Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Избранные места




страница1/2
Дата22.01.2017
Размер0.63 Mb.
  1   2


Либерально-демократическая партия России

Владимир Жириновский

иван, запахни душу!

ИЗБРАННЫЕ МЕСТА

ИЗ романА-исследованиЯ о моем поколении

Издание 11-е

Москва

2007 год

ББК 84Р7

Ж73

В. Жириновский. Иван, запахни душу! Избранные места из романа-исследования о моем поколении. – М.: Издание Либерально-демократической партии России. 2007 г. – 48 с.

Представляем вниманию читателей новое издание широко известной книги Председателя ЛДПР, доктора философских наук, профессора, академика Академии безопасности, обороны и правопорядка и Академии социальных наук, Заслуженного юриста Российской Федерации Владимира Жириновского.

Первое издание вышло в 2000 году.

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ ЛДПР



Лебедев И.В. - Председатель

Васецкий Н.А.

Александров В.В.

Кобринский А.Л.

Кулыбин В.М.



Сдано в производство 10.07.2007. Подписано в печать 20.07.2007.

Формат 60х84/16. Объем усл. печ. л. 3,0. Бумага газетная.

Печать офсетная. Гарнитура «New Times Roman». Тираж 200 000 экз.


Заказ №


 В. Жириновский, 2007 г.



Мужчинам России посвящается

ВСТУПЛЕНИЕ

Это главный роман моей жизни.

Я дал ему название "Иван, запахни душу!"

Я обращаюсь к тебе, простой русский мальчик Ваня. Я люблю тебя. Я люблю тебя, потому что ты тихий, ласковый, добрый.

Но, Ваня, сегодня наша Родина, твоя великая Россия лежит в развалинах именно потому, что ты слишком добрый, слишком тихий и слишком ласковый.

Ваня, мне горько, очень горько сознавать, что тебя, мальчик, чьи деды и отцы создали это великое государство, тебя, чей народ вышел в космос, сегодня, как овцу, режут на Кавказе.

Ножом по горлу! Обычным кухонным ножом. Или каким-нибудь охотничьим. Эти изверги режут горло русскому солдату!

И нет никакой войны, парень, никакой войны!

Было страшное монгольское нашествие. 8 веков назад.

Тогда твои предки схлестнулись в смертельной схватке с ордами кочевников. Рать на рать. Воин на воина.

Прошло 8 веков.

И что? Самым мерзким способом, самым отвратительным способом тебе, русскому парнишке, – ножом по горлу.



Ваня, я обращаюсь к тебе. И для меня ты, как и для всего мира, простой русский парень, обычный русский солдат, обычный студент.

Я обращаюсь к тебе как твой дед, ведь у меня уже растут внуки.

Обращаюсь к тебе как муж, у меня есть жена, русская женщина.

Обращаюсь к тебе как сын, моя мать – простая русская женщина, да будет земля ей пухом.

Обращаюсь к тебе как дядя, у которого много племянников.

Обращаюсь к тебе как брат, у которого есть братья, старше меня и младше.

Обращаюсь к тебе как гражданин России, потому что больше не могу молчать: сколько фальши, сколько гадости на нашей прекрасной земле! И как хочется все это исправить.

Знаю, колесо истории не остановить. История продолжается. Я знаю, что через 10-20 лет новая мощная Россия станет совсем другой.

Но сегодня, когда я вижу нищих, бомжей, вижу эту грязь, мне снова и снова хочется посмотреть на тебя, на твои светлые волосы.

Нигде в мире у мальчиков нет этих пшеничных волос, нет этих голубых ясных глаз. Добрые руки русского парня помогали всегда и везде.

Ты самый ласковый любовник. Ты самый добрый муж. Ты самый добрый отец. Ты любишь этот мир.

Но, Ваня, запахни свою душу!

Помнишь, у Горького: Данко вырвал сердце из груди и идет впереди, освещая дорогу другим.

Сегодня, Ваня, не надо вырывать сердце из груди. Вся планета уже освещена термоядерным светом.

Но до сих пор твои писатели, обращаясь к тебе, говорят: "Буря, скоро грянет буря!"

И ты, Ваня, выпивая 100 граммов наркомовской нормы, снова идешь в атаку…

Мы разгромили всех врагов.

Но какой ценой? Горы трупов. Океан слез.

А они говорят: "Сталин выиграл войну".

Нет, парень, это ты выиграл войну!

Это тебя предал Сталин! Тебя предали коммунисты!

Это ты 21 июня 1941 года шел на свидание к своей девушке. Ты, солдат, ты, пограничник. Вы отдыхали в ту страшную субботу 41-го. И это он, Сталин, не дал приказ выдать вам патроны.

А на рассвете 22 июня тысячи бомб упали на ваши светлые головы, русские парни. Вот так…

Это вас пытали большевики. Это вас казнил белый и красный террор. Это ваших русских священников сбрасывали с колоколен, заливали им свинцом горло, срывали кожу, выкалывали звезды на их теле, расстреливали тысячами простых русских солдат, которые вставали и за царя, и за коммунистов, и за новую Россию.

Это ты, пермский мальчик, вдруг оказался на Кавказе, у чужих городов со странными нерусскими названиями. Ты держал на груди автомат, а они, бандиты, подходили и расстреливали ваши блокпосты.

Тебе только 18? А твоему другу еще только 19? А тебе вчера, парнишка, исполнилось 20 лет? А сегодня все вы в гробах, в цинковых гробах. Груз номер 200.

И твоим родителям, Ваня, не разрешают даже открыть крышку гроба.

Парень, твои останки в Ростове в специальном вагоне, в холодильнике уже который год, потому что тебя не могут опознать – остались куски мяса, остались части твоих костей.

Но за что? За что же эта кара русскому человеку?

Ты герой, а тебя проклинают все – и русская шпана, и русские бомжи, и русская мафия, и какой-то там адвокатишка из Швейцарии, и какой-то прокурор или следователь.

Они грозят тебя арестовать. Они даже грозят арестовать самолет твоего Президента, когда он приедет во Францию.

Какая страшная эпоха! Помнишь, Ваня, что писал Иван Бунин про окаянные дни! Кстати, тоже Иван – Иван Бунин.

Вот сегодня они наступили – эти чумные окаянные дни. И я их переживаю вместе с тобой. Я хочу открыть тебе глаза, но с одной целью: Иван, – запахни душу, иначе они тебя сомнут.

Америка – ужасная страна. Она давно решила уничтожить Россию. Еще в 45-м было сказано: "Мы им покажем! То, что не сделали немцы, доделаем мы, американцы, создадим такое в России, что они не поймут, что происходит. Это будет полный хаос. Это будет гражданская война. Они окажутся безработными, эти русские. Они будут без лекарств, без пищи, без электричества. Они станут замерзать, тонуть в своих лодках под водами Ледовитого океана".

Это они, американцы, приготовили тебе такую судьбу, русский парень Иван!

Кто только не воевал с нашим народом. И тайно. И явно. Французы, англичане, немцы, финны, поляки, японцы... Всех не учесть.

Но хуже всех были те из врагов, которые разрушали нашу страну изнутри.

Вспомни 1917-ый год.

Они говорили твоим дедам: "Земля – крестьянам!" И не дали ни клочка.

"Фабрики – рабочим!". И до сих пор не могут отдать.

"Мир – народам!". И до сих пор ты один проливаешь свою кровь. Везде только русская кровь. И в твоей вологодской губернии, и на отрогах Кавказа, которые штурмовали русские ребята, покоряя Эльбрус и Казбек, и на чужбине.

Это ты готов был отдать последнюю рубашку, чтобы жилось лучше какому-нибудь греку или африканцу.

Но кто тебе благодарен за это сегодня? Если завтра кто-то скажет из Вашингтона – они закроют все наши посольства в любой стране, они арестуют все наши деньги за рубежом.

Они засылают к нам сегодня отравленное продовольствие.

А ведь ты, парень, крестьянский сын. Это твои прадеды и деды выращивали аппетитных парных кур, а тебя кормят замороженными ножками Буша и трижды замороженной китайской свининой, отравленными бельгийскими курами, тебе подсовывают подкрашенную пепси-колу, присылают негодную обувь и мебель.

В отхожее место превратили твою Родину, Россию!



Русский парень Иван! Встань! Встань из окопа, выйди из своего покосившегося дома.

Посмотри, тебя же взрывают в подъездах твоих домов, даже в столице твоего русского государства. Тебя взрывают на самой прекрасной площади мира, на площади, носящей имя самого великого поэта в мире – Александра Сергеевича Пушкина. Помнишь его крылатые слова: "Москва! Как много в этом слове для сердца русского слилось!"

А теперь – рвутся бомбы террористов в пешеходных переходах на знаменитой Пушкинской площади, где стоит прекрасный памятник поэту, русскому гению.

Вспомни, Ваня, нашу великую историю.

Русские гнали монголов, русские уничтожали турок и шведов, русские гнали до Берлина немцев. А сегодня? 20 миллионов русских гуляют далеко от своей Родины.

Наш великий ученый Менделеев 100 лет назад прогнозировал, что через 100 лет (то есть в наше с тобой время) русских будет 400 миллионов: здоровых, умных, культурных, богатых.

А сегодня нас чисто русских в пределах усеченной, куцей Российской Федерации – 120 миллионов. Из них почти 50 миллионов обворованных стариков и старух, более 30 миллионов несовершеннолетних. И сколько остается? 20 миллионов мужчин от 18 до 60 лет.

Из этих 20 миллионов мужчин 1 миллион сидит в тюрьме. Из этих 20 миллионов – 10 миллионов инвалидов и алкоголиков, 3 миллиона – наркоманы, сотни тысяч с инфекцией ВИЧ.

Это страшная болезнь, когда человек превращается в кучу навоза, оказывается бессильным перед любой болезнью, перед любой заразой.

Так сколько вас, Ваня, русских парней? Все меньше и меньше. Уже не 400 миллионов, уже не 100 миллионов, уже не 10 миллионов.

А ты еще тонешь в подводных лодках, ты еще взрываешься в самолетах, тебя еще обманывают. Ты получаешь какие-то жалкие деньги, стипендии, гранты.

Они украли у тебя, Ваня, и твоего народа, у всех нас 500 миллиардов долларов! Эти деньги лежат в западных банках.

Сегодня, в начале XXI-го века, Ваня, ты самый богатый в мире человек, но американцы, мировая закулиса, те, кто всегда мечтали завоевать Россию, сделали тебя нищим, Ваня.

Они хотят отнять у тебя твою землю!

А ты живешь пока еще на этой земле.

Поэтому у них цель одна – убрать тебя. Но как солдата они тебя боятся. Ты всегда был непобедим.

Мы провели с Османской империей 30 войн и громили турок на всех фронтах. Мы дважды разгромили немцев в двух мировых войнах. Мы всех разбили: и в Корее, и в Афганистане, и на Балканах, и в Африке, и на Кубе. Везде ты побеждал, Иван, русский парень.

Да, иногда у тебя татуировка на руке. Да, у тебя иногда нож в кармане. Да, иногда у тебя пусто в желудке. И туда ты заливаешь водку, нашу самую лучшую в мире русскую водку.

Но и это отобрали сегодня, залив страну суррогатом. Из Америки и Турции грязный технический спирт поступает через Грузию и Северный Кавказ, поступает в грязные подвалы России.

И там наши меньшие братья из Закавказья и других южных мест грязными руками разливают эту грязь в бутылки с фальшивыми наклейками.

А ты, без гроша в кармане, вынужден покупать ее, дешевую, за 30 рублей, за 20 рублей, в этих многочисленных лавках, киосках, на рынках, в этих комках, которые они специально разбросали по всей стране, чтобы ты еще раз себя отравил.

Каждый день 100 русских мужчин попадают в морг, отравленные фальшивой водкой.

И это тоже способ войны против тебя.

Они не хотят открытого поля боя. Они не хотят танковых сражений. Они боятся наших ракет, наших самолетов. Но они нас травят каждый день, каждый час, каждое мгновение.

Лучшие из лучших или уничтожены, или разъехались по всему миру.

И твой лучший хоккеист Паша Буре играет за чужой американский клуб, в чужой стране.

И твои лучшие балерины танцуют на чужих сценах.

И даже твои девушки, Ваня, русские девушки разъехались по всей планете и торгуют там самым драгоценным, что есть у любой женщины, – своей честью, своим здоровьем. Им бы рожать таких же, как ты, Ваня, голубоглазых, с шелковистыми пшеничными волосами русских парней, а они любыми способами удовлетворяют похоть чужих мужчин, для которых они только товар, как и турчанки, и африканки. Но это твои сестры, Ваня. Эти девушки, возможно, никогда не станут матерями. И мы лишимся миллионов наших сыновей. Они вернутся, твои сестры, в Россию. Обезображенные, измученные, изуродованные. А некоторые не смогут вернуться никогда.

А ведь заокеанские дяди, Ваня, воруют еще и маленьких русских детей, забирают у них органы для пересадки умирающему Западу, население которого не может больше ни размножаться, ни развиваться.

Им нужен русский товар не только для похоти в грязных европейских борделях, им нужны твои печень, почки, легкие, сердце – все, что у тебя есть. Они готовы забрать их и пересадить в свои больные тела и продлить свою жизнь.

Парень, русский парень Иван, запахни душу, остановись. Они никогда не будут нам благодарны.

Я не говорю тебе: "Стань зверем". Я не говорю: "Бойся любого иностранца". Я не говорю тебе: "Все, что за границей, враждебно России".

Нет, нас любят миллиарды людей на земле. Из 6 миллиардов землян 5,5 миллиардов любят тебя и ждут твоей помощи.

И только золотой миллиард в Северной Америке и Западной Европе наслаждается сегодня, победив не тебя, Ваня, а коммунистическую идеологию, которая разучила тебя творить, создавать, сделала тебя трусом, потому что твои деды и твои отцы боялись сталинского террора, боялись секретарей райкомов и некоторых чекистов.

Атмосфера страха и страшного гнета во времена режима коммунистов и демократов породила безвольное поколение.

Ты думаешь, наша подводная лодка "Курск" просто так затонула?

Да, это могла быть диверсия, её могли взорвать американцы. Это могла быть и просто авария.

Но эти русские бравые парни, если бы они действовали 100 лет назад, обязательно спаслись бы.

Однако – отбили, отбили охоту к жизни.

Даже умирать сегодня некоторым русским парням легче, чем смотреть в фальшивые глаза демократов, чем включать этот страшный ящик под названием телевизор, где каждый день, Ваня, они обманывают тебя, все вместе взятые: и Сванидзе, и Киселев, и Доренко, и Гусинский, и Березовский. Это отвратительно.

Они получают бешеные "бабки". Они наслаждаются жизнью, мордуя тебя. Иногда даже они могут произнести патриотические фразы.

Но эта гнусная ежедневная пропаганда страшнее монгольского ига, страшнее немецких фашистов, коварнее чеченских боевиков, афганских «духов».

Это самое страшное оружие – информация.

Они обманули уже не только твоих бабушку, дедушку, не только твоих родителей, твоего старшего брата, тебя самого. Они обманули уже тех, кто ещё не родился, кто родится в 2010-м году, тех, кто пойдет в школу в 2017-м году. Они уже закрыли для них родильные дома и школы. Они не дают тебе работы, хорошего питания, образования.

Иван, давай подумаем вместе.

Моя книга, мой роман – исследование о моем поколении, родившемся в 40-50-е годы XX века, – это не крик души.

Я мужественный человек. И мне уже 54. И полвека страшной истории прошли на моих глазах. Я видел коммуналки, я видел пьянки, дебош, разврат, тюрьмы, насилие. Но я видел и полет в космос, видел лучший в мире балет, видел новые города, видел измученных колхозников, производящих наше самое лучшее в мире продовольствие. Я все это видел. Я их не боюсь, Иван.

И ты не боишься. Ты просто не понимаешь сегодня, где враг, как его найти, как его остановить, как его, этого врага, обнаружить, как с ним бороться.

Ваня, я помогу тебе.

Внимательно прочти все оставшиеся страницы, посмотри другие мои книги: "Враги России", "Отомстим за Россию", "Последний бросок на Юг", "Последний вагон на Север".

Я написал 400 книг. Я – доктор философии. Я – юрист. Я – твой депутат. Я – заместитель Председателя Государственной Думы. Я – просто гражданин России. Я хочу помочь тебе, Иван. Давай вместе, наконец, скажем: "Ребята, хватит!"

Знаешь, как я назвал эти чудовищные 75 лет при коммунистах? Только лишь одним словом – "Пошутили". Пошутили с Великой Октябрьской революцией и с построением коммунизма.

А как назвать эти страшные 10 лет при демократах?

Я назвал одним словом – "Погуляли". И прогуляли собственную страну. А теперь давай им всем скажем: "Ребята, побаловались, поиграли? Хватит!" Русский парень Иван больше не хочет и не позволит.

Мы не будем распускать сопли. Мы не будем брать в руки автомат Калашникова. Мы нажмем на кнопки, на кнопки Интернета, на кнопки аудита, мы всё проверим, мы всё посчитаем, и мы заставим заплатить за всё.

Ваня, давай, начнем, я помогу тебе.

Но сначала пару слов о жанре моего романа-исследования, чтобы тебе был понятен мой язык, мой стиль, моя манера разговора.

Я написал этот самый главный в моей жизни роман с одной целью – помочь тебе разобраться в лабиринте современных событий, показать тебе через мой личный опыт как можно и, главное, нужно сопротивляться, казалось бы, в самых безвыходных ситуациях. Короче, Ваня, как следует "держать удар". Но не только. А ещё, как, выдержав удар, нанести ответный хук прямо в скулу твоему оппоненту, твоему гнусному врагу.

Помнишь, как я плеснул соком в рожу карточного шулера, который «чистил» таких, как ты, в картишки на сочинских пляжах, – Немцова?

Телевидение это показало всей стране.

Я не бил его. Не хотел марать руки. Я просто показал этому ничтожеству на его место.

И он это понял. До сих пор он обходит меня стороной, боится приблизиться ближе, чем 100 метров.

Ну, чёрт с ним, с этим картёжником. Его время уже прошло. Он нам больше не опасен. Его вот-вот "сольют" в унитаз те, кто вытащил из долговой тюрьмы и сделал сперва губернатором Нижнего Новгорода, а потом вице-премьером, теперь вот – депутатом Госдумы.

Его песенка спета. Он – покойник. Пока политический. Скоро будет – физический. Его точно за болтливый язык уроют те, кто вытащил на свет. Неизвестно ещё, окажется ли Россия во мгле, а вот Немцов – уже во мгле политической могилы.

Россия погибла? И ничего её уже не сможет спасти?



Ну, уж нет!

Именно в этом хотят убедить нас внешние и внутренние враги, чтобы навсегда убить в душе русского человека силу духа и стремление к интеллектуальному развитию.

А мы им не поверим!

С одной стороны, у них вроде бы неоспоримые аргументы.

Россия стоит на пути саморазрушения. Беспробудное пьянство, безразличие, бессмысленность существования и одичание – это факты нашей действительности.

Однако есть и контрфакты.

Россия разработчик и владелец 12 из 50 перспективнейших мировых технологий.

Это международная статистика, не мы её придумали.



12 из 50, при двух процентах населения Земли!

Да, в стране невыносимые условия жизни, коррупцией пронизаны все эшелоны власти, алкоголизм, насилие и болезни.

А если россияне перестанут пить, возьмутся за ум, да ещё поднапрягутся, как только они умеют, что тогда? При таком развале – 12 из 50, а в благоприятных условиях что будет? Одному Создателю ведомо!

Запад напуган нашими мобилизационными возможностями, – поэтому нам не дают трудиться и жить, нас уничтожают ради своего выживания.

Вспомним фразу Френсиса Бекона: «Знание – сила!»

Значит, кто обладает знанием, тот обладает силой. И наоборот, кто не знает…

Наше современное бессилие кроется, прежде всего, в незнании. В незнании себя и своих возможностей. В незнании своего предназначения.

Когда человек не знает себя, не знает, откуда он и к чему стремится, то он начинает ощущать свою ненужность. Бессмысленность своего существования.

Так и весь народ.

Но если мы соединим память каждого из нас с многовековой памятью наших предков, то сразу поймём и узнаем, откуда мы и зачем здесь, на Земле.

Самоуничтожение российского народа – результат беспамятства. От него и безразличие к себе, к жизни, к знанию.

Но беспамятство это нам навязано!

И я уверен, что каждый россиянин, каждый человек, мыслящий по-русски, – способен встряхнуться и сам разобраться во всём!

Прошлое надо разворошить и вынести на свет белый правду, как бы этого многие не опасались и сколько бы не сдерживали нас!

Для людей, мыслящих по-русски, наступает время пересмотра своих взглядов на действительность. Развитие событий вынуждает определять место в мире.

Подлинной поддержкой в такой период могла быть История, именно с большой буквы. История, на которую можно было бы положиться, опереться, перевести дух и смело посмотреть вперёд, в будущее.

Но сегодня такой Истории нет. На каждом шагу – либо непроходимая безграмотность, либо шарлатанство.

Отсутствуют преемственность и традиции Российской исторической школы. Да и само начало исторической науки в России положено немецкими профессорами и академиками во второй половине XVIII века Г. Байером, Г. Миллером и А. Шлецером.

Они-то и породили «норманнскую теорию». Именно от них идет убеждение о дикости древних славян. Ведь, кроме «Песни о вещем Олеге», практически ничего не осталось от дохристианской Руси.

Так и пошло, по привычке, что доискиваться правды – некому. Одни невежественны, а другие нагромождают новые домыслы на старые.

Ничего, Ваня, думаю, что мы с тобой прорвемся и на этот, пока ещё для нас с тобой не последний, раз.

Наберись терпения. И пойдём с тобой пройдёмся по закоулкам моего сознания, по лабиринтам мыслей и переживаний моего поколения 40-50-х, неразрывной частью которого я, Ваня, был, есть и останусь навсегда. Даже когда меня не будет здесь на этом свете в живых.

Итак, Иван, запахни душу и открой глаза – вперед в пучину моего осознанного бытия!..

Глава 1. Мальчик родился...
Родился я, Ваня, в первую послевоенную весну, 25 апреля 1946 года.

Все были измучены, истерзаны прошедшей войной. Страшной и великой войной.

И мои родители, как и родители всех моих сверстников, мучительно и жадно, как любой доведенный до крайности нуждой и переживаниями неустроенного быта в неустроенной стране человек, втайне мечтали лишь об одном – хотя бы маленьком, но все-таки кусочке человеческого счастья.

А что такое было "счастье" в понимании миллионов наших соотечественников, таких же, как и мы с тобой, Ваня, простых людей?

Вот сегодня по телевизору, в газетах, на радио любят устраивать эдакие публичные викторины.

Какой-нибудь замшелый ведущий или ведущая пытают неоперившихся школьников и школьниц, а иногда и взрослых людей: что, мол, означает для вас "счастье" или "благополучие"?

Большинство отвечают трафаретно. Хорошая квартира. Люксовая машина. Зарплата в долларах. Канары. И прочее, и прочее. В жанре романа "Гаргантюа и Пантагрюэль".

Иными словами, наше лживое телевидение сумело за очень короткий срок вдолбить (по крайней мере тем, кого оно приглашает на свои экраны) сугубо потребительские идеалы.

Собственно, чем они нас взяли, когда объявили в 85-м «перестройку»? Сказали, что будем жить, как в Швейцарии.

И мы поверили им тогда. И упустили из вида, что бесплатный швейцарский сыр бывает только в мышеловке.

То есть. Чтобы жить, как в Швейцарии, надо соответственно и работать. Работать так, как работают в Швейцарии – день и ночь.

Потому что эта страна банкиров не знает передышки, не знает отдыха. Сидя на сундуках золота и валюты, она боится хотя бы на секунду задремать, прикрыть от усталости хоть один глаз. Да и потом, мы забыли, чтобы жить как в Швейцарии надо и думать так, как думают они.

А кто такие жители двух десятков кантонов Швейцарской Конфедерации, знаешь, Ваня?

Это потомки самых жадных, самых жестоких представителей протестантской ветви христианства – кальвинизма.

Их родоначальник, Кальвин, в XVI веке совершил отход от папы римского и затем от немца Лютера, утвердив куда более беспощадные правила жизни.

Нам таких правил, Ваня, и не снилось. Сталинская слежка в сравнении со швейцарским кальвинизмом – детский лепет.

В Швейцарии все подозревают всех. Все продают всех. Все на всех доносят. Вы шагу не ступите в этой так называемой нейтральной стране, чтобы о вас уже через пять минут не было известно в полицейском участке.

Так что, нам такой жизни, Ваня, не видать. Другие мы с тобой люди. Думаю, сегодня после 15 лет "перестройки" и ты понимаешь это не хуже меня...

А о чем мечтали мои родители весной 45-го?

Мои родители, Ваня, мечтали о земном счастье. Но, кто знает, может, оно и есть высшее, не только земное, но и духовное, если угодно – божественное. Счастье брака. Счастье рождения ребенка.

Если я родился 25 апреля 1946 года, значит, был зачат моей здоровой русской матерью в июле 1945 года, то есть в первое спокойное после войны лето.

Вообще, Ваня, рождение ребенка – это всегда чудо. Причем в двояком значении этого ёмкого и удивительно точного русского слова.

Показательно, что ни в одном другом языке, кроме русского, такого слова нет. Есть близкие по смыслу, но не равнозначные нашему.

Рождение человека как чудо означает нечто необыкновенное, прекрасное, замечательное, т.е. именно чудесное. Говорят – "Чудесный день!". Это когда ярко светит солнышко, зеленеет трава, листочки на деревьях.

Кстати, наряду с браком, зачатие ребенка – это таинство.

Да, Ваня, именно так!

Не разврат, не удовлетворение похоти, а священнодействие, почитаемое Православной Церковью как великий дар, данный Господом Богом людям.

Задача, Ваня, в том, чтобы люди могли достойно пользоваться этим даром.

Не всегда это получается. А точнее у многих этого в жизни не получается вовсе. Отсюда и семейные раздоры, отсюда и жизнь поломанная, отсюда и пьянство, и насилие, и прочие грешные наши проявления.

Рождение, как и предшествующее ему зачатие ребенка, – это таинство и чудо.

Сколько бы наша наука – биология, генетика, медицина, психология и т.д., – не пыталась раскрыть эту тайну, у неё ничего не получится. Наука никогда не дойдет до той самой черты, за которой и начинается Великая тайна.

Лев Толстой писал, что характер человека формируется уже к пяти годам жизни.

То есть в пять лет ты, я, другие становимся теми, кем и будем жить всю оставшуюся жизнь. Что-то меняется. Черты лица, привычки, объем знаний, но характер остается таким, каким он сложился до пятилетнего возраста, Ваня.

Вот почему так важно воспитание. Нет, не словесные нотации или, не дай Бог, порка ремнем.

Кстати, моя мама меня никогда, слышишь, Ваня, никогда не ударила, хотя поводов для взбучки я ей предоставлял более чем достаточно.

За это я ей благодарен. Потому что битый ребенок, что бы мы ни говорили себе в успокоение, навсегда запомнит ваш, родители, удар. И будет переживать его всю жизнь.

Это, по сути, психологическая травма. А эти травмы способны нарушить всю не только нервную, но и вегетативную систему ребенка.

Я говорю о воспитании примером.

Да, да. Для ребенка до 5-10 лет нет важнее и, что самое главное, нагляднее методики воспитания, чем личный пример родителей, отчасти окружающих, в меньшей степени – своих сверстников, таких же, как и он, малышей.

Помню, мама в разговоре с нами в качестве самого решительного и веского аргумента говорила: "Все, я сказала. Делайте так!"

Мама потом рассказывала мне, что, едва научившись складывать слова во фразы, я на третьем годике поджимал губки и не плакал, когда что-то не так, а, размахивая маленькой ручкой, зажатой в крошечный кулачок, кричал: "Всё, я казал!" Именно так – "казал".

А теперь подвожу итог главе.

Уверен – будущее не за местечковыми национальными гетто. Не за национальными заборами на задвижках, обнесёнными колючей проволокой национальной ненависти, вражды и неприязни. Будущее – в переплетении наций, в заимствовании лучших национальных черт. Но, не теряя при этом, а наоборот, умножая национальные достоинства каждого народа.

У нас в России эта незамысловатая моя формула-вывод переводится на русский и другие языки народов нашей Федерации просто и конкретно: "Будет хорошо русским, будет хорошо всем. Будет плохо русским, будет плохо всем".

И пока этой формулы не поймут все, прежде всего мы сами, Ваня, с тобой и твоими дружками, толку не будет. А чтоб поняли, Ваня, – запахни душу!


Глава 2. Отцы и дети
Эх, Ваня, тяжкая это доля – безотцовщина.

Видел фильм избранного депутатом Госдумы бывшего актера театра на Таганке, кинорежиссера Николая Губенко "Подранки"?

Вот это фильм и обо мне, о моём с Губенко поколении.

Я не был детдомовцем. Но рос я, Ваня, без отца. Как и многие миллионы других детей.

Говоря, Ваня об отцах и детях, нельзя, наверное, пройти и мимо такой темы, как "отец нации".

Таким отцом, вождем народов, генералиссимусом (в мире их всего четыре, этих генералиссимусов было – Суворов Александр Васильевич, Чан Кайши в Китае и Франко в Испании, Сталин в СССР), как нам с тобой внушали, был "замечательный грузин".

Так в 1913 году назвал Сталина, тогда еще просто Джугашвили с партийной кличкой Коба, Ленин. Это он писал в письме к Горькому из Вены, кажется, писал после того, как познакомился со статьей Сталина "Марксизм и национальный вопрос".

К слову сказать, с тех пор любой, какой бы не был национальности или политических взглядов исследователь, берущийся рассуждать о национальном вопросе, не может обойти молчанием данное Сталиным определение нации. Вынужден в той или иной форме соглашаться или спорить, это не важно, со сформулированными Сталиным признаками нации – территория, экономика, государство, язык, культура. Так, по-моему.

Мне, Ваня, лень лишний раз брать с полки чьи-то сочинения, пусть и считавшиеся великими, чтобы проверить свои давние, еще в молодости полученные познания, особенно классиков марксизма-ленинизма. Поэтому я цитирую и воспроизвожу их по памяти.

Это придумали создатели культа личности Сталина. В русской нации не было и нет какого-то одного прародителя, от которого пошли бы все остальные, как скажем, в Библии – от Авраама или от Адама – мужчины, от Евы – женщины.

У евреев, в отличие от русских, есть родоначальник нации, отец нации.

Опять-таки по подписке я приобрел Краткую Еврейскую энциклопедию на русском языке, изданную уже не в Москве и не на деньги американских евреев, а в Иерусалиме на деньги израильского государства.

Стоящее на титуле в качестве издателя Общество по исследованию еврейских общин, скорее всего, ширма.

Эта энциклопедия, как в свое время Большая Советская энциклопедия (БСЭ), является официальной точкой зрения государства Израиль или на худой конец – израильского раввината, поскольку у евреев идеология испокон веков находится в руках раввинов.

Читаем, Ваня, том 2 этой КЕЭ: ”Еврей – лицо, принадлежащее к еврейскому народу” (стр.406).

Видимо, сознавая нечёткость своего определения, авторы КЕЭ в скобках после определения “еврей” отсылают читателя к ещё одной статье. “Израиль”. Раздел “Народ”.

Итак, читаю раздел “Народ”.

Подробно, даже занудно рассказывается, где, как, сколько и почему живут евреи. В каких странах – ашкенази, сефарды, мараны, караимы, хасиды. Пишется, как их притесняли местные фараоны, как и когда изгоняли с той или иной страны, местности. Почему изгоняли – как правило, ни слова. В том же духе написаны и другие материалы, где хоть как-то упоминается судьба еврейского народа.

Вот это, Ваня, типичный образец еврейской талмудистики. В ней есть всё и обо всём. Но понять невозможно почти ничего. Чтобы ты понял, нужны раввины.

Неплохо, правда, они выбрали себе статус? Без нас, мол, вам не обойтись. Почти, как в басне твоего русского тезки Ивана Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь, всё в музыканты не годитесь».

Кстати, в таком же невнятно-обтекаемом жанре составлены почти все ключевые статьи и определения в этой энциклопедии.

Пришлось, Ваня, полезть в другую энциклопедию под весьма обнадеживающим названием “Народы России” (Москва, 1994 год).

Главный редактор В.А. Тишков, бывший миннац России, который, собственно, и реализовывал ельцинский “динамит”: «Берите суверенитета (т.е. власти в национальных республиках Российской Федерации, – В.Ж.) сколько проглотите».

Он же был, когда в Чечне всё ещё только начиналось. И можно (и нужно!) было решительным поворотом государственного руля сбить башку и Дудаеву, и Басаеву, и прочим отморозкам. Не пришлось бы русским терпеть унижение.

Словом, автор статьи – бывший коммунист, а ныне либерал или, называя вещи своими именами, – либерал-предатель.

Но даже под его, такой, в общем-то, тенденциозной редакцией, статья “Евреи” в этой энциклопедии написана куда как внятнее и доступнее пониманию не евреев и тех евреев, которые мало знакомы с премудростями талмудистики.

Давай, Ваня, почитаем вместе и этот материал: «Др. евр. этнос сформировался в течение 2-го тыс. до н.э. на терр. Ханаана (совр. Израиль) в результате интеграции семитоязычных кочевников-скотоводов (вероятно, иври или хабиру) и земледельцев оазисов Ханаана. Согласно евр. традиции, записанной в Торе, Е. сложились в народ в процессе исхода порабощенных предков Е. из Египта и завоевания ими обетованной Богом “земли Израиля” в сер. 2-го тыс. до н. э.» (стр.153).

Иначе говоря, Ваня, еврейский народ, также как и русский, не мононационален, сформировался не из одного, а из нескольких семитских племен. 13 или сколько их там было “колен Израилевых”?

Впоследствии при завоевании Израиля ассирийцами и вавилонцами в 8 веке до н. э. 10 колен потерялось, исчезло бесследно. Скорее всего – растворились или ассимилировались среди других народов, в частности, ассирийцев.

Но, Ваня, ”колена” – “коленами”, а в отличие от русских у евреев есть свой прародитель – Авраам.

Вот как характеризуется он в еврейской энциклопедии (т.1, стр.22): «Авраам, по Библии родоначальник еврейского народа, первый из трех патриархов. Авраам – потомок Эвера, правнука Шема (Сима), первого сына Ноя». Этот Ной, как ты знаешь из школы, единственный, кто спасся из людей при Великом потопе, и от которого уже пошёл дальше человеческий род.

Евреи отвергли Христа – Бога-сына. Более того, одно из наиболее изворотливых и лживых еврейских племён – фарисеи (говорят на словах одно, а на деле делают совсем другое) оболгали Христа, оговорили его перед римским прокуратором Пилатом, и тот отдал команду распять Христа вместо вора Вараввы.

Так вот было.

С тех пор евреи – одни из самых ревностных борцов против христианства. Особенно – против Православия. Католичество они подмяли под себя. С протестантством проделали то же самое ещё в ХIХ веке.

Православие пока не по зубам, хотя работа ведётся по всем направлениям. Засылаются кадры. Показываются гнусные фильмы. Распространяются скабрезные анекдоты. И т. д. и т. п.

Глава 3. МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ
Моими университетами, Ваня, я называю годы учебы. Сначала в школе. Потом – в университете. Но куда важнее и значимее – реальное ежедневное познание жизни. Те уроки, которые изо дня в день даёт нам самый суровый, но и самый справедливый университет – повседневная жизнь.

Первый класс в школе – сентябрь 1953 года – я запомнил не первым звонком, не первой партой, за которую сел впервые учиться, не первым завтраком в школьной столовой. Я запомнил его дорóгой. Никогда не забуду, как шёл из школы домой.

Шёл один, без мамы, она всегда на работе, в руках новенький портфель. Именно в тот момент я и ощутил новое качество в своей жизни – учащегося, когда надо не бегать и орать, а думать головой.

Запомнил первую учительницу – Марию Петровну Семисалову. Запомнил ее первые обращенные к нам слова: “Ребята, теперь вы не просто мальчики, вы ученики, вы – школьники”. Почему без девочек? Потому что смешанные школы ввели только после смерти Сталина только с сентября 1954-го.

С момента рождения я всюду шёл один, сам, напролом и напрямик. И всегда у меня было чувство какой-то досады, горечи, неудовлетворенности, потому что я никогда не испытывал радости, никакой радости.

Никто меня не поздравил, никто не обнял, никто не приголубил.

Маме всегда было некогда, она работала. Я спал, когда она уходила на работу, и уже засыпал, когда она возвращалась с работы, иногда я не видел ее подолгу.

И даже в воскресенье, в этот единственный выходной день (субботу сделали выходным, когда я уже покинул родной дом) она тоже была занята чем-то. Всегда была занята. Надо было стирать, мыть, убирать, тем более что квартира-то была коммунальная.

Мама умерла в мае 1985-го. Я оглянулся на ее жизнь, и мне стало так больно: действительно, она ничего радостного не видела. Всю жизнь – унижения и оскорбления. Это, видимо, была участь всего нашего народа.

Мои мать и отец родились в Российской империи. Отец – в 1907 году. Мать – в 1912 году. И весь этот век они мучились.

Поначалу царь и Российская империя. Потом революция и гражданская война. Затем Великая Отечественная война. И эти вечные переезды, вечные какие-то формальности, паспорта, прописки, «можно» – «нельзя». Переместились через всю страну, из Европы в Азию.

И вся жизнь в переездах. Сколько городов, сколько квартир поменяли...

Всю нацию посадили на колеса. Весь русский народ – на повозке, дребезжа по проселочным дорогам, по ухабам. Весь двадцатый век.

И немцев разбили, и в космос вышли. Но разрушили семьи, все устои, потеряли архивы, родственные связи. Сколько людей перемешалось, потерялось.

А как хорошо было в начале века.

Российская империя.

И отец, и мать были подданными Российской империи. Потом проведут границы. И это будет уже не Украина и не Польша. Это будет уже не Пензенская губерния, а Мордовская республика. Не город Верный, а Казахская автономия, а потом Союзная республика, и, наконец, независимый Казахстан. За что, за что такая напасть на семью?..

Итак, первый класс мне запомнился тем, что я шёл один, с портфелем, в белом костюмчике, вверх по улице Дзержинского, туда, где я жил, на улицу Дунганскую. Позже ее переименовали в улицу Масанчи.

Евроазиатский город Алма-Ата. Там почти не было ничего азиатского, но география заставляла считать его азиатским. Четыре тысячи километров от Москвы на юго-восток. Китай и Индия были к нам ближе, чем Москва.

Я одиннадцать лет проучился в одной школе.

Средняя школа с производственным обучением. Из нас готовили автослесарей 2-го разряда. С 8-го класса мы ходили на авторемонтный завод г. Алма-Аты на практику. Два раза в неделю. Уходили почти на весь рабочий день, с 8 утра до 16 часов.

Национальный гнёт я испытывал с самого детства.

Принимали в институты полуграмотных и совсем неграмотных жителей аулов. Приезжают в город, кошмы трясут, чего только в этих кошмах нет. Люди совсем другой культуры, а их втягивают в городскую жизнь. Они потом тянут родственников из аулов.

Дискриминация русских, национальный гнёт повсюду, подавление везде – в экономике, культуре, юриспруденции.

Мы изувечили нашу страну, сделали ее отсталой. Мы русскую нацию, самую передовую, заставили уйти вниз. Силой заставили. Материально, через законы, через психологическое давление.

И теперь нам говорят, что без иностранцев нам не обойтись, что мы не можем опираться на самих себя. Это же беда. Это я видел мальчиком, как начиналось. У меня был внутренний протест заложен в душу.

Я закончил 11 классов, и мы в последний раз сфотографировались всем классом, и у меня есть фотографии класса за каждый год.

После школы все, в основном, остались в Алма-Ате, в другие города уехали два-три человека, в том числе и я.

Прибытие в Москву.

Нужна адаптация. И опять материальные затруднения. Опять койки, общежития, вся эта коммунальность, когда по четыре человека живут в одной комнате. Снова эти общие туалеты, столовые, снова общественное питание, да и тяжелая учеба в языковом вузе, где много новых дисциплин, высокие требования. Сразу всё это надавило на тело и душу восемнадцатилетнего юноши.

Меня рано стали волновать социальные проблемы. И я покупал книги: основы политических знаний, основы экономики, философии. В то время выходили такие популярные книги по общественным наукам. Я их читал, мне хотелось их читать.

Я стал думать о будущей профессии. Самое первое желание – мне хотелось стать военным офицером.

Два моих старших брата были в армии. Может быть, это как-то влияло.

Воинские части проходили мимо нашего дома – кавалерия, военная техника, просто солдаты.

Это производило сильное впечатление на меня, мальчика. Очень много тогда выходило фильмов про войну. И военная тематика меня подталкивала к тому, чтобы я стал офицером, окончил военное училище.

Потом меня потянуло к юридической специальности. Захотелось быть следователем. Видимо, фильмы про преступников, убийц, воров, следователей тоже меня взволновали.

И, наконец, третья направленность – стать дипломатом. Один из родственников, муж двоюродной сестры, как-то сказал: «Володя, поезжай в Москву, поступи в МГИМО, стань дипломатом. Вот это жизнь».

Действительно, внешняя политика меня интересовала. Я рассматривал долго географический атлас, меня привлекали другие страны, я любил уроки географии. Меня тянуло к политике. Философия, экономика, внешняя политика, социальные проблемы, национальный вопрос – всё это я уже как-то ощущал на себе, на практике.

В конечном счете, я решил ехать в Москву, поступать, если не в МГИМО, то в его восточный вариант – Институт восточных языков при МГУ.

Это был гуманитарный вуз. Уже не было нелюбимых предметов – математики, физики, химии, биологии. Были только гуманитарные. Хотя и здесь были нелюбимые.

Допустим, введение в спецфилологию и вообще филологические дисциплины мне не нравились. История мне нравилась, но факультет назывался – историко-филологический. И почему-то я попал на филологическое отделение.

Почему я не написал в заявлении: «история – Турция», а написал: «турецкий язык – литература»? Оказался на филологическом отделении. Тоже была ошибка. И, слава Богу, что попал на турецкое отделение, а ведь мог бы и на монгольское, и на вьетнамское или на какой-нибудь африканский язык: бамбара или малинке.

Приезжаю в Москву и, что вы думаете, опять вижу нацменов. Живу в общежитии – они там во всю гуляют, шикуют: деньги, вино, девочки. Ничего не делают. На всякий случай им троечки ставят.

Приезжает национальный кадр, сын Председателя Совета министров Грузии. Ничего не делает!

Я с отличием заканчиваю – меня в армию.

Они на тройки – их на загранработу.

Что ты будешь делать?

Приезжаю к туркам. Они мне жалуются: кто у вас работает? Кого присылаете? Вот ваш турецкий язык – это турецкий язык. А у них...

Всё это я видел в учёбе, на работе, на загранработе – всюду. Везде я сталкивался с тем, что идёт губительная «национальная политика».

А теперь Россию называют «империей», упрекают нас, что мы, русские, «жили за счет других народов», подавляли их «самосознание», их национальную гордость», захватили всюду власть.

Сначала мы кухарок допустили к управлению государством, потом чабанов. И вот сегодня мы имеем отсталость.

Мне повезло с назначением. Я служил как офицер, лейтенант, в Политическом управлении штаба Закавказского военного округа.

Тогда в Грузии еще правил Мжеванадзе. Это был последний грузинский «царь», первый секретарь ЦК компартии Грузии. Взяточничество и кумовство при нём процветали самым пышным цветом.

Я застал этот период, а когда я уже уехал, в 1972 году назначили Шеварднадзе, который пытался андроповскими методами наводить порядок в Грузии в течение всего периода до 1985 года, пока Горбачев не перевёл его в Москву.

Два года армии были для меня очень полезны.

Я узнал саму армию, узнал политработу. Узнал какие-то аспекты, связанные со спецпропагандой, разведкой, глубже изучил национальный вопрос.

Я неплохо знал национальные проблемы и раньше, но Закавказский район всё-таки отличается от Средней Азии. И здесь тоже я увидел ситуацию, которая впоследствии привела к перестроечным моментам.

По-настоящему там ведь не было советской власти и не было в руководстве настоящих коммунистов – всё это гнильё, псевдокоммунистическая пена.

И главная-то беда была отсюда, с юга. Все беды России – на юге. Поэтому, пока мы не решим южный наш узел, мы не выберемся из затяжного кризиса, который будет периодически повторяться.

Потом – Москва. Здесь в столице был тоже гнёт – политический.

Я б/п – беспартийный. В работе, близкой к политической, это особенно остро ощущалось. Ибо и по первому образованию, и по второму я, так или иначе, был связан с госаппаратом, с работой в центральных учреждениях, где связь с партией была безусловным явлением, обязательным. Я же как беспартийный был заранее обречен на второсортную роль. Я был никому не нужен.

Кадровики моё «дело» отодвигали в сторону, как только видели графу «партийность» – б/п. Я как бы был другой расы, другой касты.

В этот период мне очень пригодилась моя вторая специальность – юриста. Я поступил на службу в издательство «Мир» сначала рядовым юрисконсультом, потом возглавил юридический отдел издательства. Но и там я не чувствовал себя полноправным сотрудником – я был беспартийным.

На партийных собраниях коммунистов, где иногда я присутствовал, случалось, они говорили: «А вот теперь закрытая часть собрания, Владимир Вольфович. Вам нужно уйти». И я уходил. Это было очень противно. Но все эти моменты как бы били в одну точку.

Я не мог работать там, где я хотел. Но всё отрицательное, кирпичик по кирпичику, составляло фундамент, и при создании определенных внешних условий это соединилось с моим накопленным внутренним потенциалом для политической деятельности.

Уже в зрелые годы, в 30 лет, я хотел заниматься политикой по-настоящему, быть обязательно в какой-нибудь новой политической партии, мечтал, что эта партия будет иметь своих депутатов в парламенте, когда он станет многопартийным, мечтал возглавить парламентскую оппозицию, фракцию моей партии в парламенте. Может быть, в перспективе получить пост министра.

Я думал и раньше о высоких должностях, но это не было у меня какой-то навязчивой идеей или мечтой солдата стать генералом. Просто я видел этих людей, их окружение, неспособность их руководить страной.

Я понимал, что такие недалекие, порой просто глупые люди достигают таких высот благодаря системе, которая позволяла им это. При многопартийной системе, и я был уверен в этом, талантливые люди получат больше возможностей для своей политической деятельности.

Была начальная цель – создать или войти в новую политическую партию, оказаться в парламенте и действовать в рамках фракции той политической партии, благодаря которой я оказался в парламенте, чтобы там отстаивать идеи своей партии, работать на рост ее авторитета и добиться, чтобы партия стала правящей.

Для меня как для личности не было никогда фанатизма в том, чтобы обязательно достичь какой-то высоты. Но фанатизм, пожалуй, был в том, чтобы осуществилась цель, идея, приверженцем которой я стал.

Идея эта заключается в том, чтобы хорошо стало жить нам всем в нашей стране.

Поэтому, когда мне не удавалось работать там, где я хотел, меня это, может быть, и унижало, и обижало, но я не мечтал кому-то отомстить за то, что мне не дали возможности стать дипломатом, не дали возможности работать в МИДе, в других аналогичных учреждениях. Я готов был и в другой сфере находить себя и использовать свои возможности.

Иногда некоторые мои противники говорят: «Откуда он взялся, мы его не знали! Человек образованный, с двумя университетскими дипломами, говорит на европейских языках – откуда он появился здесь, этот обломок той, процветающей России прошлого века?»

Естественно, что я занял особую нишу на политическом небосклоне России последних нескольких лет. Но это органично вытекало из моей прошлой жизни – из того, что я родился и вырос в далекой Азии, в южной республике, служил в армии в Закавказье, получил юридическое образование, изучил иностранные языки.

Я думаю, что занятие политикой – это дело полезное и благородное, и опасное. Как занятие любой другой профессией. Но здесь обязательно нужно образование. Обязательно.

Когда я читаю биографии лидеров некоторых политических партий России, то там часто встречается: электрик или строитель, шахматист или писатель, техник или биолог.

Меня это всегда удивляет. Как можно, имея такие узкие знания, в такой узкой сфере, заниматься политикой?

Здесь нужен широчайший кругозор. Нужно иметь познания в философии, в истории, в филологии, в литературе, в социологии, в юриспруденции, в политологии – в самом широком спектре. Надо быть немножко журналистом, писателем, лидером, оратором. Надо знать иностранные языки, разбираться в экономических проблемах, экологии, воспитании детей, деятельности правоохранительных органов, государственной безопасности. Армия, молодежь, спорт, искусство – очень-очень много проблем нужно изучить.

Писатель волен писать обо всём. Но он может не касаться какой-то темы, которую он плохо знает.

А вот политический лидер должен иметь познания во всех сферах. Должен разбираться в вопросах религии.

Так не бывает: вчера – слесарь, сегодня – лидер партии. И вот он уже грамотный, он говорит: у нас будет русская республика, и всё тут. Ничего у нас не будет. И партии этой скоро не будет вовсе.

Но право каждого – провозгласить свою партию и считать, что он способен даже возглавить Правительство. Ничего не поделаешь.

Но лучше бы, чтобы каждый занимался своим делом.

Россией часто управляли технические специалисты. Почти все они заканчивали технические вузы. Косыгин, например, – текстильный институт, кто-то – металлургический, кто-то – сельскохозяйственный, кто-то – торговый. Но почти не было в руководстве страной лиц с широким гуманитарным образованием.

И не было в руководстве лиц, которые бы свободно владели европейскими языками, знали бы зарубежье до того, как пришли к власти. Тем более, хорошо знали бы свою собственную страну. И не открывали бы ее в шестьдесят лет.

То, что нынешний Президент России Владимир Путин имеет высшее юридическое образование, даёт ему большой козырь. Это второй после Ленина юрист, который достиг вершины власти.

Путин – не просто Президент. Он, Ваня, один из представителей моего поколения. Младший представитель. А к моему поколению принадлежат многие из политической элиты России.

Что я хотел сказать Президенту?

Госдума. Выборы только по партийным спискам.

И в Госдуме должны быть только президентские партии, патриоты, на кого он должен опираться, а не какие-нибудь социал-демократы (типа Гаврюши Попова с Горбачевым).

Пока это одна лишь партия, ЛДПР.

А нужен хотя бы трехпартийный парламент.

И депутатов в нем должно быть только 300, Ваня.

Почему?


Равное количество депутатов от равнозначных избирательных округов. То есть у нас приблизительно около 100 миллионов избирателей, делим условно на 300, по 300 тысяч избирателей в каждом из 300 округов. Вот 300 депутатов в Государственной Думе. Всё!

А то сегодня – Томская область, 700 тысяч избирателей и всего 1 депутат. А Ненецкий автономный округ, 30 тысяч избирателей – тоже 1 депутат.

Как же так? Агинский-Бурятский автономный округ в Читинской области, 20 тысяч избирателей. Корякский на севере Камчатки, 20 тысяч избирателей.

Вот как разнятся округа!

То есть за плечами одного депутата 700 тысяч избирателей, даже миллион, за плечами другого – 20 тысяч избирателей. Бред!

Президента надо переименовать. По-русски назовем, давайте – Верховный правитель. Зачем чужое дурацкое слово "президент"?

Надо ли его избирать народом?

Нет. Избирать Президента надо на заседании Государственной Думы. Народ изберет лучших депутатов, 300 человек. Они в свою очередь двумя третями (не менее 200) должны проголосовать за главу государства.

Мы с тобой, Ваня, 100 миллионов избирателей, избрали 300 депутатов Государственной Думы. Русский парламент. А они, 300 хороших ребят, избрали нам хорошего русского царя на 5 лет. И Дума на 5 лет, и царь на 5 лет.

Потом новая Дума принимает решение, оставить царя еще на 5 лет или нового избрать.

И это всё дешевле, а иначе нам дорого обходятся двойные выборы. И Госдуму избираем, и Президента избираем, и губернаторов избираем, и мэров избираем, и глав администраций районов, и муниципальных советников – и вечные выборы, и вечная подтасовка, фальшивка, коррупция.

А у нас будут всего одни выборы – депутатов Государственной Думы.

Необходимо укрупнить регионы. Сделать 15 губерний по 10 млн. жителей в каждой. А губернатора назначит Президент.

Нужно ввести новую территориальную единицу.

Район – слишком мал.

3 района объединить (сегодня в России 2750 районов), получится воеводство. Русское слово "воеводство" и начальник этого воеводства – воевода.

Губернаторы назначат воевод, а воеводы назначат старост во все населенные пункты.

Всё. Власть сформирована.

Верховный правитель в Москве. Губернаторы на местах. Градоначальники в городах. Воеводы в уездах. А в небольших населенных пунктах (от 3 дворов) – староста. У него печать и секретарь. Всё. Весь его аппарат.

И судебную реформу следуют провести.

Один должен быть Верховный суд. А в нем – 4 палаты. Конституционная – высшая. Уголовная – все уголовные преступления. Гражданская палата – по всем гражданским делам. И арбитражная – все хозяйственные споры.

И пресса. Конечно – полная свобода.

Но на равных условиях. Если вашу газету покупают, издавайте. Но если не покупают, мы, государство, мы, народ, вам денег не будем давать.

Соберутся талантливые журналисты, учредят свою газету. Если они хорошо пишут, у них купят эту газету, чтобы был доход, чтобы газета продавалась по цене выше себестоимости ее.

То есть в типографии она стóит 30 копеек, а народ будет покупать ее за рубль. Вот 70 копеек будет доход у них с каждого номера.

Если у них миллион тираж, получается 700 тысяч дохода.

Вот их деньги. А при чем здесь дотации? Зачем помощь им со стороны государства?

И церковь, конечно. Православие в первую очередь.

Все храмы вернуть, все богатства возвратить духовенству.

Духовные училища, семинарии, монастыри – все учреждать каждый день и повсеместно. Вместо исправительно-трудовых колоний, Ваня.

Если парнишке тяжело жить, лучше его в духовное училище да в монастырь, чем на улицу, в детскую колонию, а потом по тюрьмам мариновать.

И как хорошо заживем-то!



Глава 4. ЧУМА ХХ ВЕКА
Чумой ХХ века я, Ваня, считаю коммунизм, ту идеологию, ту суматошную в своей бестолковости теорию и практику всемирной общаги, которую подсунули человечеству и навязали русскому народу.

Мои университеты, моя учёба протекали под знаком и огромным влиянием этой заразы.

Помнишь у Пушкина один из шедевров Болдинской осени – поэму “Пир во время чумы”? Пушкинские персонажи, презрев опасность заражения неизлечимой по тем временам болезнью, чумой, пировали от души. Вином заливали мрачные мысли о страшном настоящем и жутком будущем.

Так и мы, русские, Ваня. Заливали водкой глаза, чтобы не видеть того, что творит с нашей Родиной красная сволочь.

Россия живет по своим никем не устанавливаемым и никем не контролируемым законам.

Они не написаны в конституциях и кодексах. Они прописаны в душах и сердцах русских людей.

Красной нитью через все эти законы проходит непонятная опять-таки всем инородцам, вместе взятым, по словам поэта, «любовь к родному пепелищу». “И дым Отечества нам сладок и приятен”, – говорит в комедии Грибоедова “Горе от ума” даже западник и космополит Чацкий.

Заметь, Ваня, по уму – западник. Он в комедии высказывает такие рулады, что окружающим становится неловко. Но ведь в душе этот европеец – русский.

Это природа сказывается, генная инженерия, но не методом клонирования овцы, как сегодня пытаются сделать в Англии, а методом рождения нормального здорового ребенка от нормальной здоровой русской женщины. Вот так!

Мечтательность и доверчивость русского народа сделала его уязвимым для посулов всякого рода ловцов душ. Другие народы не столь податливы.

Оглядываясь сегодня на наше прошлое, 20-30-40-50-60-е годы, мы видим, что то, что вожди КПСС с трибун съездов и пленумов называли марксизмом, ничего общего с собственно теорией Маркса-Энгельса не имело. Да, термины, определения и прочая словесная форма соблюдались. Но внутреннее содержание стало не только не марксистским, но прямо противоположным марксизму.

Примеры? Пожалуйста.

Первый – ленинская новая экономическая политика (1921 год). В чем суть этой политики? Грубо говоря, в экономике – капитализм, а в политике – социализм.

Где у Маркса вы найдете такое сочетание?

Второй – сталинский социализм в одной стране. Опять-таки, какое отношение он имел к мировой революции Маркса? Никакого. Именно за это отступничество от марксизма и критиковал Троцкий Сталина. Правда, закритиковался до того, что подосланный Сталиным убийца проломил Троцкому голову в 1940 году.

Вот это, кстати, по-марксистски! Как говорил великий пролетарский писатель Горький, если враг не сдается, его уничтожают.

Третий пример – восстановление страны после Великой Отечественной войны. Сталин сосредоточил все ресурсы внутри страны, подчинил всё единой воле. Результат известен – к середине 50-х годов СССР вышел на передовые рубежи в науке и технике.

Так что, никакого отношения к России «научный» коммунизм Маркса и прочих его реальных и мнимых последователей не имел.

Русский народ сумел преодолеть эту теоретическую утопию. Причем сделал это весьма умно и по-русски неброско: клянясь в верности учению Маркса, произнося вслух марксистские термины, внутренне вкладывал во всё это своё – русское содержание. Не случайно в 1991 году народ и пальцем не пошевелил в защиту марксизма-ленинизма, да и самой КПСС.

Как это ни дико прозвучит – мы, наша ЛДПР, защищали КПСС от нападок демократических отморозков. Как потом мы, единственная партия, защищали СССР, резко осудили сперва сдачу Горбачевым-Лукьяновым Верховного Совета СССР, а затем и Беловежский сговор Ельцина-Кравчука-Шушкевича.

Советский Союз замышлялся как воплощение марксистско-ленинской национальной политики. Он возник, потому что Ленин и прочие большевики (кроме Сталина) выступали с вредной и антироссийской теорией права наций на самоопределение.

Именно благодаря этому «праву» или его ельцинской трактовке – «берите суверенитета столько, сколько проглотите» – был развален СССР, а теперь по всем швам трещит Российская Федерация. В этом сказался вред коммунистической теории для России.

При коммунизме пили очень много. Почему? Ведь была спокойная безо­пасная жизнь. Люди гуляли ночью, никто к тебе не подойдет. Всю ночь можно гулять по Москве, и никто к тебе не подойдет даже.

Но была безысходность. Человек не знал, что ему делать дальше. Вот все демонстрации (7 Ноября, 1 Мая) твои. Хочешь, будь правофланговым. Хочешь, левофланговым. Хочешь, неси транспарант или плакат с фотографией члена Политбюро. На овощную базу хочешь? Нет проблем – три раза в год. На картошку – осенью на уборку.

Мы не были собственниками – всё чужое. Дом чужой – вы здесь квартиросъемщик. Лифт – не ваш, телефон – не ваш. Троллейбус – не ваш. Всё общественное. Ты идёшь, словно по чужой земле. Вроде бы равенство. Все равны. Три копейки опускаешь в кассу. Но это – не твоё.

Люди были хмурые, потому что в квартире – коммуналка, в троллейбусе – коммуналка, на работе – пять человек в комнате, пять голов сидим, друг друга видим, слышим. Человек не мог быть индивидуальностью. Не мог отдохнуть, не мог оказаться один на один. Вообще даже туризм был коллективный. Туристический отдых по стране и за рубежом. Не было понятия «индивидуальный туризм».

Красивые лозунги. Звучало всё хорошо. Но реально ты был никто. Ты был пешка. Винтик. И при этом ты видел страшную коррупцию в Средней Азии, в Закавказье и в Москве. Видел в ресторанах их, южан. Тогда они уже гуляли в наших лучших ресторанах, потому что рядовой москвич не имел денег на рядовой ресторан. А если скопил, то в ресторане не было свободных мест. Если у него были деньги, то было так мало ресторанов, что человеку попасть в ресторан было большой проблемой.

Нужно было столик заказывать заранее. Ты идёшь с девушкой, но не знаешь, куда пойти. Кафе любое – очередь. Прорвался в кафе – официантка грубо тебя обслужит, скажет «этого нет, этого нет», это принесёт и долго несёт тебе сдачу, а у тебя мало денег. То есть посещение кафе, ресторана – тоже была мука.

А баня? Дал 10 копеек, но очередь в кассу, очередь в зал, очередь в душ, очередь в парную, очередь одеться, очередь за тёплым пивом. Это была мука.

Везде очереди, везде дефицит. Что дают? Часы. Что дают? Порошок. Что дают? Носки. Что дают? Презервативы. По спискам. Колонны. Пойти в зоопарк – очередь. К клетке – очередь. Зверей не кормить. Куда пойти? Бар, грязная пивнушка, грязные кружки, не доливают. В хороший бар, «Жигули», очередь часа два. Или «Яма» на Пушкинской – опять часа два. И все стоят, все торопятся. Закуска – принесли, забрали. Пиво – взял пить, тебя подпирают, сзади проходят, тебя толкают. Что ты будешь делать?

Таким образом, коммунистическая верхушка и толкала людей к сопротивлению режиму. Критиковать нельзя. Не спорь. Не говори. Всё нельзя. Я видел, как плохо всё решается, как медленно всё решается, какой бюрократизм. Годы уходят на всё это.

Нельзя было добиться ничего творческого. Никакого порыва. Никакой индивидуальности. Тогда уже сносили все эти палисадники и парники. Что они делали? При мне Хрущев запретил держать в городах живой скот. Что же делать? Кроликов – нельзя, голубей – нельзя, корову – нельзя, кошку – нельзя, собаку – нельзя. Что можно?

Этим обусловлено то, что когда «научный» коммунизм доказал свою иллюзорность, когда рухнули вдалбливаемые нам десятилетиями марксистские догмы, простые русские люди тут же обратились к Православию. По крайней мере, идеалы Православия, церковные принципы не лгут, как лгали партийные кукловоды из КПСС.

Глава 5. ЧЕТВЕРТАЯ РЕВОЛЮЦИЯ.

ОТ АВГУСТА 91-ГО К ДЕКАБРЮ 93-ГО
20 августа 2000 года.

Сижу на даче. Вспоминаю прошедшее.

Боже мой, как хорошо я себя чувствовал в этот день 20 августа, но только девять лет назад.

Тогда последние патриоты России попытались что–то сделать, чтобы спасти нашу с тобой, Ваня, Родину от поругания и распада.

Сердце радовалось от информационных сообщений по радио и телевидению.

В них говорилось о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению – ГКЧП.

Всё, что предлагалось тогда гэкачепистами, мною целиком разделялось и поддерживалось.

А что, собственно, предлагалось? Очевидные меры по наведению элементарного, подчеркиваю это, элементарного порядка.

Предлагалось необходимое. Разобраться с коррупционерами во всех эшелонах власти. Пресечь распродажу материальных ценностей. Установить жесткий контроль над использованием денежных и валютных средств. Ударить по воровству и бандитизму всеми имевшимися у государства силами.

Может быть, одно было непонятно – привлечение к этой борьбе армии, вооруженных сил.

Я из окон гостиницы "Москва", там был штаб ЛДПР, увидел подошедшие к центру войска.

Танки выстроились кругом на Манежной площади, на площади Революции.

Но никто никого не гонял. На танках сидели молоденькие ребята, даже неясно было, кто они – танкисты или просто пехотинцы. Ну, были у них в руках автоматы. Офицеров я сперва не увидел. Поэтому не знал, кто же ими командует.

Поначалу они как-то уныло сидели, зажатые в тиски неожиданного для себя положения.

Люди тоже молча стояли на тротуарах, смотрели на танки. Никто не кричал, никто никого не осуждал и ни к чему не призывал.

Но к обеду ситуация поправилась.

Может быть потому, что с утра лил дождь, была сырая прохладная погода. Выходить из дому никому не хотелось.

К обеду тучи разошлись, выглянуло солнышко. И все сразу повеселели. Тем более, повторяю, никто никого не гонял, всё было тихо и спокойно.

Милиции я тоже не видел. Были, конечно, отдельные постовые, но чтоб оцепление или в касках, а тем более в железных шлемах с дубинками и щитами, как было в октябре-93, нет, такого не было.

Я бы даже сказал, что всё было обыкновенно, буднично.

В метро, в троллейбусе, трамвае, по крайней мере, там, где ехал я, где я был сам лично, никто не высказывал ни тени беспокойства от происходящего.

Те, с кем удалось обменяться краткими мнениями, больше были удовлетворены, чем огорчены, и танками, и введением ЧП, и теми мерами, какие начали предпринимать органы безопасности страны.

Помню, как одна вовсе нестарая, а весьма моложавая и симпатичная женщина, как бы рассуждая вслух, заметила: «Ну, слава Богу, может, хоть сейчас всё придёт в норму, и опять заживем спокойной жизнью».

К сожалению, в норму не пришло. И не потому, что причиной напряжённости выступила власть, ГКЧП, нет.

Источником беспорядков, последовавших после введения ГКЧП, оказался Ельцин и его компания. Отсидевшись на даче, проспавшись от выпитого со страху виски и коньяка, эта публика решила выступить даже не против ГКЧП, а как бы не «за». Ну, а дальше - больше.

В ход пошли лавочники, мешочники, просто дураки и желавшие побузить лица всех оттенков и национальностей.

Очень много оказалось на улице пьяных. Видел, как на Манежной площади подогнали грузовичок и оттуда дюжие мордатые молодцы вытащили несколько ящиков водки, лимонада, какой–то закуски. Совали в руки прохожим пластмассовый стаканчик: «Пей, мужик, бесплатно угощает тебя наша фирма», – с ударением на последнем слоге.

«Пей, ведь на халяву, бесплатно!», – орал мордатый. К нему бежала целая орава сосунков лет по 15-16. Я жил тогда возле Сокольников и насмотрелся на этот сумасшедший народец. Началась повальная пьянка…

Ну, а дальше, Ваня, ты знаешь, чем эта пьянка завершилась. Бессмысленная и беспощадная. Как и любой русский бунт.

Никогда я не защищал КПСС, тем более ЦК этой правившей 75 лет партии. Она виновна во многих, чтобы не сказать во всех наших бедах.

Но то, что я видел, кажется, 23 августа на Старой площади меня возмутило до глубины души. Представляешь, Ваня, полупьяная толпа орущих людей, среди которой я видел и немалое число женщин, кидала в окна здания ЦК камни, пустые бутылки.

А некоторые наиболее отмороженные личности с опухшими рожами били стекла окон первых этажей палками. У одного заметил даже хоккейную клюшку.

Значит, готовились к погрому? Выходит, что так, готовились.

Зашёл в переулок, точнее, толпа меня занесла туда. Вокруг – искаженные ненавистью рожи, дикие крики матом, призывы ломать двери и врываться в само здание.

Но публику остановили вооруженные автоматами омоновцы, стоявшие сразу же на входе. А в самом здании я увидел станковый пулемёт, обложенный мешками с песком.

Получается, что здание уже было захвачено спецслужбами, ждали эту озверелую толпу, чтоб под улюлюканье и вопли из здания вывести работников ЦК КПСС, тех руководителей этой самой старейшей и единственной правящей в нашей стране партии, которые ещё не сбежали и завершали оформление дел и их передачу спецслужбам Ельцина.

Основная масса народа к этому «деланию истории» отнеслась совершенно безразлично. Всколыхнулась эта инертная и безразличная масса только после января 92-го года, когда Гайдар «отпустил цены». И они за месяц увеличились в сотни раз. А буханка хлеба стала стоить полпенсии бывшего совслужащего.

Вот только тогда этот служащий, рабочий, мастер и пр. спохватился: «А что же произошло, мать-перемать? Как же так? ». Да и то не сам всполошился, а после того, как вечером или уже в кровати ему обо всем этом рассказала либо жена, либо любовница и стала пилить из-за отсутствия денег.

А чего пилить? Испокон века наши люди русские безразлично относились к судьбе своего Отечества, пока, как говорится, не припечёт!

Вспомним дневники Ивана Бунина «Окаянные дни», по времени относящиеся к 1917-1918 годам. Вопрос русского благодушия, граничащего с наплевательством ко всему и вся, волновал тогда и Ивана Алексеевича.

«Откуда это равнодушие? – спрашивал он сам себя. – Между прочим, и от ужасно присущей нам беспечности (Ваня, слышишь – беспечности, не зря я умоляю тебя, прошу – запахни душу, не открывай ее всем, кому не попадя), легкомысленности, непривычки и нежелания быть серьезными в самые серьезные моменты. Подумать только, до чего беспечно, спустя рукава, даже празднично отнеслась вся Россия к началу революции, к величайшему во всей её истории событию, случившемуся во время величайшей в мире войны!»

В точку бил твой, Ваня, тезка. Как с ним не согласиться?

К сожалению, среди более чем полусотни партий и организаций, появившихся к августу 91-го на политической арене России, ни одна, в том числе ни КПСС, ни КП РСФСР, ни одна, я это не устаю повторять уже десять лет, партия не осудила «демократическую» четвертую революцию после революций 1905, февраля и октября 1917 годов.

Только наша партия – ЛДПР сразу же ещё в августе поддержала ГКЧП и осудила насильственные методы четвертой революции. И я, Ваня, горжусь этим нашим, поверь мне на слово, мужественным поступком.

Потому что тогда, после провала ГКЧП, все наши тогдашние и нынешние деятели спрятались по кустам. Никто ничего не говорил. Боялись Ельцина, боялись что их, как и гэкачепистов посадят в Матросскую тишину.

Я как лидер ЛДПР – единственный, кто выступил с протестом против самоуправства новых властителей. Зачем уважаемых людей бросать на нары? Есть тысяча других способов, чтобы разобраться с ними достойно и без крайностей.

Почему провалился ГКЧП, Ваня, я писал уже много раз, раскрывал внутренние и внешние причины, показывал негативные последствия этого события.

Думаю, что самая главная причина происшедшего и с ГКЧП, а затем и с КПСС в целом, это полнейшая утрата доверия простых людей к их власти, нежелание видеть в них авторитет государства.

И надо сказать, что для такой потери доверия имелись все основания. Помнишь, Ваня, стихи гениального русского поэта Федора Ивановича Тютчева:
Умом Россию не понять,

  1   2

  • РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ ЛДПР
  • ВСТУПЛЕНИЕ