Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Женщины в жизни Есенина. Любил ли он кого-нибудь? Юношеские забавы




Скачать 333.69 Kb.
Дата30.06.2017
Размер333.69 Kb.
Женщины в жизни Есенина. Любил ли он кого-нибудь?

Юношеские забавы.

Необыкновенная красота Есенина играла в его жизни, и, в частности в его отношениях с женщинами первостепенную роль. Товарищ Есенина, Николай Сардановский, так описывал его внешность: «Внешне он не производил впечатления человека болезненного, хотя в юности у него были осложнения с легкими. У него было красивое очень белое лицо. Прекрасные, ярко-синие глаза. Он всегда смотрел вам прямо в глаза. Рот очень подвижный и выразительный. Мягкие золотые волосы… Он постоянно жестикулировал руками в своей особой, свойственной только ему манере…Он всегда был аккуратно одет, даже с некоторой претензией на щегольство. Будучи очень привлекательным юношей он обычно говорил мне что не предает особого значения своему внешнему виду.. Позднее он соглашался, что внешность играет немаловажную роль.»

Немудрено, что девчонки из Константинова и других ближних сел, собиравшиеся на посиделки млели от этого писанного красавца, строили ему глазки, заигрывали с ним. Он тоже не обделял их вниманием. «он любил слушать гармонь и поэтому часто посещал посиделки. Есенин любил ухаживать за девушками, но никому не отдавал явного предпочтения. Только позднее он влюбился в сестру своего друга Анну Сардановскую. Однажды летним вечером Анна и Сергей, оба сильно раскрасневшиеся, прибежали в дом священника (мать Анны, учительница в селе Дединове, родственница константиновского священника Смирнова, летом обычно приезжала с детьми в гостеприимный дом Смирнова), держась за руки, и просили монахиню разнять их руки, заявив: «…мы любим друг друга и поклялись в будущем пожениться. Разнимите наши руки, и тот, кто предаст клятву и женится первым, пусть будет избит другим хворостиной. Анна оказалась первой, отступившей от клятвы и вышедшей замуж. Узнав об этом, он потребовал, чтобы монахиня выпорола Анну. Об этом моменте Есенин пишет стихотворение «Мой путь» (приложение 5). Были у Есенина и чисто платонические отношения с некоторыми девушками. В 1912 году, когда Есенину было 17 лет, Аня Сардановская познакомила Есенина со своей подругой Марией Бальзамовой. Есенин писал Грише Панфилову: «Встреча эта на меня так подействовала, потому что после трех дней общения она уехала и в последний вечер в саду просила меня быть ее другом. Я согласился. (Опять он занимает позицию в отношении слабого пола). Эта девушка – тургеневская девушка по своей душе и по своим качествам, за исключением религиозных воззрений. Я простился с ней, зная что навсегда».

Между ними сохранилась оживленная переписка, где Есенин вырисовывает облик чувствительного юноши, в чем-то закомплексованного, но открытого для любви и нежной дружбы. Уже осенью 1914 года между ними что-то произошло и он написал ей странное письмо:

«Милостивая государыня Мария Парменовна!

Когда-то на заре моих глупых дней, были написаны мною к Вам письма влюбленного мальчика…Теперь иронически скажу, что я уже не мальчик…Прошу Вас вернуть все мои письма обратно…»


Анна Изряднова – любящая гражданская жена, готовая простить все.

В типографии Сытина в начале 1913 года Сергей Есенин познакомился с Анной Романовной Изрядновой, которая работала там корректором. Ему было 18 лет, ей 23, разница в этом возрасте довольно существенная. Он был совсем еще юный, не имевший в Москве никакого угла, она – самостоятельная женщина. Анна Изряднова была очень скромной, застенчивой, неприметной внешности, поэтому мужчины не обращали на нее никакого внимания, она чувствовала себя существом одиноким.

Можно было себе представить, какой впечатление произвел на нее этот неправдоподобный юноша. «Он только что приехал из деревни, но по внешнему виду не был похож на деревенского парня, - писала Анна Изряднова в своих воспоминаниях. – На нем был коричневый костюм, высокий накрахмаленный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив».

Анна Изряднова влюбилась в Есенина, но в этой любви большое место занимало сильное материнское чувство. Очень точно охарактеризовала первую гражданскую жену Есенина его дочь Татьяна: «Анна Романовна принадлежит к числу женщин, на чьей самоотверженности держится белый свет. Глядя на нее, простую и скромную, вечно погруженную в житейские заботы, можно было обмануться и не заметить, что она была в высокой степени наделена чувством юмора, обладала литературным вкусом, была начитанна. Все, связанное с Есениным, было для нее свято, его поступков она не обсуждала и не осуждала. Долг окружающих по отношению к нему был ей совершенно ясен – оберегать».

Есенину, который был одинок и беззащитен в Москве, такая заботливая любовница-нянька была подарком судьбы. Они быстро сошлись, но в совместной жизни Есенин оказался очень тяжелым человеком. Он все свободное время читал, жалование тратил на книги и журналы, нисколько не думая как жить. Все повседневные тяготы легли на плечи Анны Романовны.

В декабре 1914 года Изряднова родила сына. К тому времени Есенин работал в типографии Чернышева-Кобелькова корректором. Он не был внутренне готов к этому серьезному событию. Как вспоминала Изряднова, «на ребенка смотрел с любопытством, все твердил: «Вот я и отец», потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивал, пел над ним песни».

В правдивость этих слов трудно поверить, имея в виду, что уже в марте Есенин без всяких угрызений совести оставил мать своего ребенка и сына и уехал в Петроград искать там счастье, свою славу. После этого он вспоминал о своей семье крайне редко, только когда ему что-то было нужно. Она вспоминала, как он появился у нее в сентябре 1925 года, рано утром, не здороваясь, спросил, есть ли у нее печка, сказал, что надо кое-что сжечь. Пришел он к ней и незадолго до последней своей поездки в Ленинград, сказал, что пришел проститься. На ее вопросы: «Что? Почему?», - ответил: «Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру».

Итак, перевернута еще одна страница жизни Сергея Есенина, позади остались Москва, гражданская жена Анна Изряднова и трехмесячный сын Юрик. Впереди лежал Петроград, литературная столица России, где лежали ключи от будущей славы поэта.


Романтическая ночь с константиновской помещицей.

Весной 1917 года Сергей Есенин приехал в Константиново. За это время там многое изменилось: умер помещик Кулаков, которому принадлежал лес и половина здешних лугов, и вся барская усадьба отошла по наследству его дочери Лидии Ивановне Кашиной. О ней рассказывали, что муж ее – важный генерал, у нее от него двое детей, но она с ним не живет, поэтому в Константинове он никогда не появляется.

Лидия Кашина была женщина образованная, знала несколько иностранных языков, красивая, что называется женщина соку – ей исполнилось тридцать два года. При ней барская усадьба преобразилась – Лидия Ивановна любила развлечения, верховую езду, веселые вечеринки.

Заниматься с ее детьми Кашина пригласила друга Сергея Есенина – Тимошу Данилина. Вероятнее всего, что именно он рассказал помещице о молодом поэте. Во всяком случае, она послала как-то мальчика пригласить Сергея на спектакль, который устраивали ее дети. Когда Есенин перешагнул порог помещичьего дома, он был поражен – его встретила статная женщина в расцвете женской красоты. На прелестном лице с высоким лбом светились умом лучистые глаза.

Она была старше Есенина на 10 лет, но это только придавало ей в представлении поэта еще больше очарования. Что же касается Лидии Ивановны, то на нее, конечно, произвела сильное впечатление красота Есенина, этого златокудрого херувима, его стихи, полные свежести, и репутация поэта, уже начавшего печататься в столице. Их потянуло друг к другу. Есенин стал частым гостем в доме Кашиной.

Мать Сергея Татьяна Федоровна открыто выражала свое неудовольствие этой дружбой. Сестра Есенина Катя вспоминала: «Матери наше очень не нравилось, что Сергей повадился ходить к барыне. Ей нравилось, когда он гулял с учительницами. Но барыня? Какая она ему пара. Она замужняя, у нее дети.

-Ты нынче опять был у барыни? – спрашивала она.

-Да, - отвечал Сергей.

-Чего же вы там делаете?

-Читаем, играем, - отвечал он и вдруг заканчивал сердито: - какое тебе дело, где я бываю?

-Мне, конечно, дела нет, а я вот что тебе скажу: брось ты эту барыню, не пара она тебе, нечего и ходить к ней. Ишь ты, нашел с кем играть!

Сергей молчал и каждый день ходил в барский дом».

Меж тем сюжет любовных отношений Лидии Кашиной и Есенина близился к своей естественной развязке. Вряд ли мог наметиться другой финал.

В один прекрасный день Сергей за завтраком объявил матери:

-Я еду сегодня на Яр с барыней.

Яром назывался хутор, стоявший в четырех километрах от Константинова на опушке леса, на берегу Старицы, отделяющей луга от леса.

Погода стояла прекрасная, день был ясный, солнечный. НО после обеда неожиданно разразилась гроза. Буря ломала деревья, дождь хлестал изо всей силы. Но, не смотря на это, Лидия Ивановна с полдороги отправила кучера домой, а дальше они с Сергеем продолжали путь к Яру вдвоем. Сергей вернулся поздно ночью и, не говоря ни слова, отправился спать на сеновал. В семье об этом эпизоде никогда больше не говорили. Но в сердце поэта эта ночь с бурей в качестве романтической декорации осталась, по-видимому, надолго. Через год после этого любовного приключения Есенин написал стихотворение «Зеленая прическа, девическая грудь», посвятив его Л. И. Кашиной (приложение 2).

Прошло некоторое время, но нить, связывающая Есенина и Кашину не обрывалась. После Октябрьской революции Кашина отдала свое поместье Советской власти и переехала в Москву, где стала работать секретаршей, переводчицей. Там они с Есениным не только встречались, а он даже жил какой-то время у нее.

Об этом свидетельствует его письмо Андрею Белому, датированное 1918 годом. Есенин сообщает, что лежит «совсем расслабленный» в постели и указывает свой адрес: «Скатертный переулок, дом 20, Лидии Ивановне Кашиной для С. Е.». Есть еще одно свидетельство некого присутствия ее в жизни Есенина. Надежда Вольпин, молодая поэтесса, у которой в начале 20-х годов был роман с Есениным, и она стала его любовницей (речь о ней пойдет впереди), рассказывает в своих воспоминаниях «Свидание с другом», как осенью 1923 года она шла на свидание с Есениным в кафе «Стойло Пегаса»:

«Прихожу, как условились, останавливаюсь в дверях. Он стоит под самой эстрадой с незнакомой мен женщиной. С вида ей изрядно за тридцать, ближе к сорока. Несомненно, провинциалка. По общему облику – сельская учительница. Тускло-русые волосы приспущены на лоб и уши. Лицо чуть скуластое, волевое. Нос с горбинкой, не восточный, а чисто славянский. Повыше меня, но значительно ниже собеседника, так что говорила она с ним, несколько вскинув голову. Чем-то крайне недовольна. Слов я издалека не слышу, но тон сердитой отповеди. Почти злобы. На чем-то настаивает. Требует, Есенин с видом спокойной скуки все от себя отстраняет. Уверенно и непреложно. Мне неловко: точно я случайно подглядела сцену между любовниками… Пусть она старше его по виду на все десять лет, я склонна осудить Сергея за обиду, наносимую женщине…

Есенин подает мне знак подождать, но с гостьей не знакомит. Женщина удалилась, бросив: «Что ж! Я ухожу!» Даже не кивнула на прощанье.

-Кто такая?

-Так, одна…из наших мест.

У меня вспыхнуло имя: «Лидия Кашина! Та, кому посвящена «Зеленая прическа». Впоследствии я узнала, что как раз в эту пору – в сентябре 1923 Кашина появлялась в Москве».

Но эта ссора не вычеркнула Лидию Ивановну из жизни Есенина. В начале 1925 года он пишет поэму «Анна Снегина», где прообразом героини была Кашина. В поэме всплыли милые сердцу приметы прошлого:

Приехали. Дом с мезонином

Немного присел фасад.

Волнующе пахнет жасмином

Плетневый его палисад.

Но до «Анны Снегиной еще далеко, а пока что летом 1917 года Сергей Есенин вернулся в Петроград, где его ждала предуготованная встреча с женщиной, которой предстояло стать его женой и сыграть в его жизни весьма значительную роль.


Зинаида Райх – жена любимая и ненавистная.

Лето 1917 года в Петрограде – тревожное и баламутное. Временное правительство оказалось слабым и нерешительным. Есенин в то время сотрудничал с левоэсеровскими журналами. Однажды, зайдя в редакцию газеты «Дело народа» он увидел там молодую секретаршу. Его поразила ее красота и обаяние, она казалась ему «тургеневской девушкой», которая была для него идеалом.

Зинаида Райх -самостоятельная личность, настойчивая и целеустремленная, трудолюбивая и очень неглупая. В 1917 году в нее был влюблен молодой поэт Алексей Ганин. Он предложил ей и Есенину поехать на север, посетить Архангельск, Мурманск, Соловки. Оба поэта наперебой ухаживали за девушкой, а в поезде Есенин внезапно сделал ей предложение. Поступок неожиданный и трудно сказать, действительно ли Есенин влюбился в Райх или он сделал это из чувства конкуренции с Ганиным, в стремлении всегда быть первым. Со слов матери, Татьяна Есенина – дочь Зинаиды Райх и Сергея Есенина, так описала ту поездку: «Со дня знакомства, до дня венчания прошло приблизительно три месяца. Все это время отношения были сдержанными, супруги относились друг к другу на «вы».Уже на обратном пути, в поезде, Сергей Александрович сделал предложение матери, сказав громким шепотом: «Я хочу на вас жениться». Мама колебалась, но все же дала согласие. Поэт назначил дату: 4 августа 1917 года. Венчались они в Кирико-Улитовской церкви под Вологдой. На Зинаиде Райх не было свадебного платья, она было одета в белую блестящую кофточку и черную шуршащую юбку. Букет для невесты Есенин нарвал по дороге, на лужайке перед церковью. Брак дал трещину в первую же ночь: Райх сказала, что Есенин – это ее первый мужчина, но солгала.

В первые же месяцы совместной жизни у них произошла крупная ссора: когда Зинаида Райх пришла домой, она увидела в кабинете мужа разгром, а сам он сжигал рукопись пьесы. Затем он повернулся к жене и на нее посыпались ужасные оскорбительные слова. Зинаида Райх упала на пол и разрыдалась. Когда она поднялась, муж, держа в руках коробку, крикнул: «Подарки от любовничков принимаешь?». Хотя супруги помирились в тот же вечер, они перешагнули какую-то грань, но восстановить прежнюю идиллию уже было невозможно.

«Есенин сильно изменился после свадьбы, стал гораздо серьезнее. Он часто говорил знакомым, что любит свою жену и постоянно как будто бы хвастался: «Вы видите, теперь я женат!». Но часто на безоблачный небосвод их семейной жизни набегали тучи, предвещавшие будущие грозы.

29 мя 1918 года Зинаида Райх родила Есенину дочь Татьяну. Молодой отец не выказывал особых отцовских чувств. Еще перед родами Райх уехала к Родителям в Орел, чтобы родить, а затем ухаживать за ребенком. Она частот приезжала к мужу вместе с дочерью, но эти визиты не приносили особой радости, однажды он даже не пустил их в комнату и им пришлось ходить по ночным улицам в поисках пристанища. Их семейная жизнь была полна противоречиями и неясностями. В «Автобиографии» 1924 года Есенин писал: «1917 года произошла моя женитьбы на З. Н. Райх. 1918 году я с ней расстался». В 1918 году семья действительно распалась, но близкие отношения между ними продолжались еще очень долго. Многие друзья Есенина воспринимали Райх очень плохо( например, Анатолий Мариенгоф). Он писал: «Щедрая природа одарила ее чувственными губами и лицом, круглым, как тарелка. Одарила ее задом величиной с громадный ресторанный поднос…». Шершеневич рассказывал: «Зинаида Райх была при Есенине забитая и злая. Есенин держал ее в черном теле, не признавал их ребенка» Другие воспринимали ее как блистательную женщину. Почему же они расстались? Зинаида не хотела быть просто женщиной, сопровождающей поэта в кабаки. Она хотела быть любимой женой, хотела создать нормальную семью. В своих попытках воплотить свои мечты в реальность, она пошла на крайнюю меру – она родила второго ребенка, который был абсолютно не нужен Есенину. Любил ли поэт свою жену? Сказать трудно. Анатолий Мариенгоф говорил: «Кого же любил Есенин? Больше всего он ненавидел Зинаиду Райх. Вот ее, эту женщину, которую он ненавидел больше всех в жизни, ее он и любил». Устинов писал: «Есенин любил только свою первую жену...». Но можно ли назвать это любовью? Зная трудный, своеобразный взгляд поэта на жизнь, можно предположить, что именно так он и представлял себе это чувство, поэтому к единственной любимой женщине он относился так жестоко. Хотя, по сравнению с другими своими женщинами, отношения его с Райх были одними из самых благоприятных.

20 марта 1920 года Зинаида родила сына, на которого Есенин не хотел даже смотреть, хотя сам выбрал для него имя. Однажды в поезде Мариенгоф обнаружил, что в соседнем вагоне едет Райх с ребенком. Он заставил Есенина пойти и посмотреть на сына. Тот зашел, взглянул на ребенка и бросил: «Что-то он слишком черненький…», затем развернулся и вышел. Зинаида Райх после этого проплакала всю ночь.

В октябре 1921 года народный суд города Орла оформил развод и больше бывшие супруги не виделись. В ночь с 14 на 15 июля 1939 года Райх будет зверски убита в квартире своего второго мужа Мейерхольда – режиссера театра, где работала Зинаида Райх.


Годы расцвета и встреч с новыми женщинами.

Есенин был тогда в расцвете своих творческих сил и душевного здоровья. Как и в Туле, Есенин целые вечера проводил в разговорах и спорах, читал свои стихи, шутил и развлекался от всего сердца. Есенин пленился одной из девушек и между ними возникла длительная и нежная любовь. Строгие черты ее библейского лица производили смягчающее действие и поэт вел себя как рыцарь. Ее звали Евгения Лившиц. Она, вероятно, была единственной девушкой, не ставшей женщиной в его руках.

Год 1920 примечателен еще и тем, что именно в этом году Есенин познакомился с двумя женщинами, которые вошли в его жизнь, каждая по-своему,, но каждая сыграла свою роль. Это были Галина Бениславская и Надежда Вольпин. Галина Бениславская – очень неординарная девушка. Ее отец – обрусевший француз, который не играл в ее жизни никакой роли. Мать грузинка –очень рано психически заболела и Бениславскую удочерил муж ее тетки – Артур Каземирович. В связи с ее особыми взглядами на политическую ситуацию в стране, Бениславской два раза грозил расстрел, но оба раза ей улыбнулась удача: в первый раз ее спас отчим, во второй – отец ее подруги. Ее внешность хорошо описала ее соперница, молоденькая тогда поэтесса Надежда Вольпин: «Галя среднего роста, нескладная, с темными косами, с зелеными в очень густых ресницах глазами под широкой чертой бровей тоже очень густых, чуть не сросшихся на переносице. Лицо взволнованное, умное». Есенина познакомился с Бениславской на одном из поэтических вечеров в политехническом музее, когда тот читал свои стихи. Есенин весь вечер устремлял свой любопытный взгляд в ее сторону. Она не осознавала того, что в ней происходило: всю наделю она ходила под впечатлением от стихов Есенина, а на самом же деле, она просто влюбилась. Она понимала, что недостаточно красива, чтобы завлечь такого красавца, как Есенин, но ее внутренний голос подсказывал, что она может быть ему полезна и тем самым завоюет его сердце. В ту пору, поэт очень интересовался статьями о его стихах в зарубежных газетах и Бениславская, используя свое служебное положение (она работала секретарем в газете «Беднота») и просматривала кипы газет в информационном отделе ВЧК. Наконец, настала ночь, о которой Бениславская так давно мечтала. И с того момента началась сказка, которая тянулась до июня 1925 года и, несмотря на все тревоги, непосильные ее плечам, несмотря на все раны, все-таки она была счастлива.

Но Бениславская не знала, что параллельно с ней, у Есенина развивался роман с молодой поэтессой Надеждой Вольпин. Она была довольно успешной поэтессой и вскоре стала членом Союза поэтов. Есенина она впервые увидела в кафе «Домино». Он сидел за столиком, когда устроитель поэтического вечера подошел к нему и стал уговаривать выступить, указывая на то, что его имя фигурирует на афише. Последовал довольно резкий ответ:

-А вы меня спрашивали? Так и Пушкина можно вставить в программу!

Тогда Надежда Вольпин, с трудом преодолев смущение, подошла к золотовласому заседателю «Домино» и попросила:

-Вы Сергей Есенин? Прошу вас от имени моих друзей… и от себя. Мы вас никогда не слышали, а ведь читаем и знаем наизусть!

Поэт встал и учтиво поклонился:

-Для вас с удовольствием.

Так завязалось их знакомство. Есенин часто провожал ее до дома, после вечеров в Союзе поэтов. Вольпин была девушка не простая, у нее имелись свои идеи и представления о том, что такое любовь. В любовных отношениях она считала себя ребенком, но к ней любовь уже пришла, и имя у любви было Сергей Есенин.

Однажды он сказал:

-Не скрою, было, было. В прошлом. Сильно любил, но с тех пор уже никогда. И больше полюбить не смогу (значит, поэт действительно любил кого-то, но кого, он так и не раскрыл. А может быть это очередной трюк, что бы еще больше заинтересовать девушку?)

Надежда не утерпела и выпалила:

-Кашину? Ее?

-Нет, что вы! Нет! – небрежно бросил Есенин.

В другой раз она сказала:

-Знаю, кого вы любили: жену! Зинаиду Райх!

Последовало рьяное отрицание.

Есенин постоянно атаковал Надежду, добиваясь физической близости. Их сложные запутанные отношения продолжались. Он постоянно провожал ее домой и вел с ней нескончаемые разговоры. Она горячо ему исповедовалась, но отчаянно сопротивлялась ласкам. Когда у Есенина вышла очередная книга стихов, он подарил ее Вольпин с многозначительной дарственной надписью: «Надежде Вольпин с надеждой, что она не будет больше только надеждой».

Наконец, свершилось. Девушка осталась у Есенин на ночь, когда тот жил в Богославском переулке и после той ночи Есенин стал делать некоторые намеки на женитьбу с Вольпин.

Но не будем забывать и о Галине Бениславской, которая все это время тоже не оставалась без внимания. На одном из костюмированных балов, затеянных имажинистами, Есенин весь вечер просидел с Бениславской, а к Вольпин даже не подошел, а через полгода доказывал Надежде, что они с Галиной всего лишь друзья: «К Гале ревнуете? Между нами нет ничего, только дружба! Было, все было, но теперь только дружба!». Тогда, играя чувствами и той и другой девушек, Есенин даже не подозревал, что на него надвигается шквал, который сильно изменит его жизнь.
Самый громкий брак XIX века: Сергей Есенин и Айседора Дункан.

В 1921 году вся Москва обсуждала громкое известие: приезд знаменитой американской танцовщицы Айседоры Дункан. Она даже не подозревала, что именно здесь, в заснеженной России ей суждено встретить свою судьбу и свою беду – русского поэта Сергея Есенина. Сам поэт много слышал о Дункан, но еще больше он слышал об ее славе и деньгах, которые всегда зачаровывали Есенина. Дункан, конечно, ничего не слышала о русском поэте.

Биограф Е. Маквей утверждал, что помимо артистических причин, у Дункан были и другие подспудные надежды – она надеялась найти в большевистской России любовника, который скрасит осень ее жизни. Встреча Есенина и Дункан произошла 21 сентября 1921 года в день рождения Есенина. В тот день ему исполнилось 26 лет, Дункан к тому времени было 42. Поэт и Дункан встретились на небольшой вечеринке художника Жоржа Якулова. Илья Шнейдер – импресарио танцовщицы вспоминает, как его чуть было не сбил с ног какой-то человек в светло-сером костюме. Есенин ворвался в студию с криком:

-Где Дункан? Где Дункан?

Перед ним полулежала на кушетке, окруженная поклонниками, рослая, статная женщина с отличной, можно сказать сладострастной фигурой, с очень красивым, классических черт лицом. На ней был мягкий красный халат, красные, с отблеском меди волосы, большое тело, двигающееся легко и мягко. Есенин одним прыжком пересек большую студию и ворвался в ту комнату, где находилась Дункан. Он упал перед ней на колени и принялся целовать ей руки. Она зарыла руки в его мягкие волосы и начала ерошить их, приговаривая при этом: «Золотая голова!»

Этим она повергла всех окружающих в полное изумление, так как было известно, что Дункан не знает ни слова по-русски. Потом она крепко поцеловала Есенина в губы и сказала:

-Ангел!

Поцеловала еще раз и сказала:



-Черт!

Последние слова были особенно загадочны. То, что Дункан назвала Есенина ангелом, понять можно – в его лице, несмотря на некоторые следы пьянства, было что-то ангельское, но вот откуда «черт»? Или чуткое восприятие Айседоры ощутило ауру зла, затаившуюся в Есенине?

Что же произошло в эти минуты между двумя молодыми людьми, между мужчиной и женщиной? Понять душевное состояние Дункан нетрудно – она ехала в Россию, в надежде встретить любовника и, увидев этого златокудрого красавца, сразу же влюбилась. А Есенин? Конечно, он уже заранее был влюблен в славу Дункан, но когда он увидел эту восхитительную женщину, в нем вспыхнула страсть. Да, да, не любовь, а именно страсть – «половодье чувств».

Этой же ночью поэт оказался в особняке Айседоры, который советское правительство предоставило Дункан и ее школе на Пречистенке. Стиль ее отношений с Есениным установился сразу же после того, как они сошлись. Она - стареющая женщина, до безумия влюбленная в своего молодого, красивого и талантливого партнера. «Айседора страстно любила юношу поэта, а я понял, что эта любовь с самого начала была отчаянием» - писал Франц Элленс. Мариенгоф довольно точно подметил: «Есенин был ее повелителем, ее господином. Она, как собака, целовала руку, которую он заносил для удара и глаза, в которых чаще чем любовь, говорила ненависть к ней». Что же касается Есенина, то его ария в этих отношениях была гораздо многосложнее, так как страсть, не любовь, она быстро проходит. Мариенгоф, который недолюбливал Дункан, как и всех женщин, которые были у Есенина, написал довольно жестко, но, надо полагать правдиво о Есенине в этой ситуации: «Есенин влюбился не в Изадору, а в ее всемирную славу. И он женился на ее славе, а не на ней – не на этой стареющей, отяжелевшей, но все еще прекрасной женщине с крашеными волосами. Он испытывал удовольствие, гуляя с этой всемирной знаменитостью по московским улицам, появляясь с ней в кафе поэтов, на концертах, на театральных премьерах, слыша позади себя многоголосный шепот: «Дункан – Есенин, Есенин – Дункан». Иван Старцев писал о двойственности в его поведении по отношению к Айседоре: «Есенин свои чувства по отношению к Айседоре выражал различно: то казался донельзя влюбленным, не оставляя ее ни а минуту на людях, то наедине обращался с ней тиранически грубо, вплоть до побоев и обзываний самыми площадными словами. В такие моменты Айседора была особенно терпелива и нежна с ним, стараясь его успокоить». Любопытные и характерный эпизод приводит Георгий Иванов в своих достоверных мемуарах: «На банкете в ее честь Изадора поцеловала Есенина в губы. Поэт, которые к этому моменту был уже пьян, оттолкнул ее, а когда она снова его поцеловала, ударил ее по лицу. Изадора начала всхлипывать, Есенин принялся ее утешать, кончилось все тем, что она нацарапала бриллиантом на оконном стекле: «Есенин – хулиган, Есенин – ангел». Ирма, приемная дочь Дункан, считала Есенина не ангелом, а скорее наоборот – дьяволом. Сам Есенин видимо поддерживал в ней это убеждение. Он, например, подарил ей московское издание драматическое поэмы «Пугачев» с дарственной надписью: «Ирме от дьявола. Сергей Есенин».

Следует подчеркнуть, что к женской любви Дункан к Есенину примешивалось чисто материнское чувство. Есенин чем-то напоминал ей утонувшего сына Патрика.

Многие говорили, что Дункан оказывала на Есенина дурное влияние. Он и так был расположен к выпивке, а она способствовала этому. Она сама любила шампанское, коньяк и водку.

Следует отметить, что тема пьянства в поэзии Есенина вообще не возникала до 1021 года. Тем не менее, имел место и обратный процесс – Ирма обвиняла поэта в том, что он приучил Дункан к спиртным напиткам. 5 октября 1921 года суд вынес решение о расторжении брака Есенина и Райх. Немедленно вставал вопрос о женитьбе на Айседоре Дункан, тем более, что она собиралась увезти его в Европу. Ранним солнечным днем они втроем отправились в загс Хамовнического Совета. Когда их спросили, какую фамилию они выбирают, оба пожелали носить двойную фамилию «Дункан-Есенин».

-Теперь я – Дункан!- кричал Есенина, когда они вышли из загса на улицу.

После того, как были оформлены все документы, супруги Дункан-Есенины отправились в Европу. Дункан всем говорила, что едет в Европу со своим новым мужем, но Есенин вовсе не собирался путешествовать в качестве мужа своей знаменитой супруги. Он намеривался покорить Европу и Америку, так как считал, что Россия слишком мала для его поэзии.

12 мая 1922 года Дункан и Есенин прибыли в Берлин. Айседора повсюду таскала своего супруга. В письме к Шнейдеру он говорил: «Если бы Изадора не была такой сумасбродной и дала мне возможность где-нибудь присесть, я очень много бы заработал денег…». Ему не нравился Берлин, «здесь действительно медленный и грустный закат…» - писал он.

В начале июня Дункан собиралась увезти Есенина а Париж, но неожиданно встретились затруднения с визами. Дункан привыкла к тому, что любые консульства и посольства незамедлительно ставили в ее паспорте визы на въезд в их страны. Теперь все крайне осложнилось. Московские визы в паспорте Дункан, российский паспорт Есенина и газетный шум, сопровождавший их путешествие, пугали дипломатических представителей. Наконец, в конце июля 1922 года, при содействии друга Айседоры, они выехали в Америку, предупрежденные о недопустимости каких-либо политических выступлений. За ними был установлен полицейский надзор. В октябре на гигантском пароходе «Париж» они отплыли из Гавра в Нью-Йорк.

Дункан была счастлива, с жаром делилась впечатлениями о Советской России и ни о чем другом не желала говорить. Три спектакля Айседоры прошли благополучно, несмотря на выступления Айседоры с речами о Советской России. Но последствия оказались очень скоро. Многие страны были напуганы яркими речами Дункан о большевистской России. Газеты Нью-Йорка, возмущенные поведением Айседоры набрасывались на ее мужа, приписывая ему дебоши, которых не было, раздували скандалы из-за каждого резкого высказывания. Речи Айседоры привели к тому, что она лишилась американского гражданства. Ей и Есенину предложили покинуть США. Супруги уехали в Париж. Там Есенин много работал над сборником «Исповедь хулигана» и уже начал скучать по родине. Он постоянно, как ребенок, просился обратно и от тоски начал пить.

В Париже Дункан почувствовала себя больной. Она отправила мужа обратно в Берлин к его новым друзьям. Доехав до Берлина, Есенин отослал телеграмму Айседоре, что очень скучает и попросил быстрее приезжать. Дункан не могла его расстроить, поэтому быстро собрала вещи, продала картины Эжена Карьера и отправилась к любимому. Именно там, в Берлине, она получила телеграмму от Шнейдера, что бы она срочно выезжала в Москву, чтобы проводить занятия в своей школе, так как Николая Подвойский организовал на одном из московских стадионов занятия с 600 детьми. Дункан решила ехать, но ей зачем-то надо было вернуться в Париж. Ведь знала, что у Есенина визы нет, что въезд во Францию ему не возможен. В Париже начались неприятности. Ночной портье принимал никому не известных супругов Есениных и только потом узнал, что это знаменитые супруги Дункан-Есенины и поспешил сообщить им, что занятые ими ночью номера сданы с двух часов другим лицам. У них не было даже денег, чтобы выехать в Москву. Айседора продала всю мебель из своего дома и оставила дом совершенно пустым. Наконец, они выехали в Россию. Есенин был совсем обессилен, постоянно находился в запоях. На московском вокзале их встретили Шнейдер и Ирма. «Мы сразу увидели их. Есенин и Дункан, веселые и улыбающиеся, стояли в тамбуре вагона. Спустившись со ступенек на платформу, Айседора, мягко взяв Есенина за запястье, привлекла к себе и серьезно сказала мне по-немецки: «Вот я привезла этого ребенка на его родину, но у меня нет более ничего с ним…» - вспоминал Шнейдер. Первые дни после приезда прошли благополучно и, несмотря на слова Дункан, они с Есениным были постоянно вместе. Но случилось так, что между ними произошла размолвка. Есенин исчез. Взбунтовавшаяся Ирма распорядилась срочно увезти Айседору в Кисловодск. Она собрала ей вещи и запретила видеться с Есениным, если он вдруг вернутся. Шнейдер в это время уже направился на поиски Есенина и нашел его, как ни странно, абсолютно трезвым. Шнейдер привел его прямо в комнату Дункан. Тот подошел к ней и, опершись о полочку на спинке дивана, наклонился и прошептал:

-Я тебя очень люблю, Изадора… очень люблю!

Было решено, что Есенин поедет в Кисловодск вместе с Шнейдером, через несколько дней после отъезда Айседоры, но в последний момент он передумал. После того как уехала Дункан, Есенин почти не появлялся дома и перед отъездом Шнейдера пришел проститься и собрать чемоданы. В тот вечер он ушел из дома Айседоры навсегда.
Но вернемся к тем, кто все это время вспоминал, ждал Есенина. Галина Бениславская любила его пылкой и самоотверженной любовью и готова была пойти на любое самопожертвование, на все - ради него. Женитьба Есенина и Дункан была для нее тяжелейшим ударом.

Галя ревновала поэта и к давно ушедшей из жизни Зинаиде Райх. «Была Зинаида Николаевна, но она ей богу внешне не лучше жабы…». Отъезд Есенина за границу вызвал у Бениславской тревогу и беспокойство за столь любимого человека. Ее мироощущение становится все более трагическим. Все чаще в своем дневнике она говорит о смерти. Даже странно видеть в одном человеке два столь противоречивых начала – она деловая женщина, активный член партии большевиков, а рядом с этим уживается рефлектирующая личность, всецело поглощенная своей единственной любовью и то и дело возвращающаяся мыслями к смерти. Она словно предчувствовала трагический конец. Вновь и вновь возвращается она памятью к тому, что было между ней и Есениным.

Когда поэт переехал с Пречистенки, оказался без крыши над головой, он поселился у Галины Бениславской и в сентябре 1923 года констатировал в письме Мариенгофу: «Галя – моя жена
Роман с Августой Миклашевской.

Однажды Есенин сидел в квартире у Мариенгофа и жаловался, что у него нет стихов про любовь. На его счастье минут через двадцать жена Мариенгофа – Анна Некритина привела домой свою подругу Августу Миклашевскую. Миклашевская – первая красавица Камерного театра. Она была крупной статной, вроде Айседоры, но лет на двадцать моложе. Удивительно, что даже Мариенгоф отнесся к ней с явной симпатией: «Такая красивая! Высокая, гибкая, с твердым и отчасти холодным выражением лица и глаз…». Мариенгофу вторил Рюрик Ивнев, который ставил под сомнение способность Есенина любить по-настоящему, утверждал, что поэт часто изобретал новую любовь – как это было с актрисой Миклашевской, которой он ежедневно посылал цветы и в тоже время признавался друзьям, что она ему надоела.

Действительно, в это же время – осенью 1924 года – Есенина встречался с Надеждой Вольпин и жил у Галины Бениславской, объявляя ее своей женой.

Тем не менее Есенин написал новое стихотворение «Заметался пожар голубой…». И словно плотину прорвало: они с Миклашевской встречались почти каждый день, очень много гуляли по Москве, ездили в город.

-Я с вами как гимназист, - тихо, с удивлением говорил он ей и улыбался. С ней он действительно становился другим: нежным, заботливым, деликатным.

Миклашевская вспоминает: «Много говорилось о его грубости с женщинами. Но я ни Рузу не почувствовала и намека на грубость».

Однажды Есенин хотел подарить ей выпуск журнала, где было напечатано стихотворение «Заметался пожар голубой…», посвященной Миклашевской. Он назначил ей свидание в кафе, но та задержалась в театре и опоздала практически на час. Тогда она в первый раз увидела Есенина не трезвым. Он встал, торжественно вручил ей журнал, но услышал насмешки, отпускаемые людьми за соседними столиками. Есенин вскочил, начался скандал. Девушка испугалась и не знала, что делать. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась сестра Есенина – Катя, привыкшая к подобным сценам. Она предложила подхватить Есенина за руки т увести из кафе. Дома они уложили поэта в постель. Миклашевская сидела возле его кровати и плакала. Тут вошел Мариенгоф и грубо сказал:

-Эх, вы, гимназистка, вообразили, что сможете переделать его! Это ему не нужно! От вас он все равно побежит к проститутке. Накал чувств между Есениным и Миклашевской стал понемногу остывать. Как писала Августа: «Мы встречались с Есениным все реже и реже. Чаще всего встречались в кафе. Каждое свое новое стихотворение он тихо читал мне». Августа Миклашевская очень доброжелательно относилась к своим соперницам, писала о них только хорошее. О Галине Бениславской она писала: «Темные две косы, смотрит внимательно, умными глазами, немного исподлобья. Почти всегда сдержанная, закрытая улыбка». Очень доброжелательно отзывалась о своей единственной встрече с А. Дункан.

Есенин все же появлялся у Миклашевской. Однажды он, проезжая на извозчике, увидел ее на улице, соскочил с пролетки, побежал к ней и тихо прочитал ей стихотворение «Вечер черные брови насопил…». Затем грустно добавил: «Наша жизнь, что былой не была…». Это было похоже на прощание. Еще пару раз поэт встречался с Миклашевской, читал ей свои новые стихи, в том числе и поэму «Черный человек». В последний раз Августа Миклашевская видела Есенина в ноябре 1925 года. Был болен ее сын, она сидела около его кровати и читала ему вслух. В комнату зашел Есенин, увидел эту мизансцену, тихонько подошел и прошептал:

-Не буду мешать.

Сел в кресло и долго молча сидел, потом встал и подошел к ней.

-Это все, что мне было нужно, - загадочно произнес он шепотом и пошел к выходу. Взявшись за ручку двери он на минуту задержался.

-Я ложусь в больницу, - сказал он. – Приходите ко мне.

Миклашевская ни разу не появилась, потому что не хотела сталкиваться там с Софьей Андреевной Толстой, речь о которой пойдет далее.


Кто такая Шаганэ?

Кавказ издавна волновал Есенина. Он давно хотел посетить край, который так восхвалял и Пушкин, и Лермонтов, и Грибоедов. А тут еще и повод подвернулся – знакомство с Петром Чагиным и приглашение от него приехать в Баку. Итак, без всякой ведомой причины Есенин в начале сентября сорвался из Москвы и уехал в Баку, затем отправился в Тегеран, а оттуда вместе с Николаем Вержбицким в Батум. Зимой Есенин познакомился там с батумской учительницей, армянкой Шаганэ Нерсессовной Тальян. О характере их отношений ничего не известно, но уже дня через два после их знакомства Есенин написал стихотворение «Шаганэ ты моя, Шаганэ». Есенин вспоминал ее и в других стихотворениях, вошедших в цикл «Персидские мотивы» («Ты сказала, что Саади целовал лишь только в грудь…»). Ей же посвящено знаменитое стихотворение «Никогда я не был на Босфоре…». В стихотворении «В Хорасане есть такие двери…» Есенин снова обращается к Шаганэ, называя ее именем Шага.

Можно утвердить, что мало кто из женщин Есенина оставил в его поэзии такой заметный след, как та никому не известная батумская учительница Шаганэ Тальян. Но пора было возвращаться на родину, так как там готовился к выходу новый сборник стихотворений Есенина. 1 марта 1924 года поэт был уже в Москве.
Галина Бениславская – жена, нянька, секретарь, но не любимая.

Расставшись с Дункан, в сентябре 1923 года, Есенин окончательно переехал в квартиру Галины Бениславской и через несколько дней объявил: «Галя – моя жена!». Ему нужна была такая женщина-рабыня, какой заявляла себя Бениславская. Конечно, в силу своего характера, он не мог хоть в какой-то мере соответствовать любви Гали. В отношениях с ним он оставался эгоистом, был невнимателен, пренебрегал ею. Бениславская послушно выполняла все поручения любимого, занималась его поэтической карьерой, относила стихи в редакции. Когда Есенин выезжал из Москвы, он командовал ее действиями с помощью телеграмм, которые постоянно посылал на ее имя. Бениславскую грело сознание того, что она нужна ему. Она была для него не только секретарем, но и нянькой. Когда Есенин оказывался в запое и пропадал на несколько дней, она отправлялась в рейд по московским кабакам и пивным в его поисках, находила, привозила домой, омывала, отчищала. Когда говорят о бескорыстии Гали, то надо внести некую поправку. У Гали была своя корысть, не меркантильная, нет, корысть высшего порядка. Став фактической женой Есенина, она тут же стала предъявлять на него свои права. Она хотела быть его единственной, он должен был принадлежать только ей и она не хотела терпеть никого рядом. Но тогда она не понимала, что Есенин не мог никому принадлежать. У него была одна-единственная возлюбленная – его поэзия.

В Галине Бениславской Есенин нашел редкое сочетание жены, любящего друга, родного человека, сестры, матери. Без устали, без упрека, без ропота, забыв о себе, словно выполняя долг, несла она тяжкую ношу забот о Есенине. Этого редкого друга сам поэт совсем не ценил. При всех своих достоинствах, Бениславская была прежде всего женщиной. Она ревновала его к Дункан, боялась, что Дункан пересилит и заставит Есенина вернуться к ней, тем более, что Айседора до сих пор надеялась вернуть бывшего мужа, вопреки тому, что сказала на вокзале, вернувшись из поездки в Европу. Айседора Дункан уехал на Кавказ и часто слагала телеграммы, ждала, звала его к себе. Есенин придумывал, как бы покончить с ней сразу, без упреков, обид, скандалов. Он написал Дункан телеграмму, которую тщательно проверила Бениславская: «Я люблю другую. Женат и счастлив. Есенин». Галине этого показалось мало, она хотела раздавить соперницу, поэтому написала ей: «Писем и телеграмм Есенину больше не шлите. Он со мной, к вам не вернется никогда. Надо считаться. Бениславская». Дункан разозлилась и ответила: «Получила телеграмму, должно быть от твоей прислуги Бениславской. Пишет, что писем и телеграмм на Богославский переулок больше не посылать. Разве переменил адрес? Прошу объяснить телеграммой. Очень люблю. Изадора». Получив это, Есенин немало веселился. Он был доволен, что разозлил ее. Но отношения Есенина с Бениславской все более и более натягивались. Ее преданность и готовность на самопожертвование подвергались испытаниям. И порой очень суровым. Есенин зачастую бывал с ней груб, неблагодарен и оскорблял ее женское достоинство. Галина Бениславская все терпела, но и у нее были любовные связи на стороне. Галя писала в дневнике: «И после этого я должна беречь себя? Зачем?» Она встречалась со Львом Повицким, другом Есенина, с которым она в первый раз почувствовала себя счастливой.

Дневник Бениславской был полон горьких переживаний. Она писала: «Сколько же я могла получить и одновременно дать другим, если бы не отдала почти все, до последней капельки Есенину. Думала Сергею нужен настоящий друг…Думала он умеет дорожить этим. И никогда не предполагала, что Сергей перестанет считаться со мной…». Так оно и произошла. В начале марта 1925 года Есенин познакомился с Софьей Андреевной Толстой, внучкой великого писателя, и им овладела мысль жениться на ней. Эта мысль нанесла тяжелый удар Галине Бениславской. 21 марта Есенин писал Гале: «Миля Галя! Вы мне близки как друг, но нисколько не люблю вас как женщину. С. Есенин». Более тяжкого оскорбления женщине нанести невозможно! Бениславская в тот момент любила и одновременно ненавидела Есенина. В ее дневнике появляется такая запись: «Он сам себя обрекал на несчастья и неудачу. Ведь есть кроме него люди, которые понимают его механизм добывания славы и известности. А как много выиграл бы если бы эту славу завоевывал своим талантом, а не этими способами. Ведь он такая же б…, как француженки, отдающиеся молочнику, дворнику.… Спать с женщинами, противными ему физически из-за фамилии и квартиры – это не фунт изюму…». Пером Галины Бениславской движет ревность, чувство обиды и желание свести с ней счеты. Разрыв с Есениным дался Гале нелегко. Она тяжело переживала, лечилась от нервного расстройства, на время уезжала из Москвы. Видимо Есенины понимал, что расставшись с Галей, он потерял. Выйдя из комнаты после их разрыва, Есенин сказал Мариенгофу: «Ну, теперь меня уже никто не любит, раз Галя не любит».


Надежда Вольпин – мать его сына.

После разрыва с Дункан, Есенин не дает ей проходу. Но видно было, что он испытывает к ней только физическое влечение. Когда Надежда Вольпин, Есенин, Мариенгоф с женой и еще приятели Есенина пошли в «Стойло Пегаса», Есенин завел не очень приятные разговор, затрагивающий женское достоинство. Мариенгоф сказал Вольпин «комплимент»:

- А вы располнели…

- Вот и хорошо. Мне мягче будет – усмехнулся Есенин.

Этим он хотел позлить Мариенгофа и Никритину, которые навязывали ему Августу Миклашевскую. Именно о ней зашел разговор за столом. Чей-то голос сказал:

-Вы, Сергей, не упустите такую красавицу. Если девушка красивая, она обязательно капризная. А эта уж совсем интересная!

Есенин поморщился и бросил (видимо в угоду Вольпин):

-Только не в постели…

Надя очень ревновала поэта к Миклашевской, поэтому была сильно раздражена этим разговором. Есенин тем временем разоткровенничался6

-Вот лишил девушку невинности и не могу изжить нежности к ней , - сказал он, обнимая Вольпин.

А еще через несколько фраз добавил:

-Она очень хорошо защищается!

Надежда Вольпин была обижена таким откровением, но у нее не хватило сил на то, чтобы встать и уйти, поэтому они вышли из кафе вместе, затем традиционны посидели у памятника Пушкину, потихонечку добрались до Волхонки и оказались в Надиной комнате. И тут все зароки, которые давала себе Надежда Вольпин, рухнули, и они оказались в постели. Потом, уходя, Есенин сказал: «Расти большая».

Надя давно уже раскусила его и поняла, что женщин-то он не любит, он любит только себя одного.

Вольпин забеременела. Перед тем, как он лег в больницу, она сообщила ему, что ждет ребенка и собирается рожать. Эта новость совсем не обрадовала Есенина. Она спросила поэта, не слишком ли угнетает его мысль о будущем ребенке. Он принялся с жаром уверять, что его больше волнует будущее Нади. Вряд ли она представляет, насколько она представляет, как ребенок осложнит ее жизнь. Но та ответила Есенину, что это не его дело. Она собирается родить ребенка и уехать в Ленинград. Она действительно переехала туда, где 12 мая 1924 года родился ее сын, названный Александром. Уже в Ленинграде, когда Надежда Вольпин и Нянька с трехмесячным Сашей гуляли по бульвару, они встретили Есенина. Вольпин приказала няне перейти на другую сторону улицы и н6е дала Есенину даже поглядеть на сына. Это была последняя встреча Надежды Вольпин с Сергеем Есениным.
Софья Андреевна Толстая – литературно-династический брак.

Встреча Есенина с Софьей Толстой произошла случайно. Их никто преднамеренно не собирался знакомить. Была обычная вечеринка в честь дня рождения Бениславской. На той вечеринке был популярный в то время писатель Борис Пильняк. Он привел туда любовницу – Софью Толстую, внучку Льва Николаевича Толстого. Это случилось 5 марта 1925 года. Толстой было тогда 25 лет. Она была высокой представительной, но красавицей ее никак нельзя было назвать. Слишком уж она походила на своего деда, «не хватало только лысины и серой бороды» - говорил Мариенгоф. Но ее окружала аура имени, которая и подействовала на Есенина. Тогда же и возникла идея жениться на Толстой. Софья Андреевна, как это случалось со многими женщинами, знакомившимися с поэта, влюбилась в него без памяти.

Друзья относились к перспективе его женитьбы на Толстой по-разному. Кое-кто считал, что Есенин слишком болен, чтобы сделать такой серьезный шаг, тем более, что Толстая, по их мнению, была женщиной не интересной и пресной. Но были и такие, кто возлагал на нее большие надежды. Они хотели, чтобы Соня направила его на истинный путь. Любовь Толстой к Есенину была нелегкой. Вообще, это последнее сближение было иным, чем его ранние связи, включая и его роман с Дункан. Есенин постоянно сомневался, стоит ли ему жениться. Либединский не раз видел, как Есенин сидел на кровати и плакал. Он не любил и даже не испытывал страсти к Толстой. Ему нужны были только громкое имя и слава. Анна Абрамовна Берзинь, подруга Есенина, рассказывала, что часто слышала, как Есенин покрывал свою невесту нецензурными словами, а та, как ни в чем не бывало говорила: «Изменится!».

В воспоминаниях Берзинь был эпизод совсем уж из черного юмора. Ей позвонил Есенин и сказал, что хочет прийти с Соней. Голос у него был трезвый, поэтому Анна Абрамовна согласилась встретиться с ним. Он пришел с Софьей Андреевной и Юрием Либединским, но Сергей успел уже где-то выпить – лицо было белое, будто вымазано мелом и он опять прикусывал губы. Потом он увел Анну Абрамовну в другую комнату, попросил, чтобы туда пришел Юра Либединский. Затем Есенин с испуганным и напряженным лицом проговорил:

-Я поднял ей подол, а у нее ноги волосатые…Я закрыл и сказал: «пусть Пильняк, я не хочу». Я не могу на ней жениться.

Все это он говорил достаточно громко. Либединский покраснел и поплотнее закрыл дверь. А Есенин продолжал жаловаться:

-Я человек честный, раз дал слово, то я его сдержу. Но поймите меня, нельзя же так! Волосы хоть сбрила бы!

И он тут же перешел на то, как будет справлять свадьбу, перечислял, кого позовет, а кого не позовет, и все повторял, как это здорово выйдет:

-Сергей Есенин и Толстая, внучка Льва Николаевича.…Вот…

16 июня 1925 года он переехал в квартиру к невесте. Ее квартира была очень темной с старинной громоздкой мебелью. Новое место жительства начинало тяготить Есенина. Либединский часто бывавший в гостях у Есенина однажды спросил его, как ему живется.

-Скучно. Борода надоела.

-Какая борода?

-То есть как это какая? Раз – борода, - он показал портрет Льва Николаевича, - два борода, - он показал на групповое фото, где было снято все семейство вместе со Львом Николаевичем, - три борода, - он показал на копию с известного портрета Репина. – Вон там с велосипедом – это четыре бороды, верхом – пять.… А здесь сколько?! – Он повел Либединского, где висело несколько фотографий Льва Толстого. – Здесь не меньше десяти! Надоело мне это, и все! – закончил он с какой-то яростью. Есенин сам понимал, что семейная жизнь не складывается. Развязка не заставила себя долго ждать – он сорвался и запил. Как-то утром Анне Абрамовне Берзинь позвонила Софья Андреевна и попросила срочно приехать.

-Есенин громит квартиру, - сказала она.

Берзинь приехала и пришла в ужас – квартира была совершенно разгромлена. Все стекла на фотографиях Льва Толстого были побиты. Оказывается, Есенин норовил чем-нибудь тяжелым угодить в портреты и кричал при этом:

-Надоела мне борода! Уберите бороду!

Его успокоили, привели, а порядок и увели в столовую, чтобы он побыл один. Софья Андреевна захотела навестить его и, хотя Берзинь отговаривала ее, та настояла на своем. Вдруг из столовой раздался крик, все побежали туда и застали такую картину: Есенин лежал на кушетке, Софья Андреевна стояла рядом, закрыв лицо руками. Оно было в крови. Есенин перебил ей переносицу. Пришлось для нее вызвать врача.

Она, кажется, уже понимала, что Есенин тяжело болен. В июне он неожиданно сорвался в Константиново, но уже через три дня вернулся в Москву. В эти месяцы Есенина постоянно преследовала мысль о смерти, постоянно тянуло к балконам и окнам, - вспоминал Вольф Эрлих. – Он стоял у открытого окна и смотрел вниз. Я подошел и тронул его за плечо.

-Сергей, не смотри так долго вниз. Это нехорошо!

Он повернул свое мертвенно-бледное лицо.

-Ах, кацо! Как все надоело!

Есенин не мог в последние месяцы без своей поэзии. Если он не писал стихов неделю, он сходил с ума. Он, который помнил наизусть все стихи, что он написал за 10 лет, мог читать теперь только по рукописям.

В конце июля Есенин и Толстая уехали из Москвы в Баку, но и там тоска его не оставляла. В связи с проблемами издания нового сборника стихов поэт выехал оттуда вместе с Софьей, а 18 сентября они оформила свой брак. Это был очень рискованный ход. Есенин был тогда болен, но отказывался ложиться в клинику и продолжал пьянствовать в обществе случайных приятелей. Он продолжал писать стихи, но основной его темой теперь была смерть:

И березы в белом плачут по лесам.

Кто погиб здесь? Уж не я ли сам?

Однажды в эти месяцы Есенин сказал Наседкину: «Я ищу свою погибель. Я устал от всего» К концу сентября у поэта начались галлюцинации, усилилась мания преследования. В конце ноября в Ленинграде Есенин бродил без шапки по Неве, а потом объяснял: «Я хотел утопиться». Однажды ночью, напившись, Есенин и Сахаров заснули в одной кровати. Ночью Сахаров проснулся от того, что Есенин пытался задушить его. «Есенин, вспоминал Сахаров. - дрожал как в лихорадке и все время спрашивал словно самого себя: «Кто ты? Кто?». На следующее утро он разбил зеркало, заливаясь слезами». Во время своих пьяных загулов Есенин начинал бить зеркала. Это происходило неслучайно: психоаналитики утверждают, что битье зеркал является проявлением стремления к самоуничтожению.



26 ноября 1925 года Есенин лег в больницу первого московского университета. В истории больницы написали заключения, в котором фигурируют белая горячка и галлюцинации. Именно в клинике его посетила мысль начать новую жизнь в Ленинграде. И дело тут не только в переезде из одного города в другой – Есенин решил развестись с Софьей Андреевной Толстой.
Смерть в одиночестве.
В Ленинграде Сергей Есенина пробыл не долго, всего четыре дня. Он навестил всех своих друзей, провел с ними очень много времени. Все это время Есенин панически боялся оставаться один. Перед тем как лечь спать, он часами сидел в коридоре перед дверью своего номера, пока отель совсем не опустеет. Он приказал никого к себе не пускать ни под каким предлогом, он ужасно боялся преследования. Мы не будем вдаваться в подробности той роковой ночи с 27 по 28 декабря 1925 года, нас больше волнует окружение поэта. Кто остался с ним рядом к финалу его жизни? Кому из своих женщин, бывших жен он мог теперь доверять?

Надо сказать, что и Анна Изряднова, и Айседора Дункан, и Галина Бениславская, и Софья Толстая – все они с удовольствием протянули бы ему руку помощи, но сам Есенин этого не хотел. Он возненавидел их всех, он ни с кем не хотел общаться. Последние дни своей жизни он провел с единственной и неповторимой, с той, которая всю жизнь была с ним и спасала его в трудные минуты жизни, с той, которой он уделял огромное количество времени и которая его никогда не подводила – со своей поэзией.