Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Из семейной переписки стариков аксаковых




страница4/4
Дата10.02.2020
Размер0.5 Mb.
1   2   3   4
24. От Марьи Николаевны Аксаковой. 1819 года, Марта 4-го. Сейчас получила письмо ваше, дражайшие мои дети. Оно исполнило душу мою совершенною радостью, что вы, милый друг мой, дражайшая моя Ольга Семеновна, выздоравливаете благополучно. Как не любить мне Верочку за ее разумное явление в свет Она маменьку свою не измучила и тем самым и папеньку своего успокоила и меня обрадовала неизреченно. Но Косточка, вижу, что не совершенно здоров; лето должно с помощью Бога нашего поправить его совершено. Кормить вам самим, мой друг Ольга Семеновна, трудно будет; разве вы будете по нынешней методе начинать кормить Верочку после шести недель сухарями, обливая их чаем, а потом снятым молоком. Здесь и в Петербурге врачи дают сей совет. Новорожденная будет богата, что родилась в сорочке; почему же мой друг сердечный Сереженька и не восхищается, что Господь дал дочь Все дети; для них самих больше хлопот в мире. Вот теперь у нас один Косточка. О, други мои берегите его! Милый бесценный ангел мой помнит меня и меня ожидает. Господи, пошли мне увидеть его совершенно здоровым. Завтра здесь знаменитое погребение Августина, здешнего просвященного владыки; он в Чудове монастыре поставлен и открыт для всех приходящих во всем облечении, все духовенство будет, и великая церемония. Мудров в горе: доктор, известный магнетизер, простился с нами, поехал в Петербург третьего дни. Мне Рихтер рассказывал подробно, он магнетизировал графиню Разумовскую; она месяца три была в постели от потери мужа, три недели слишком не ела, дошла до совершенной крайности, конвульсии были во всем теле, словом здесь был консилиум, но все было тщетно: она была без сякой надежды, все отреклись врачи. Я, говорит Рихтер, предложил всем, чтобы ее магнетизировать, все были противу меня; но я настоял, и так в 6 дней утишилась рвота, конвульсии и в 4 недели здоровье до того восстановилось, что она поехала в Петербург, и с ней наш знаменитый доктор поехал ее провожать. Графиня заплатила ему 20 тысяч рублей. Вот, мои други, какие чудесные лечения, да какие же и лета! Ей 50 лет, натура ослабевшая, и тут помогло сие чудесное лечение. Прощайте, благословение мое с вами вечно, дражайшие дети. Друг ваш Марья Аксакова. На этом оканчивается семейная переписка, так как старики Аксаковы вскоре возвратились в имение, где жили вместе с детьми. В тридцатых годах сам Сергей Тимофеевич со своей семьею проживал в Москве, а родители его оставались в деревне: переписка возобновляется. Вот заключительные письма из этой позднейшей эпохи. Внук Марии Николаевны поступает в университет и оканчивает курс, его бабушка сходит в могилу. 25. От Марьи Николаевны Аксаковой, не собственноручное, а продиктованное Тимофею Степановичу 9-го Генваря 1830 года. Знаменское. Любезные друзья, Сереженька и Ольга Семеновна. Душевно вас поздравляю с дарованной вам от Бога дочерью. Вас особенно, милая Ольга Семеновна, поздравляю с животом и с дочерью. Господь меня обрадовал благополучным вашим разрешением. Я признаюсь, очень боюсь этих экспедициев. С великим удовольствием моим желаю быть заочно крестною матерью милой Анюточки. Целую ее мысленно и молю Бога, чтобы она была здорова и счастлива. Затем простите, любезные друзья. Я думаю, мой друг Сереженька, что вы теперь в припасах терпите величайшую нужду; истинно сердце мое обливается кровью о положении вашем; писать же я чаще к вам не могу, как через две почты: отец слепнет, а я все бываю больна. Замучил меня страшный кашель, с 18-го Декабря, с болью в груди, где я убилась; пиявки к груди ставила; но легче не было, теперь кашель только бьет по утрам и вечеру, так что голова сделается, как сумашедшая. Забыл меня Господь, что я так живу долго. Молю Господа, чтобы новый год принес вам и новое счастье. Благословение мое с тобою, дражайший мой Сереженька. Друг ваш Марья Аксакова. Бесценный мой Косточка! Прижимаю тебя к сердцу моему и целую тебя за твою ко мне приписку. Господь с тобою на всю жизнь твою. Друг твой бабинька. 26. От Тимофея Степановича Аксакова. Того же числа. Милые мои друзья, душевно мы были обрадованы полученным письмом вашим. Поздравляю вас с новым годом и желаю вам нового и лучшего счастья. Здесь у нас сняты по городам и по селениям все оцепления и караулы, и сделался пропуск в другие губернии, а зараза не прошла; а потому и обоз Савве Федоровичу идет в Петербург завтра с разною птицею и с прочим, почему я и послал вчерась нарочно к Потапу с письмом: ежели у него обоз готов, и от тебя нету приказания остановить его и не посылать, то бы он его немедленно к вам выслал. Да и об оном к нему писал: я посылаю с крупой в Уральск к сплошной недели, то не пошлет ли и он с каким хлебом, потому что много верхоты приезжало за рыбой, и она очень дорога, то и цены на хлеб не будут низки. Болезнь, заразительная холера, от нас в 48-ми верстах, в станции Терес-Усмановой, как уведомляет меня третьего дни из Земского Суда секретарь, что в оной кончилась и подле ея в двух деревнях в Кармале Губсивой и Кольшерыновой; но и там с 24-го Декабря не было умерших. Но все это не есть верное, чтобы эта болезнь прекратилась. Как видим мы, Что морозы ея не останавливают и что она прилипчива; в доказательство тому: купец Казанский приехал в Терес-Усманову и продавал Татаркам бахты конек по рублю; это дешевизна-то сделала, что покупающие все заразились, начали умирать, купец ускакал в Кольшерыновку, умер и заразил прочих; а двое его сыновей ускакали неизвестно куда. Теперь это секрет еще, сколько холерой умирало народу. Но кажется это верно: в Оренбурге умерло 2353 человека, домов 20 затворены на чисто, а в прочих во многих домах остались малые сироты, ибо на младенцев мору от холеры не было. По сей ненадежной уверенности и мы караулы в деревне нашей сняли; но не знаю, на долго ли это продолжится. Затем простите, мои друзья, целую вас и милых детушек ваших. Господь с вами. Друг ваш Тимофей Аксаков. Мне кажется, мой друг Сереженька, ежели ты служить хочешь, то поездка в Петербурге необходима. Но все это видно, что ты себе наделал неприятностей своим невоздержанным сочинением критическим, а может быть и другими разговорами. 27. От Тимофея Степановича Аксакова. 14-го Октября 1832 года. Знаменское. Милый мой друг Сереженька и Ольга Семеновна! От 21-го получили мы твою записку, мой друг, в письме Аннушкином; сердечно радуюсь и поздравляю вас, друзья мои, со студентом, которому посылаю сто рублей на мундир и его сто крат целую. Какое несчастие сделалось с Аннушкой: должна зазимовать в Москве, совсем разорилась; ежели бы не ездили в Москву и не брали бы детей из корпусу, то ничего бы этого не было. Мать так испугалась, узнавши об Аннушке, что опять занемогла остановкою сердца, а перед этим была больна рвотою. Я также захворал было лихорадкою, вот уже другая неделя; на другой день болезни хотел с плитки вынуть чайник каменный с варом; это было в четвертом часу заполночь, чайник уронил, и сделался со мною обморок, головою видно я упал о печь ив двух местах рассек до крови и правой ноги обварил коленку и плюсну подле пальцев, и пузырь был не велик; но такая была нестерпимая боль часа три, что из всякого терпения выбивало. Теперь лучше, а на коленке, на самом сгибе с боку, рана вершка в три; лечу бальзамом Женевиевым; и поясницу разбил, не могу шевелиться, пока мать выползла в дверь, велела огня подать и разбудить Аркашу, то и зачали мазать чернилами. Что сказать о хлебе Здесь его так мало родилось, в Бугульме 1 р. 20 к. пуд аржаной муки, овес пуд 70 к. и 80 коп., и в Бугуруслане тоже. В Уральске 2 р. аржаная и овес рубль; это от того, что по дороге нет сена, по рублю продавали пуд, а ныне и того нету. Разбойников появилось было много, но ныне не слышно. Ожидаю от тебя, мой друг, о деле существенном, чем нас Бог обрадует Прощайте, друзья, целую вас и милых детушек и особенно милую мою крестницу Верушку. Господь с вами, друг ваш Тимофей Аксаков. Отошли, мой друг, Аннушке триста восемь рублей. 28. От Марьи Николаевны Аксаковой (продиктовано). От того же числа. Я целую вас, любезные мои друзья Сереженька и Ольга Семеновна, и от всего моего сердца и души поздравляю вас с дражайшим и бесценным вашим студентом. Сей драгоценный дар небес я первая приняла на мои руки, молилась об нем и молюсь непрестанно пред Всевышним. Болезнь Аннушки, к ее припадкам, ужаснула меня. Господи! Любезные друзья напишите мне настоящую правду о моей бедняжечке. Вот и мы все, всем домом, больны. Дай Господи, чтобы это прошло. А бедный наш Аркадий замучился, ходя от одной кровати к другой и леча народ; а в новенькой деревне начались горячки нервные; один умер, и сын его умирает и кто обмывал умершего – заразился горячкою. В 40 верстах отсюда, сказывали, много повальных и умирают. Затем простите, любезные друзья; молю Господа о здоровье всех вас, милых моих детей ваших целую. Благословение мое с тобою, дражайший сын. Друг ваш Марья Аксакова. Дражайший, бесценный друг мой Костинька, обнимаю тебя и прижимаю к сердцу моему. Теперь уже ты студент, мой друг. Какая глубокая это для меня радость на закате солнца моего. О, мой благородный юный друг, да благословит тебя Господь Бог на всех путях жизни твоей. Прости, мой ангел, посылаю тебе на шитье к мундиру сто рублей. Истинно тебя любящая друг Марья Аксакова. 29. Письма от Тимофея Степановича Аксакова к Константину Сергеевичу Аксакову. 19-го Октября 1833 года. Знаменское. Милый мой дружочек Костинька, юный друг нежнейшей твоей бабиньки! Она чувствует твое о ней сожаление и, может, душа ея зрит с высоты небес, где она ликует с ангелами, что ты мой милый дружочек, так чувствуешь и сердечно соболезнуешь о той, которая при всех своих болезнях и страданиях никогда из мыслей своих не выпускала говорить о тебе; велика бы была для нея радость слышать о успехах твоего учения и о повышении степени. Теперь только мне остается одному просить Господа о твоем благополучии и счастии. Душевные мои раны не дают мне еще радоваться твоим успехам, мой милый. Прости, целую тебя. Друг твой Тимофей Аксаков. 30. 2-го Марта 1835 года. Келья Александровская. Милый мой дружочек Костинька, сожалею, мой друг, о болезни ноги твоей и прошу Господа о скорейшем выздоровлении твоем. Ежели, по окончании курса в университете, ты приедешь ко мне, мой друг, какую ты доставишь радость увядающей моей жизни, и я могу обнять тебя. И взглянешь на свою родину, где ты проводил приятное время в детских забавах. Часы я давно бы послал к тебе, но не с кем было, а медали получишь от Аркадия Тимофеевича. С Надеждою я послал тебе, мой друг, на твои издержки десять монет платины Уральского хребта, что ей и отдано. По занятиям твоим, мой милый, я не требую от тебя частой переписки, а хотя изредка уведомлял бы меня о себе. Прощай, целую тебя, Господь с тобою. Друг твой Тимофей Аксаков.  К этим письмам прилагается гелиогравюра с портрета М.Н.Аксаковой, ныне принесенного в дар Д.А.Хомяковым Румянцевскому музею (см. об этом портрете в «Русском Архиве» нынешнего года, стр. 128 и 287). Для читателей подтвердился теперь отзыв С.Т.Аксакова о письмах его матери (см. «Семейную Хронику» изд. 1856 г., стр. 105 и 145). Внучка Уральского урядника Федора Зуба и дочь Уфимского прокурора Николая Федоровича Зубова и супруги его, урожденной купчихи Веры Ивановны Кандалинцовой, Марья Николаевна вышла замуж 19 Мая 1788 года в Уфе и скончалась в 1833 году. Муж ее Тимофей Степанович Аксаков, прокурор Уфимского Верхнего Земского Суда, р. в 1759 году и был единственным сыном прапорщика и бывшего полкового квартирмейстера Степана Михайловича, родившегося в 1723 году и с 1755 года жившего в отставке, и супруги его Ирины Васильевны, урожденной Неклюдовой П. Б. 1 1 Во всем, что было написано автором о С.Т.Аксакове ( предисловие к изданному им посмертному сочиненению С-я Т-а История моего знакомства с Гоголем; еще Гоголь и славянофилы в Русском Архиве № 1, год 1890; наконец Наше переходное время ( сборник статей из газет День, Москва и Русь) в статье О сочинениях С.Т.Аксакова, везде оценка этого писателя делается в том же духе и почти в тех же словах, как здесь. П.Б. 11 Павел Петрович Мартынов. 22Александра и Евгения Степановны, золовки Марии Николаевны. (Первая за Коротковым, вторая за Угличаниным.)  Об этом лечебнике Бухана вот выписка из рассказа С-я Т-ча «Год в деревне»: «Мать моя любила читать медицинские книги. Домашний лечебник Бухана был ее авторитетом». III. 9 РУССКИЙ АРХИВ 1894. Приезжие торговцы с верхнего Поволжья.  Анна Тимофеевна Аксакова была за Глумилиным. Ее дочери: одна за знаменитым спиритом Юмом, другая за Бутлеровым (отцом известного профессора), третья за Россоловским. П. Б.  При отсутствии других средств употребляют от обжога и простые чернила.
1   2   3   4