых найдено в различных районах России, являются интересным показателем богатства, накопленного высшими классами Руси того периода.3 Например, клад, обнаруженный в Рязани в 1828 г., содержал более семидесяти фунтов серебряных монет. При раскопках в Рязани, в Киеве, а также в других местах находили большое количество драгоценных камней.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   38