Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Жизнь замечательных людей Кыргызстана. Иллюстрирована фотографиями. Публикуется по книге: Тимирбаев Вячеслав. Мирсаид Миррахимов. Бишкек: Жизнь замечательных людей Кыргызстана, 2009. 310 с




страница1/13
Дата18.05.2017
Размер2.59 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13


© Тимирбаев В. Р., 2009. Все права защищены

© Издательство «ЖЗЛК», 2009. Все права защищены

Произведение публикуется с разрешения автора

Не допускается тиражирование, воспроизведение текста или его фрагментов с целью коммерческого использования

Дата размещения на сайте www.literatura.kg: 14 декабря 2010 года

Вячеслав Тимирбаев
Мирсаид Миррахимов
Повесть о жизни выдающегося кардиолога, признанного педагога и организатора отечественной медицинской науки. Из серии "Жизнь замечательных людей Кыргызстана". Иллюстрирована фотографиями.
Публикуется по книге: Тимирбаев Вячеслав. Мирсаид Миррахимов. – Бишкек: Жизнь замечательных людей Кыргызстана, 2009. – 310 с.
УДК 82/821

ББК 84 Р7-4

Т 20

ISBN 9967-23-354-0



Т 4702010201-06
Библиотека «Жизнь замечательных людей Кыргызстана»
Главный редактор ИВАНОВ Александр

Шеф-редактор РЯБОВ Олег
Редакционная коллегия:

АКМАТОВ Казат

БАЗАРОВ Геннадий

КОЙЧУЕВ Турар

ПЛОСКИХ Владимир

РУДОВ Михаил




Содержание
От автора

Откуда я? Я родом из детства

Школьные годы

Опаленные войной

Начало

Святое дело – лечить людей



Дело всей жизни

Рыцарь науки

Нет худа без добра

Ничего я без людей не значу

Сердце, мозг и стрессы

Здоровье гражданина – здоровье общества

Я его вытащу

Жить до конца

Победа над болью и страхом

Лечение добротой

Гражданин мира

Счет перестройке

Добыча зависти глухой

Пороки сердца и пороки бытия

Поэзия семейной прозы

Продолжатели фамильного дела

Назира

Эльмира


Эркин

Айбек


Нравственность и права человека

Штрихи коллективного портрета

Заключение. Нам идти дальше

ОТ АВТОРА
Люди, занятые возвращением здоровья другим людям, выказывая удивительное единение мастерства и человечности, стоят превыше всех великих на этой земле. Их можно назвать даже причастными Божеству, ибо сохранять и возрождать – столь же благородно, как и творить.

Вольтер


Работа над этой книгой началась, когда Мирсаид Мирхамидович Миррахимов был еще жив. И автор благодарен судьбе за щедрый подарок, за то, что ему посчастливилось какое-то время, пусть не очень продолжительное, общаться с этим незаурядным и редкостным человеком, беседовать с ним, слушать его негромкие, неспешные и всегда мудрые размышления о дне вчерашнем и дне сегодняшнем, об отцах и детях, об отношении к избранному делу, о друзьях… Словом, обо всем, что укладывается в короткое, но очень емкое и всеохватывающее слово - жизнь.

Горько сожалею, что многое осталось непознанным, о многом не успел спросить. Испытываю глубокую ностальгию по временам общения с Мирсаидом Мирхамидовичем, поскольку знаю, что Фортуна больше не расщедрится на такой богатый дар.

В 2007 году в Бишкеке была издана книга «Живая легенда: вся жизнь - служение здоровью и людям». Посвящена она академику Мирсаиду Мирхамидовичу Миррахимову и приурочена к 80-летию со дня его рождения.

Многие факты биографии этого удивительного человека, уникального кардиолога, признанного педагога и организатора медицинской науки, непревзойденного врача, подлинного кудесника терапии достойны Книги рекордов.

Могу предположить, что те, кто мало наслышан об этом крупном самородке земли кыргызской (а уже выросло поколение, которое может и не знать всех заслуг Мирсаида Мирхамидовича), упрекнут автора в переборе эпитетов. С полной убежденностью отвечу: беден, к сожалению, язык, чтобы в полной мере охарактеризовать достоинства этого человека, оценить его вклад в отечественную и мировую медицину.

За всю историю кыргызской медицинской науки, пожалуй, только один врач и ученый, кардиохирург академик Иса Коноевич Ахунбаев оставил в кыргызской медицине столь же яркий след, сделал для нее так же много и был столь же почитаем и авторитетен в отечественном и международном медицинском сообществе, как Миррахимов. И с полной уверенностью можно сказать, что никто из светил национальной медицины не был отмечен таким количеством отечественных и международных наград, что также служит наглядным свидетельством заслуг этого человека перед собственным народом и мировой общественностью.

История человечества знает массу примеров, когда гениальный художник, композитор или поэт не находили понимания и признания у своих современников, подвергались при жизни гонениям, жили в беспросветной нужде и умирали в нищете. Признание потомков приходило к ним подчас слишком поздно, когда исправить что-либо в прижизненной судьбе этих людей было уже нельзя.

К счастью, в практической медицине дело обстоит несколько иначе. И если, по большому счету, врач чего-то стоит, если он действительно врачеватель, что называется, от бога, то современники его поймут и оценят. Если даже он обогнал свое время на несколько десятилетий. Быть может, не всегда сразу, пусть с некоторым запозданием, но оценят.

В этом плане Мирсаиду Миррахимову повезло. Он в полной мере познал признание, любовь и уважение современников. И не только в своей собственной стране.

За выдающийся вклад в развитие советской и мировой медицинской науки и практики Миррахимов награжден Золотой Звездой Героя Социалистического Труда, орденами Ленина, Октябрьской Революции, Знак Почета, Дружбы народов, Манаса 1 и ПI степени. Его многолетняя научная и общественная деятельность отмечена золотыми медалями «За вклад в защиту мира», «За выдающийся вклад в кардиологию» имени Е. И. Чазова, Почетной золотой медалью президента республики «За выдающиеся научные достижения в ХХ столетии», Международного благотворительного фонда науки и культуры имени Кемаля Ататюрка в номинации «Великий врач ХХI века». Он был удостоен званий академик Национальной Академии наук КР и Академии медицинских наук СССР (ныне РАМН), лауреат Государственных премий СССР и Киргизской ССР в области науки и техники и международной премии «Даанышман», заслуженный врач и заслуженный деятель науки Кыргызской Республики.

Миррахимов – автор более 700 научных трудов, в том числе 30 монографий и свыше 500 научных статей, 19 изобретений.

Он очень многое успел сделать и внедрить за свою жизнь. Ему посчастливилось претворить в реальностиьмногое из того, что он замышлял и планировал. Его смелые планы и предложения чаще всего находили понимание и поддержку среди коллег, в правительстве и руководстве республики.

В 1977 году по инициативе и настоянию Миррахимова решением Совета Министров Киргизской ССР на базе лаборатории физиологии и патологии организма человека в условиях высокогорья Киргизского государственного медицинского института (КГМИ), кстати, образованной в свое время по его же инициативе, создается Научно-исследовательский институт кардиологии Министерства здравоохранения республики, которым Мирсаид Мирхамидович руководил в течение 30 лет. В 2004 году институту, преобразованному к тому времени в Национальный центр кардиологии и терапии, было присвоено имя его основателя. Акт оправданный и вполне объяснимый. Мало того, что данный институт – детище этого выдающегося ученого. Миррахимов по праву считается основателем отечественной школы кардиологии и горной медицины. Он подготовил более ста докторов и кандидатов наук.

Безусловно, цифры и факты сами по себе впечатляющие. И все же куда важнее взглянуть, кто стоит за этими цифрами.

Учениками Миррахимова с гордостью называют себя профессор Тилек Мейманалиев, работавший ряд лет министром здравоохранения республики, профессор Абдухалим Раимжанов, директор Кыргызского научного центра гематологии, член-корреспондент НАН КР, профессор Айнагуль Джумагулова, долгие годы бывшая заместителем директора, а ныне директор Национального центра кардиологии и терапии, профессор Ишенбай Молдоташев, директор НИИ курортологии и восстановительного лечения…

Впрочем, всех перечислять – занятие долгое и утомительное. Учениками Мирсаида Мирхамидовича за его долгую службу в медицине были многие сотни, если не тысячи отечественных врачей.

Здесь необходимо отметить и еще одно немаловажное обстоятельство. С распадом Советского Союза и последовавшим за ним во всех ставших разом суверенными 15 союзных республиках экономическим спадом, пожалуй, наибольший урон понесла наука. Из-за крайне низкого бюджетного ее финансирования из науки перешли в другие сферы деятельности многие талантливые ученые среднего поколения. Молодежь же вообще отказалась заниматься ею. В результате сложилась ситуация, когда, по словам российского академика Сергея Капицы, в науке остались одни старики, а в университетах деды стали обучать внуков.

Однако кардиология и кардиохирургия Кыргызстана счастливо избежали разрыва в преемственности поколений в значительной мере благодаря стараниям и дальновидной кадровой политике Миррахимова. Он уделял постоянное внимание подготовке способных врачей и ученых в руководимой им отрасли медицины. И даже в самые трудные времена затяжного экономического кризиса не дал ей зачахнуть и погибнуть.

Немало его учеников успешно работают в странах ближнего и дальнего зарубежья, сохраняя и развивая медицинские и научные традиции своего учителя.

Даже если бы деятельность Миррахимова ограничивалась только рамками практической и научной медицины, и тогда его имя было бы внесено золотыми буквами в новейшую историю Кыргызстана. Но Мирсаид Мирхамидович был широко известен в республике и далеко за ее пределами как крупномасштабный общественный деятель. Он был избирался первым президентом Ассоциации кардиологов Центральной Азии, являлся элект-президентом Ассоциации кардиологов СНГ, председателем Общества кардиологов и терапевтов Кыргызстана, президентом Ассоциации специализированных медицинских обществ Кыргызской Республики, членом президиумов ряда медицинских обществ России. Долгие годы возглавлял Республиканский совет «Защиты мира».

Помимо этого, он входил в состав редколлегий и редакционных советов десятка медицинских журналов, в том числе международных, был главным редактором медицинского журнала Центральной Азии, заместителем главного редактора журнала «Кардиология СНГ», руководителем движения «Врачи за предотвращение ядерной войны», в течение многих лет был председателем Ученого совета Минздрава республики, неоднократно избирался депутатом Фрунзенского городского совета, Верховных Советов СССР и Киргизской ССР.

Остается лишь поражаться, как удавалось ему совмещать все эти отнюдь не простые и не формальные нагрузки с каждодневной будничной работой практикующего врача, сотнями и тысячами обследований больных, их консультированием, определением диагноза, повседневным руководством НИИ кардиологии (позже Национальным центром кардиологии и терапии, носящим его имя). Где он находил время, силы и энергию на все это?

Опять же не будем упускать при этом из виду и то, что всякий международный форум кардиологов, будь то в Москве или Ленинграде (позже в Санкт-Петербурге), в Амстердаме, Вене, Токио, Париже, Вашингтоне, Мюнхене, Берлине, Глазго, Стокгольме, Анталии, на Филиппинах или еще где-либо, почитал за честь видеть в числе его участников академика Миррахимова. А ведь это утомительные, зачастую многочасовые перелеты и переезды, долгие ожидания в аэропортах, проживания в отелях, подготовка докладов и выступлений, участие в диспутах.

В связи с этим уместно сказать вот о чем. Существует расхожее мнение, что каждый человек должен заниматься своим делом. Если ты художник, рисуй, создавай полотна в меру таланта, отпущенного тебе Богом. Если писатель, пиши рассказы, повести, романы. Если врач, лечи людей. Возможно, для кого-то это справедливо. Однако для таких многогранных и беспокойных в самом хорошем смысле этого слова людей, как Миррахимов, его жизненное кредо и гражданская позиция не позволяли замыкаться в башне из своей профессии и узкого личного мирка. Он считал своим гражданским долгом активно вторгаться во все сферы бытия, везде, в силу своего понимания и таланта, вносить посильный вклад в позитивное развитие окружающей его действительности.

Остается лишь выразить сожаление по поводу того, что Мирсаиду Мирхамидовичу не доведется порадоваться выходу данной книги в серии «Жизнь замечательных людей Кыргызстана». Будем утешаться тем, что зато ему довелось познать чувство гордости и удовлетворения от юбилейного издания книги «Живая легенда…» Ее уникальность и достоинство состоят в том, что в ней собраны добрые и искренние, идущие от всего сердца слова признательности, благодарности и восхищения юбиляру известных государственных и общественных деятелей, ученых, представителей творческой интеллигенции Кыргызстана, России, стран ближнего и дальнего зарубежья, с которыми Миррахимову довелось дружить, сотрудничать, встречаться и общаться на долгом жизненном пути. Главное же достоинство заключается в том, что все это было сказано при жизни Миррахимова.

К сожалению, жизнь знает куда больше примеров, когда все эти добрые слова любви и признательности произносятся при проводах человека в последний путь, и тот, кому они адресованы, их уже никогда не услышит.

Разумеется, всех авторов юбилейной книги назвать достаточно сложно. Однако некоторых из них все же упомянем. Турдакун Усубалиев, бывший руководителем Киргизской ССР с 1961 по 1985 год, писатель с мировым именем Чингиз Айтматов, президент Национальной академии художеств Кыргызстана, народный художник СССР, лауреат Ленинской премии Тургунбай Садыков, лечащий врач четырех руководителей великой державы СССР, генеральный директор Российского кардиологического научно-производственного комплекса академик Евгений Чазов. Своими воспоминаниями о Миррахимове поделились президент Российской академии медицинских наук (РАМН) М. Давыдов, президент Всероссийского научного общества кардиологов Р. Оганов, директор Казахского НИИ кардиологии и внутренних болезней А. Джусипов, вице-президент Ассоциации пульмонологов Центральной Азии, академик АН Узбекистана А. Убайдуллаев, президент Казахской Академии медицинских наук М. Алиев, директор Томского НИИ кардиологии Р. Карпов…

О том, каким остался в их памяти ведущий кардиолог Киргизии, рассказали его видные коллеги из Израиля, Польши, Перу.

Чуточку приподняли завесу над тем, каким Мирсаид Мирхамидович был в домашней обстановке, в общении с родными и близкими, его жена, Неля Ярулловна Юсупова, их дети и внуки.

Все это в значительной мере облегчило работу над этой книгой, посвященной одному из замечательных и выдающихся людей Кыргызской Республики.



ОТКУДА Я? Я РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА
Мир детства. С ним навечно расставанье -

Назад ни тропок нету, ни следа.

Тот мир далек, и лишь воспоминанья

Все чаще возвращают нас туда.

Кайсын Кулиев
Если взять за основу лишь внешнюю канву биографии Мирсаида Миррахимова, может сложиться впечатление, что прожил он тихую, спокойную, размеренную жизнь.

Родился во Фрунзе. Здесь же окончил среднюю школу и в 21 год с отличием медицинский институт, где остался работать ассистентом на кафедре факультетской терапии и где в 25 лет защитил кандидатскую диссертацию. А в 38 лет в Ленинградском институте физиологии им. И. П. Павлова АН СССР – докторскую.

Работая над докторской диссертацией, Мирсаид Мирхамидович являлся научным руководителем многих тематических исследований, в том числе и диссертационного характера. В этот период в числе опекаемых им молодых ученых можно назвать А. Джайлобаева, З. Кудайбердиева, Ж. Истамбекову, С. Исакову, А. Раимжанова, Б. Гринштейна.

Говорится это к тому, что, несмотря на огромное напряжение и высокую занятость по руководству кафедрой, повседневной врачебной, педагогической, общественной деятельностью, Миррахимов никогда и никому не отказывал в помощи, никогда не отгораживался от людей и учеников дежурным: «Я занят, у меня нет времени, мне некогда». Хотя это было бы сущей правдой, а не пустыми отговорками. Но не в его характере было равнодушие к людям. До конца жизни он был открытым и доступным человеком для всех.

Немногим более десятилетия спустя после окончания института возглавил родную кафедру, а в 1963 году был назначен проректором мединститута по науке и проработал в этой должности 15 лет.

В возрасте 42 лет Миррахимов был избран членом-корреспондентом Академии медицинских наук СССР, в 47 лет – действительным членом Академии наук Киргизской ССР, в 61 год – академиком АМН СССР.

Словом, размеренная успешная жизнь, все время по восходящей. Жизнь, наполненная постоянной учебой и неустанной, кропотливой работой на протяжении шести десятилетий. Но за этой внешней размеренностью и успешностью кроется удивительная биография, насыщенная созидательной деятельностью, полная незаурядных событий, которых бы с лихвой хватило на несколько обычных биографий.

Незадолго до его 80-летия у Миррахимова начались проблемы с желудочно-кишечным трактом. Потребовалось оперативное вмешательство. После сложной операции академик оказался на непривычно для него продолжительное время прикован к постели. И если днем от дум и размышлений отвлекали лечащие врачи, неизбежные в подобном случае консилиумы, процедуры с уколами и капельницами, многочисленные посетители, считавшие своим долгом навестить заболевшего коллегу и учителя, то с наступлением темноты он оставался наедине с самим собой, со своими воспоминаниями. Никто и ничто не мешало перебирать в памяти четки лет, вспоминать былое, давно минувшее, размышлять о прожитом и пережитом.

Так уж загадочно устроен человек. Когда мы находимся в расцвете сил и лет, когда энергичны и деятельны, нам как-то недосуг предаваться воспоминаниям, оглядываться на пройденный путь. Мы устремлены, спешим все дальше вперед в надежде достичь наконец-то линии горизонта и заглянуть за нее.

Но чем старше человек становится, чем ближе приближается к рубежу старости, тем чаще память возвращает его к истокам, тем острее и ярче выплывают в сознании картины прошлого, тем нежнее думы об ушедшем безвозвратно детстве и давно ушедших в небытие родителях.

И кто определенно скажет, отчего так происходит, что тут берет верх – подсознательное стремление подвести какие-то итоги своего земного бытия, взвесить на беспристрастных весах времени, как жил, оправдал ли надежды отца с матерью, исполнилось ли, сбылось то, о чем мечталось и грезилось на заре туманной юности, или же бездарно промотал на ухабистых дорогах жизни все, что было отпущено тебе Богом и завещано предками? Или же душа жаждет очищения от скверны, накопившейся за долгие годы жизни, и возвращает нас в тот безмятежный возраст, когда человек еще наивен, безгрешен и чист?

Почему-то особенно часто вспоминал Миррахимов в такие бессонные моменты слова одного знатного чабана, которого довелось ему лечить три или четыре десятилетия назад. Этот убеленный сединами, но еще крепкий мужчина, с изрезанным глубокими морщинами, прокаленным немилосердным высокогорным солнцем и зимними морозами лицом как-то в разговоре оборонил:

- Когда меня рожала женщина, ей было больно. И я всю жизнь стараюсь жить так, чтобы оправдать, не сделать напрасной хотя бы эту боль моей матери.

Размышляя над этими словами, Миррахимов всякий раз думал над тем, какая глубинная правда и вечная мудрость бытия таятся в них. Золотое правило. Если бы каждый мужчина жил на земле с памятью об этой святой боли, которую перенесла женщина, рожая его, наверное, меньше было бы зла и боли иного рода вокруг нас.

Вспоминая свое не очень-то беззаботное и безоблачное детство, Миррахимов со всей убежденностью считал, что с родителями ему несказанно повезло. Родился он 27 марта 1927 года во Фрунзе,

в семье известного в республике музыканта и театрального деятеля Мирхамида Миррахимова, узбека по национальности. У своих родителей Мирхамид был старшим сыном.

Своего деда по отцовской линии, говорил Мирсаид Миррахимов, мне запомнить не довелось. Тот умер, когда мне едва исполнилось два года. Зато хорошо запомнил слова бабушки, которая, вспоминая мужа, говорила: «Хотя ты, Мирсаид, и кандидат наук, а дед твой был почти без образования, но тебе до него далеко. Ему было 20 лет, когда меня, 11-летнюю девочку, сосватали за него. Время было такое. Жили очень трудно. А девочка была лишним ртом в семье. Потому и старались избавиться от нее поскорее. Так что в этом факте не было в ту пору ничего удивительного. Удивительно другое. Твой дед до тех пор, пока мне не исполнилось 16 лет, не жил со мной как с женщиной. Воспитывал, одевал, кормил и ждал моего совершеннолетия. Лишь достигнув совершеннолетия, я стала его женой. Вот какой благородный человек был твой дед Миррахим. Сейчас таких людей, каким был он, не найти».

У деда с бабушкой было пятеро детей. Три сына и две дочери. Старший – Мирхамид. Средний погиб от рук басмачей, младший сложил голову в годы Великой Отечественной войны. Одна дочь стала юристом, возглавляла в Ташкенте районную адвокатуру. Другая окончила Московскую консерваторию по классу фортепиано.

Размышляя о жизни отца, Миррахимов всякий раз возвращался к одному:

«Неужели жизнь человеческая действительно кем-то свыше предопределена заранее, задолго до нашего рождения? Иначе чем объяснить, что некие случайности порой определяют всю нашу последующую судьбу?»

Мальчишкой Мирхамид выучился играть на редчайшем для этих мест того, дореволюционного времени духовом инструменте – кларнете. В годы первой мировой войны, непонятно каким ветром занесло в эти среднеазиатские края австрийского военнопленного. Был ли он профессиональным музыкантом или просто талантливым любителем-самоучкой, сегодня никто не скажет. Но только в походном вещмешке этого иноземного солдата нашлось место для футляра с кларнетом.

Увидев впервые этот диковинный инструмент, маленький Мирхамид был буквально заворожен им. Ничего более красивого видеть ему прежде не доводилось. Но еще больше поразил мальчишку извлекаемый из него звук. С этого момента австрийский музыкант стал для него воплощением человеческого совершенства. Когда тот брался за кларнет и начинал выводить незамысловатую мелодию, Мирхамид, казалось, забывал обо всем на свете. В такие минуты для него словно переставали существовать детские игры и забавы, переставал существовать иной мир, кроме мира музыки.

Обратив внимание на столь самозабвенно слушающего игру на кларнете ребенка, австриец начал обучать его игре на своем инструменте. И то ли учитель оказался талантливым, то ли ученик очень уж способным, но через непродолжительное время Мирхамид довольно сносно овладел премудростями игры. И когда настала пора военнопленному возвращаться на родину, он в знак признательности за доброту и участие к нему родителей мальчика, а так же в знак дружбы с ним самим подарил Мирхамиду свой инструмент. Это стало знаковым явлением, определившим всю дальнейшую судьбу мальчика.

Судя по всему, подаренный отцу кларнет был очень высокого уровня. Когда в дни первой Декады киргизского искусства в Москве в 1939 году дирижер и художественный руководитель Большого театра СССР Самуил Абрамович Самосуд услышал звучание кларнета, на котором играл Мирхамид Миррахимов, он тут же ввел исполнителя на время декады в основной состав оркестра Большого театра. А когда декада близилась к завершению, и Мирхамиду предстояло возвращаться обратно в Киргизию, Самосуд повез его на Всесоюзную студию звукозаписи, чтобы сохранить для современников и любителей музыки будущего звук этого инструмента.

Позже на Апрелевском заводе грампластинок был выпущен виниловый диск этой исторической для музыканта из Киргизии записи. Эта грампластинка долгие годы хранилась в семье, но во время одного из переездов на новую квартиру, она то ли разбилась, то ли где-то затерялась. Много было на моем веку разных больших и малых потерь, делился своими размышлениями Мирсаид Мирхамидович, но ни о какой я не сожалею так остро, как об этой. Сколько лет прошло с той поры, казалось бы, можно и смириться с этой потерей, но всякий раз, вспоминая об этом, испытываю почти физическую боль.

Отец был не только блестящий музыкант-исполнитель, но и хороший педагог, воспитавший целую плеяду профессиональных музыкантов из способных юношей и девушек коренной национальности, талантливый организатор, природный, говоря современным языком, менеджер. Одним из любимых его изречений при встрече с талантливым юношей или девушкой было: «Этому молодому дарованию нужно непременно помочь». И помогал, чем только мог, и что было в его силах.

Своим учителем его считали такие корифеи кыргызского музыкального искусства и оперной сцены, как Мукаш Абдраев, Абдылас Малдыбаев, Сайра Киизбаева, Кадырбек Чодронов, Марьям Махмутова.

Он стоял у истоков зарождения национального профессионального музыкального искусства. Дирижировал оркестром народных инструментов. В тот период многие национальные народные песни исполнялись на слух, по памяти. Так они и передавались из поколения в поколение.

Мирхамид Миррахимов был первым, кто стал переносить эти песни на нотную бумагу. Позже он издал первый в республике сборник «Кыргызские народные песни». Был основателем и первым директором Киргосфилармонии, художественным руководителем Кыргызского драматического театра. Ему одному из первых в республике было присвоено звание заслуженного артиста Киргизской ССР.

Мало того, что он сам работал, что называется, на всю катушку, – возглавлял республиканскую филармонию, определял творческую политику национального драматического театра, преподавал в музыкальном училище, вел большую концертную деятельность, так еще и успевал помогать многим своим коллегам. К примеру, он создал небольшой оркестр, который был в те годы во Фрунзе нарасхват. Его приглашали на корпоративные вечера, на свадьбы, юбилеи, а порой и на похороны. В летние месяцы оркестр гастролировал по городам и весям республики.

Впоследствии музыканты из этого оркестра с благодарностью говорили, что работа в нем давала им весьма ощутимый дополнительный заработок, помогала элементарно сводить концы с концами в нелегкий послевоенный период и в пятидесятые годы. В семейном архиве сохранились дарственные фотографии многих из них со словами душевной признательности и благодарности.

Под стать отцу была и мама. Она была очень миловидной и симпатичной, обладавшей большой внутренней красотой женщиной. Звали ее Хадича. Была она наполовину узбечка, наполовину киргизка. Как и большинству ее сверстниц того времени, получить образование ей не довелось. Азы грамоты постигла лишь с появлением в этих краях школ ликбеза. Но от природы она была наделена доброй душой и мудрым сердцем, обладала тонким народным юмором. Была отзывчивой на чужую доброту и беду, замечательной женой, матерью и хозяйкой дома. К тому же она обладала большим внутренним тактом. Как и отец, мама была общительным, добрым и гостеприимным человеком. Она всегда привечала друзей отца, моих и моего младшего брата Султана товарищей, а позже и товарищей моих подросших детей, ее внучек и внука.

Все, кому доводилось бывать в нашем гостеприимном и открытом для всех доме, с неизменной теплотой вспоминали позже об удивительной доброте и щедром хлебосольстве родителей.

Довольно точно об этом поведал в приуроченной к моему юбилею книге один из моих учеников Асан Джайлобаев, ставший доцентом, заслуженным врачом республики. Не открою особого секрета, писал он, если скажу, что в большинстве своих успехов Мирсаид Мирхамидович обязан семье. Вспоминаю наши многочисленные встречи в его доме, эту особую атмосферу добра и гостеприимства. Невозможно забыть богатый стол, который накрывала Хадича-апа, с ее знаменитыми беляшами и ароматным пловом. Весь вечер звучала музыка, было шумно, непринужденно и весело. Мне кажется, атмосфера родительского дома, атмосфера музыкальности и интеллигентности, пронизывает всю жизнь Мирсаида Мирхамидовича. Именно благодаря этому обстоятельству и полученному в семье воспитанию, он так же бережно относится к своим ученикам, как его родители относились к нему самому.

Все это так. Тут, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Всю жизнь благодарен маме за все, что она сделала для меня, в том числе и за то, что в моем нравственном воспитании она сыграла главную роль.

Когда я родился, у мамы вдруг пропало молоко. На мое счастье, в это время одна из близких родственниц отца, жившая в соседнем дворе кормила грудью своего годовалого сына, и молока у нее хватало на двоих. Так она стала моей кормилицей. Проще говоря, она стала для меня второй матерью. Все годы, до самой ее смерти, я так к ней и относился.

Беда современного общества состоит еще и в том, что с повышением уровня жизни населения и ростом материального достатка все больше матерей в стремлении сохранить фигуру или из соображений профессиональной карьеры, из боязни потерять престижную работу очень рано перестают кормить детей грудью. Все больше детей вырастают на, так называемом, искусственном вскармливании.

Но ведь младенец не только становится здоровее и лучше развивается от материнского молока, он еще греется у материнской груди, получает первые уроки заботливости и ласки. Это необходимо как ему, так и матери. Лично для меня нет никаких сомнений в прямой связи этого фактора с тем, что обычным становится дикое по своей сути явление, когда матери в роддоме отказываются от собственных детей. Когда в детских домах содержатся дети, имеющие живых родителей. Когда наблюдается все большее отчуждение родных по крови людей друг от друга. Когда повзрослевшие дети отказываются содержать и поддерживать своих престарелых и немощных родителей.

В жизни нет ничего случайного. Все в ней находится в тесной взаимосвязи. Просто мы не всегда задумываемся над этим, не всегда стараемся уяснить и умеем определить истоки явлений.

Все, кто знал Мирсаида Мирхамидовича не только по работе, кто общался с ним в неформальной обстановке, отмечали, каким он был внимательным и заботливым отцом и мужем, отличным семьянином, как ценил родственные связи, дорожил ими, поддерживал и помогал своим менее именитым братьям и их семьям. Подобное отношение передалось и его детям.

Именно такими вот поступками родители сеяли в душах своих детей семена доброты, человеколюбия, сострадания, гуманного отношения к людям.

В силу публичности профессии и живого общительного характера, у Мирсаида Миррахимова, было много друзей. Причем, не только из круга служителей искусства. Были среди них и архитекторы, и проектировщики, и строители. Поэтому, когда он решил построить для увеличивающейся семьи дом, недостатка в помощниках из числа профессионалов и специалистов в этом деле не было.

Дом из жженного кирпича получился большой, красивый, просторный, с вместительным подвалом. Во дворе был разбит сад с любовно и продуманно подобранными фруктовыми деревьями и кустами ягод, радующий глаз цветник.

И как бы ни был занят по работе и общественным делам, все же старался Мирсаид Миррахимович найти возможность и после напряженного рабочего дня повозиться в саду с лопатой или граблями, пилой-ножовкой или секатором в руках, подрыхлить землю вокруг деревьев, почистить оросительные арыки, обрезать сухие или укоротить чересчур разросшиеся ветки, собрать в кучу сухие листья под деревьями. Видимо, сказывались гены предков-земледельцев: любил он поработать на земле, считал это лучшим для себя отдыхом. Так что продавать дом и перебираться в иное жилье он не помышлял. Однако не спроста задолго до нас укоренилась в народе мудрость: «Мы предполагаем, а Бог располагает».

Как-то в конце рабочего дня обследовал и консультировал профессор Миррахимов тогдашнего председателя Совета Министров реснублики А. С. Суюмбаева. После медицинского осмотра и подробной беседы Ахматбек Суттубаевич предложил подвезти уважаемого доктора домой. Увидев, где и как живет Миррахимов, глава правительства нешуточно удивился, заметив: «По вашему статусу вам, как видному представителю национальной интеллигенции, пристало жить в престижном доме».

По меркам тех лет, когда едва ли не 90 процентов жителей столицы жили в небольших индивидуальных домах с печным отоплением и «удобствами» во дворе, когда, по сути, только начиналось строительство трех- и четырехэтажных домов с квартирами, получившими позже название «сталинок», все партийные и советские работники, главы министерств и ведомств, выдающиеся деятели науки, культуры, литературы, крупные хозяйственные руководители не то что предпочитали, но стремились переселяться в эти дома. Ведь отпадала необходимость запасаться на зиму углем и дровами, возиться зимой с печным отоплением, а летом с примусами, керосинками и керогазами, поскольку в таких домах был природный газ, и уж верхом цивилизации считались ванна и теплый туалет.

Суюмбаев был человеком решительным, властным, не забывающим своих обещаний. А главное, не любил откладывать дело в долгий ящик. Едва ли не на следующий день он поставил в известность о том, в каких условиях проживает один из ведущих медиков республики, ученый с мировым именем Миррахимов, первого секретаря ЦК Компартии Киргизии Турдакуна Усубалиевича Усубалиева.

Как и Суюмбаев, Усубалиев тоже был руководителем решительным и человеком дела. А потому очень скоро после этого разговора семье профессора была предоставлена шикарная квартира в одном из престижных домов в центре столицы. Об авторитете Миррахимова в Киргизии можно судить уже потому, что для него по распоряжению руководителей республики объединили две квартиры, расположенные на одной лестничной площадке – трех и четырех комнатную.

Кое-кому из современников может показаться, что Миррахимовы получили чуть ли не царские чертоги. Конечно, по меркам того времени полученная ими квартира считалась роскошной. Хотя объединенная и ставшая семикомнатной, эта квартира имела общую полезную площадь в 90 квадратных метров. Сегодня иные трехкомнатные занимают более ста.

Но даже несмотря на это, Мирсаид Мирхамидович с большой неохотой перебирался, как тогда говорили, с земли на этаж. С этими стенами он сросся душой и телом. Этот дом стал для него в полном смысле родным. Столько приятных и радостных событий было связано с ним. К тому же лучшим отдыхом для Мирсаида было выйти в свободное время в сад, побродить между деревьями, посидеть в их тени в беседке, помечтать или поразмышлять о предстоящих планах. Для него это было самой хорошей разрядкой от нервного напряжения рабочего дня. Немаловажно для деликатного и интеллигентного ученого было и то, что никто над тобой не стучит и не грохочет сверху, да и ты не боишься тоже потревожить ненароком соседей снизу.

Существовало и еще одно чрезвычайно важное для него обстоятельство. Ведь район, в котором семья построила дом, и где прошли самые замечательные годы жизни, был многонациональным. Жили здесь русские и киргизы, узбеки и евреи, татары и уйгуры… Глядя на взрослых, и дети жили между собой очень дружно, делили поровну и радости, и беды. За долгие годы совместного бытия здесь сформировалось очень дружное и тесное соседское товарищество. Дети бегали друг к другу, и в каждом доме, в каждой семье их привечали, как своих.

Наделенный врожденными способностями к учению и наукам, Мирсаид оказался также очень восприимчивым и к различным языкам. Скажем, общаясь с татарскими детьми, он довольно быстро изучил татарский язык. И, к слову, овладел им настолько, что даже по прошествии не одного десятка лет, он едва ли не до конца жизни говорил по-татарски лучше, чем его жена, этническая татарка. И трудно было сказать, каким языком он владел лучше – родным для него узбекским или благоприобретенным киргизским. Причем, не только разговорным, но и письменным.

Одним из ярких воспоминаний детства были нечастые посещения с отцом и братьями ресторана на бульваре Дзержинского. Столичные старожилы, должно быть, помнят уютный прохладный дворик, на том месте, где сегодня расположен ресторан «Коралл». Уют и прохладу создавал небольшой фонтанчик в виде пеликана, стоящего в центре небольшого бассейна, а из раскрытого клюва птицы била струйка воды. Вокруг пеликана распологались зеленые гипсовые лягушки, изо рта которых тоже били тоненькие струйки воды, а в чаше бассейна плавали «золотые» рыбки.

Отец заказывал себе палочку-другую шашлыка и кружку пива, дети пили лимонад и ели мороженое. И пока отец наслаждался прохладой и покоем, попивая не спеша «Жигулевское», мальчишки, быстро разделавшись с лимонадом и мороженым, резвились вокруг фонтанчика, наблюдая за плавающими в водоеме рыбками.

С ностальгией перебирая в памяти эпизоды того далекого доброго времени, вспомнил Мирсаид Мирхамидович и о таком случае. Коллеги отца, наслышанные об удивительных кулинарных способностях его жены Хадичи, нередко донимали Мирхамида. Мол, как же так, столько мы слышали о замечательных способностях твоей жены, а ты ни разу не пригласил нас на плов или лагман.

Словом, не устоял тот перед натиском друзей. Пришел как-то раз пораньше домой и сказал жене, что пригласил на обед друзей. Посулил угостить лагманом, готовить который Хадича была большая мастерица.

- Что же ты не предупредил заблаговременно? - укорила мужа женщина. - Ведь у меня мука вся вышла. Из чего я лапшу накатаю? И на базар бежать уже поздно.

Делать нечего, пришлось идти за мукой к соседке. И Хадича не ударила в грязь лицом перед друзьями мужа: лагман получился на славу. А на следующее утро, сходив пораньше на базар и купив муку, женщина пошла к соседке возвращать долг. Но та наотрез отказалась брать ее, еще и пристыдила, мол, как тебе, Хадича, не стыдно. Разве ты меня не выручила бы, случись со мной такая оказия?

Что и говорить, довод был неотразимым. Вот в такой атмосфере проходило детство Мирсаида.

Жизнь человеческая как-то очень уж хитро устроена. Если мы в чем-то одном выигрываем, то тут же в чем-нибудь другом обязательно проигрываем.

Уже когда он был отцом двух малолетних дочерей и сына, Миррахимову часто приходило на ум сравнение его собственного детства с детством его детей. Ему и его сверстникам приходилось пилить и колоть дрова, переносить летом или осенью ведрами две-три тонны заготовленного на зиму угля, ходить на расположенную за квартал от дома колонку за водой. Особенно доставалось водоносам, когда женщины затевали большую стирку. Зимой приходилось перевоплощаться в дворники, освобождать от снежных наносов двор, скалывать с крыльца лед, посыпать заледеневший тротуар у дома печной золой. По весне нужно было приводить в порядок сад, вскапывать грядки. Да мало ли к чему им, детям довоенной и военной поры, приходилось прилагать свои не очень-то большие физические силенки.

У его детей было совсем другое детство. Уверенно вошли в повседневность центральное отопление, водопровод в квартире, газ, стиральные машины, пылесосы. Разумеется, все это замечательно – технический прогресс, на смену обременительному ручному труду пришла техника. А с другой стороны, меньше стали двигаться, развиваться физически.

Или взять, к примеру, свободное время. Телевизоров не было. Кино – как особый праздник. Так что весь день, чуть ли не дотемна, дети довоенного поколения проводили на свежем воздухе, играли в прятки, казаки-разбойники, пятнашки, отмерного, чехарду-езду, в чижика, лапту, лянгу, альчики, бесконечные были варианты игр с мячом. И все игры - подвижные, на ловкость, скорость, выносливость, координацию движений.

У современных детей, к сожалению, уже и понятия нет об играх детства их отцов. Свои права прочно захватили телевизор и компьютер. А это, как ни прискорбно, неподвижное сидение перед экраном, зачастую с большой нервной и эмоциональной нагрузкой. Вот и вынуждены медики бить тревогу по поводу того, что многие болезни, в том числе и сердечно-сосудистой системы, сильно помолодели.

Есть у этой проблемы и другая, не менее опасная грань. Мы, говорил Миррахимов, росли более коллективистами, чем наши дети и внуки. Просиживая часами у телевизора или у компьютера, они обрекают себя на одиночество. Отними у них эти электронные забавы, и они уже не знают, чем заняться, куда себя деть.

К сожалению, не слишком далеко ушли от своих детей и их родители, особенно отцы. Достаточно посмотреть, сколько вокруг не старых еще мужчин с обвисшими животами и избыточным весом. Это наглядные признаки малой подвижности людей. Ученые определили, что при гиподинамии ухудшается способность мышц сокращаться, изменяется химический состав белков в организме, из костной ткани вымывается кальций и кости становятся рыхлыми, более хрупкими. Но особенно тяжело малоподвижный образ жизни сказывается на кровеносных сосудах, сердце и нервной системе, резко нарушаются обменные процессы.

В связи с этим не уставал Миррахимов восхищаться известным в республике любителем бега Петром Никифоровичем Чесноковым. В 20 лет он получил на фронте тяжелое ранение и контузию. Его считали погибшим, но после шестимесячного пребывания в госпиталях он возвратился домой инвалидом. И вплотную занялся своим здоровьем. Последний раз кардиолог осматривал ветерана, когда тому было 83 года, и в который раз удивился, какое здоровое у него сердце. Несмотря на возраст, Чесноков является неизменным участником Московского международного марафона мира, пробегая свою коронную дистанцию в 10 километров. И в 83 года он продолжал трудиться в Национальном университете. Вот наглядный пример активного долголетия.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

  • Вячеслав Тимирбаев Мирсаид Миррахимов
  • Главный редактор
  • ОТКУДА Я Я РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА