Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Жизнь семьи академика Валентина Петровича Глушко в период 1939-1945 гг




Скачать 221.28 Kb.
Дата12.04.2017
Размер221.28 Kb.
Жизнь семьи академика Валентина Петровича Глушко в период 1939-1945 гг.
А.В.Глушко
В преддверии 100-летия со дня рождения основателя НПО Энергомаш, основоположника отечественного ракетного двигателестроения, дважды Героя Социалистического Труда, академика Валентина Петровича Глушко, мы продолжаем публикации, рассказывающие о его жизни.

В настоящей публикации представлены письма, посланные матерью, отцом, братом и старшей сестрой В.П.Глушко к гражданской жене Валентина Петровича Тамаре Саркисовой.

В вышедшей в 1998 г. книге В.Ф.Рахманина и К.П.Скопиной «Однажды и навсегда» некоторые из них упоминались и цитировались, однако по непонятным причинам К.П.Скопина, имевшая в своем распоряжении эти тексты, публиковать их в полном виде отказалась. Таким образом, данная публикацией этих писем является первой.
Первые письма относится к концу декабря 1938 г. и началу января 1939 г. Валентин Петрович уже более полугода, как арестован. Марта Семеновна предприняла несколько попыток освободить своего сына. Она ходила в НКВД и пыталась добиться его освобождения. Кроме того, ей было написано два письма в адрес И.В.Сталина с просьбой о пересмотре дела. В этой обстановке, в ожидании изменений в лучшую сторону, мать и отец пишут эти письма.

«Дорогие мои дети!



Пишите, как ваше здоровье, я вас обоих оставила нездоровых, меня беспокоит.

Передала Юлии Алексеевне, [идентифицировать не удалось] она объяснила, что Леночка [идентифицировать не удалось] думала, что мать умерла и к вам обращалась. Я ее просила оставить вас в покое, она обещала это сделать Тамарочка. [Тамара Саркисова – сестра вдовы Б.С.Петропавловского и гражданская жена В.П.Глушко] Я забыла вам утюг оставить, он в ногах тахты, между столом … за зеркалом, в круглой коробочке, откройте и увидите, но осторожно, чтобы не вывалились на пол и не разбились. Если будет ехать Юрий Михайлович [идентифицировать не удалось] к нам, то если не трудно захватить с собой, а нам позвонить по т. 132-82-86. Я приеду и заберу, чтобы его не утруждать, но рада буду его встрече и узнать кой что.

Пишите, что нового, что слышно, кто еще вернулся. Просто невозможно писать, бумага гадость. Пишите, какая зима у вас, у нас снег хороший выпал и потеплело.

Я все жду телеграммы, наши все думают, что Валя [Валентин Петрович Глушко – академик, основатель НПО Энергомаш] опомнится [имеется ввиду, что будет освобожден из-под стражи. В.П.Глушко был незаконно арестован органами НКВД 23 марта 1938 г.], будем надеяться на хороший исход. Ждем Галю [Галина Петровна Михайлова (Глушко) – старшая сестра В.П.Глушко.] в конце января.

Будьте здоровы, привет Кети Ивановне [Кетеван Ивановна Петропавловская – вдова пионера реактивной артиллерии Б.С.Петропавловского] и Люлюшке. [Валерия Борисовна Петропавловская – дочь Б.С.Петропавловского]

Целую всех крепко. Чулки скоро вышлю.

Поздравляю вас с наступающим новым годом! И желаю радости и счастливой жизни, и забыть 38 год, год невзгод и муки. Надо надеяться, что все наладится. Привет от Ади, [Аркадий Петрович Глушко – младший брат В.П.Глушко.] Петра Львовича [Петр Львович Глушко – отец В.П.Глушко.] и конечно от меня. Целуем вас всех крепко.

Женя [Евгения Андреевна Глушко – жена младшего брата В.П.Глушко Аркадия.] на днях, вероятно, родит, волнуется, страх ее берет.

Жду ответа, в ящике проверяйте Тамарочка, может быть письма будут.

29 XII 38 года

На П.Л.1) пишите для М.С.2)»
«Ленинград 6/I-39 г.

Глубокоуважаемая Тамара!

Прежде всего, приношу свое извинение за свою неаккуратность в переписке с Вами.

Ваша дочурка на фотографии хороша, даже в том случае, если она имеет отклонение от действительности. Марта Семеновна также говорит, что на фотографии хороша, но в действительности еще лучше. В этой части, конечно, хорошо. Будем желать счастливого роста и здоровья.

Одно только весьма обидно, что Вы допустили грубую ошибку, дав своему ребенку, имя той женщины, которую мы все без отвращения вспомнить, не можем.

Мой домашний совет решил, а Вы, несомненно, также согласитесь, присвоить ребенку другое имя. А когда девочка достигнет совершеннолетия, мы объясним ей причину данного явления, и она оформит в документах свое имя. Если Вы согласны с нашим предложением, то давайте подберем красивое имя. Ведь Ваша Грузия и наша Украина изобилуют красивыми именами. Мы со своей стороны можем предложить имя украинской казачки Роксана или Марта. Последнее пожелание было Валентина. Если Вы не остановитесь на наших предложениям, то пишите свои предложения, мы их обсудим.

У Аркадия [Аркадий Петрович Глушко – младший брат В.П.Глушко.] народился сын, застал 2 часа 1938 года.

Вашему затруднительному положению сочувствуем и можем только посоветовать вооружиться терпением. Нам кажется, что Вашему терпению конец не далек. Валентин [Валентин Петрович Глушко – академик, основатель НПО Энергомаш] вот-вот должен быть дома, а с выходом его Ваше положение меняется, безусловно, в лучшую сторону. Хотя бы материально.

Желаю всего хорошего. Привет от М.С. Целуйте от нас дочурку.

П.Глушко

Ленинград «22»

Пр. К.Либнехта № 79, кв. 23

Петр Львович Глушко
P.S. Привет в/сестре и Люлюшке.

Тамарочка, положите Валино письмо на столе, где я Вас просила. Пишите, как здоровье Ляли [Евгения Валентиновна Саркисова – старшая дочь В.П.Глушко] и Ваше. Я хожу на электрозацию, нога болит.

Привет, целую всех! Пишите, что нового…»
«Дорогая Тамарочка!

Оба Ваши письма получила. Я лечусь в лечебнице. Принимаю комбинированное лечение электричества. Как будто лучше, но временами плохо. Врачи успокаивают, через два-три месяца будет хорошо. На днях за квартплату вышлю. Увидите … конечно, если он будет спрашивать, скажите, что документально все докажу, где я лечусь, но город не называйте. Как кончу лечиться, буду у вас. Я все жду, что Валя напишет мне. Люди возвращаются, а он бедняга все томится.

Жду и скоро должен быть дома, иначе и быть не может. У Ади сын - хороший мальчик, спокойный, но на Адю не похож, а на Женю. Тамарочка, мы все предлагаем назвать Лялю Элеонорой или Ларисой. Бросьте называть Лялей, везде Ляли, где не услышишь. Пора приучить ребенка к ее имени, а там смотрите сами, какое имя Вам понравится. Я смотрю на карточку и воображаю, как она ручку подымает: «Будь готов!» Поцелуйте мою милую крошку, я соскучилась и хочу ее видеть. Наверное, она многое говорит и что именно меня интересует.

Привет от Гали, Ади, Петра Львовича. Привет сестре и Люлюшке. Целуем крепко. Лично расскажу больше. Галя скоро уезжает в Киев. Погода здесь сырая, туман. Словом, Ленинград по старому себя ведет. Женку я лично не встречала, а она ходила к П.Л. на разведку, а он ее попер по-своему. Галя ее встретила в Ялте, но сухо с ней обошлась. Вот гадость еще лезет в глаза. Будьте здоровы, крепитесь, скоро всему мучению нашему конец.

Целуем все всех крепко.

19 II 39 г.»
«Дорогая Тамарочка!

Прежде всего, поздравляю Вас с днем рождения Ляли и желаю Вам и ей от всей души всего, всего хорошего. Правда мое поздравление запоздалое, но от этого ничуть не менее искреннее и сердечное.

Ваше письмо, Тамарочка, я получила, ответить на него аккуратно я не смогла по той же причине, по какой и не поздравила Лялю.

Муж был болен, сама вожусь с воспалением надкостницы, да еще хозяйство. Вы спрашивали меня о сыне Аркадия, вероятно мама Вам все рассказала, хотя и рассказывать то еще нечего, он так мал. Но на Аркадия совершенно не похож, что ему нельзя говорить, т.к. он уверяет в обратном «…и пробор, - говорит, - даже мой», при том у ребенка рыжеватые волосики, так что можете судить о сходстве проборов.

Что у ребенка хорошего – это большие-большие голубые глаза, а вообще мальчик славненький и имя красивое ему дали – Валерий, нравится ли оно Вам?

Вчера было 23е число, другой год.

Дорогая Тамарочка, пишите мне голубчик чаще, может быть у Вас на душе от этого будет легче. Я в очень подавленном состоянии духа, терпение иссякло, остается только одно отчаяние.

Вам, бедняжка, вдвойне тяжело.

Хотела Ляле, купить что-нибудь, но ничего не нашла в Ленинграде, может быть в следующем месяце что-нибудь будет.

Пишите. Целую Вас и Лялю много, много раз.

Г.1)

Привет сестре.

24.3.39 г.»
«Дорогая Тамара,

Фотографии и письма получил, что меня не мало обрадовало. Долгое неполучение от Вас ответа на письмо М.С. мы полагали, что Вы остались недовольны, уехали в Тифлис и прекратили переписку с нами. Но я очень рад, то я ошибался. Славная крошечка и должна была перенести такую тяжелую болезнь. Хорошо, что благополучно закончилось.

Фотографию для Гали перешлю, когда она будет дома. Сейчас она с М.С. на даче возле Киева, на август переезжают в Одессу. Для М.С. необходимы морские ванны для излечения ишьяса, нажитого в Москве. А сейчас она ухаживает за Галей, она перенесла тяжелую болезнь: осложнение гриппа на сердце. Последнее время не оставляют боли в области сердца. Ей нельзя двигаться, она больше лежит. Все это ложиться на М.С., тогда как ей самой необходимо лечиться.

Аркадий на даче, я его почти не вижу. Постараюсь Вашу просьбу о высылке фотографии исполнить. С такой же просьбой и Галя обращается к Аркадию уже в некоторый раз, а он такой свинья, не торопится дать фото. Просите сестру, чтобы она оставалась с Вами до разрешения вопроса с Валей. А если переедите в Тифлис, пишите и оттуда. Дочурка, очевидно, будет нуждаться в обуви на зиму, я это сделаю. Ей, наверное, потребуется № 21? Вы напишите. Целуйте крошечку, желаю всего хорошего, ваш П.Глушко.

P.S. В первых числах августа предполагаю в отпуск уехать на Украину.

25/VII-39 г.»
«21 августа 1939

Дорогие мои Тамара и Женя. П.Л. переслал ваше письмо в Одессу. Я была уверена, что вы уехали в Тифлис. Но, может быть, к лучшему, что вы задержались в Москве. На днях, может быть, Валя приедет домой, потому что срок подходит, который мне сказали в НКВД. Слава богу, что благополучно прошла болезнь ребенка!

Летом всегда дети болеют дизентерией. Это бич детей. За все Ваши муки настанет светлая радостная жизнь. Фото Женечки П.Л. не выслал, Гале лучше, но режим назначен еще надолго.

Думаю к 15 сентября быть у П.Л. Принимаю ванны морские и буду в Одессе до 11-12 сентября. Привет вам с дочуркой от Кили Семеновны. [Родственница по линии Марты Семеновны.] Она очень плоха. Сердце у нее скверное. Недолго она протянет. Словом, Вы одна отдохнули б, если бы не болезнь ребенка. Но, слава Богу, что все прошло благополучно, эта болезнь очень опасна и она счастливо отделалась. И Вас задержала с отъездом, а тем временем вернется Валя и все пойдет по-новому. Что у Вас хорошего слышно? Кто вернулся и как с ними поступили с их квартирами. Пишите, что вообще слышно. Я писала Гришину. Я была уверена, что Вы выехали в Тифлис, и все время от Вас ждала письма. Адрес Ваш, что Вы дали, я утеряла и не писала, а то послали бы в Тифлис, а Вас там не было.

Будьте здоровы мои дети дорогие, целую вас крепко, крепко.

Привет и наилучшие пожелания от Гали, и Кили Семеновны. Целуем вас обеих крепко все.

Вали бритва у Александры Васильевны [идентифицировать не удалось]…»
Но началась война. Галина и ее муж И.Л.Михайлов попали в окружение, и долгое время от них не было никаких вестей. Аркадий ушел на фронт, а Марта Семеновна и Петр Львович остались ждать детей в Ленинграде. Все надежды матери теперь были связаны с ее сидевшим в Казани сыном, к котором уехала опомнившаяся после отказа от него Тамара.
«25 октября 41 г.

Дорогие дети, Тамара и Женечка!

Я от вас получила второе письмо. На первое я ответила еще 8 октября в день его получения. А на второе – сегодня 25, отвечаю вторично. Я заготовила конверт с старым адресом, хотела повторить ответ, видела, что письмо задерживает цензура очень долго. Я рада, что вы обе питаетесь и не знаете голода. П.Л. сокращен. От Гали нет писем. Получила еще 27 июля, что она в чем стоит убежала из Львова. Иосиф [Иосиф Лаврентьевич Михайлов – муж старшей сестры В.П.Глушко Галины, полковник, начальник отдела военных сообщений штаба 6 армии Западного фронта.] ее искал через нас. Ее постигла новая беготня, наши выселяли из Ирпеня, и она уехала к тете Кржижановской, сестре П.Л. и опять их выселяли. После этого от Гали нет сведения.

От Иосифа Лаврентьевича больше нет писем, из Одессы, от тети нет писем. Как она и в каком мы положении. От Ади последнее письмо от 30 сентября 41 г. И теперь не известно где он. Ему выслали теплые вещи и ждем ответа. Женя и Валерик [Валерий Аркадьевич Глушко – сын младшего брата В.П.Глушко Аркадия.], да и мы все стали очень изящны. Мне жаль Валерика и Женю. Адя не в курсе дела. Где П.Л. работал – закрыто. Живем на 100 р., что Адя дает, по аттестату в военкомате получаю. И тоже некуда тратить и не на что.

Сердечный привет от всех нас. Еще раз повторяю, что рада за вас. Увидите Валю (но вряд ли, он в Казани), целуйте его и желаю вам всего хорошего совместного счастья. Не известно увидимся ли мы. Положение тяжелое, у нас такая же экономия на все, не только оставшееся раньше. Благословляю вас на все доброе, а главное все пережить и быть вместе и зажить тихо и спокойно. Не знаю, почему долго идут письма.

Адрес И.Л.Михайлова, мужа Гали: Действ. Кр. Армия, полевая почтовая база № 8, литер «С», полевая почтовая станция № 605, Штаб армии, полковнику И.Л.Михайлову.

Адрес Ади: почтово-полевая станция № 791, 71 О.Б.С., А.П.Глушко.

Адрес тети Кили Семеновны Косых вы ее знаете: Одесса, Ольгиевская ул., д. № 10, кв. 10.

Ул. Ольга не пришлите за б. ш. В случай растеряемся, то идите по этим адресам и еще П.Л. сестры адрес: село Марьяновка Гриенковского района Полтавской области, Елизавете Леонтьевне Крыжановской. Как видно Галя у них осталась. Целую крепко, Марта Семеновна Глушко». На письме стоит штамп: «Проверено военной цензурой».
«Дорогие мои дети, Тамара и Женечка, получила открытку от 4го IX 8 октября 41 года. И, как видишь, Тамара, я тотчас написать не смогла, а задержала ответ не по своей вине.

Мы с Петром Львовичем на старой квартире, где и вы были у нас. Аркадий в действующей Кр. Армии, полевая почтовая станция № 791, 71 О.Б.С. А.П.Глушко, это его адрес, можете ему писать, и Валя может писать. Галя бежала из Львова от немецких варваров, Иосиф Лаврентьевич искал Галю через нас, нашел ее или потерял, не знаем. Галя к нам обращалась и спрашивала, где ее муж. Словом, все растерялись, и не знаю кто, где живет. Я писала Гале в Ирпень на дачу к Дине [идентифицировать не удалось], она от не писала нам, я ей отвечала и ее мужу дала адрес, а она перебежала к Крыжановским (сестра П.Л.) и оттуда тоже выселили. Так что все нити потеряла и не знаю кто, где находится и от тети, что Вы видели, нет ни звука, и Валя не знаю где. Ужас!! Растеряла всех! От Екатерины Минечной [идентифицировать не удалось] тоже нет ответа, жива ли она и где не знаю.

Звонила я к Перовским [Лева Перовский – певец Лениградского оперного театра, брат Б.С.Петропавловского.] и узнавала где вы и Кето с Люлюшкой, но она не знала сама точно, где все вы. Пишите почаще, так как письма задерживаются в дороге.

Пишите, очень похудели вы обе? Петр Львович себя плохо чувствует, так как он стар, то ему все тяжело переносить. Я такая стала, как вы были, когда я была последний раз в Москве. Суждено будет нам еще увидеться, то есть о чем поговорить. Будете видеть Валю, поцелуйте его от нас. Бог знает, что нас ждет впереди, может быть, и не увидимся. Женя с Валериком очень устали беготней, то вниз, то на 5-й этаж, и очень изящные стали. Я очень боюсь за них, но помочь не могу.

Привет от нас всех вам всем.

Целуем, пишите все подробно и что можно.

Адрес Гали мужа: Действующая Кр. ар. полевая почтовая база № 8, литер «С», полевая почтовая станция № 605, Штаб армии, И.Л.Михайлову. Если захотите, то пишите и Валя тоже может ему писать. Пусть будет у вас адрес, а то может нас убьют, то пусть будет адрес. Тети Валя адрес знает. Еще раз целую и благословляю на все доброе, а то никто доброго не видел за время войны.

Звонила к Перовским у них, как везде выключили и не знаю про них ничего. [Вскоре произойдет несчастье: Лев Перовский, солист Мариинского театра умрет от голода.]

Надеюсь, что цензура добросовестная и не задержит письмо, и вы получите.

Как Женя выглядит? Пишите. М.С.Глушко».
«10 мая 42 г.

Ленинград, Петропавл. ул., № 4, кв. 44. Глушко.

Уважаемая Тамара, Вас, вероятно, немало удивит моя открытка, но лучше позже, чем никогда. Это объясняется тем, что я только вчера получил от родных письмо, в котором указан Ваш адрес. Ранее отправляемые мне письма с Вашим адресом, очевидно, не дошли до меня. Пишите на мой адрес, как живете, как дочурка? Вы, на сколько мне известно, виделись с Валентином, опишите, пожалуйста, все подробно. Я полагаю, что Вы в недалеком будущем снова будете видеть его, то передайте ему большой привет и лучшие пожелания. Я восхищен его идеей, которая в настоящий момент пользуется колоссальным успехом, так и передайте ему, на практике. Пишите, с приветом, Глушко».
«4 июня 42 г.

Уважаемая Тамара, сегодня я получил от мамаши письмо и, не дожидаясь ответа от Вас на ранее мною отправленную Вам открытку, хочу выяснить: действительно возможно иметь переписку с Валентином? Если да, то прошу Вас сообщить мне его адрес, и одновременно сообщите Валентину мой адрес. Пишите, как живете, как дочурка?

Передайте привет Валентину, дочурке.

Жду ответа, с приветом, Глушко».
«19VII42 г.

Дорогие дети! Тамарочка и Женюрочка. Адя сейчас в Ленинграде. Прибыл по делам в командировку и заболел t 39о. Лицо распухло, и признали еще приступ аппендицита. Вижу его каждый день, ему лучше, но лежит и держит грелки. Не хотелось бы операцию, не подходящее время и условия. Адя говорит, что Вы не получаете от нас писем. Я на каждое и даже не жду ответа, пишу письма. Теперь я задержала, письма не писала. Лежала в больнице 20 дней, очень истощена, а теперь поправилась и работаю в госпитале. Словом, все на оборону. Вся моя семья на фронте, а я и П.Л. в тылу несем вахту для защиты родины. Женя с Валериком, на днях эвакуируется на Северный Кавказ. Нам некуда, все чужое, а свои все на Украине, туда не попадешь, там враги. От Гали и ее мужа [В отношении полковника И.Л.Михайлова Марта Семеновна полностью права, т.к. по официальным сведениям, в январе месяце 1942 г. он пропал без вести, хотя 6 Армия в боевых действиях в это время не участвовала.] и с Одессы и Киева нет вестей, верно, все убиты. Вот как видишь, Тамарочка, была семья, дети и все смело могучим ураганом. Как мне было горько подымать детей на ноги. Средства были ограничены, а мы все же дали высшее образование и на старости лет одинокие больные и истощенные благодаря варварской войне немцев. Пишите, как живете и как здоровье, и что Валечка тебе пишет. Хорошо, что он знает, где вы живете и будет помогать, облегчит твое положение. Тамара! Почему не поговорила с Валей, чтобы он забрал вас к себе? Лучше было бы в одном городе. Квартиру могут дать. Пиши чаще, не жду писем, они очень в дороге задерживаются или вредители сидят на почте и мучают нас неизвестностью?

Адя приехал и все 8 писем, аттестат денежный и 300 руб. перевод, что он нам высылает, все сразу, а то с апреля ни звука не было. Купила на кашу крупы, и за два дня нет перевода – съели. Пиши, где работаешь? Я напишу адрес, когда будешь к Вале ехать, то можешь остановиться у них уг. Пионерской и Баумана, д. № 36/12, кв. 87, Настасия Алексеевна Агиихмена, [Знакомая матери В.П.Глушко М.С.Глушко.] прямая ул. От вокзала и от учреждения, где надо побывать близко. Будешь их видеть, привет от меня сердечный передашь, а ее сестра, Овсянникова эвакуировалась, но куда не знаю. Хотела к ним, но не знаю. И на 1 Коммунальной ул., д. № 6 Языковы, [Знакомые матери В.П.Глушко М.С.Глушко.] свой домик, я у них тоже ночевала, можешь и у них быть, но от города далеко.

Целую, будьте здоровы, может свершатся чудеса, что уцелеем, то увидимся. Пиши все, что Женечка делает. Поцелуй ее от меня».
«10/VIII 42 г.

Дорогие дети! Тамарочка и Женечка! Написала вам бесконечное количество писем и не уверена в получении их вами. Пишу на авось! Мы пока живи и здоровы. Адя здесь. От Вали получила письмо и ему лично не отвечаю. Будете писать ему, то незаметно в слоге дадите понять, что я получила и он хочет, чтобы я подтверждала о письме. Видно не хочет, чтобы его семья знала, что он мне лично написал. И не надо пока писать, а то допишется до чего-нибудь неприятного для нас от его семьи. От наших всех нет никаких известий, где и что с ними нам не известно. Болею душой. Мы сделались стариками, но зато героями, защитниками Ленинграда. Будем надеяться, что скоро разобьем врага и все увидимся, лишь бы уцелеть всем нам. Пишите, как ваше здоровье и как дела идут, и не собираетесь ли куда дальше ехать. Я бы не советовала, куда бы то ни было ехать. Везде хорошо, где нас нет. Пишите, как живете.

Так и не знаю, где делась Екатерина Минична!

Целую крепко! Вас обеих. Привет от Ади и П.Л. Жду ответа, пишите, не забывайте.

За адрес В. Адя догадался, почему ему не дают. Еще раз обнимаю, и целую вас.

Когда же Женечка мне напишет сама письмо?»
«13/VI 43 г.

Дорогие мои! Я очень рада за вас, что вы обе в еде не терпите нужды. А главное в одном городе. У Женечки видно цинга, раз язвы. Надо по больше зелени и сахара. Словом, надо того, чего сейчас не достать. Будешь видеть папу Жени, целуй его от нас всех и скажи, что мы много перенесли и несем за него. Адя пока в городе, шлет всем вам свой сердечный привет. У П.Л. часто сердечные приступы. Боюсь, что не вынесет всего, а он жаждет всех видеть и обнять. От Гали ничего не слышно и не видно, боюсь, что ее нет на свете, эти бандиты смогли ее заполучить. Ведь пишут, что в освобожденных местах рассказывают ужасы немцем. Пиши чаще. Я твое письмо получила 12/VI-43 г., одну открытку, где пишешь, что идешь на новую работу. Не все смогла прочесть. Очень жалко, но такая судьба.

Целую, пиши!»
В доме произошло еще одно несчастье – 1 сентября арестовали Петра Львовича. Не довольный положением дел в стране, он слишком смело высказывал свои антисоветские взгляды, за что и был посажен в НКВД. Через день после ареста, оставшаяся одна, Марта Семеновна пишет письмо Тамаре Саркисовой:
«3/IX-43 г.

Дорогие дети!

Что же вы долго не даете о себе знать!? Беспокоюсь. Я сейчас с 1 сентября одна. Там наш дедушка, где Жени папа. Пиши, виделись ли Валей? Что у него нового. Скоро конец бы был этому варвару Гитлеру. Тогда бы все были вместе и за жизни спокойно. Душа кричит: «Караул!!!», а что сделаешь? Надо все переносить и за что, тоже не известно. Пиши, как живете. Я не все могу читать, что пишите, очень обидно. За наших ничего не слышу. Жду с нетерпением конца этой варварской войне. Скоро разгромим гада и вздохнем, если кто переживет всю эту оказию немецкую.

Обнимаю вас обеих и целую крепко. Пусть Женечкин папа пишет и донесет свой позор о жизни нашей … Я совсем расклеилась, больно и нет сына, я все переживаю, не доживу до светлой встречи с вами. Пиши чаще. Я очень обижена судьбой, не везет и за что, не знаю. Сейчас с ночной работы сижу и слезы сами льются… Больше нет сил на старости лет переносить все это».
Надо отметить тот факт, что благодаря вольнонаемным сотрудникам СпецКБ НКВД М.П.Марченко и В.Л.Шабранскому Валентин Петрович получил возможность общения со своими близкими и регулярно (на сколько это было возможно) получал от них письма. Рискуя своей свободой эти люди помогали своему главному конструктору, прекрасно понимая, что в любой момент могли быть арестованы органами НКВД за пособничество врагам народа. До конца своих дней В.П.Глушко помнил им эту помощь и со своей стороны оказывал им посильное содействие в решении появлявшихся у них проблем.
«16/X-43 г.

Дорогие дети! Тамарочка и Женечка!

Ваших два письма получила. Я пока жива, нет сил больше. Я рада, что Женечка ему понравилась, но не могло и быть иначе. Она чудная девочка. Но вот в чем дело, дедушке, как и Женечкиному папе. Адя здесь и Женя с Валериком. Я света не вижу, как помешанная. Одиночество хуже вашего на меня действует. Будешь Вали писать, расскажи ему, как живем мы. Не дождусь конца войны, чтобы узнать, где Галя и Иосиф. Все разбрелись по свету и не известно, кто, где и живы ли все.

Благослови Боже конец войны и буду по радио искать, если сама уцелею, а то дедушка не дождался конца войны и угас. Я не соображаю ничего и зима мне не страшна, в сравнении с тем, что перепуталось в мозгах моих. Не верится, что произошло. Вина, это Женин папа они сума сошли и не отдают себе отчета… Потом Валя разберется сам, а пока солнце буду стараться выжить.

Целую вас троих крепко. Жду весточки. Привет от Ади, Жени, и Валерика, и меня. Пишите. Скучно. Тоскливо».
«Дорогие дети! Тамара и Женечка!

Почему так долго не отвечаете? Я беспокоюсь! Пишите, как живете и как здоровье всех вас! Видите ли часто Валю?! У меня все без перемен, за исключением того, что Адя с 7 ноября в госпитале, в челюстном институте. Перелом левой нижней челюсти. Но, слава Богу, все благополучно, скоро выйдет из госпиталя, но я думаю не раньше 1 января. П.Л. здесь, но я его не видела, кушать надо добавлять. Очень мне тяжело, каждая передача… надо 300-400 р., чтобы его сохранить. Мозговые припадки 5-6 р. в день. Хлопочу о нем, чтобы на комиссию взяли. Пока что я извелась не могу и ходить. Надеюсь, что все уладится с течением времени. Целую. Пишите».
«8/I 44 г.

«Дорогие дети! Валя, Тамара и Женюшка! С новым годом, счастьем, здоровьем и концом войны. Что же от вас нет ответа?! 4 открытки послала и не звука. Беспокоюсь. Пишите. Из Киева и Гребенки нет вестей. Верно, погибли все наши. У меня все по старому, нового нет. Жду результата хлопот. Адя вышел из госпиталя 25 декабря. У него перелом левой челюсти, но хорошо, что не с уродовало его. Пиите чаще, ведь я одна. Когда видели Валю и как он себя чувствует. Как вы с Женей себя чувствуете. Как ваше всех здоровье? Целую, крепко. М.С.Глушко».
«21/I-44 г.

Дорогие Тамарочка и Женечка! Что случилось, почему не пишите?! Я переживаю очень, и Вале написала, а ответа нет и повторить ему не могу, потому что адреса взяли. И я не помню, на память писать будет не верно. Прошу тебя пиши Тамарочка, как здоровье твое и ребенка. 6 открытку шлю и не звука, я не знаю, что и думать. У меня все по старому, «сижу у моря и жду погоды». Адя пока здесь. С Киева нет ничего. Немцы их замучили или угнали на каторгу в тыл к себе. Целую обеих крепко, пиши ради Бога, не мучайте меня, я и так страдаю. Валин адрес напиши».
«16/IV-44 г.

Дорогие Тамарочка, Женечка и Валечка! Письма ваши получила и больше ни звука от вас, нет. У меня все без изменений. Получила из Украины от Крыжановских письмо, но ничего не поняла живы ли тетя Лиза, Тедик, и где Галя. Катерина накарякала, а что не ясно, живы ли они или Катерина одна. Но нас приглашает к себе, все есть и корову сумела где-то сохранить. Папа был на медкомиссии и должны освободить, у него склероз …. и старческий морозим что ли! Не поняла сама. Пишите, тоска и обида меня давит. Целую вас».
«5/VII-44 г.

«Дорогие дети! Тамарочка и Женечка, и Валя! Получила две открытки, последняя датирована 22/VI. Получила 5/VII-44 г. Писать о встрече я и не собиралась, т.к. мне его семья известна, как зверинец. Я этого ждала! Не вина, душа всегда восторжествует. Но жаль, что пришлось долго ждать, и П.Л. имел отголосок и довольно резкий и настойчивый. Буду и благодарю Господа Бога, что он выявил его врагов. Молись Тамарочка, Господь услышит твою молитву и вознаградит тебя за твои нечеловеческие муки и страдания. После этого этапа жизни, я думаю, Валя тебя ценит. Все в стороне, а ты мученически и терпеливо выжидала. Да благословит вас Бог на мирную спокойную семейную жизнь. У меня все по старому, передаю и только. Адя здесь. Писали мне из Марьяновки, что Галю угнали немцы и Тедика [Идентифицировать не удалось.] тоже. Из Одессы ответа нет. Наверное, погибли. Я очень устаю, работаю по совместительству и надо бегать к П.Л., просто невмоготу. Жду конца войны, как жизни, а то верно, не выдержу мотания каждодневные. 61 год моей жизни. Радовалась и строила планы, когда Валя придет и будет полное облегчение, а получается все задержка и волынка.



Костиков [Андрей Григорьевич Костиков – лжеавтор «катюши», виновник арестов И.Т.Клейменова, Г.Э.Лангемака, В.П.Глушко и С.П.Королева.] один или и Пойда [Федор Николаевич Пойда – сотрудник НИИ-3.] несут должное наказание?! Пусть попробуют, но только та разница, что они заслужили, а В.1) нет. Бог правду видит, да не скоро скажет. Хотела много писать и все из головы вылетело, только что с ночного дежурства и 32 д. на другое ночное дежурство, хочу немного поспать и на работу. Словом, жгу свечу с двух сторон. Тамарочка, почему не пишешь, чем болела?! И как себя чувствуешь. Я хочу и думаю в этом месяце на комиссию и на пенсию уйти. Просил В. фотокарточку. Боюсь посылать, харя с того света, не узнать, старая шкапа стала. Хочется повидаться и поговорить, но боюсь, что недотяну, нет сил. Пишите, не забывайте, целую всех крепко, мама и бабушка».
В тот день, когда следующее письмо было послано в Казань, Валентин Петрович был освобожден из заключения, но его близкие об этом еще не знали.

«2/VIII-44 г.



Дорогие дети! Валя, Тамара и Женечка! Получила нерадостное ваше письмо (открытку). Что за напасть на нашу семью? Господи спаси и выяви нашу невинность. Что люди хотят от нас? Просто зависть. Но час расплаты для них настал. Пусть получают по заслугам. К.1) и Пойда и, наверно, Шварц [Леонид Эмильевич Шварц – сотрудник НИИ-3. Эта фамилия написана М.С.Глушко ошибочно. Л.Э.Шварц никакого отношения к аресту В.П.Глушко не имеет.], и вся ихняя компания должны понести заработанную кару. У меня тоже нет, чем порадовать вас. Все по старому. За Галю я вам писала, что ее угнали в немецкий концлагерь. И я ее оплакиваю потому, что она погибла в неволе, тем более, что она была больна воспалением сердечной сумки. Такая болезнь требует длительного лечения и полного покоя, а ей, как видишь, какой покой выпал на долю. Из Одессы нет ответа. Тоже все погибли. Я писала ко всем, и на клинику и на дом, более 10 писем и не на одно нет ответа. Нам просто не везет, как бы не старались трудиться, тебе все завистники ставят во вред и на тебя клевещут, а сами они именно враги и прикрываются, врут, чтобы тебя убрать с пути. Я молюсь и, как всегда час настанет для них возмездия.

Но мы слишком дорогой ценой все дождались, что они раскрыты. Валерика папа с той работы снят, а работает не по своей специальности, не кому говорить и не кому жаловаться, тебя оклевещут. Бог сам заступится и попутает их самих, и они получат свое возмездие. Люди изоврались, заводя всех в заблуждение и не распутать их клевету потому, что они за клевету сами понесут кару и это ими руководит.

Будь они прокляты лгуны злостные! Да настанет час, и они уже получат свое наказание. Довольно уделять столько времени обидчикам.

Тамара, почему нет писем, чем болела и как сейчас себя и Женя чувствуете, как выглядите? И действуй, как ты писала, спроси по телефону и не дремли, действуй. Где теперь Кэто и Люлюшка, ты не пишешь про них ни слова. Вернулись ли они в Москву и где живут. Про Екатерину Миничну я ничего не знаю, где она и жива ли она.

Пиши, как работаешь, и кормит ли тебя твоя работа, и где Женечка, и как Валя смотрит и заботится о вас. Господи, благослови вас на счастливую и спокойную жизнь. Ведь ты мученица, святая женщина и мать. Я не раз вспоминаю и взвешиваю все, что тебе пришлось пережить и переживаешь, то нет слов, чем тебя вознаградить. Но помни Тамара! Господь тебя вознаградит за твое терпение и к людям отношение честное и хорошее. Все тучи пройдут, и настанет светлая, счастливая семейная жизнь и Валя должен тебе все сделать, чтобы ты спокойно вздохнула, и заживете тихо, мирно, счастливо. Счастье крепче, когда оно проходит через терновый путь.

Я про себя черкну пару слов. Здоровье мое плохое, работаю так, что с ног валюсь. Набрала себе совместительства и почти каждые сутки дежурю. Мня не узнать. Кости, кожа и я себя держу в руках. Одна мысль, что я должна элементы носить и себя борю. Помощи ни откуда нет, да и какая должна быть помощь, ведь рынок не догнать. А коммерческие цены не по моему жалованию. Всю получку за месяц для одной передачи. Надеюсь на Бога, что он мне поможет все наладить и все будет хорошо. Надо терпение. Это все нам посылают испытания …. Не хорошее отношение человека к человеку.

До свидания, целую вас всех, надо надеяться, что скоро увидимся. Валя и ты приедете к нам в гости, чтобы поговорить и вспомнить все ужасы пережитые нами от той бомбежки».
«20/VIII-44 г.

Дорогие дети Тамарочка и Женечка!

Получила 18/VIII-44 г. твою телеграмму. Очень переживаю, где он может быть?! Не успела его в Москве, опять запутали врачи. Пиши не медли всю семью. Пусть они разузнают, где он. Вечно волнение, нет покоя. До каких пор будут муки ада? Как будто и все хорошо, а вместе с тем горе. Как узнаешь что-либо, то пиши не медли. Я изнемогаю под тяжестью жизненных неудач. Много есть что рассказать. За Галю не знаю, за тетку не знаю. П.Л. все там. Я изнемогаю, две службы взяла и нет сил, не спать ночи, и бывает подряд 3 ночи. А денег на руках мало, не хватает для П.Л. каждый визит 400 р. и больше надо. У Ади связи с П.Л. большое ухудшение, а он, бедный мальчик, ни в чем не винен. Словом, а ненормальная стала, не могу додуматься: за что все это люди делают, Ведь жизнь каждого коротка, и надо использовать красиво и счастливо, так нет же, надо споганить все. Молюсь всем святым о победе нашему оружию, и тогда настанет спокойная жизнь.

Дорогая Тамарочка! У тебя есть адрес Жени Зверинская д. № 42, кв. 32. Шлю вам всем привет и скорого свидания. Я все ждала Валю и просила соседей, если придет дать ему адрес: одна служба через дорогу, вторая 3 остановки т. В-4-58-50. Спросить меня I хир. отд. и напротив тоже, 1е хирургическое отд. всегда с 3 дня, а что по телефону звонить, там сутки работаю. Все жду Валю, и такая задержка получилась неясная. Пиши! Я с ума схожу. На днях буду видеть П.Л., не видела с 1 сентября 43 г. Конечно виды у нас обоих очень ухудшились.

Пока до свидания, целую вас всех крепко. Хочу, чтобы все прошло хорошо и иначе быть не должно. Довольно мук.!!

Жду весточки приятной

Мама.

Отправила сегодня 20го/VIII телеграмму. Твою телеграмму получила 18/VIII-44 г. Не могла ответить с дежурства 18 на другую 19/VIII. 20/VIII освободилась 10 ч утра и послала тебе ответ.

Еще раз целую. Хочу, чтобы это письмо застало вас троих! И будет так!

Господь милостив!!

Да будет Его воля!»
«20/III-45 г.

Дорогие дети Тамарочка и Женечка!

Получила ли ты мою открытку?! Я Вале и вам одновременно послала, а ответа нет ни от Вали и вас. Что случилось?! Пишите, беспокоюсь. Правда Валя из Москвы телеграфировал и деньги выслал. Я получила, а теперь ожидаю самого интересного момента. Когда ждать П.Л. домой. П.Л. бедный, мне передает в коробке с посудой совершенно белые здоровые зубы. Он их вынимает без боли. Цинга видно. Я передаю все, что в моих силах, даже сверх моих сил. Но видно этого мало для организма. Уксус ему надо, а это сложно сейчас. Адя из госпиталя вышел 7 марта. Я его еще не видала с 9 марта. Кажется, его комиссия оставляет при штабе. Операцию Адя отсрочил до более лучших дней.

Целую, пишите, как живете и как здоровье обеих. М.Глушко».