Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Кандагарский дневник




страница1/11
Дата15.05.2017
Размер1.67 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Кандагарский дневник Вместо предисловия Этот дневник пролежал в столе 20 лет. В октябре 2005 года я разбирал бумаги, и в руки мне попалась старая общая тетрадь почти вся исписанная еще чернильной авторучкой. Открыл первую страницу и увидел дату 13.10.1985 – Бог ты мой, так ведь с той поры прошло ровно 20 лет! Почему я так долго не заглядывал в него и нигде не опубликовал из него ни строчки Когда я вернулся из Афганистана, уже шла горбачевская перестройка и гласность, так что причин военного или политического характера скрывать все что описано мной уже почти не было. А потому, когда я задаюсь вопросом, почему до сих пор не опубликовал кандагарский дневник, честнее всего будет сказать самому себе: было стыдно. За что Наверное, это будет трудно кому-то понять, ведь при желании нашу работу в Кандагаре можно даже представить в героических тонах. И все же стыдно. Стыдно перед собой и страной за бессмысленность и никчемность всего того, что приходилось там делать. Но сейчас я жалею, что не нашел в себе душевных сил опубликовать эту хронику раньше. Возможно, она стала бы еще одной каплей эликсира для отрезвления нации. Сегодня же мой рассказ о тех днях уже давняя (по нашим стремительным темпам) история. Но есть в том, что происходило тогда, 20 лет назад, многое, что актуально для нас и сегодня. Сильнее всего у меня развита эмоциональная память, а потому я не очень доверяю себе, когда речь идет о фактической стороне дела, датах, именах. Зато хорошо помню, что я чувствовал в тот или иной момент моей жизни. Поэтому обо всем, что предшествовало началу моего кандагарского дневника, придется сказать скороговоркой, оставив многие события без датировки и оставив только то, за что я ручаюсь. Но сделать маленькое предисловие все же придется, иначе многое будет не понятно. Для тех, кто жил в том времени о некоторых сторонах нашей политики в отношении ДРА просто знать не полагалось. Для современного читателя же требуются пояснения, так как образ советского присутствия в Афганистане связывается в основном с боями, перевалом Саланг, душманами и прочими атрибутами чисто военных событий. С чего же начался мой Афганистан, и как я вообще туда попал   Я помню, как сидел в своем кабинете первого секретаря Костомукшского горкома ВЛКСМ, был поздний вечер, горела настольная лампа, а на душе было чертовски тоскливо. Несколько наивных и запальчивых выступлений на пленумах обкома комсомола и КПСС сделали из меня в глазах партийного руководства диссидентом местного значения, а потому друзья из обкома мне ясно давали понять, что карьера моя явно не сложится. Знали бы они, как уже тогда мне было тошно от того, чем я занимался, и как мне было плевать на карьеру именно на этом поприще, им даже не пришлось бы делать вид, что они за меня переживают. А работа моя действительно была уже в тягость. Прежде всего, потому, что стала совершенно очевидна несостоятельность всей системы, которой я служил. И все мои наивные ожидания, что я могу что-то изменить к лучшему в нашей стране, разбивались о непрошибаемую стену. Но что делать дальше Оставалось одно - уйти в школу учителем. Возможно, я бы и принял такое решение, если бы не раздался телефонный звонок, который, собственно говоря, и положил начало всем моим афганским приключениям.   Кто звонил, я уже не помню, но звонок был из орготдела обкома комсомола. Содержание разговора передаю примерно, но точно помню что голос звучал так, словно мне звонили откуда-то из потустороннего мира. - Жора, ты как насчет того, чтобы съездить за речку - Куда-куда - Ну, в Афганистан, это просто принято так говорить «за речку». Есть предложение рекомендовать тебе поехать туда на годик советником по делам молодежи. Все равно сам понимаешь, дела у тебя тут не сложатся. Езжай, а вернешься, на тебя смотреть будут уже по другому, Афган все-таки! Думай, а завтра звони. Вот так все и началось. Что такое Афганистан, что там происходит ни я, ни моя жена не знали, а потому мне удалось убедить себя и уговорить Людмилу, что стоит все же махнуть «за речку».   Ну а дальше пошла процедура согласований. Поездка на собеседование в ЦК ВЛКСМ, несколько дней я жил в родной ВКШ, которую окончил в 1981 году. Там собрались из разных концов СССР все, кто осенью 1985 года должен был выехать в Афганистан на смену работавшей там группе советников. Среди кандидатов на эту командировку были и мои бывшие сокурсники, которые также по тем или иным причинам решились уехать «за речку». Какова была задача нашей командировки Оказывать содействие руководителям молодежных организаций ДОМА (Демократическая организация молодежи Афганистана) и передавать им опыт комсомольского строительства (т.е. создания и развития молодежных организаций). А так как работать надо было в условиях реальной войны, то несколько недель мы провели в военном лагере в Чирчике под Ташкентом, где нам пришлось вспомнить и военные навыки, которые могли бы пригодиться в Афгане. Мы даже марш - бросок сделали по горам в полной экипировке. Вот уже где пригодился опыт, полученный во время службы в армии, учебе на военной кафедре ВДВ, стажировка в Псковской воздушно-десантной дивизии и в Кировобаде (нынешняя Гянджа, Азербайджан). Там же в Чирчике прошло и распределение нас по провинциям. Как знак особого доверия меня и хорошего парня Георгий Глущенко (нас потом так и звали Гоша большой - он - и Гоша маленький - я) было решено отправить в Кандагар. Из всех работников ЦК ВЛКСМ, которые работали с нами в это время, больше всего запомнилась обаятельная Наталья Янина, которая хотя и была намного старше нас, просто поражала своей неуемной энергичностью. Тяжелое расставание с домашними и мы, будущие мушаверы (советники на языке дари), уже снова собрались в Москве. Потом отработанный ритуал перед отправкой, сочетавший в себе как морально-психологические моменты, так и вполне материальные: посещение 101 закрытой секции ГУМА, где можно было купить дефицитные товары, распределяемые только для номенклатуры, встреча с секретарями ЦК комсомола, напутствие на Старой площади (там располагался КЦ КПСС), посещение Мавзолея Ленина.   Все, что было дальше - расскажет мой дневник, который я вел с октября 1985 года по осень 1986. 15.10.85 Пишу на второй день пребывания в Кабуле. Из Москвы вылетели 13-ого, в 12.30 обычным рейсом Москва - Ташкент. В самолете слегка мутило, пришлось даже отказаться от завтрака. Причина нездоровья прозаическая - вечером 12-ого гульнули компанией советников в ресторане «Прага» напоследок, выпил почти бутылку коньяка (так тебе и надо, дурак!). После прилета разместились в гостинице ташкентского Дома молодежи. Вещей у каждого было много: снаряжение и экипировка на год. Везли с собой кроме одежды и лекарств утюг, примус, книги, посуду, подарки детям. Особо я дорожил маленьким приемником с коротковолновым диапазоном, с помощью которого можно было слушать наше радио. Прощальный ужин в Ташкенте, который давал нам ЦК комсомола Узбекистана не получился. Все были усталые, впереди была мрачная перспектива подъема в 4.30 утра и к тому же нас обслуживали просто отвратительно. В номере собралась веселая компания: кроме меня, был Гоша Глущенко, Витя Телегин, Юра Цыпленков, Володя [] Лыков. Почти до двух часов ночи болтали, в большей степени о женщинах. Заснул плохо, снилась всякая ерунда. В 5.20 выехали на аэродром и в ожидании досмотра и вылета просидели почти до 12.30. Нас досмотрели быстро. У меня проверили (и то поверхностно) лишь один чемодан, со мной было их два, плюс рюкзак. Все же советнический авторитет есть. Зато военных трясли здорово. Вместе с нами в самолет должна была сесть еще группа офицеров, в основном молодых ребят. Военных летчики пропустили в первую очередь и перед взлетом пригласили их в гермокабину, а нас гражданских оставили в грузовом отсеке, объяснив как пользоваться кислородными масками, которых, кстати, на всех не хватало. Наконец взлет. Летели около 2 ч. 30 минут. Когда набрали максимум высоты, почувствовал себя неважнецки, пришлось надеть на некоторое время маску подышать. Так передавая маски друг другу и долетели. Перед посадкой пошел к иллюминатору. Кабул как на блюдечке с неровными краями гор. Трудно объяснить, но сразу же все показалось необычным. Опасность быть сбитыми ракетой дала о себе знать резким снижением. На свое удивление такое пике я перенес легко. Стоял у иллюминатора до тех пор, пока шасси не коснулось бетонки. Во время пробежки раздался резкий хлопок, потом выяснилось, что лопнуло одно колесо. Остановились благополучно, в душе естественно стихия чувств. Автобусом добрались из аэропорта до гостиницы «Ариана». Первые афганские впечатления: детишки с торговыми лотками, запускающие воздушных змеев стайки мальчишек, женщины в парандже, сквозь которую кажется, и увидеть-то ничего нельзя. Пестрый поток машин от блестящих американских до таких замызганных, что и марку не распознать. Одежда в диапазоне от рванины до солидных европейских костюмов. В городе все кажется все мирным и спокойным. Царандоевцы [царандой - афганская милиция] и военные на улицах сразу же бросаются нам в глаза. Вот промелькнула сценка: часовой обыскивает бородатого старца, на перекрестке стоит БМП и еще масса мелких примет этой самой необъявленной войны. Как только въехали во двор, сразу же вышла куча встречающих и служащих гостиницы. Один из них, видимо какой-то начальник посчитал, что автобус надо загонять как-то иначе. Водитель минут 10 послушно пытался выполнить все указания в узком дворике, опекаемый как минимум 5 советчиками. Наконец автобус поставлен как надо, и мы смогли выйти во двор гостиницы. Я живу в одном номере с Ковчем Юрой. Обед в ресторане «Арианы» и едем в ЦК ДОМА. Там в зале заседаний Балан А.П. [старший советник от ЦК ВЛКСМ] представил центральный советнический аппарата и тех советников, кто прибыл из провинции. Затем оргвопросы, знакомство с руководством ЦК ДОМА. Во время этой процедуры меня удивила некомпетентность переводчика Балана. Фарид Маздак [первый секретарь ЦК ДОМА] то и дело поправлял его. Несколько странно было видеть явное давление наших центральных советников на членов ЦК ДОМА. Во время представления все было так, как у нас иногда работники партийных органов представляют комсомольских секретарей – эдакая барская покровительственность.   Очень понравился Маздак. Он был в легкой пятнистой форме [камуфляж тогда был в СССР в новинку, поэтому я и назвал ее пятнистой] и очень выделялся среди своих коллег, прежде всего обаянием. Говорил он на дари, но мне казалось, что я понимаю его. Выступление по содержанию чисто традиционное, но многое значит как говорят. Далее снова оргвопросы. Получил пистолет, долго возился с новой и необтертой кобурой [Уже в Кандагаре я ее выбросил, с кобурой мало кто там ходил, уж больно неудобная она. Обычно пистолет носили за поясом, а чтобы не потерять прикрепляли ремешком к брючному ремню]. Получили деньги. Переводчики в это время сдавали еще один экзамен перед окончательным распределением по провинциям. В 19 снова собрались в зале. Объявили, кто с кем из переводчиков едет. Я еду с Джамаловым Ильхоном. Пока ходили туда - сюда, кое что узнали о жизни коллег в провинциях. Детали описывать не буду (все это со слов) но ясно одно: в Кандагаре трудно. Корреспондент «Комсомольской правды» вернулся оттуда судя по всему в состоянии легкой паники. Саша Юрьев, который там работал советником, тоже особенно не вселил нам легкого настроения. На следующий день мы с ним и его переводчиком долго беседовали. Что я вынес из этой беседы Да, очень опасно, но работать там очень нужно. Может я и ошибаюсь, судить об этом сейчас не имею права, но мне показалось, что ребята там поработали плохо. Именно потому надо работать на полную катушку. Из-за серьезной ситуации в провинции вряд ли можно смотреть на положение дел оптимистично, но кое-что я там постараюсь сделать. Ну а насчет смерти - что мне об этом говорить сейчас, если я ни разу в жизни не нюхал запах войны. И кто знает, как я поведу себя там, зная, что каждую минуту все может кончиться.   Утром сказали, что надо быстро собираться - есть самолет на Кандагар. Через минут 30 дали отбой. Поехал в ЦК, где мы с Гошей Глущенко до обеда пытали Юрьева своими расспросами. Наш вылет планируется завтра. Скорей бы попасть туда! 16.10.85   На аэродром выехали около семи. При въезде наш РАФ [Микроавтобус латвийского производства] задержали - не было пропуска. Еле уговорили. Гвардеец сказал: «Станете за воротами. Поедете дальше - буду стрелять». Минут 20 простояли, наконец пришел наш отправщик и сообщил: афганский борт 253. Командир АН 26 – его хороший друг и даже заявил, что он лучше 20 литров керосина сольет, но нас посадит. Прибыли к месту стоянки самолета, минут через 20 он подрулил. Познакомились с командиром, приятный веселый человек. Сложили вещи в самолет, дождались, пока загрузят почту, сели сами. Сначала нас было человек 20. Пришел старший по отправке (советский), возмутился, что летчик набрал так много людей, в плане указано значительно меньше. Мы естественно хором закричали, что мы то уж точно в плане есть. После ухода дежурного однако в самолет село еще по крайней мере человек 20, дети, женщины. Глядя на наш основательно заполненный салон подумал, что в Афганистане (и наверное везде на Востоке) понятие грузоподъемности транспортного средства весьма относительное и определяется скорее не техническими характеристиками, а настроением того, кто данным средством управляет. [Нам еще не раз пришлось убедиться в этом. Однажды мне пришлось лететь в АН 12 вместе с афганскими призывниками, в салоне было столько людей, что сидели только советники, а остальные стояли как в переполненном городском троллейбусе, держась за леера. И это в негерметичной кабине, на высоте около 6 тыс. метров!] Самолет сделал несколько кругов над Кабулом, набирая безопасную высоту. Я умостился у самого окошка, и с каждым витком панорама города все больше разворачивалась перед глазами. Наконец высота набрана, и мы взяли курс на Кандагар, следуя строго по ниточке тянувшегося внизу шоссе. Полет прошел отлично. Рядом со мной сидел белудж, такой же любопытный как и я, и мы с ним поочередно заглядывали в иллюминатор. Погода была исключительная, ни облачка, землю было видно до мельчайших деталей. Честно говоря, побаивался, что собьют.   Сели, как и садятся здесь все летающие аппараты с крутым снижением. Вышли из самолета. Первые впечатления: два орудийных залпа, интереснейшая архитектура аэропорта и … покой. Странно, но все вокруг выглядело как-то совершенно мирным и даже орудийные залпы казались нереальными. На стоянке встретили партийного советника зоны, партийного советника провинции и моего коллегу Шакурло - они собирались влететь в Кабул. Шакурло остался с нами, а советники вылетели. Глущенко уехал раньше, а мы с Шакурло и с двумя переводчиками сели в УАЗ. Я сидел сзади с левой стороны. Шакурло предупредил, что это опасная сторона. Мой переводчик дал мне свой автомат (мой автомат Шакурло оставил на вилле, в Кабул советники летали только с пистолетами) и мы поехали под веселые рассказы о подрывах на минах по дороге из аэропорта в город (около 20 км.) и обстрелах. [Вообще такая деталь, с какой стороны садишься в машину, в Афганистане для советников имела существенное значение. Все старались сесть с той, которая не была обращена к «зеленке». На самом деле практического смысла это не имело, так как при подрыве на мине или обстреле гранатометом и даже автоматом, разницы для сидящих в машине не было почти никакой. И все же, где сесть имело чисто психологическую сторону. Переводчики, которые ехали в Афган заработать, обычно стремились сесть с «безопасной» стороны, мы же, идейные, гордые за самих себя, садились обычно с «опасной».] Тут же я услышал истории и о невероятных везениях. Это когда из гранатометов обстреляли машину главного военного советника. Одна граната прошла над радиатором, вторая влетела в окно УАЗа, оцарапала кожу на подбородке генерала, ударилась в стойку и не взорвалась!! Да уж… Впрочем, иллюстрация к этим рассказам была самая что ни на есть наглядная. Км. 5 от аэродрома дорога спокойная. Спокойная она до поста на 2-х вершинах по обе стороны шоссе. Дальше км. 12-14 «зеленая» зона. На обочине встречали БМП, танки и посты под навесами. Тут же на обочине валялась подорванная техника, особенно поразили меня останки самоходки - я даже не подозревал, как может раскорежить технику. Дрога вся разбита, ее постоянно минируют. Утром, говорят, проходит танк с катком, но, увы, мины бывают хитрее. Доехали без приключений. Поселился пока в вилле советников. Схема размещения такова: в вилле живут партийные советники (зональный и провинции) и советник ДОМА. Рядом вилла их переводчиков. Я со своим переводчиком буду жить в метрах 50, надо идти мимо бассейна и теннисного корта. Там что-то вроде общежития с отдельными комнатами. Кроме нас в нем живут советники царандоя. Над моей комнатой Шакурло наложил камней, старые покрышки и прочее, чтобы не пробила мина или РС. Он же показал и следы обстрела: пробитый потолок в соседней комнате, дыры в стенах. Шакурло дал негативную оценку моему подсоветному - инертен, любит переложить дело на чужие плечи, считает, что набор контингента учащихся и кадровые дела это забота комитетов ДОМА и партийного комитета. Шакурло не рекомендовал принимать подсоветного с угощением. Занятия в институте молодежных кадров провинции Кандагар должны начаться 1 ноября. Будет человек 20. Поговорили о хозяйственных делах: у Шакурло была ГАЗ 21, но сейчас она была сломана, а без нее как без рук (или вернее без ног). Пообедали, слегка выпили. Произносили тосты. Здесь третий тост по традиции пьют за погибших. Сказал и я пару слов. Сказал, что мы еще не знаем, как у нас пойдут дела, как мы перенесем первый обстрел, но мы очень хотим, чтобы с честью сделать свое дело. После обеда посидели на улице, попробовали наз [это такая смесь по виду и вкусу как жевательный табак, его жуют на востоке как легкий наркотик]. Мой желудок не выдержал этого зелья, пришлось его освободить от тяжкого бремени. Немного поспал, вернее полежал. Где-то доносились выстрелы. (Забыл отметить, что часа через 2 после нашего приезда от городка били наши 122 миллиметровые гаубицы по зеленой зоне - тоже новые впечатления.) Обстрела пока не было, посмотрим, что будет дальше. Пожалуй, пока мои записи перенасыщены подробностями так сказать «романтического» характера. Думаю, что простится мне это детство. До дела я пока не добрался, а все что вокруг пока слишком экзотично для меня. Интересная чисто психологическая особенность: после многочисленных рассказов про то, что кто-то только вышел, а туда мина, или наоборот - зашел, а на место, где он только что был - мина - частенько ловишь себя на мысли, где же место моей судьбы Вдруг выйдешь из комнаты, а туда мина или наоборот. Бр-р, опять в романтику ударился!  17.10.85   Сейчас только закончил писать письмо Люде [моя жена]. Трудно очень писать. Стараюсь ни словом не обмолвиться о том, какая здесь обстановка на самом деле, пусть ей будет хоть этим легче. Утром проснулся часов в 6. Вчера вечером до 22.30 играли в кинг [карточная игра]. Решил научиться, здесь, говорят, это пригодится. (В первый день в Кабуле Балан нас спросил с Гошей: ну что, карты взяли) Ночь прошла удивительно спокойно, мне даже какой-то приятный сон приснился. До семи лежал, не хотелось вылезать из теплой постели. К 8 пошел к Шакурло и он меня познакомил с Карельским Валерой [кажется из разведки], Нурулинным Талгатом Салимовичем, страшим советником царандоя и советником замполита Виталием Максимовичем. В 8.30 выехали в город. Честно говоря, под ложечкой посасывало, снова сидел слева, со стороны зеленой зоны. Переводчики забились в середину, мы с Гошей по бокам. Кстати, мой переводчик парень осторожный. Прикрутил толстенной проволокой второй магазин. А позже, когда хотели съездить после обеда в филиал института молодежных кадров, так как он находится в более менее безопасном месте, то отказался. Город разглядел плохо, больше смотрел на дувалы и переулки, откуда могут обстрелять машину. Первое впечатление - смесь XV и XX веков, руины, грязь. Абдуразак (переводчик Юрьева) ездил как заправский восточный шофер, правила ему нипочем, как он сам объяснил, в целях безопасности здесь полезно нарушать правила. В 8.45 мы были уже у заместителя секретаря провинциального комитета ДОМА Надира. Чуть позже подошел и секретарь Насир. Затем в библиотеке собрались все работники провинциального комитета и мы были представлены собравшимся. Юрьев и Глущенко произнесли небольшие речи. Кстати, в разговоре с Насиром Юрьев спросил его о здоровье жены, а нас предупреждали, что на востоке это не принято. Конечно провинциальный комитет на первый взгляд слабоват и в материальном смысле и в деловом. Встретился со своим подсоветным Султаном Кубанди. Ему 28 лет, женат, сын «6 месяцев и один день», как он сам сказал. Из дехкан, закончил ветеринарный факультет в Кабуле, как предупредили меня заранее - халькист [в народно демократической партии Афганистана было два враждующих между собой крыла «парчам» (знамя) и «хальк» (народ)], обижен, бывший зам. секретаря провинциального комитета ДОМА, таджик. Схема нашего разговора: рассказал о себе, выслушал биографию Султана, поговорили о ходе подготовки к занятиям, о кадрах. Увы, кроме Кубанди в филиале никого нет. Хотя по штату можно иметь двух преподавателей, шофера, уборщика, повара. Включили в разговор представителя ЦК ДОМА Танюала с просьбой оказать помощь. Поговорили по машине. Ремонт обойдется в 35 - 45 тыс. афганей и займет дней десять. Это плохо. Хотя до института всего ничего - 3 км., но пешком здесь лучше не ходить. Танюал ссылался на трудности. Я на примерах нашей революции, войны говорил, что нужно быть оптимистом, о том, что нам тоже было трудно, но мы построили могучую державу. Это будет и у них, надо только верить. Привел стихи Маяковского «Я знаю, город будет…» и сказал, что я знаю будет цветущим и Кандагар, если мы будем хорошо работать. Рассказал о Костомукше. После беседы зашли к Насиру, посидели там, пока он беседовал с Юрьевым. В Кандагаре нет членов ДОМА среди мулл. Был один даже секретарем первички [первичной организации], но стал членом НДПА и ушел. Потенциальные возможности для приема новых членов ДОМА есть. В провинциальном комитете (ПК) работников с высшим образованием нет. (Думаю, что сейчас этот показатель пока не существенен, нужны работники преданные.) Эту информацию я уловил пока сидели у Насира. Затем Танюал, Гоша и я снова пошли в библиотеку и побеседовали там. Танюал оценивал работу ПК плохо: сидят на месте, много говорят, мало делают. Был он в лицее - там девушки 3 месяца не проводили собрания, среди лицеистов членов ДОМА 4-5 и пр. В 11 часов началась аппаратная планерка. Отчеты заведующих отделами и планы на будущее. Понять из отчетов, чем же занимались работники ПК трудно. При этом Насир почти каждого отчитал за плохую работу, сказал об оценке деятельности ПК, которую дал Танюал. Где-то около 12.30 мы попрощавшись и пригласив Насира, Надира, Кубанди и Танюала к себе, уехали. По пути останавливались у двух дуканов [магазинчиков]. Я, в общем-то сидел спокойно, а ребята переводчики нервничали. Дуканы ведь находились у самой зеленой зоны. Толпа народу, а кто из них кто, не известно. Купили помидоры, картошку, хлеб, мясо, лук, рис, и благополучно вернулись на виллу. Встретилась возвращающуюся колонну: много раненых, убитых. Колонна завозила муку в кишлаки. К месту ее назначения в уезде Урузган пропустили, а обратно колонне пришлось прорываться с боями. Сегодня после обеда где-то вдалеке стреляли.  18.10.85 Устроили обед в честь нашего приезда и в честь отъезда наших предшественников. За столом собрались Юрьев, Глущенко, Шакурло, Насир, Надир, Кубанди, Танюал, работник военного отдела ЦК ДОМА, переводчики. Из спиртного была только бутылка водки и бутылка десертного вина, т.е. чисто символически. Начались тосты. В основном за дружбу. За столом разговор начался с обсуждения дел, связанных с выпивкой и нашим сухим законом. Вспомнили, что Поздняков нынешний ответственный секретарь общества трезвости, который был 2 года назад здесь советником, питейным делом весьма не брезговал.   Насир об этом рассказывал довольно красочно с подробностями. Поговорили о женщинах. Постепенно перешли к более серьезным делам. Насир и Танюал рассказывали об истории провинции, истории строительства аэропорта, нашего компайна, о местных правителях.   Рассказали как один из них получая деньги от ЦРУ создавал себе авторитет например таким способом: на базаре скупал все гранаты по 4 афгани, а продавал по 2, эдакая забота о массах. Рассказали о том, как в округе Хост немцы из ФРГ назначали премию в несколько килограммов зерна за каждого убитого воробья. Кубанди взяв слово, поблагодарил Юрьева и Шакурло за помощь. Саше он подарил фотографию с открытия филиала, Абдуразаку галстук, Шакурло - платье (видимо для его жены). На прощанье все несколько раз сфотографировались. Я пошел к Шакурло, быстро составили акты. Во время составления акта по передаче оружия чуть не сделал дурость: вздумал открывать затвор автомата при присоединенном магазине, хорошо, что Шакурло остановил, а то бы выстрелил прямо в комнате. Бедный Шак, здорово перетрухнул. Куда денешься, виноват, хотя сам не знаю, что на меня нашло, ведь автомат не первый раз в руках держу. Поговорили о проблемах филиала. Стало более мене ясно, как все организовывается. Кубанди читает строительство ДОМА, я исторический опыт ВЛКСМ, политическую карту мира.   Много неясностей по тому, что делают слушатели филиала после обеда. Телевизора нет, радио нет, есть волейбольная площадка. Имеется киноаппарат с 16 мм пленкой. В целом хозяйственных вопросов и проблем больше, чем методических и организационных. Поговорили с Шакурло о делах житейских. Он рассказал о своих случаях: одна засада, два обстрела из автомата, подрыв машины на противопехотной мине - разлетелось колесо. Показал 2 осколка, по его словам предназначались ему. Часов в 16.30 я пошел на виллу. Во дворе играют в волейбол. Тишина, спокойствие. Хотя вдали все же слышна стрельба.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

  • октября 1985 года по осень 1986. 15.10.85