Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Из семейной переписки стариков аксаковых




страница2/4
Дата10.02.2020
Размер0.5 Mb.
1   2   3   4
Вот и письма от вас вечером принесли; спешу вам, мои дрожайшие детушки, ответствовать. Душою моею скорблю, что вы, милая и любезная моя Ольга Семеновна, нездоровы. Ознобы означают беременность; у меня есть книга славная; там говорят, что иная беременность до исхода имеет ознобы, и ничего худого от сего не случается. Мучительные ваши злые спазмы! Сколько раз я говорила о них с Мудровым, говорит: что я скажу заочно, а кажется это истерический припадок. Так заняты, не хотят посидеть и минуты не теряют: больных множество. Молю Господа, чтобы все это миновалось. Мой Костичка восхищает меня и Машурка розовая. Мне кажется, я пешком бы дошла к ним. А ты, дражайший сын мой, ни слова о смоем здоровье; все вижу тебя дурно во сне, и сердце кровью обливается. Надежда не ближе сюда будет, как дней через десять, ибо 10-го Июля выезжает на своих и, может быть, до Москвы поедут; говорит в последнем письме, что недели три протащатся, а на сей почте писем от нее нет… О себе скажу вам, любезные друзья, я с 11-го сего месяца лежала в постели, была больна опять жестокою моею болезнью, так что в обморок падала; теперь, благодаря Бога, получше другой день, третьего дня только была лихорадка настоящая. Софье гораздо лучше, конвульсии прошли почти; боюсь, чтобы моя болезнь чего не сделала. Рихтер меня осматривал, а сегодня простился: едет в деревню. Избави Бог быть здесь больному, не дождешься врача. Мудров велел послать за Рихтером; сам он ездил через два, а иногда и через три дня; так занят, что пересказать невозможно, да и Рихтер во всю болезнь был три раза; долго описывать всего! И так посылаем, посылаем за ним, да за свои средства примемся. В табак я положить велела Гофманских капель; давно бы я их выписала и послала, но страшная трудность отдать на почту. Костиньку и Машеньку сердечно целую и вас. Господь с вами, будьте здоровы и благополучны, сего желает и молит о том Бога друг ваш Марья Аксакова. 9. От Марьи Николаевны Аксаковой. 31 июля 1818 г. Москва. Любезные и дражайшие мои детушки, Сергей Тимофеевич и Ольга Семеновна. Благодарю вас, милые друзья мои, за ваше ко мне нежное чувствование по болезням моим, о которых совершенно не следовало бы и писать мне, ибо расстояние, нас разделяющее таково, что и еще успеешь полежать. Теперь, благодаря Бога, я здорова по возможности… Я хожу и выезжаю потихоньку. О Софье вам скажу, мои друзья, она опять стала хуже и видно, что мы ни с чем возвратимся. Лекарство Софье дает г. Мудров весьма недеятельные. Конечно, ей получше; но нет того, чтоб совершенно она была здорова, и видно, что ожидать этого – от милости Господней, а не от врачей; и время, может быть, все переменит. Но не меньше же мое мучительное беспокойство и сокрушение останутся со мною. Ездит Мудров дня через два, а иногда через три; говорит, что лекарство менять часто не годится. Мудров так занят и так разбогател, что на 10 рублей не весьма приятно взирает; но я решилась более не давать. А случилось один день ей дурно, то я сыскать его не могла: пировал в Лафертовском, там и спал. Иной день до обеда спит, и у него человек 20 слег дожидаются стоят, дабы просить к отчаянно больным. Словом, мне так здесь жить противно, что не смотря на то, может быть, осенью надо будет ехать нам в Вятку или Оренбург. В Октябре мы будем ожидать совершенно решения из Вятки о доме, который непременно продадут… А если бы сносно было здесь жить, то конечно здесь бы и оставаться. Что-то Надежино Желала бы купца на него; но вряд ли найдется в наших местах… Я зачинаю уже посбирываться домой, и мысль, что вас увижу и ваших дражайших детушек, меня оживотворяет. Бесценный Константин мой, умный, примечательный и розовая Машенька занимают мое воображение. Пошли Господи мне увидеть их и вас всех здоровых. Вы ничего не пишете, мои милые детушки, о вашем батюшке; видно, он не пожалует к вам; как мне это жаль… Косточку отнять от груди пора, покудова за тепло, чтобы можно было его и на дворе потешить. Я говорила вчера с Мудровым и Андреем Михайловичем Клоусом; говорят оба, что пора отнимать: слабых кормят долее. Простите, мои бесценные друзья, целую вас и детушек ваших. Благословение Господне над всеми вами, и мое грешное. Косточку и Машеньку целую особенно. Я на сей неделе зачинаю говеть, буду приобщаться Святых таин, ежели Господь сподобит меня. Друг ваш М.А. 10. От Тимофея Степановича Аксакова. Того же числа. Милые друзья мои! Письмо ваше от 12-го Июля мы получили 29 числа; душевно обрадованы, что вы и детушки здоровы. Не знаю, когда мы вас увидим. Время наступает осеннее, дни короткие будут; не знаю, как и дотащиться к вам. Убытки большие, а пользы ни на волос нету. Покуда в рассеянии, то кажется и получше, а впрочем, все то же. Весьма хорошо ты, мой друг, сделал, послал на своих лошадях за тесом. Кабы можно покрыть – это всего нужнее. Гвозди двутесовые, ежели слишком длинны, то будут загибаться и ломаться, когда колотят, а притом более железа и работы. Тесу недостало присланного. Как видно, что его растащили. Триста бревен распилено, из каждого пять тесин выходило; а взято 150 в Надежино для церкви. Не пишете вы: переклали ли печи во флигеле, а без того тепла не будет. По делу Алпаевкому присланный запрос в Уездный Бугурусланский Суд, полагать можно, по предписанию военного губернатора. Тетерь нужно похлопотать о сем в Правлении, дабы сделали справедливо отнесение начальнику; но не меньше просить о сем Хоменку взойти в рассмотрение несправедливостей землемера и суда. Но как это сделать, когда я связан по известным тебе болезням, а к тому и тебе отъехать не можно Верющее письмо я бы и послал, но оно вместе с нами дойдет к тебе. Ежели от тебя не приняли бы нужных просьб, то можно за отсутствием моим подавать старосте. Безграмотный судья только наделал нам больших хлопот, послушался плута Бубнова. Он не даром был в Алпаеве: посмотрите, что возмущал мужиков, а может и просьбу сочинил послать в высшее правительство. В Губернское Правление я бы послал просьбу по сему делу, но не взял с собою ни одной бумажки, с чего бы написать можно было. Священника надобно бы приискать нам хорошего; если случится тебе, милый, узнать, то дай ему одобрение и отпиши к преосвяшенному об определении. Печь в церкви перекласть понадобится. Московских вестей множество, но ничему верить не можно. Прощайте, друзья, целую вас и милых моих Костиньку и Машеньку. Да будет с вами благословение Божье вечно. Ваш друг Тимофей Аксаков. 11. От Тимофея Степановича Аксакова. 14 Августа 1818 г. Москва. Милые мои друзья Ольга Семеновна и Сереженька! Письмо ваше от 17 Июля мы получили 12-го Августа. Душевно сожалею о нездоровье Ольги Семеновны, проклятые спазмы ее мучают; желаю, чтобы мы нашли вас всех здоровых. Что-то Костинька, начинает ли все говорить А Сашка Надежин не только все разумеет, но и всякое слово называет, какое ему скажут, но весьма нездоров. Прошедшего дня в 5-ом часу пополудни отправились в Петербург; с ними отпустили мы и Аркадия. С Аркашею отпустили Ваську Башкирца, а мальчик из Вишинок для него взятый что-то вял и ненадежен. Теперь начинаем мы помышлять о дороге; хочу купить шестую лошадь и ехать на своих… Пришли, мой друг, к 15-му числу Сентября в Аксаково людей и с ними девять лошадей с одною кибиткою; с лошадьми прислать Трофима и еще человека два, которые могли бы правит на тройках. Здесь поговаривают, что будет с 250 душ рекрут; но справедливо ли, подлинно не известно. Еще забыл написать: прикажи взять людям теплое платье и привезти в Аксаково; с нами люди поехали без теплого платья. Многие здесь покупают деревни дорогою ценою: по тысяче душу и более. Соседка наша Воейкова возвратилась из Киева и весьма охотно продаст Аксаково; но боюсь идти в долг, хотя и желал бы купить. Здесь такая худая погода, дождь и ветер холодный, похоже на осень; не знаю, как и ехать. Софиньке ничего лучше нету. Проводя Надежду, опять расстроилась, и все такие же припадки; с чем приехали, с тем и уедем. Теперь скажу вам, друзья: Бог сподобил меня и мать четвертого дня приобщиться Святых тайн Христовых. Что-то у вас Поп выехал ли от нас или нет По письму твоему вижу, что Алпаевские надоедят нам своим буйством; к хлебу надобно непременно определить караулы, когда жать будут, или во время жнитвы там и ночевать мужикам, покудова уберут его; а дабы скорее свезти, то класть в клади подле заселенной деревни и обгородить жердями. Засим целую вас и милых моих малюток, Костиньку и Машеньку. Да будет благословение Божие с вами вечно. Друг ваш Тимофей Аксаков. Федора Михеева отошли в Надежино со всем семейством и подтверди, чтобы староста велел ходить ему за лошадьми с сыном и ни до чего не допускал и строго содержал. 12. От Марьи Николаевны Аксаковой. Того же числа. Милые и дражайшие мои дети Ольга Семеновна и Сергей Тимофеевич. Письмо ваше с сердечною радостью получила; только не радует меня, а душевно печалит нездоровье Ольги Семеновны и детей: непрестанно что-то они прихварывают. Молю Господа Бога, чтобы вы все, мои дражайшие друзья, были здоровы и чтобы я вас поскорее увидела. У нас были гости: Надежда с Сашкой своим, чуть живущим. Приехала сюда 31-го Июля, а третьего дня я рассталась с ними, то есть 12-го Августа. Рассталась с моим Аркадием, которого конечно же не увижу в жизни сей. Сердце заливается кровью, и слезы текут еще. Он дал мне силу расстаться с ним; его холодность и совершенное ко мне равнодушие охладили и мою страстную к нему привязанность, которую сердце мое к нему имело. Он много плакал, расставаясь со мною, и я вспоминаю только последние дни и часы. О, сердце матери, почто оно столь слабо! Господь с ним. Мы увидимся с ним в лучшем мире; ибо знаю, что не дождусь сего счастья, чтобы взглянуть на него, пока жива. Надежда также чрезвычайно тяжело рассталась со мной; она, благодаря Бога, здорова. Сашенька не только не поправился, а похудел и побледнел ужасно; не ходит и даже не стоит один, личишко крошечное, бледно-желтое, а Надежда к счастью мало сего беспокоится. Мудров кое-что прописал, но стало от этого хуже. У него и свои дети столько расслабленные, что Надежда, быв у них, ужаснулась: по третьему году девочка с месяц как пошла и чуть жива, мальчик с вывихнутой ногой и едва жив; то не лучше ли наши средства Софье моей нимало не помог, и так возвращаюсь с тем же, с чем и приехала. Нынче, проводя сестру, совершенно расстроилась, вот и все лечение; конечно, Рихтеру надобно бы лечить, но мне кажется, все одно и то же. Рихтер сказал мне, чтобы ее оставить совершенно на натуру, и он, как истинно меня любящий, по чести своей, мне это советует; только бы ничем не огорчать ее. Но возможно ли это О себе вам скажу: я, благодаря Бога, здорова, кроме обыкновенных моих припадков. А здесь странные кровавые поносы. На днях умерла богатейшая Баташова, болевшая поносом, в 5-ть ден; малютка за нею же и той же болезнью последовала, и тем кончился род Баташова-старика. Вот столица, вот знаменитые врачи! Так-то изряднехонько путают, как и мы грешные. Говорила вчера с Мудровым о вашей болезни, милая моя Ольга Семеновна; велел пить ромашку теплую во время спазмов, хотел еще что попридумать. Замучился ты, мой друг Сергей, с пьяницами; я давно знаю, что такое этот обойщик; в другом доме не потерпели бы его давно. Довольно была хороша штучка: грабеж, кутежи и осмотр дома нашего! Жену его прикажи немедленно привести, а Прасковью, Федорову супругу, на место ее туда отвести; там и дочка с Аннушкой живет, да и супруга ее с сыном туда же отправить; но наистрожайше подтвердить старосте, что ежели он допустит его до чего-нибудь в деревне и доме, кроме как ходить им с сыном за лошадьми. Алексея, пожалуйста, заставляйте работать, и сынок по нем страшный змей, плут, так же как батюшка вертится. У нас двое больных кровавыми поносами: Александра и Макейчинок. Я ем постное. Приобщалась Святых и Животворящих тайн Христовых, и право, здоровее от сего, чем от лекарств. Пишите хоть раз к Андрею Михайловичу: он восхищается от Костиньки нашего. Хлеба пришлю с будущей почтой; никуда негодные Ницманские дали хлебы, два раза Надежда на заказ покупала, и оба раза негодные. У меня сегодня купили также сырые и черные; напишу записочку к Ницманам или попрошу Андрея Михайловича заехать и попросить их; разбогател слишком! Простите мои дражайшие и милые друзья. Молю Господа Бога о здоровье вашем и дражайших милых моих Костиньки и Машеньки; восхищаюсь, что Костинька меня помнит; я не знаю, от чего он помнит кладовую: я ничего там ему не давала. Что-то его Елисавета Нет, матушка, не надейтесь на здешних нянюшек, бродяг; Андрей Михайлович как старался их находить! Далеко не едут; одну Англичанку было промыслили, просила 800 р., да только надсматривать над нянями; напоследок за 500 р., но как узнала, что ехать за 1000 верст, то и говорить не хотела. Мех и воротник вам, милый друг мой, Ольга Семеновна, давно купила и атлас желала бы, чтобы это все было хорошо. Тафты темной гладкой невозможно купить, прескверная! А мелкополосых совсем нет; нашла дикую полосатенькую и что было, всю взяла по 1 р. 30 к.: так все дорого. Поверите ли, Аркаше шила тулуп Русским гарнитуром, крыла самой скверной по 3 р. 25 к. за аршин, а вы знаете, что я торговаться не скушлива. Мех беличий, самый плохой, 80 р. заплатила ему под тулупчик. Вот, мои друзья, все переговорила с вами. Буду ли так счастлива, чтобы увидеть вас поскорее, милые мои детушки Целую бесценного моего Константина и Марию. Господь с вами со всеми. Целую и вас, мои други. Благословение мое с вами на веки. Друг ваш истинный Марья Аксакова. Софья целует ваши ручки; она бедная вчера не пила не ела, проплакала весь день и ночь, худо чрезвычайно спала. Душевно сожалею, что батюшка к вам не будет. 13. От Тимофея Степановича Аксакова. 20-го Декабря 1818 г. Москва. Милые друзья мои, с наступающим праздником Рождества Христа Спасителя нашего поздравляю, душевно желая, чтобы вы как сей, так и многие таковые, радостно праздновали и были совершенно здоровы и с милыми малютками вашими. Мы здесь все праздники проводим с большою горестью, потому что розно с вами и сидим в четырех стенах. Вчерась получили письмо от Надежды, пишет также, что будет к нам в Генваре, но едва ли может приехать: в Петербурге и в окрестностях оного снегу нету ни клочка, обозы идут на телегах. У них проявился пророк, что зимы не будет нынешний год, за то посажен в тюрьму. Новости, и говорят, верные: Бонапарт бежал с острова; вот тогда опять будет новый набор рекрут, даже и поговаривают, будто к весне с 500 душ набор будет. Нарышкина старшая дочь вышла замуж за Гурьева и получила с почтою подарок: ящик, в котором вексель на 200 тысяч и портрет отца и матери, склаваж и гребенка. Пишет о сем Надежда; также, что бумажки с нового года будут ходить новые, уже здесь в банке о сем получено; также уверяют, что рубль целковый будет в два рубля по новому тарифу. Вчерась я отправлял к вам хлебы Французские на почте, насилу мог упросить приемщика, чтоб принял; но все вышло 28 фунтов. Надежда пишет еще: Аркашу представлял великому князю Николаю Павловичу, Павел Петрович1, и он очень оробел, забыл назвать ваше высочество и говорил просто, но великий князь сказал: хороший мальчик молоденький. Вот вам наши новости. Письмо ваше мы получили от 30-го Ноября, в 16 дней, я не успел писать к вам с прошедшею почтою; обозу мы по письму вашему ожидаем ныне или завтра, ежели не попрепятствует худой путь, или по тяжелой клади дошли бы лошади. Я уже жалею, что не написал послать третью лошадь, потому что телегу везти тяжело. Сестра Евгения Степановна2 то же пишет, что и вы: сестра Александра Степановна жестоко была больна и все еще не выздоровела. Уведомь меня, мой друг, есть ли ей лучше от болезни. Приятно мне слышать, что ты, мой друг, хотел к ней побывать; но как останется одна Ольга Семеновна Она в таком положении, что ей тягостно будет по ночам вставать к милому Костиньке. Билет я затем послал, что надеюсь перебиться кое-как; ибо расходы наши небольшие, а между тем продадут хлеб в Вишенках и доставят к нам. Уверен в вашей нежной любви к нам, что вы ничего не пощадите, даже вашего здоровья, которым вы жертвуете нашему спокойствию; да наградит вас Творец Небесный, и вы узрите таковую же любовь в детях ваших. Относительно хозяйства, мой друг, распоряжения твои весьма хороши. Но пшеница наша с головнею, она много сбавит цены, потому что бесцветна; ежели бы крупою продать можно, то всего лучше. Уведомь, сколько было у нас табаку и если из оного какая выгода Я также писал прежде, каков Репьевский малый, взятый в садовники Есть ли в нем какой толк и как ведет себя, ни ленится ли Также: каково садовник смотрит за аранжереей Цветы ему отданы ли Весною с почтою хочу прислать Шпанской белой клубники, а семян не достал. Газеты на будущий год выписал, и они будут присылаться в Бугуруслан. Марья Николаевна хотя наверное не оставляет поездки своей, но кажется до лета ехать из Москвы не можно: снегу здесь весьма мало, и обоз наш еще не бывал; а вот уже 24-е число Декабря. Почему так долго из Вишенок тебя, милый, не уведомляют.. В Уральске мак едва ли раскупят, ибо там берут его малыми мерками, а гуртовой продажи не бывает. Журнал Сын Отечества выпишу с пересылкою в Бугуруслан. Не знаю, как к вам отправить эфирный эликсир, ибо жидкости с почтою не принимают. За сим желаю душевно всем вам здоровья. Целую вас и милых моих Костиньку и Машеньку. Да будет благословение Господне с вами вечно. Друг ваш Тимофей Аксаков. 14. От Марьи Николаевны Аксаковой. 23-го Декабря 1818 года. Москва. Сию минуту получили письмо ваше, дражайшие дети Сереженька и Ольга Семеновна. Не могу довольно начитаться его о детях. Благодарю Всемогущего Господа, что вы и дети ваши здоровы. О мой разумный Костинька! Восхищение мое о нем беспредельно. Машенька моя уже переступает. О Боже милосердный, когда я дождусь увидеть вас всех, дражайшие мои сокровища! Вы мучитесь, милая моя, дорогая Ольга Семеновна, о моем пути зимнем; я бы, кажется, перенесла его; но ваше спокойствие дороже мне моего. Ужас Сереженьки - все это соображаю, решусь остаться до весны. Но как далеко это еще отложится! По крайней мере, ежели буду жива, в половине Апреля надобно будет выехать. Ах, как тяжела мне разлука с вами, и каково ожидать мне родин ваших, дражайшая моя Ольга Семеновна. Тогда только свободно дохну, когда получу сие для меня великое известие о благополучном разрешение твоем, мой друг сердечный, милая моя Ольга Семеновна, и когда сын мой, мое единственное сокровище, будет спокоен. Как больно мне, мои дражайшие друзья, что няньки у вас нет. Это мучит меня. Третьего дня был у меня сводчик, хороший человек, дал мне верное слово найти вдову хорошего поведения, которая и есть у него на примете. Я обещала ему 25 рубл. за труды. Надеюсь, что сыщу к моему отъезду и куплю. Не странно ли: от этакой дворни женщины нет путной ни одной; да чему и быть от нашей развращенной дворни Александра у меня живет здесь пресмирно и не пьет, а Федот… и не видала хуже, и вор к тому же. Да, правду сказать, никто на свою руку охулки не кладет. Нынче пресмешное было: Максим купил дрова, пришел ко мне за деньгами (отца вашего не было дома), говорит семь возов дров, взял от меня деньги; мне и вздумалось посмотреть, каковы воза. Выхожу на крыльцо; вижу, что только пять возов; он не ожидал сего, ибо никогда не ходила смотреть и считать, что привезется. Но это причислено было к ошибке, по обыкновению. Башкир был при смерти болен горячкою и убоем: ехавши из Петербурга, попал под воз, и теперь лежит, все жар по ночам; сомневаюсь, чтоб остался жив. Много меня это страшит, что больных у вас столько; как вы теперь без няньки, не знаю. Косточка мой капризен: когда же умные бывают слишком покорны Господь с ним. Вырастет - не будет таков. Отец его был весьма упрям; но дай Господи, чтобы он был таким. Марья Аксакова. 15.От Тимофея Степановича Аксакова. 1 Генваря 1819 года. Москва. Милые друзья, благодарим Господа, что вы и детушки ваши совершенно здоровы. По регестру всё получено, что послано; в целости довезено. Жаль только, что не прислали крупы овсяной; видно, мы забыли написать. Здесь свежей крупы не достанешь. Ты угадал, мой друг, что Трофим протащился: более месяца ехал, и как же иначе, когда везде пьянствовал и осмелился пить в Бугуруслане и в Соловке; вот какая дерзость, но это так ему не пройдёт. Надеженские, вместо 80к., продали овес по 60коп. Этому причиною Петр Петров, что не выехал в свое время, и ежели нету справедливой отговорки, то прикажите с него взять по 20к. за пуд, чтобы впредь исполнял что приказано будет. Хорошо сделал, мой друг, передвоить приказал вино; а вышло очень мало. Что же винокур говорит Ведь он и сидел его - доказательство верное, плохо выгнато. Для дворни надобно нанять дворецкого строгого, ежели бы можно найти, а шалунов поубавить; также и для крестьян трудно отыскать старосту, который бы строгостью и смотрением привел все в порядок. Ефрем, конечно, слабый человек; но по необходимости смотреть за мужичьими работами велено; ежели бы приказчик был строгий, тогда и староста был бы хороший. Ключница пить ходит на мельницу к жене мельника Спиридона. Ежели правда, то Спиридонову жену наказать прикажи; а не уймется - отослать ходить за скотиной в Вишенки. Благодарю вас, милые друзья за присланные мне гостинцы; они для меня дороже всех прочих, потому что от нежности чувств ваших происходят. Посылки Надеждины, узды и шлеи плетеной и ветчины, это все пойдет к ним с обозом их; ибо я слышал от Васьки Башкирца, по возвращении его из Петербурга, что к ним обоз из Пестровки пошлется. А об варенье мы к ним писали, что делать. Последнее письмо восхищает нас, читавши о милом Костеньке. Удивительно, что он так рано зреет до совершенства; как бы не притупил свою память. Вот и Машенька начинает переступать. К приезду нашему будет ходить, и нас выбегут встречать… - кажется, и дожить до этого нельзя; эти месяцы годами покажутся. Рекрутские наборы браковкою нас разоряют. Ни о чем не могу советовать тебе, мой милый, ибо почта идет месяц; распоряжения твои весьма хороши, делай так, мой друг, как тебе рассудится. Жаль, что Аким так долго хворал; как бы работы в доме не остановились. Нужно бы и амбары дорубить и покрыть. На переводины нельзя ли найти у нас лесу Но всего бы лучше взять у форшмейстера, заплатя попенные деньги; хотя потонки взять, но полесовщики отпустят потолще лес. О селе Аксакове тебе скажу: по приезде моем в Москву Воейкова охотно мне его продавала за 80 тысяч, и я тогда бы его купил; но мать не соглашалась отдать свои деньги, а без наличных некоторой части матери она не согласилась; я хотел уже купить сам непременно и для того посылал в Симбирск нарочного к ней человека на почтовых. Катушка эта стоит 200 рублей, а вышло по пустому. Воейкова пишет ко мне, что крестьян не продает; купила в 1000 рубл. дом и строится в Аксакове, хочет сама там жить. Весьма мне жаль, что я упустил из рук эту деревню. Государь приехал 23-го вечеру, а поутру офицеры Измайловского полка все представились Государю, и он их благодарил: так пишет Николушка. Прощайте милые, целую вас и милых моих Костиньку и Машеньку. Да будет благословение Господне с вами вечно. Друг ваш Тимофей Аксаков. 16. От Марьи Николаевны Аксаковой. 1 Генваря 1819 года. Москва Любезные и дражайшие мои дети! Сегодня наступил новый год. Поздравляю вас. Молю Всевысочайшее Существо, да ниспошлет Оно на вас и детей ваших великое Свое милосердие. На другой день праздника, 26-го, приехал плут Трофимушка. Драгоценные письма ваши, ваши гостинцы, столь милые сердцу моему, получили все; благодарю вас за них, милая моя и дражайшая Ольга Семеновна. Вижу, что не в Аксакове эта прекрасная вишня родилась; да на что же ты, мой друг, столько прислала ко мне, ведь там у вас негде взять этого. И нитки тонкие, тоже видно не тутошние. Все это столько для меня дорогие вещи из рук ваших, дети мои дражайшие, принимаю со слезами. Восхищение мое, слышавши и читавши о Костиньке и Машеньке, беспредельное. О, мой разумный, бесценный Костинька, когда тебя увижу! Новый год мне здесь, в отдалении от вас, тяжел, мои други; не могу провести его без горчайших слез. Описания ваши, други мои, о деточках наших составляют утеху жизни моей. Читаю и перечитываю письма ваши по нескольку раз на день; вечером они, при засыпании моем, вместо книги утешительной успокаивают дух мой. Только дам вам совет мой, как истинный друг ваш и мать: управлять умненько нужно капризным умишкой, как пишешь ты, мой друг Сереженька, Косточкиным.
1   2   3   4