Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Жанровая система творчества б. К. Зайцева: литературно-критические и художественно-документальные произведения




страница2/2
Дата06.01.2017
Размер0.67 Mb.
ТипАвтореферат
1   2

В четвертой главе «Жанр путевого очерка в наследии Б.К. Зайцева» анализируются циклы «Италия» (1923), «Прованс» (1925–28), «Афон» (1928) и «Валаам» (1936).


В §4.1. дается обзор научных работ о специфике очеркового жанра (Н.И. Глушкова, Е. Журбиной, В. Канторовича, Б.О. Костелянца, А.Г. Цейтлина) и о путевых очерках Зайцева (Е. Воропаевой, Н.Б. Глушковой, Н.П. Комоловой, А.М. Любомудрова, Н.И. Пак, А. Романович и др.).

Исследователи доказали, что в своих путевых очерках Зайцев средствами новейшей литературы обновляет древнерусский жанр паломнических хожений. Но, обращаясь к древним формам, писатель выразил взгляды современного светского человека, носителя секулярной культуры. По мнению Н.Б. Глушковой, жанр хожений не был утрачен в ХХ в., но трансформировался и развивался в трех направлениях: культурологическом («Тень птицы» И. Бунина, «Образы Италии» П. Муратова, «Италия» Зайцева), религиозно-православном («Афон» и «Валаам» Зайцева, «Старый Валаам» И. Шмелева) и публицистическом («Путешествие в Палестину» А. Ладинского)11. Произведения этого жанра сохранили традиционную символику пространственного и временного пути паломника, а также приемы повествования (сочетание непосредственных впечатлений автора и воссоздание фактов прошлого на основе книжных источников).

Во всех путевых циклах Зайцева проявились черты «культурологического хожения» нового времени: приоритетный интерес к произведениям искусства, стремление постичь историю духовной культуры той или иной страны. В циклах «Италия» и «Прованс» эта целевая установка является доминирующей, но даже в описаниях монастырей Афона и Валаама она не заслоняется религиозными раздумьями автора, хотя и отодвигается на второй план.

В §4.2 исследуется образ Италии в путевых очерках Б.К. Зайцева. Зайцев неоднократно бывал в этой стране, был знатоком и поклонником ее искусства. Его восприятие Италии соответствовало мифу об Италии, восходящему к романтикам и Гоголю, Стендалю и Гете и культивировавшемуся русской интеллектуальной элитой рубежа веков. Зайцеву оказались близки и историософские идеи, высказанные представителями русской культуры Серебряного века: Н. Бердяевым, Д. Мережковским, В. Эрном, в частности, двойственная оценка итальянского Высокого Возрождения как исторической встречи язычества и христианства.

Цикл «Италия» (1923), несмотря на импрессионистическую отрывочность повествования, обладает продуманной композицией, которая не только отражает маршрут путешествия автора, но обусловлена последовательно проведенной культурологической концепцией. Ее основу составляет мысль об извечной борьбе двух типов существования: духовного и бездуховного. Первый тип порождает искусство, культуру, религию и преодолевает конечность материального бытия. Бездуховная жизнь вязнет в плоти бытия и, даже создавая прекрасные вещи (наряды, украшения), остается в рамках бренного, смертного. Описывая итальянские города, Зайцев как будто оценивает степень духовности каждого из них, опираясь на свои впечатления от быта, архитектуры, произведений искусства, привлекая свои знания по истории страны и ее культуры. Даже природа вовлечена в создание образа каждого города и также подвергается оценке.

Так, первый очерк цикла рисует пышный образ Венеции, «златоволосой царицы», обрученной с морем. Сущность Венеции – тяга к празднеству и роскоши – породила в ее искусстве обилие прикладных произведений. Но они бренны, поэтому город оказывается «двуликим», «радостно-скорбным». В описании Генуи доминирует мысль о преклонении жителей этого портового города перед «золотым цехином», поэтому в нем мало храмов, а главной достопримечательностью является огромное кладбище. Противоположностью этому городу выступает любимая автором, «вечная и мудрая» Флоренция, в искусстве которой происходит слияние античной гармоничности и христианства. Вечный Рим становится связующим звеном между эпохами язычества и христианства, достигнув вершин как в государственном и церковном строительстве, так и в искусстве, особенно в эпоху Ренессанса. Само искусство Ренессанса интерпретировано как «полуязыческое», что отразилось в трактовке творчества двух его гениев: Микеланджело и Рафаэля. Завершается книга главой об Ассизи – городе св. Франциска. Так в расположении глав книги отражается представление автора о направлении историко-культурного развития Европы.

В §4.3 впервые анализируется цикл Зайцева «Прованс». Под таким заглавием в 1925–1928 гг. в разных изданиях эмиграции было напечатано шесть очерков. Впоследствии Зайцев не переиздавал их и не упоминал о них как о художественном целом, цикл не получил критической оценки и, вероятно, поэтому остался за пределами внимания читателей и исследователей. Между тем, «Прованс» можно рассматривать как образец культурологического путевого цикла. Внимание автора направлено не только на красочную природу южной Франции, но и на ее историю, памятники культуры. Непосредственные впечатления автора соседствуют с историческими справками и размышлениями о судьбе французского государства, общества, церкви, искусства. Композиционная продуманность наряду с лирическим присутствием автора, красочные описания с введением символически значимых деталей (плющ как символ забвения), наличие историко-культурных реминисценций (например, образы Данте) выводят цикл в разряд завершенного художественного произведения.

Культуроведческий подход присущ и тем путевым очеркам Зайцева, которые описывают паломнические поездки к монастырям.



§4.4 посвящен книгам паломнических «хожений» «Афон» и «Валаам».

Критики и литературоведы, писавшие об «Афоне» (Г.В. Адамович, Г.П. Федотов, Е.В. Воропаева, Н.Б. Глушкова, Н.И. Пак, А.М. Любомудров), отмечали, что писатель запечатлел преимущественно эстетическую сторону святынь. Поэтому наряду с чертами паломнического хожения в произведении присутствуют черты хожения культурологического.

Создание книги «Афон» проходило в три этапа: первоначальный сбор материала, создание газетных очерков-корреспонденций о путешествии и, наконец, приведение отрывочных впечатлений к концептуальному единству. Замысел книги проясняется при исследовании ее творческой истории на основе сопоставления с перепиской и путевым дневником Зайцева12. Благодаря изучению документальных текстов можно уточнить факты, положенные в основу произведения, установить круг использованных автором печатных источников, проследить направление художественной переработки фактического материала.

Афонский дневник Зайцева не только содержит подневные записи, но имеет черты записной книжки писателя, куда целенаправленно заносился материал для будущего произведения: личные наблюдения, заметки по этнографии монастырей, выписки из книг. Содержание выписок включает историю Афонского полуострова и отдельных монастырей, жития Афонских святых, описание некоторых монастырских традиций. Однако заимствованное из книг впоследствии было сокращено или перенесено в примечания: при сборе материала для будущего произведения Зайцев отдавал приоритет непосредственным впечатлениям. В изучении писателем Афона прослеживается несколько уровней: этнографический, историко-культурный, социально-психологический, духовно-религиозный.

В центре очеркового цикла Зайцева – изображение греческих и русских монастырей, причем с особым сочувствием автор писал о русских обителях, подчеркивая их бедность и скромность. Уделяя должное внимание монастырскому быту и хозяйству, Зайцев стремился преимущественно показать «духовное хозяйство» (службы, послушания, молитвы, колокольный звон и другие ритуалы). Возможно, поэтому в окончательный текст книги не вошли слишком «бытовые» описания лесопилки и огорода в монастыре св. Пантелеймона. Иными в книге Зайцева предстают греческие монастыри: они богаче, «артистичнее» и имеют черты нерусского мира. Лавра св. Афанасия в восприятии Зайцева – «Византия и Восток», Пантократор напомнил о европейском Возрождении, поскольку сохранил фрески Панселина – «византийского Рафаэля», а Ватопед, освоивший блага современной цивилизации, по мнению Зайцева, «несет легкий налет запада». Но за внешней благоустроенностью и богатством автору видится отход от идеалов православной аскетики.

Проявляя культурологический интерес к архитектуре, живописи и прикладному искусству монастырей, Зайцев уделил особое внимание людям Афона. Интереснейшие фрагменты в записной книжке – это зарисовки афонских типов. Некоторые записи перешли в окончательный текст почти дословно, другие подверглись художественной переработке, облику монахов были приданы иконописные черты. При этом каждый характер индивидуализирован, изображен реалистично и психологически объемно.

Изучая быт и поведение монахов, Зайцев стремился осмыслить феномен подвижнического служения. Писатель отметил, что оно требует жертв, к которым человек современной цивилизации не готов (отсутствие бытовых удобств, моральные испытания). Стараясь полнее постичь афонский мир, Зайцев не смог преодолеть взгляд на него «со стороны». Однако читателям будущих очерков об Афоне автор показал картину, очищенную от «случайных черт». Поэтому он не включил в книгу фрагменты и детали, приземляющие образ Афона – «Земного Удела Богоматери», а также созданные для газеты очерки, описывающие морское странствие к Афону и увиденные по дороге греческие города. Эти очерки, подчеркнуто злободневные и публицистичные, не соответствовали возвышенному духу книги. Зайцев постарался проиллюстрировать главную мысль произведения об Афоне: «Здесь самую жизнь обращают в священную поэму» (7, 97).

Путешествие на Валаам (принадлежавший в те годы Финляндии) было воспринято Зайцевым очень эмоционально, поскольку остров напомнил писателю покинутую Россию. В книге «Валаам» (1936) есть структурное сходство с «Афоном»: композиция цикла характерна для путевых очерков (так как отражает преимущественно пространственные координаты путешествия) и традиционна для хожения (фиксирует этапы знакомства странника со святым местом). Принципиальное отличие двух циклов обусловлено позицией автора: если в «Афоне» главной интенцией было изучение незнакомой среды, то Валаам сразу был воспринят как «свое», узнаваемое. Остров сравнивается с раем; несмотря на трудности природной и монастырской жизни, он становится местом умиротворения даже для иностранных туристов, которые с готовностью отказываются от благ цивилизации во имя соединения с духом святости. Поскольку мир Валаама не нуждается в изучении, подобно афонскому, в книге уменьшается удельный вес справочного материала, в тексте отсутствуют примечания, мало внимания уделено искусству Валаама, большинство исторических и агиографических фактов упоминаются вскользь (исключение составляет вставка «Александр на Валааме», где император Александре I предстает в непривычном облике смиренного паломника). Сходство двух путевых циклов – в открытом интересе к людям, насельникам монастырей.

В цикле «Валаам» изменяется образ автора, которому исследователи дают противоположные оценки. По мнению одних (П.Грибановский, Н.Б. Глушкова), в «Валааме» усиливается мотив воцерковленности автора, кульминацией книги является исповедь и причащение, что приближает произведение к традиции древнерусского хожения. Другие, напротив, отзываются об авторе как о «туристе». А.М. Любомудров высказывает предположение, что в «Валааме» образ «рассказчика» не совпадает с личностью писателя, автор сознательно создает образ повествователя – светского путешественника13. Это, на наш взгляд, свидетельствует о новых направлениях беллетризации данного жанра, документального в своей основе. «Озорной» облик автора призван передать читателю ощущение внутренней легкости паломника, прибывшего на Валаам и сразу ощутившего родственность окружающего мира собственной душе.

Итак, жанр путевого очерка в творчестве Зайцева претерпел эволюцию. «Италия» – это пример культуроведческого путевого цикла, отражающего авторское представление о культурном развитии Европы. В «Провансе» исследуются отдельные эпизоды истории и культуры Франции. Цикл «Афон» сочетает черты древнерусского жанра паломнического «хожения» и культурологического путевого очерка, в котором заметно выражено этнографическое начало, отразившее установку автора на изучение экзотической страны. В «Валааме» справочный материал практически отсутствует, задачей автора является не изучение, а воссоздание благостной атмосферы острова, чему служит специфический образ повествователя.



Пятая глава «Документальные формы в наследии Б.К. Зайцева» посвящена дневникам и письмам.

В §5.1. охарактеризованы документальные жанры словесности (письма, дневники, записные книжки), жанровая специфика которых обусловлена их прикладными функциями. Так, письма служат для коммуникации, дневники – как «памятка» для фиксации повседневных событий, тесно связанные с ними записные книжки писателей – как «памятка», рассчитанная на последующую творческую переработку. В творчестве писателя эти жанры могут обретать эстетическое значение и выступают важной составляющей жанровой системы.

Зайцев не вел ни дневников, ни записных книжек (за исключением «афонского дневника»), но тяга к дневниковым формам была сильна, что объясняется «автороцентричным», лирическим характером зайцевского дарования. Когда в личные духовные переживания писателя вторглась требующая осмысления история, в его творчестве появилась газетно-публицистическая разновидность дневника – «дневник писателя».



В §5.2. рассматриваются дневниковые формы в публицистическом творчестве Зайцева. Хотя Зайцев считал себя далеким от этой сферы словесного творчества, в эмиграции он создал три крупных публицистических цикла, написанных преимущественно в виде дневниковых записей: «Странник» (1925–1929), «Дневник писателя» (1929–1932) и «Дни» (1939–1972). Дневниковая форма стала наиболее адекватным выражением для лирико-философской публицистики Зайцева. Формально являясь откликами на злобу дня, эти произведения по своей внутренней сути исследуют связь духовности и повседневности. Эта часть наследия Зайцева до сих пор мало изучена. Исследователи, анализировавшие отдельные произведения этих циклов (А.М. Любомудров, Н.И. Пак, Т.М. Степанова и др.), оставили за пределами внимания историко-литературный контекст и истоки проблематики публицистического творчества писателя (рассмотренные в §5.2.1).

В публицистических произведениях Зайцева акцент сделан не на политике или идеологии, а на проблемах нравственности и культурной жизни современного общества. Центральной темой публицистики Зайцева является тема судьбы культуры, впервые заявленная в очерке «Удобное и прекрасное» (1914) и наиболее последовательно развитая в цикле «Странник». Истоки затронутых писателем проблем можно найти в социально- публицистическом контексте эпохи рубежа XIX–XX веков, породившей противопоставление понятий «цивилизация» и «культура». Культура стала трактоваться как результат духовной деятельности социума, а цивилизация – как совокупность материально-технических достижений, порождение западно-мещанского мира, ведущее к нивелированию личности. Идеи, сформулированные в русской публицистике в конце XIX в. Н. Данилевским, Ф. Достоевским, К. Леонтьевым, в ХХ в. актуализировались в связи с развитием индустриализма и появлением «технизированных» форм искусства и развивались Н. Бердяевым, Р. Ивановым-Разумником, Д. Мережковским, С. Булгаковым, в эмиграции – П. Муратовым, В. Вейдле. В диссертации дается характеристика отдельных публицистических и литературно-критических работ Леонтьева, Бердяева, Муратова, идейно и текстуально перекликающихся с произведениями Зайцева.

Подробно анализируется цикл очерков «Странник», в котором нашли прямое выражение социальные, религиозные и нравственные искания писателя 1920-х годов. Этот художественно- публицистический цикл Зайцева облечен в форму дневника. Внешние приметы дневниковой прозы – принципиальная фрагментарность, повествование от первого лица, нарочитая субъективность, датировка отдельных записей. Поскольку тексты, тяготеющие к циклизации, скрепляются смысловыми повторами, проводится мотивный анализ цикла. Стержневая идея цикла – противопоставление жизни в духе жизни без духа. Центральное место занимает тема Парижа, который воплощает бездушную западноевропейскую цивилизацию. Ей противопоставлен образ России, хранящей в недрах своей православной культуры большой духовный потенциал. Размышления о судьбе родины приобретают у Зайцева характер утопического мессианизма, присущий концепциям почвенников, младосимволистов и их идейных последователей. Еще одна ведущая тема цикла – нравственный мир человека, борьба добра и зла в его душе, необходимость смирения («освобождения от себя») и самосовершенствования – раскрыта в русле христианской этики. Противопоставление нравственных и культурных ценностей преступным политическим играм является ведущей темой и других публицистических произведений Зайцева.

В §5.2.2 охарактеризован лирико-публицистический цикл «Дни», сложившийся из публикаций в газете «Русская мысль». После смерти писателя он был издан отдельной книгой вкупе с дневниковыми заметками, частично печатавшимися до войны. Несмотря на общность заглавия и вопреки распространенному мнению исследователей, объединение дневника и очерков кажется не вполне оправданным. Обе части близки тематически и по образно-стилевому строю, обе являются образцом зайцевской лирико-исповедальной публицистики, но жанровая форма их различна.

Записи «Дни» остаются по форме дневником, сохраняя типологически значимые черты дневника: фрагментарность и наличие датировки отдельных фрагментов; свободную композицию внутри каждого фрагмента, определяемую исключительно ходом авторской мысли; предельную искренность автора в выражении своих чувств и переживаний. Интимный тон повествования подчеркивается введением отрывков в форме «письма к другу». Правда, эти записи делались автором не «для себя», в них прослеживаются черты публицистического текста: обращение к актуальным темам текущего момента, тематическое распределение фрагментов по разделам, элементы публицистического стиля. Автор предназначал свои записи широкому читателю.

Цикл газетных очерков «Дни» тематически соотносится со «Странником» и «Дневником писателя». В них доминирует тематика историко-культурная (в частности, факты литературного процесса), нравственно-религиозная (кротость и смирение как способы противостояния злу, покаяние, милосердие) и социально-философская (свободы и несвободы, России и Запада), что свидетельствует о преемственности различных этапов в творчестве писателя.

Жанровый состав цикла многообразен: он включает рецензии и литературно-критические статьи, мемуарные очерки и литературные портреты, а также собственно публицистические тексты, содержащие прямой отклик на текущие события; удельный вес дневниковых фрагментов невелик. Разнородные в жанровом отношении произведения «Дней» обладают внутренней завершенностью и независимы друг от друга, что позволило рассматривать их как образцы различных жанров и привлекать для анализа в различных главах диссертации.



В §5.3 дан обзор эпистолярного наследия Б.К.Зайцева и охарактеризован документальный жанр письма14.

При анализе переписки можно выделить несколько основных направлений изучения: 1) «эпистолярное поведение» автора, 2) информативная сторона писем, 3) их своеобразная «поэтика».

Зайцев относился к переписке как к явлению утилитарному; его письма носят деловой характер, в них, как правило, отсутствуют развернутые мировоззренческие декларации и художественные описания. Важнейшее значение писем – в их содержании. Хотя для эпистолярного жанра не характерно тематическое деление описываемого материала, в переписке Зайцева можно выделить семь смысловых пластов: 1) биографический (сведения о жизни писателя); 2) творческий (штрихи к творческой истории произведений); 3) мемуарный (портреты современников: Л. Андреева, К. Бальмонта, И. Бунина); 4) литературно-критический (отклики на произведения адресатов: Бунина, Зурова, Новикова, Чулкова, Шмелева, проясняющие эволюцию литературной позиции самого Зайцева); 5) мировоззренческий (раскрывающий религиозную позицию писателя); 6) публицистический (мнения Зайцева об истории и политике); 7) историко-культурный (хроника культурной жизни в России и Русском зарубежье).

Помимо информативной стороны, интерес представляет и своеобразная поэтика писем. Не являясь художественным произведением, письмо несет на себе следы индивидуального авторского стиля, обладает своеобразной эстетической выразительностью. На уровне отдельных фрагментов можно говорить о полистилистичности и даже полижанровости писем Зайцева: они содержат мемуарные, лирико-исповедальные, очерковые, и публицистические включения, в них присутствуют диалоги, сценки и микросюжеты, встречаются различные формы комического, разнообразные тропы, реминисценции из мировой литературы (Данте, Гоголя, Чехова, Л. Толстого), образные наименования знакомых людей. Благодаря этому качеству писем их можно рассматривать не только как источник сведений о жизни автора и его окружения, но и как произведения особого жанра документальной литературы.

В заключении диссертации подводятся итоги исследования и намечаются перспективы дальнейшего изучения творчества Зайцева.

Изучение индивидуальной жанровой системы писателя давно утвердилось в науке как продуктивное направление, но проводилось преимущественно на материале литературы XIX в. В настоящем исследовании впервые предпринят анализ жанровой системы писателя ХХ в., в чьем творчестве доминируют жанры художественно-документальные. Созданная в диссертации модель разграничения жанров и выявления системных связей между ними может быть применена к творчеству других писателей ХХ в., обращавшихся к сходным жанровым формам (например, Н. Берберовой, В. Ходасевича и др.).



Впервые предпринятый анализ жанровой системы Зайцева позволил увидеть творчество Зайцева как системное и типологическое единство, как целостный и своеобразный феномен литературного процесса ХХ века. Одновременно нельзя не заметить, что в творчестве писателя проявились тенденции, характерные для литературы русского зарубежья в целом, а также литературы метрополии: например, актуализация литературно-критических жанров, порожденная переосмыслением классического наследия, повышение интереса к биографиям выдающихся людей, распространение мемуарных жанров, свидетельствующее о стремлении соотнести частный опыт с историческими событиями. Таким образом, наблюдения и выводы, сделанные в диссертации на конкретном историко-литературном материале, плодотворны для изучения типологии всего русского литературного процесса ХХ в. Одновременно открываются широкие перспективы для дальнейшего сопоставительного анализа произведений Зайцева с произведениями современной ему литературы: русской зарубежной (И. Бунина, В. Ходасевича), советской (М. Горького, Л. Леонова, М. Пришвина), западноевропейской.
По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии, учебные пособия




  1. Яркова А.В. Жанровое своеобразие творчества Б.К.Зайцева 1922–1972 годов: Литературно-критические и художественно-документальные жанры. Монография. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2002. – 211 с. [11 п.л.]

  2. Громова А.В. Б.К. Зайцев во Франции. – Орел: Картуш, 2007. – 212 с. [13,25 п.л.]

  3. Яркова А.В. Б.К. Зайцев: Семинарий: Учебное пособие. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2002. – 134 с. [8,4 п.л.]


Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК


  1. Громова А.В. «Поэзии с наглеющей материей не по дороге…» (Б.К. Зайцев. Публицистика 1910–1920-х годов) // Филологические науки. – 2007. – №4. – С.9–18. [0,5 п.л.]

  2. Громова А.В. «Век христианнейшей литературы…» (Б.К. Зайцев о русских писателях XIX века) // Русская словесность. – 2008. – №3. – С.33–37. [0,5 п.л.]

  3. Громова А.В. Жанр беллетризованной биографии в литературе русского зарубежья (произведения Б.К. Зайцева) // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина: Научный журнал. – № 2(12). – Серия филология. – СПб., 2008. – С.43–53 [0,5 п.л.]

  4. Громова А.В. Жанровый состав литературно-критического наследия Б.К. Зайцева // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина: Научный журнал. – № 1(9). – Серия филология. – СПб., 2008. – С.7–16. [0,5 п.л.]

  5. Громова А.В. Жанровые разновидности литературного портрета в наследии Б.К. Зайцева // Вестник Тамбовского университета. – Серия: Гуманитарные науки. – Вып.7 (63). – 2008. – С.108–114. [0,6 п.л.]

  6. Громова А.В. Из истории литературы русского зарубежья // Русская литература. – 2008. – №2. – С.203–211. [0,75 п.л.]

  7. Громова А.В. Путевые циклы Б.К. Зайцева: жанровый аспект // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина: Научный журнал. – № 1(9). – Серия филология. – СПб., 2008. – С.73–82. [0,6 п.л.]

  8. Громова А.В. Роль документа в творческой истории книги Б.К. Зайцева «Афон» // Вестник Челябинского государственного университета: Научный журнал. – 2008. – № 23 (124). – Филология. Искусствоведение. Вып.24. – С.53–57. [0,4 п.л.]

  9. Громова А.В. Роль реминисценций в книге Б.К. Зайцева «Жизнь Тургенева» // Русская речь. – 2008. – №5. – С.19–24. [0,4 п.л.]

  10. Громова А.В. Творческая история книги Б.К. Зайцева «Афон» // Русский язык за рубежом. – 2008. – №4. – С.89–95. [0,5 п.л.]

  11. Громова А.В. Отражение культурно-исторической концепции Б.К. Зайцева в путевом цикле «Италия» // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина: Научный журнал. – Серия филология. – СПб., 2008. – № 4(16). – С. 63–70. [0,5 п.л.]


Статьи, материалы


  1. Яркова А.В. Книга Б.К. Зайцева «Жизнь Тургенева» и символистская критика конца XIX – начала XX веков // Проблема традиций в русской литературе: Межвуз. сб. науч. трудов. – Нижний Новгород: НГПУ, 1998. – С.192–201. [0,5 п.л.]

  2. Яркова А.В. Праздник бытия: Черты идиллии в произведениях Б.К. Зайцева // Праздник в русской культуре, фольклоре и литературе: Сб. ст. Пушкинских чтений–97. – СПб.: ЛГОУ, 1998. – С.119–129. [0,5 п.л.]

  3. Яркова А.В. Б.К. Зайцев об И.С. Тургеневе: Черты поэтики литературного силуэта // Русский литературный портрет и рецензия: Концепции и поэтика: Сб. ст. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2000. – С.47–56. [0,5 п.л.]

  4. Яркова А.В. Жанр автобиографического романа в творчестве Б.К. Зайцева // Жанры в литературном процессе: сб. науч. ст. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2000. – С.122–138 [0,75 п.л.]

  5. Яркова А.В. Образ Франции в произведениях Б.К. Зайцева «Странник», «Дом в Пасси» // Проблемы изучения жизни и творчества Б.К. Зайцева. Вып.3. – Калуга: Гриф, 2001. – С.174–183 [0,5 п.л.]

  6. Яркова А.В. Литературные рецензии Б.К. Зайцева как жанр // Русский литературный портрет и рецензия в ХХ веке: Сб. ст. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2002. – С.121–131. [0,5 п.л.]

  7. Яркова А.В. И. Тургенев и А. Чехов в творческой интерпретации Б. Зайцева и в критике Серебряного века // Символизм и русская литература XIX века (памяти А.С. Пушкина и А.А. Блока); Пушкин и Шекспир: междунар. науч. конференции. Мат-лы. – СПб.: Изд-во СпбГУ, 2002. – С.142–159. [0,75 п.л.]

  8. Яркова А.В. Литературно-критические и художественно- документальные жанры в творчестве Б.К. Зайцева 1922–1972 гг. // Творчество Б.К. Зайцева в контексте русской и мировой литературы ХХ в.: Четвертые Международные научные Зайцевские чтения. Вып.4. – Калуга: КОИПКРО, 2003. – С.78–84. [0,5 п.л.]

  9. Громова А.В. Значение эпистолярного наследия Б.К.Зайцева // Калужские писатели на рубеже Золотого и Серебряного веков. Сб.ст.: Пятые Международные юбилейные научные чтения. Вып.5. – Калуга: КОИПКРО, 2005. – С.92–101 [0,5п.л.]

  10. Громова А.В. Очерковый цикл Б.К. Зайцева «Прованс» // Пушкинские чтения–2008. – СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2008. – С.141–148. [0,5 п.л.]

  11. Яркова А.В. Б. Зайцев и В.В. Розанов об И.С. Тургеневе // Пушкинские чтения–96: Сб. тезисов межвуз. конф. 6 июня 1996 г. – СПб.:ЛГОУ, 1996. – С.36–38 [0,2п.л.]

  12. Яркова А.В. Жанр литературного портрета в творчестве М. Горького и Б. Зайцева: Очерки о Л. Андрееве // Горьковские чтения–1997: Мат-лы междунар. конфер. «Максим Горький и ХХ век». – Нижний Новгород: ННГУ, 1997. – С.232–236. [0,25 п.л.]

  13. Яркова А.В. Ранняя проза Б. Зайцева: Особенности поэтики // Пушкинские чтения–97: Тезисы межвуз. конфер. 6 июня 1997 г. – СПб.: ЛГОУ, 1997. – С.52–56. [0,2 п.л.]

  14. Яркова А.В. Женские образы в книге Б. Зайцева «Жизнь Тургенева»: О поэтике документально-художественного произведения // Пушкинские чтения–98: Мат-лы межвуз. науч. конфер. – СПб.: ЛГОУ, 1998. – С.12–13. [0,1 п.л.]

  15. Яркова А.В. Книга Б.К. Зайцева «Жизнь Тургенева» в литературно-критическом контексте // В поисках гармонии: О творчестве Б.К. Зайцева. Межвуз. сб. науч. трудов. – Орел, 1998. – С.93–97. [0,2 п.л.]

  16. Яркова А.В. Эстетические принципы создания образа героя в книге Б.Зайцева «Жизнь Тургенева» // Проблемы изучения жизни и творчества Б.Зайцева: Первые Междунар. Зайцевские чтения. – Калуга: Гриф, 1998. – С.69–75. [0,3 п.л.]

  17. Яркова А.В. Книга Б.К. Зайцева «Жизнь Тургенева»: Особенности поэтики // Проблемы изучения жизни и творчества Б.К. Зайцева. – Вып.2. – Калуга: Гриф, 2000. – С.76–79. [0,25 п.л.]

  18. Яркова А.В. А.П. Чехов в творческой интерпретации Б.К. Зайцева и Чеховиана ХХ века // Пушкинские чтения–2000. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2000. – С.104–112. [0,25 п.л.]

  19. Яркова А.В. Б.К. Зайцев о К.Н. Леонтьеве // Пушкинские чтения–2001. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2001. – С.122–125 [0,25 п.л.].

  20. Яркова А.В. Рецензии Б.К. Зайцева 1920-х гг. // Юбилейная междунар. конфер. по гуманит. наукам. – Вып.II: Л.Н. Андреев и Б.К. Зайцев. – Орел: ОГУ, 2001. –С.141–148. [0,25 п.л.]

  21. Яркова А.В. Вступительная статья и примечания к публикации: Б.К. Зайцев. Две рецензии // Русская литература. – 2002. – №1. – С.217–226. [0,25 п.л.]

  22. Яркова А.В. Очерки Б.К. Зайцева о Н.В. Гоголе в контексте литературной критики ХХ века // Пушкинские чтения–2002: Мат-лы межвуз. науч. конфер. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2002. – С.213–218. [0,3 п.л.]
      1. Яркова А.В. Александр Блок глазами Б.К. Зайцева // Пушкинские чтения–2003. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2003. [0,1 п.л.]


  23. Яркова А.В. Б.К. Зайцев о творчестве И.А. Бунина // Центральная Россия и литература русского зарубежья (1917–1939): Исследования и публикации. – Орел: Вешние воды, 2003. – С.167–169 [0,2 п.л.]

  24. Яркова А.В. Тетралогия Б.К. Зайцева «Путешествие Глеба» в контексте русской автобиографической прозы: К вопросу о жанровой специфике произведения // Жанры в историко-литературном процессе. Сб.ст. – Вып.2. – СПб.: ЛГОУ им. А.С. Пушкина, 2003. – С.95–100 [0,25 п.л.]

  25. Яркова А.В. О жанре биографического очерка в наследии Б.К. Зайцева // Творчество писателей-орловцев в истории мировой литературы. – Орел, 2004. – С.52–54. [0,1 п.л.]

  26. Громова А.В. Литературный быт русской эмиграции 1920–1930-х годов в письмах Б.К. Зайцева // Феномен повседневности: гуманитарные исследования. Философия. Культурология. История. Филология. Искусствоведение: Мат-лы междунар. науч. конф. «Пушкинские чтения–2005». – СПб.: Астерион, 2005. – С.239–243 [0,25 п.л.]

  27. Громова А.В. Духовное пространство Петербурга начала ХХ века в восприятии Б.К. Зайцева // XI Пушкинские чтения: мат-лы междунар. науч. конф. – СПб.: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2006. – Т.1. – С.113–116. [0,25 п.л.]

  28. Громова А.В. Письма писателя как феномен литературы: Об эпистолярии Б.К. Зайцева // Наследие Б.К. Зайцева: Проблематика, поэтика, творческие связи. – Орел, 2006. – С.114–118. [0,25 п.л.]

  29. Громова А.В. Б.К. Зайцев и Л.Ф. Зуров: История отношений // Реальность – литература – текст: Мат-лы Всероссийск. научно-практ. конф. «Калуга на литературной карте России». – Калуга: КГПУ им. К.Э. Циолковского, 2007. – С.177–181. [0,25 п.л.]

  30. Громова А.В. Истоки документально-художественного творчества Б.К. Зайцева // Далекое, но близкое: Мат-лы лит. Чтений к 125-летию со дня рождения Б.Зайцева: сб. докладов. – М.: Дом-музей М. Цветаевой, Издат. дом «Стратегия», 2007. – С.66–69. [0,25 п.л.]

  31. Громова А.В. Очерк Б.К. Зайцева «Около Св.Серафима» (1933) в аспекте жанрового своеобразия // Нижегородский текст русской словесности: Межвуз. сб. науч. ст. – Н.Новгород: НГПУ, 2007. – С.159–162. [0,2 п.л.]

1 Шиляева А. Б.Зайцев и его беллетризованные биографии. Нью-Йорк, 1971.

2 Б.К. Зайцев: Библиографический указатель / Сост. Р. Герра. Под ред. Т.А. Осоргиной. Париж, 1982.

3 Любомудров А.М. Духовный реализм в литературе русского зарубежья (Б.К. Зайцев, И.С. Шмелев). СПб., 2003.

4 См.: Пак Н.И. Древнерусская культура в художественном мире Б.К. Зайцева. М.; Калуга,2003.

5 Степанова Т.М. Художественный мир публицистики русского зарубежья. Б. Зайцев. М., 2004.

6 См.: Сомова С.В. Поэтика Б. Зайцева. Самара, 2008.

7 Журавлева А.И. Жанровая система драматургии А.Н. Островского: Дис. … докт. филол. наук. М., 1985; Захаров В.Н. Система жанров Достоевского: Типология и поэтика. Л., 1985;. Беляева И.А. Система жанров в творчестве И.С. Тургенева: Дис. … докт. филол.наук. М., 2006.

8 Тексты Зайцева цитируются по изданию: Зайцев Б.К. Собр. соч.: В 11 т. М., 1999–2001. Первая цифра в скобках обозначает том, вторая – страницу.

9«Италия и Гобино», «П.П.Муратов. Образы Италии», рецензии на книги Н.Н. Берберовой «Последние и первые», М.А. Осоргина «Сивцев Вражек», Ф.А. Степуна «Записки прапорщика-артиллериста».

10 См.: Зайцев Б.К. Тургенев и «Отцы и дети» (Послесловие к немецкому изданию романа) //Архив ОГЛМТ. Ф.42. №17753. Лл.1–14 .

См.: Аверин Б.В. Романы В.В. Набокова в контексте русской автобиографической прозы и поэзии: Дис. … докт. филол. наук. СПб., 1999.

См.: Мальцев Ю. И.Бунин. 1870–1953. М.; Франкфурт, 1994. С.111–115, 305.

11 См.: Глушкова Н.Б. Паломнические «хожения» Б.К. Зайцева: Особенности жанра: Автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1999. С.14–15.

12 Зайцев Б.К. «Афон». Дневник // РГАЛИ. Ф.1623. Оп.1. Ед.хр.8. 53 л.

13 Любомудров А.М. Духовный реализм в литературе русского зарубежья: Б. Зайцев, И. Шмелев. СПб., 2003. С.94–95.

14 Материалом исследования в этой части диссертации стали 630 писем Зайцева, опубликованные в тт.10–11 собрания сочинений, а также неопубликованные письма к Л.Ф. Зурову (АМ БФРЗ. Ф.3).
1   2

  • Пятая глава «Документальные формы в наследии Б.К. Зайцева»
  • По теме диссертации опубликованы следующие работы