Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Иванов А. И., 2004. Все права защищены Издательство "жзлк", 2004. Все права защищены




страница8/10
Дата29.06.2017
Размер2.8 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
Глава восьмая Система ПМП, как светлый омут, стала затягивать всех заводчан Уверенность в удаче Открытия бывают совершенно различны и по сути, и по масштабу. Да и приходят к ним люди по-разному. Общеизвестен впечатляющий случай с Исааком Ньютоном, когда упавшее ему на голову яблоко привело к открытию закона всемирного тяготения. Человечество облегченно вздохнуло. Ведь если бы вместо яблока на голову гения (не дай бог!) упал, скажем, кирпич, то неизвест-но, с каким опозданием мы получили бы этот закон и все, что впоследствии было с ним связано. Но оставим в покое Ньютона и его яблоко, понадобившееся, скорей всего, для красивой легенды. Все главное, надо полагать, происходит в самой голове, а не при ударе по ней тупым предметом. Не случайно, безо всяких привходящих обстоятельств Ньютон же открыл дисперсию света, дал теорию движения небесных тел, создав основы небесной механики… Любопытны на сей счет размышления нашего героя: «Как к человеку приходит открытие нового Внезапное озарение, рожденное загадочным вдохновением Или внешний импульс, что-то вроде легендарного упавшего яблока Или постепенный процесс созревания идеи Самое удивительное в том, что люди, совершающие открытие, зачастую сами не могут потом вспомнить, что же сыграло в этом решающую роль». (В. Угаров. Управляемый поиск. Изд-во «Кыргызстан». 1991). Вот и о Ньютоне автор настоящего повествования упоминает здесь лишь для того, чтобы замолвить словечко за нашего скромного героя, чья система, рождаясь в муках, не обросла (пока) какой-нибудь легендой. Все было, судя по всему, прозаично и просто. Угаров томился мыслью, искал, как, каким образом добиться такого положения, чтобы не только несколько десятков инженеров да рационализаторов, а каждый на заводе неустанно, день за днем привносил в свою работу нечто новое, чтобы само понятие рабочий поднялось над исполнительством, до краев наполняясь творческим, созидательным смыслом. И это нечто связывало бы весь коллектив в едином взлетном порыве, позволяло бы ему преодолевать неведомую доселе высоту. Но какое оно – нечто и с чем его едят «Думай, Угаров, – постоянно настраивал он себя, – думай! На то ты и директор. Стоп!…– спохватился однажды он. – А почему, простите, думать везде и обо всем должен только директор, только он один». Разве такие мысли не могут одолевать, стучаться в висках каждого, кем бы он ни работал, требуя конкретного своего воплощения Мысли-лучи, мысли-ручейки, высветляющие все и вся, сливающиеся в одну реку… Но с чего начать Как побудить людей относиться ко всему на родном заводе творчески, мыслить, предлагать, добиваться Ведь если навалиться всем миром, если мысли станут всепроникающими, то можно движение вперед сделать безостановочным, как некий вечный двигатель, насыщаемый творческой энергией… Он понимал: приказы, общие призывы повиснут в воздухе, как раскрашенные воздушные шары. Нужна цельная многоступенчатая система, способная встряхнуть людей, дать им возможность с обостренно-любовным интересом творить вокруг перемены. Идея, как мотор, от которого мало проку, если его не поставить, скажем, на колеса и не оснастить кузовом. Угаров не торопился обнародовать, заявлять о системе на заводе до тех пор, пока все или почти все в ней не будет отшлифовано и ясно для него самого. Зато дома он мог спокойно выпускать птенца из гнезда, не беспокоясь, что тот еле держится на ножках, а крылышки у него и вовсе еще не отрасли. Дома Виктор Иванович находил понимание и поддержку даже тогда, когда Нина Федоровна выступала в роли оппонента. А что может быть лучше спора, в котором оппонент не старается насолить, зарубить твое детище, а, наоборот, показывает, где, какой у него изъян и как от этого изъяна проще избавиться. Будучи дипломированным экономистом, выросшим от станочницы до начальника отдела труда и заработной платы огромного завода, Нина Федоровна прекрасно разбиралась в экономике производства. И в разговорах с ней Виктор Иванович обкатывал многие проблемы экономического характера. В тот период все домашние беседы, вспоминает она, сводились главным образом к задуманной им системе, которая становилась как бы пятым членом угаровской семьи. В общем-то производственные заботы, связанные с «Физприборами» или заводом имени Ленина, где продолжала работать Нина Федоровна, они частенько обсуждали между собой. Но эта система от своего рождения до ухода их на пенсию постоянно жила рядом с ними, развиваясь и совершенствуясь, как растущий живой организм. Придет срок, и она поможет Нине Федоровне наладить дела на электротехническом участке, за который ей не раз доставалось от директора завода Дмитриева. Казалось бы, какое отношение она, начальник отдела труда и зарплаты предприятия, имела к этому участку Дмитриев считал, что имела: плохая работа, низкая производительность труда были якобы следствием недостатка финансирования. Она же была убеждена, что это не так. Доказать свою правоту она могла лишь в том случае, если на участке значительно повысится эффективность производства без дополнительного финансирования. Но как это сделать Нина Федоровна обратилась за советом к мужу. И стала применять те элементы системы, которые, по его мнению, должны были здесь сработать. И сработали. Через полгода электротехнический участок стал одним из лучших на инструментальном заводе имени Ленина. Без единой дополнительной копейки. И такого рода случаев у Нины Федоровны не счесть. А младшая дочь Угаровых Окончив Киргизский мединститут, проработав затем несколько лет в отделении реанимации республиканской больницы, Инна уехала в Москву. Теперь она, владея иностранными языками, занимается менеджментом в одной из московских клиник, где отбоя нет от иностранцев. И успешно внедряет у себя ту самую систему отца. В этом ей помогают его книги и консультации по телефону. Но все это будет гораздо позже. После того, как гибкая и действенная система по пробуждению и управлению инициативой, получив название ПМП – «Прогрессивную мысль – производству», неуклонно, шаг за шагом начнет преобразовывать всю жизнь завода «Физприборы». Оно и понятно. Для Угарова интересы его завода были превыше всего. Он вообще считал, что только так, не мельтеша, не хватаясь то за одно, то за другое, а, поставив Дело в центр собственной жизни, можно действительно достичь серьезных результатов. Наверное, вряд ли найдется смельчак, который положил бы свою судьбу на кон, чтобы доказать обратное. Угарову крепко повезло, что и Нина Федоровна была таким же, как и он сам, «центристом», ставящим работу в центр, на первый план. Иначе образовался бы столь явный перекос, когда за истинную цельность семьи уже трудно было бы поручиться. И здесь Виктора Ивановича, как говорится, Бог миловал. Невольно вспоминается драматическая повесть Юрия Нагибина «Пик удачи». Герой этого произведения, талантливейший ученый большую часть жизни создавал препарат, способный излечить от рака. И вот наконец открытие совершено. Мир торжествует! Его имя у всех на устах! Он становится лауреатом Нобелевской премии, в его честь проводятся празднества, устанавливается памятник! А он глубоко несчастен. От него ушла жена, которую он безумно любил, но для которой годы его научных поисков были, увы, годами мучений. Ученый, совершивший чудо, спасший миллионы и миллионы людей от неминуемой до этого смерти, вдруг ощутил, как пуста и никчемна оказалась его собственная жизнь… Поэтому, рассказывая о Викторе Ивановиче, целиком погруженном в дела, чрезвычайно нацеленном на крутой подъем производства, нелишне иногда вспоминать и о его жене, которая обычно была для него и крепким тылом и передовой. Благодаря ей, Нине Федоровне, он, добившийся на своем поприще многого, не испытал разочарования, когда в начале девяностых пришлось ему… подводить итоги. Все азбучно просто. Увлеченный работой мужчина мало внимания уделяет своей любимой спутнице не только потому, что не хватает времени, но и потому, что считает ее своей неотъемлемой частью, частью самого себя. Хорошо, если и она считает так же. Тогда удается избежать участи прославленного и вместе с тем несчастного героя нагибинской повести. На «Физприборах» Нина Федоровна была только однажды. Перед этим секретарь ЦК на встрече с рядом директоров предприятий сказал, обращаясь к руководителю завода имени Ленина Дмитриеву: – Вот вы, Александр Иванович, с Угаровым дружите. А почему бы вам не поучиться у него, как надо на современном этапе работать От этого бы ваш завод только выиграл. Оказавшуюся на той встрече Нину Федоровну обуревали противоположные чувства. С одной стороны, гордость за мужа, а, с другой, чисто женская боязнь, что Дмитриев, рассердившись, теперь отыграется на ней. Однако Дмитриев весьма спокойно воспринял реплику партийного босса. Во всяком случае – внешне. Спустя какое-то время он направил Нину Федоровну как бы на экскурсию по заводу «Физприборы», надеясь, что она со своим критическим взглядом на вещи увидит, насколько завышенную оценку дает начальство предприятию ее мужа. И таким образом он, возможно, обретет себе если и не союзника, твердо уверенного, что на родном заводе ничуть не хуже, то уж, конечно, не оппонента. Увы, Дмитриев был не одинок во мнении, будто бы о заводе его товарища специально создается на верху миф, чтобы пощекотать другим руководителям нервы. И заставить их крутиться пуще прежнего. Получилось так, что Нина Федоровна и еще несколько работников завода имени Ленина отправились на «Физприборы» утром, сразу после того, как позавтракали в своей столовой. Перво-наперво их поразила ухоженность территории, красота аллей, газоны и цветочные клумбы. Это скорее напоминало центральный столичный сквер, чем заводскую территорию. Потом они прошлись по цехам, где царил полный порядок, как в доме хорошего хозяина. Особенно им запомнился цех по производству товаров народного потребления. Почти все операции, причем, очень сложные, здесь выполняли роботы. На весь огромный цех – пять-шесть человек в белых халатах. В то время, как на заводе Ленина даже упаковка патронов велась не роботами, а вручную. И окончательно сразила их столовая, куда они пришли пообедать. Везде чистота – от кастрюлей, ложек до столов. Быстрое обслуживание. По-домашнему вкусная еда. Все разительно отличалось от того, с чем они столкнулись у себя сегодняшним утром. После этого Дмитриев гораздо внимательней стал относиться к вводимым Угаровым новшествам. Со временем менялся угол зрения на «Физприборы» и у руководителей других предприятий. Недоверие сменялось любопытством, любопытство – желанием попробовать внедрить что-нибудь из угаровского «арсенала» на своем заводе. Впрочем, если откровенно, не каждому эта тяжелая ноша была по нраву и по плечу. Ведь, что ни говори, а при этом непременно увеличивалась нагрузка, которую приходилось брать на себя директору. Когда же Виктор Иванович запустил на заводе систему ПМП, то нагрузка эта и подавно возросла. Но поначалу Угаров решил познакомить со своей идеей Акматбека Нанаева. Необходимо было посмотреть, какова же будет реакция на нее человека, которого он искренне уважал. Тем более, что парткому завода, возглавляемому Нанаевым, предстояло сыграть в этом деле далеко не последнюю роль. – Мы ухватились за основные производственные процессы и большинство из них вытащили, пожалуй, на современный уровень. А вспомогательные Там с техническим прогрессом у нас похуже. Это тянет назад. Вот здесь основа, стержень системы, – Виктор Иванович положил ладонь на толстую тетрадь в дерматиновом переплете, – позволяющей так мобилизовать творческую мысль заводчан, чтобы она стала всепроникающей. Брать за жабры не только то, что сулит прямую и крупную выгоду, но и то, что, казалось бы, прямой выгоды не несет. Ну, допустим, меры по сокращению всяких совещаний, развитию бытовых, оздоровительных заведений. Ведь что получается: в цехе каждая минута на счету, а пришел в столовую, хотя по общим меркам там все отлично, – пять-семь минут коту под хвост. – Ну и что, – пожал плечами Нанаев. Чувствовалось, что угаровская идея ему по душе, но в привычном укладе сознания нет-нет да и срабатывает охранная сигнализация. – Время-то теряется в столовой, не на работе. Какая тут связь – А нарушение общего четкого ритма А настроение Человек работает, старается, его же обслуживают не самым лучшим образом. Мы должны все закольцевать. Любой сбой, где бы он ни случился, наносит ущерб. Не допустил этого – уже выигрыш. Главное, все «узкие места» брать на карандаш и делать так, чтобы их больше не было. Разве не ясно – Ясно-то ясно… – Нанаев как раз задумчиво крутил в руке карандаш, казавшийся неприкаянным. – За один раз все не обтолкуешь. Я вон сколько времени над этим голову ломаю. Получилась целая система, где множество звеньев состыкованы и увязаны между собой. Там и советы ПМП во всех производственных и управленческих подразделениях, куда будут стекаться предложения, и коэффициент их ценности, и лицевые карточки руководителей, и меры поощрения… В общем, то, что я предлагаю, – Виктор Иванович кивнул на тетрадку,– опутает всех незримыми нитями, вселит в каждого заводчанина творца и такое начнется – только успевай поворачиваться. Эта система, увидишь, позволит загонять в лузу оба шара – и экономику, и нравственность. И не надо бояться нового, непривычного. Боязнь ошибиться – сегодня для нас самая большая ошибка. Ошибки можно исправить, бездеятельность непоправима. Нанаев улыбнулся, тепло взглянув на Угарова сквозь тонкие стекла очков. Первые его сомнения уже почти развеялись. Карандаш в руке застыл, словно примеряясь, куда направить свое острие. – Скажите, какие качества, прежде всего, нужны руководителю для успеха – неожиданно спросил он. – Ну… компетентность, умение сплотить людей, ненасытная жажда нового… – А вот и нет! – воскликнул Нанаев, словно обрадовавшись такому ответу. – Хотя, безусловно, все это нужно, очень нужно, однако… Будь вы еще умней, компетентней, способней как организатор, но завод вряд ли так стремительно вырвался бы в передовые, если бы не одно условие. – Какое – Уверенность! Ваша неистребимая уверенность в том, что вы добьетесь своего, преодолеете любые барьеры, расколете скорлупу инертности, и очередная идея, как сгусток могучей энергии, даст нашему заводу новое ускорение. Компетентность и все прочее без такой уверенности, как стена без арматуры. При малейшем толчке рассыплется. Еще по проторенной дорожке – куда ни шло, а новое затевать – упаси боже, и сам поскользнешься, и дело загубишь. Впоследствии Угаров не раз вспоминал эти слова Нанаева, когда система ПМП вдруг начинала балансировать, словно канатоходец, идущий по натянутому канату. Что он испытывал в тот момент Некоторую растерянность Да. Огорчение Пожалуй. Но даже тогда он был совершенно убежден, что все получится, обязательно получится и мысль заводчан, их творческая мысль заработает в полную силу. Ведь как бывало. Идет он, скажем, по цехам, озабоченный тем, что его детище, его система слишком медленно набирает обороты. А по пути встречается ему наладчик автоматических линий, известный на заводе рационализатор. Угаров знает его много лет, а потому без всякой подготовки, попридержав за локоток, возьми и спроси, чем же ему не приглянулась внедряемая система, почему он отмалчивается, не подбрасывает в ее пламя дровишек – А какой от нее прок – пожал плечами рабочий. – В условиях одно, а на деле к тому же БРИЗу свели. А это мне привычней. Появится мысля, так я прямехонько туда и потопаю. – Вот тебе раз! – удивился Угаров. – Толковали, толковали… Или все еще не дошло Изобретательство, рационализаторство – это, в основном, для спецов, оно замкнуто на технике, а у ПМП широчайший спектр, сгодится все, что улучшает жизнь, труд заводчан. И к предложениям простейшие требования. Чтобы они были реальными и эффективными. Раз. Чтобы их реализация не нуждалась в значительных затратах. Два. И проводилась она по возможности силами коллектива бригады, участка, цеха, отдела…Три. Так что милости просим: примечай, смекай, советуй, выявляй свое государственное чутье, свой интерес в любой сфере – и завод пойдет в рост. Это не подмена управленческого аппарата, который все не охватит, это начало самоуправления. Наладчик приостановился, поправил сползающую на лоб кепку, заговорил то ли с обидой, то ли с недоумением: – Эх, Виктор Иванович, Виктор Иванович… Ведь у нас что угодно могут изгадить, простите, испортить. Проще всего работать бездумно: круглое – кати, плоское – неси. Вот взять хоть эту систему. Хороша, честное слово хороша! Народ зашевелился, а дальше… Вот пораскинул я мозгами, присмотрелся к товарищам по цеху, которые на завод уже боятся под хмельком появляться, зато после смены вразнос идут, семьи у них трещат, да и назавтра они работники-то паршивые. Помороковал я и выдал такое предложение: за полный порядок, мир и лад в семье идет надбавка к зарплате. Причем, расчет сделал, какой пользой это заводу обернется. И не только в выпуске продукции, но и в стабильности кадров. А в цеховом совете ПМП меня на смех подняли. Мол, не туда лезешь, производство надо совершенствовать, тут без тебя психологи разберутся. В общем, послал я их подальше и больше к ним не ходок. И не только меня эти гаврики от системы отвадили. Медленно и неотвратимо вскипает Угаров, когда видит, как поперек общего дела кто-то ненароком встает или, не дай бог, по умыслу. Когда нелепости, путаница, а то и попросту чей-то пустой, бездумный взгляд на вещи, требующие зрячего, дальнозоркого ума, перечеркивают, как шлагбаум, путь к новизне. И тем самым порождают у людей неверие – самое страшное, что тянет вниз, словно камень на шее. Угаров вскипает, но не в его правилах пороть горячку, тут же хватать за глотку виновного. Ему подавай еще факты, чтобы определить, единичен ли рассказанный наладчиком случай или нет. Беседуя с рабочими, он убеждается: не туда рулит цеховой совет ПМП, не туда. Замутненность гневом к тому времени проходит, и он быстро и точно все ставит на свои места. Его трудно упрекнуть в нетерпимости, но не тогда, когда страдают интересы заводчан. И тут, в принципе, для него не столь важно, от кого эти интересы страдают: от руководства союзного министерства, республиканского правительства или от своих же начальничков. Угаров всегда вставал на их защиту. Иной раз начальство пыталось урезонить его: мол, не слишком ли твои работники избалованы всевозможными социальными благами Может, пора, как говорится, и попридержать коней На что следовал твердый ответ: а разве они того не заслуживают Разве отдача от них не растет Забота о людях высокорентабельна. Все, что способствует улучшению их жизни, условий труда, выгодно и для самого производства. Стоит хоть на какое-то время забыть об этом – и окажешься на мели. Руководство родным заводом становилось для Виктора Ивановича больше, чем работой. Если предположить, что у «Физприборов», этого многоликого гиганта, имелась душа, то Угаров сросся с ним душами и не мыслил себя без него. Нельзя сказать, что в ЦК Компартии Киргизии не понимали этого. Еще как понимали! И связывали взлет завода, его неуклонное развитие с именем директора. Об этом свидетельствовали и награды, которыми отмечались заслуги Угарова, его выдающийся вклад в основу основ – индустрию республики. Уже к началу восьмидесятых годов он был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Ленина и Октябрьской революции, многими медалями, среди них – медаль «300 лет Российскому флоту», Почетными грамотами, ему также было присвоено высокое звание «Заслуженный работник промышленности Киргизской ССР». Конечно же, такая оценка его труда была связана и с отношением к нему как руководителю со стороны ЦК и союзного министерства. Но кадровые проблемы бывают неисповедимы, как пути Господни. И тогда в кабинетах власти многое, увы, перекраивается, на многое стараются закрывать глаза. Так случилось и в тот раз, когда внезапно освободилось кресло руководителя крупного министерства республики. Не будем уточнять – какого. Важно, что в ЦК, перебрав, наверное, десяток кандидатур, остановились на Угарове. Он подходил по всем статьям. Особенно потому, что был вхож в любые министерства Москвы, включая Госплан Союза, имел прочно налаженные хозяйственные связи с различными регионами страны. А для того ведомства, которое ему предполагалось возглавить, сочетание его качеств, как руководителя, с этим обстоятельством, было неоценимо. С Виктором Ивановичем беседовали об этом его новом назначении на разных уровнях – от заведующего отделом, отраслевого секретаря вплоть до секретариата ЦК. И если, суммировав все эти беседы, вывести и воспроизвести как бы среднюю линию, то наиболее здесь подходящ, характерен диалог с секретарем ЦК партии Абсаматом Масалиевичем Масалиевым. – Ну что, Виктор Иванович, предложение тебе было сделано, ты попросил два дня на раздумье. Срок истек. Теперь, все взвесив, ты, надеюсь, принял решение – Очень благодарен вам за доверие, – стараясь быть предельно искренним, говорит Угаров. – Но… просил бы оставить меня на заводе. – Отказываешься от повышения – в голосе Масалиева удивление. – Объясни толком, почему Тебе под пятьдесят, из них треть руководишь заводом. Что и говорить, мы помним, какое убогое это было предприятие. Сейчас же – гордость республики. Велика в том и твоя заслуга. Но надо же расти! Вон сколько всевозможных хозяйственных объектов Киргизии будет под твоим крылом! Другой размах, совсем иные масштабы. И все это нуждается в твоих знаниях, опыте. Завод стал для тебя тесноват. Или не чувствуешь, как в плечах жмет, а – Вовсе нет, – качает головой Угаров. – Здесь я словно на передовой. А там – штабная работа. Слов нет, она не менее важна. Может, и более. Повторяю, я вам благодарен. Но… не мое это дело. Не мое! Задохнусь, разбросаюсь, обмякну, не потяну. – Что-о! Это Угаров обмякнет и не потянет Кому это ты сказки рассказываешь Быть такого не может! Брось наговаривать на себя, Виктор Иванович. – Просто я знаю, что масштаб завода – это мой масштаб. Мой уровень компетентности, – Угаров наконец нашелся, на чем лучше сыграть. – Вряд ли вы хотите лишиться неплохого директора – так я понял вашу оценку, чтобы получить среднего министра. Сухощавый, с высоким открытым лбом секретарь ЦК сидел, привалившись боком к столу, и раздумывал над ответом. Угаров чувствовал, насколько тому нелегко согласиться с ним. Сколько сложнейших участков народного хозяйства. Везде нужны надежные кадры. Они на вес золота. Да еще порой и ершисты, как он, отбрыкиваются. Конечно, в ЦК могут поставить вопрос ребром. И никуда не денешься, пойдешь, как миленький, куда скажут. Угарову вспомнилась та давняя встреча с Турдакуном Усубалиевым, когда его еще только направляли на завод «Физприборы». И жесткие слова напутствия первого руководителя республики: «Не справитесь, сюда приглашать не будем». Теперь с ним говорят в ином тоне. Убеждают и, вроде бы, советуют. Что ж, это, наверное, естественно, что за многие годы работы его акции повысились. Но долго ли это будет продолжаться – Может, ты и прав, – словно подслушав его мысли, сказал Масалиев. – Во всяком случае, неволить тебя мы не собираемся. Пока. Только учти: лавры завода-передовика завоевать легче, чем постоянно отстаивать их, наращивая успех. Упустишь момент, потеряешь темп – на заманчивые предложения не рассчитывай. Прошлые заслуги без нынешних – что парусник без ветра. Возможность выбора – право идущих в первом ряду. Так что еще прикинь, а потом уже окончательно ставь точку. Угарову все это было, безусловно, известно. Кадровые перестановки всегда на слуху. И вовсе не обязательно самому класть голову на плаху, чтобы знать, чем же оборачивается сие безрассудство. Но свой завод он не хотел менять ни на какие коврижки. Чтобы придать отказу некоторую легкость, спросил: – А кабинет там с видом на горы – хотя сам не раз в нем бывал и прекрасно знал его расположение. – Прицениваешься или прицеливаешься – усмехнулся Масалиев. – Рабочий кабинет – не комната на курорте. Впрочем… Нет, гор оттуда не видать. – Тогда позвольте мне поставить точку. – Жаль, Виктор Иванович… Успешной работы. Угаров не стал распространяться на заводе об этом разговоре. Даже Акматбеку Нанаеву, с которым сложились доверительные отношения, не сказал. В конце концов, хранение собственных тайн, подобно хранению в своем частном доме взрывоопасных веществ, способных причинить неприятности лишь самому владельцу. Правда, Нанаеву кто-то проговорился о предложении, сделанном в ЦК Угарову, и о его отказе. Но в силу своей деликатности Акматбек не стал одолевать его расспросами. Он просто еще сильнее зауважал директора, столь преданного заводу. Ночные прогулки по воздуху А ночью к этому самому директору, который, казалось, неотрывен от заводской круговерти, от прагматизма и жесткого регламента бытия, ночью к нему без приглашения и спроса, как будто некий противовес повседневности, наведывались небесные духи сновидений. Они проникали в него, растворялись в нем, и он обретал несвойственную землянам легкость. Не ту легкость, что до поры, до времени прячет в себе пересохший лист клена или березы, прежде чем его подхватит ветер, а такую, которая позволяет птицам парить, перемещаться в упругих воздушных потоках. И коренастая, с орлиным профилем фигура Угарова, накрепко приписанная к земле, как-то враз теряла свою природную тяжесть, едва он, взяв короткий разбег, а то и вовсе без него, взмахивал руками-крыльями и устремлялся вверх, в небесную благодать. Слава Богу, там нет пока ни дорог, ни тротуаров, ни перекрестков, где бы раздавался истошный визг тормозов и шарахались в разные стороны перепуганные пешеходы. Там только редкие самолеты, да и те совсем на иной высоте, как в параллельном мире. Поначалу, в давние первые ночи, для него было чуточку странноватым идущее изнутри желание взмахнуть руками, чтобы оторваться от земли. Краешек сознания, еще не отключенного до конца подступившим забытьем, пытался воспрепятствовать этому желанию, но оно было столь неодолимо влекущим, что все происходило без малейшей заминки. Он даже не чувствовал, когда разум полностью затмевало, и после взмаха руками дивное ощущение полета наполняло его блаженством и покоем. Виктор Иванович поднимался, как правило, почти отвесно, по-вертолетному, только, понятно, совершенно бесшумно. Затем плавными, медлительными движениями возносил себя над трепетными кронами деревьев, черными крышами домов и, очутившись в вольном просторе, наслаждаясь парением и прохладою ночной, он то отрешенно, то с любопытством взирал на простиравшийся внизу родной город, утомленный бесконечной людской суетой. С этим городом связана вся его жизнь, и вряд ли найдется в нем что-нибудь примечательного, что ускользнуло бы от угаровского взгляда. Он мог летать бесконечно долго. Вернее, не летать, а плавать: поднявшись, он переставал по-птичьи взмахивать руками-крыльями, его тело вытягивалось параллельно земле, и он, словно пловец или рыба, перемещался по небу лишь благодаря легкому, без малейших усилий шевелению конечностями. Это освежало, ободряло его, позволяло совершать дальние заплывы из конца в конец города. Такое блаженство он получал в реальности разве что на Иссык-Куле, когда оставлял далеко позади песчаный берег, окаймленный горами, и перед ним до самой бесконечности простирались воды озера, притягивающие его своими неземными чарами. Небо парило над ним синевой, курчавилось облаками – и озеро, словно огромное зеркало, проникалось этим состоянием, становилось ласковым или грустным. Озеро несло его в своих ладонях, иногда крепко встряхивало, зная, что даже сильные люди теряются, сникают, очутившись с ним один на один. Но Угаров и в озере искал союзника, а не противника, и потому все больше поддавался его разноликому обаянию. Правда, выпадали эти сказочные моменты крайне редко. Дело, которое он для себя выбрал, забирало его всего, не желая делиться ни с кем и ни с чем, в том числе и с Иссык-Кулем. И только небо стояло особняком. Наверное, потому, что происходящее во снах обычно не видится конкурентом. Даже его делу. Во время ночных полетов или заплывов – название не меняло сути, – под ним мелькали городские огни или освещенные призрачным лунным светом контуры окрестных предгорий. Земля не исчезала вовсе из его поля зрения. И находясь над ней на высотах, доступных для взгляда, он мог заметить на городской улице запоздавшего прохожего, а в предгорьях – рыскающую, чем бы полакомиться, лису. Но существовало ли это в реальности Улицы, сам город, все, что он превосходно знал, конечно же, существовало. Оно просто-напросто подсказывалось памятью, проступало из нее, как проступают чернила через промокательную бумагу. А прохожий, а лисица Или во сне прихотливо, вольно сочетается то, что есть, с тем, что может быть Вот, скажем, в свое время ему сильно попортил нервы военпред Лазаревский, всячески мешающий сдаче заводом готовой продукции. Из-за этого срывались поставки, страдали рабочие, над директором сгущались тучи. Во сне, когда Угаров намеревался подняться в воздух, Лазаревский каждый раз пытался схватить его за ногу, чтобы он не смог взлететь. И это продолжалось до тех пор, пока Угарову не удалось так лягнуть военпреда, что он кубарем покатился вниз, навсегда исчезнув из его сновидений. Вскоре его не стало и на самом заводе. А был еще случай, когда грань между реальностью и потусторонностью, в которой проистекают сны, оказалась как бы напрочь стертой. Или между ними на какой-то миг приоткрыли окно, и Угаров нечаянно заглянул в него Произошло это во время одной из ночных прогулок Виктора Ивановича над городом. Было очень поздно, и город был тих и пустынен, как оставшийся без воды фонтан. И потому он сразу заметил мчащуюся на большой скорости машину. Свернув с Московской на Советскую, она помчалась в сторону БЧК. На свою беду кварталом ниже Советскую переходил пешеход. Сбив его, машина рванула дальше. Уже через минуту Угаров звонил в «Скорую помощь», а затем в ГАИ. Что поразительно, он каким-то чудом разглядел даже номер машины и назвал его. В ближайшем выпуске «Вечерки» появилась информация о том, как своевременный звонок горожанина, пожелавшего остаться неизвестным, позволил спасти пострадавшего от наезда пешехода, а также обнаружить машину преступника. В настоящем повествовании автор не собирается искать разгадки всем этим сложным явлениям. Читателю, думается, важней понять, почувствовать характер нашего героя, в какие бы перипетии он ни попадал. Небезынтересно, кроме того, узнать, какие мысли обуревали Виктора Ивановича, когда он совершал свои ночные прогулки по воздуху. Воспаряя над сонным земным пространством, поближе к мерцающим звездам, наш герой порой и мыслью уносился ввысь. Свойственный ему жесткий прагматизм уступал тогда место философскому, несколько отстраненному осмыслению мира. Сбросив тяжкую ношу суетности, раскованная память преподносила такие сюрпризы, что он ахнул бы от удивления, если бы находился в обычном состоянии. А здесь все, или почти все, воспринималось как данность, как вполне естественное приложение к главной необыкновенности – его ночным полетам. В раздумья героя над смыслом жизни, над принципами человеческого существования неожиданно вклинивался текст из книги Фридриха Ницше. В нем приводилась речь Заратустры о трех превращениях духа. Этот текст всплывал в памяти так ясно, будто Виктор Иванович только что прочитал его несколько раз. На самом же деле он мельком читал ту книгу давным-давно, еще в студенческие годы. И не мог представить себе, что когда-нибудь какие-то страницы вспомнятся ему. Тем более так ясно, словно они ни с того ни с сего отпечатались в свое время в юношеском сознании. И вот теперь поднялись из самых глубин, и манят его, и побуждают проникнуться, как приманивает взгляд тропа, ведущая к истине. И эта простая истина, давно прочувствованная им, волею судеб только теперь видится им облаченною в слово. «Три превращения духа называю я вам: как дух становится верблюдом, львом – верблюд, и наконец ребенком становится лев. Много трудного существует для духа, для духа сильного и выносливого, который способен к глубокому почитанию: ко всему тяжелому и самому трудному стремится сила его. «Что есть тяжесть» – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы хорошенько навьючили его. «Что есть самое трудное» – так вопрошает выносливый дух; скажите, герои, чтобы взял я это на себя и радовался силе своей… Все самое трудное берет на себя выносливый дух: подобно навьюченному верблюду, который спешит в пустыню, спешит и он в свою пустыню. Но в самой уединенной пустыне совершается второе превращение: здесь львом становится дух, свободу он хочет себе завоевать и господином быть в своей собственной пустыне. Своего последнего господина ищет он здесь: врагом он хочет стать ему и своему последнему богу, из-за победы он хочет бороться с великим драконом. Кто же этот великий дракон, которого дух не хочет более называть господином и богом «Ты должен» называется великий дракон. Но дух льва говорит: «я хочу». Чешуйчатый зверь «ты должен», искрясь золотыми искрами, лежит на его дороге, и на каждой чешуе его блестит, как золото, «ты должен!»… «Все ценности уже созданы, и каждая созданная ценность – это я. Поистине, «я хочу» не должно существовать!». Так говорит дракон… Создавать новые ценности – этого не может еще лев: но создать себе свободу для нового созидания – этого может достичь сила льва. Завоевать себе свободу и священное «нет» даже перед долгом: для этого, братья мои, нужно стать львом. Завоевать себе право для новых ценностей – это самое страшное завоевание для духа выносливого и почтительного. …Но скажите, братья мои, что может сделать ребенок, чего не мог бы даже лев Почему хищный лев должен стать еще ребенком Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово утверждения. Да, для игры созидания, братья мои, нужно святое слово утверждения: с в о е й воли хочет теперь дух, с в о й мир находит отрешившийся от него». Чем же привлекла эта притча Угарова Что же созвучного собственным мыслям и намерениям нашел он в ней, сданной десятки лет тому назад в архив своей памяти Борьба с подневольным понятием «ты должен» велась им исподволь давно, велась успешно, но, главным образом, только в самом себе. При всех сложностях бытия он умудрялся жить насыщенно, интересно, делать то, что ему хотелось делать, не наступая, как говорится, на горло собственной песне. И вот теперь, думалось ему, когда он затеял на заводе эту всеобщую игру созидания, называемую ПМП, важно так все выстроить, чтобы каждый заводчанин сам тянулся что-либо улучшать, преобразовывать, занимался этим без понуканий, а лишь потому, что ему этого хочется. Главный инструмент созидания – это интерес, увлечение, вдохновение. И Угаров, как организатор, неся в себе заряд, жар творческой мысли, старался создать на заводе такие условия, чтобы если не все, то уж, во всяком случае, большинство тоже были заряжены творчеством, тоже искали и находили возможности преобразовывать многообразную заводскую жизнь. И делали это не по велению начальства или своего разума, а по естественному желанию творить – желанию свободного, раскрепощенного человека. Только тогда, считал Угаров, процесс коллективного созидания может быть плодотворен и бесконечен. Надо сказать, что в начале восьмидесятых годов от такого подхода к делу явно пахло крамолой. А ссылки, вдобавок, на Ницше стоили бы, чего доброго, партийного билета. Афоризм того (да и не только того!) времени: не умеешь – научим, не хочешь – заставим. Но Виктор Иванович и не собирался обнародовать свои мысли с высоких трибун, откуда раздавались фразы, сплошь состоящие из «должны», «обязаны», «надо», «необходимо», «требуется». Он просто создавал, отшлифовывал систему, в основе которой лежали совсем другие принципы. И они срабатывали именно так, как он хотел. Вряд ли Угаров слышал тогда о только что производимых экспериментах японского ученого-химика Эмото Моссору. Этот исследователь на сосудах с одинаковой водой делал разные надписи. Там, где было, скажем, написано: «Идем вместе, выполняем дело», кристаллы воды имели очень красивые гармоничные формы. А в другом сосуде, надпись которого гласила: «Выполняй!», кристаллы метались в беспорядке и были разделены на части. То же самое происходит и с людьми, состоящими, кстати, на две трети из воды. В управлении заводским коллективом, особенно с внедрением системы ПМП, Угаров, сам того не осознавая, шел в согласии с теорией японского ученого о воде. Что же касается создания атмосферы творчества в производственных коллективах Японии, то здесь, похоже, Виктор Иванович на несколько лет опередил японцев. Во всяком случае, так ему сказал при обстоятельной встрече в Москве известный тележурналист и писатель Владимир Цветов, который много лет проработал в Японии собственным корреспондентом ОРТ. Да и в девяностых годах, копаясь в интернете, наш герой не раз находил тому веское подтверждение. Ошибся, чтобы поправить Бывает, что иной человек имеет титул или звание, коих он недостоин. И люди стараются избегать упоминания этого титула или звания рядом с его именем, хотя, вроде, они у него есть. А бывает и наоборот. Человек настолько известен, так много он сделал, что ему невольно присваивается то, чего по официальным каналам за ним еще не значится, он воспринимается на той высоте, которую уже достиг, но которая где-то и кем-то пока не отмечена. На сей счет с Виктором Ивановичем Угаровым случилась весьма курьезная история. Строилась в столице гостиница «Пишпек». Строилась она медленно, и первый секретарь ЦК Турдакун Усубалиев, державший под контролем крупные строительные объекты республики, пригласил как-то на совещание вместе со строителями еще и директоров ведущих заводов – имени Ленина, имени Фрунзе, «Физприборы» и ЭВМ. У него зародилась идея, чтобы каждый из этих заводов взял на себя ответственность за строительство той или иной части гостиницы. Скажем, завод имени Ленина за восточную, завод имени Фрунзе – за западную, ЭВМ – за северную и «Физприборы» – за южную часть здания. Директора этих предприятий – крепкие организаторы, есть у них свои строительные подразделения, так что все быстро пойдет на лад. Но едва он высказал свои соображения, как поднялся Угаров. – Турдакун Усубалиевич, – заговорил он уважительно, с расстановкой, поначалу удерживая свою горячность в узде, однако в каждой последующей фразе она пробивалась все больше наружу. – Мы, конечно, понимаем вашу сильную обеспокоенность темпами строительства. Гостиница в центре города, у всех на виду, а сооружается в час по чайной ложке. Но и то, что вы предлагаете, простите, вряд ли приемлемо. И вот почему. У каждого завода свое лицо, свой характер. Это непременно будет отражаться и на самом объекте. Что же получится Вместо сооружения, основанного на принципах гармонии, мы будем иметь разностилевую гостиницу, чем-то напоминающую сшитое из разноцветных лоскутков одеяло. – Какое же у вас предложение – спросил Усубалиев. – Мы будем помогать строителям, но не подменять их. – Ох, Виктор Иванович, – улыбнувшись, качнул головой первый секретарь. – Так и норовите оставить свой завод без нагрузки общей ношей. А ведь вам, как члену ЦК и депутату Верховного Совета республики, надо бы и об этом думать… А что вы думаете, товарищи – обратился он к остальным директорам заводов. Их мнение совпало с угаровским. Усубалиев не стал настаивать на своем. Он, как обычно, исходил из интересов дела, а не личных амбиций. На том и порешили. Спустя несколько часов на завод приехал первый секретарь Первомайского райкома партии Солморбек Акиев. Он тоже присутствовал на встрече. И после нее, оставшись с Усубалиевым один на один, сказал, что Угаров вовсе не член ЦК Компартии Киргизии. По его словам, Усубалиев сильно удивился. Обладая феноменальной памятью, он не мог просто оговориться. Он был уверен, что Угаров в составе ЦК. И попросил Солморбека Калыковича не медля поправить положение. Вот Акиев и приехал на завод, где частенько бывал и один, и с делегациями, чтобы детально переговорить об этом с Угаровым и подготовить на сей счет необходимые документы. А был и такой случай, пожалуй, даже более курьезный, чем предыдущий. Касался он, правда, бытовых вопросов. Для заводской столовой Угаров искал современнейшее оборудование. Стоило оно бешеных денег да и приобрести его было очень нелегко. Заведующая столовой, красивая энергичная женщина, добралась аж до министра торговли СССР. Тот был поражен: небольшой, по масштабам страны, завод из далекого Фрунзе хочет приобрести оборудование, какого нет еще на большинстве промышленных гигантов Урала, Ленинграда и Москвы. Что это за завод, позволяющий себе такие расходы Как там все организовано и отлажено И вообще, откуда они взялись, настолько умелые да расторопные Одним словом, заинтересовался он очень этим фрунзенским предприятием. Написав «разрешительную» резолюцию, министр торговли пообещал, что если летом приедет во Фрунзе, то непременно посетит «Физприборы». Так оно и вышло. На завод он пожаловал с большой свитой. Дотошно осмотрел сферу обслуживания, торговли, а также основные цеха завода. Был очень доволен. И мельком сказал, обращаясь к сопровождавшему его местному руководству: хотелось бы, мол, побывать в доме директора предприятия, глянуть, как он сам-то живет. Поскольку Виктор Иванович вел встречу в качестве хозяина, тут же была найдена на заводе имени Ленина его жена Нина Федоровна. «У вас квартира нормальная» – спросили ее. «Нормальная, а что» – «К вам собирается в гости министр торговли СССР!.. А мебель-то у вас какая». Мебелишку Угаровы имели самую простенькую. Чтобы достать приличную, надо было потратить массу времени, кому-то поклониться, а этого они не любили. Когда Нина Федоровна перечислила, что у них есть, на том конце провода ахнули. Чтобы так жил директор такого завода! Наступила короткая пауза. Потом: «Будьте дома и готовьте деньги. Скоро вам привезут гостиный гарнитур». Действительно, не успела Нина Федоровна прийти домой, как к подъезду подкатила грузовая машина. Все было быстро занесено, собрано, расставлено и оплачено. В ожидании именитого гостя квартира преобразилась. А он, выбившись из графика, так и не появился. Зато гарнитур, смеется Нина Федоровна, служит им и по сей день, напоминая об этом забавном и по-своему характерном эпизоде. Но автор понимает: сколько ни рассказывай историй, связанных с нашим героем, а к системе ПМП все равно возвратиться придется. Благодаря ей завод, и без того достаточно известный, прогремел на весь Союз. Благодаря ей десятки предприятий республики и судостроительной отрасли страны познали вкус всеохватного творчества и убедились, какой огромный таит она в себе потенциал. Однако раскрывать на страницах повести технологию всей системы, гибкой, как ива, раскидистой, как чинара, и способствующей неуклонному подъему, словно буксир с вечным двигателем, вряд ли уместно. Тем более, что это прекрасным образом сделано самим Виктором Ивановичем Угаровым, написавшем в разные годы книги о ПМП – и в момент зарождения системы, и в периоды ее развития. А вот привести некоторые выдержки из его книг, чтобы представить, как в калейдоскопе, многообразие его работы по внедрению системы – это, думается, было бы интересно. Потому что в ней наш герой проявился и как творец, и как организатор. Высказанные в книге мысли, рассказанные случаи из заводской жизни позволяют лучше понять и его самого, и то время, в которое это происходило, и людей, идущих с ним рядом. Итак… «Ну а в чем же особенность нашего начинания Кратко, видимо, можно определить так: ПМП – это система повышения эффективности производства, основанная на максимальном использовании инициативы трудящихся. Однако в отличие от всех других починов эта система нацеливает каждого работника, каждый коллектив на повышение эффективности производства в целом, а не отдельных ее слагаемых. Инициатива трудящихся на заводе не ограничивается постановкой какой-то одной локальной задачи, к примеру, снизить нормированную трудоемкость или улучшить использование производственных фондов либо экономить сырье и материалы. Более того, на заводе совершенно не ограничивают творческую мысль только экономическими и технико-организационными вопросами. Социальные и социально-психологические аспекты поиска занимают тут не менее важное место. По нашему мнению, комплексность системы ПМП – это первая ее отличительная черта. На этот счет, правда, высказываются сомнения. Они понятны: факторов, обеспечивающих эффективность производства и качество работы, бесчисленное множество. А, как известно, нельзя объять необъятное. Вполне логично, убедительно и все же… Спросите любого рабочего, инженера или руководителя: могли бы они трудиться лучше Подавляющее большинство ответит: да, безусловно, если бы…И дальше вам назовут многочисленные «если». Эти «если» в своей совокупности как раз и формируют те реальные условия, причины и обстоятельства, от которых прямо, непосредственно зависит продуктивность трудовой деятельности. Выявить и сформулировать их в полном объеме сложно. Это под силу лишь всему коллективу, всем работникам. И вот эта массовость, коллективность усилий по ликвидации выявленных «узких мест» составляет вторую отличительную черту ПМП. Позвольте, может последовать возражение, разве не на каждом предприятии выявлялись и выявляются узкие места И разве на их ликвидацию не ориентируются те или иные категории работников Например, организации ВОИР почти везде разрабатывают так называемые темники, где перечисляются производственные проблемы, требующие своего решения. Да, эта работа осуществляется почти повсеместно. Ведут ее и на нашем заводе. Однако, по мнению коллектива, этого уже недостаточно, надо идти дальше. И прежде всего потому, что составление темника – дело сравнительно ограниченного круга лиц. Кроме того, такие темники не выходят за рамки технических и технологических вопросов. Организации труда, производства и управления, а также социальной жизни коллектива они обычно не касаются. И, наконец, не только составление темников, но и реализация их разделов далеки от совершенства. Ведь практически отсутствует четкий порядок внедрения предложений, не ясно, в чем заключаются конкретные обязанности должностных лиц и служб, какова их ответственность за этот участок работы и т. д. Система ПМП, по нашему мнению, устраняет многие из подобных недостатков. А это, в свою очередь, становится возможным потому, что она представляет собой нечто большее, чем движение рационализаторов или каких-либо научно-технических обществ, не сводится ни к одной из известных форм участия трудящихся в управлении производством и не является аналогом этих форм, их модификацией или интерпретацией. Система ПМП – это не вид, форма или разновидность социалистического соревнования. Это ни то ни другое, взятое в отдельности, но одновременно и то и другое, взятое вместе. Базируясь на всестороннем развитии инициативы работников снизу вверх и сверху вниз, она как бы пронизывает, цементирует, объединяет и направляет все эти и любые другие возможные формы проявления творческой активности людей. Активно участвовать в подаче и реализации предложений может каждый человек, независимо от того, работает ли он в цехе, занимается ли бытовыми вопросами или воспитывает ребят в наших яслях или детских садах. Чтобы это участие было направленным и целеустремленным, на заводе организуется повседневный анализ производственной, технической и социальной деятельности во всех подразделениях и в целом, изо дня в день, выявляются недостатки и узкие места в выполнении текущих и перспективных задач. На их решение и нацеливается творческая активность, инициатива людей. Одновременно системой предусматривается оперативное и тщательное рассмотрение предложений рабочих, инженеров, служащих, а также их незамедлительное внедрение. Это обеспечивается советами ПМП, действенными формами учета, отчетности и контроля, моральным и материальным стимулированием, ведением так называемых лицевых карточек руководителя». (В. И. Угаров. Творческая активность трудящихся: система ПМП. Из-во «Знание». Москва. 1982). «Мне особенно дорога мысль, что люди будут хотеть работать, то есть станут трудиться не по принуждению и понуканию, а по собственному великому желанию. Вот почему я глубоко убежден, что сегодня может быть эффективной лишь такая система управления, которая опирается на точное знание и умелое использование интересов работников». (В. И. Угаров. Управляемый поиск. Изд-во «Кыргызстан». 1991). «Стиль работы любого руководителя в условиях системы ПМП предполагает создание в коллективе благоприятного морально-психологического климата для творчества и для участия всех трудящихся в управлении производством. Ему необходимо своевременно выявлять и предотвращать возникновение меж людьми каких-либо конфликтов, неделовых разногласий, неоправданного недовольства… Руководитель также обязан выполнять требования работников, когда они касаются улучшения условий труда и быта. При этом принимается во внимание общее мнение всего коллектива, его рациональные предложения. Одновременно руководителю нужно уметь приказывать и подчиняться, управлять и исполнять, учитывая указания аппарата управления более высокого уровня. Основную работу по управлению руководитель делает сам и только при особой необходимости привлекает специалистов функциональных подразделений… Руководитель, работающий в системе «Прогрессивная мысль – производству», постоянно изучает практику научной организации труда и управления. В заводском методическом кабинете творческого поиска на видном месте написано: «Не считайте свои организационные и производственные методы самыми лучшими. Все можно сделать лучше, чем было». Наши лучшие мастера, начальники цехов и отделов день за днем ставят перед собой все новые задачи, проявляют инициативу, повышают требовательность к своей работе». (В. И. Угаров. Прогрессивная мысль – производству. Изд-во «Кыргызстан». 1981). «По мнению рядовых тружеников, более всего они ценят в своем руководителе справедливость и принципиальность. Высокую оценку дают рабочие и тем, кому не безразлично мнение коллектива, кто прислушивается к нему, а также не считает зазорным учиться у других. Ведь постоянная и тесная связь с трудящимися, умение находить с ними общий язык, опора на творческую мысль всех и каждого, к чему и призывает система ПМП, трудолюбие, личная скромность – залог сильного, здорового коллектива… Созданная система меняет людей буквально на глазах. Взять, к примеру, бывшего начальника цеха, ныне заместителя директора Анатолия Михайловича Гилева, начинавшего на заводе в качестве водителя. Он успешно окончил автомобильно-дорожный техникум. Работая начальником транспортного цеха, создал по-настоящему мобильный коллектив, который решал все возложенные на него задачи, что положительно сказывалось на работе всего нашего завода. В начале своей деятельности начальником цеха он, будучи, как и все, подключен к системе ПМП, ставил перед собой, скажем, такие задачи, как разметка проезжей части дороги на территории завода, изготовление гаечных ключей и т.п. Однако прошло сравнительно немного времени, и, благодаря его настойчивости и постоянному стремлению к новому, уровень решаемых им проблем неизмеримо вырос. В руководимом им цехе изготовлены средства малой механизации на погрузочно-разгрузочных работах, намного улучшилось техническое обслуживание автотранспорта, повысилась культура производства. Видите, как вырос и продолжает расти человек, раскрывая на благо завода все новые и новые свои способности! И не только он один. С каждым годом усложняется творческий поиск, растет сложность задач, решение которых берут на себя окрепшие, сформированные в наших условиях люди». (В. И. Угаров. Управляемый поиск. Изд-во «Кыргызстан». 1991). «Творческий поиск резервов производства стал по сути неотъемлемой частью всего трудового процесса в литейно-механическом цехе, которым руководит И. Д. Литвинов. При внедрении нашей системы «Прогрессивная мысль – производству» в этом цехе были определенные трудности в обучении мастеров, бригадиров, рабочих самым простым (по теперешним понятиям) ее элементам. Что такое «узкое место» Как понимать ликвидацию их да к тому же своими силами На что направить активность или просто внимание коллектива В чем же разница предложений по системе ПМП и рационализаторскими И есть ли она Эти и многие другие вопросы задавались каждым и каждому. И начальник цеха, руководители общественных организаций терпеливо и подробно отвечали на них. Первое время Литвинов на еженедельных советах ПМП цеха ставил перед руководителями участков задачи по обеспечению выполнения плана, росту производительности труда, повышению качества продукции, улучшению условий труда и быта. Не оставалась также в стороне и идейно-воспитательная работа. Затем все поднятые вопросы в обязательном порядке обсуждались, трудно решаемые сразу заносились в «узкие места» лицевой карточки начальника цеха. Активность поиска резервов резко возросла. Рабочие цеха стали по-новому смотреть на свой труд. «Рабочим система помогает острее почувствовать свою причастность к управлению производством, ощутить себя настоящими хозяевами на заводе, – говорит слесарь В. Соломаха. – Если раньше решение таких вопросов, как совершенствование производства, повышение его культуры многие считали обязанностью администрации, то сейчас для моих товарищей это стало кровным делом, они постоянно участвуют в творческом поиске резервов. Каков результат Только за полугодие трудоемкость на участке снизилась на одиннадцать тысяч нормо-часов, почти на сорок три процента, по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, повысилась производительность труда. Около двухсот деталей по предложению рабочих переведено на механизированную обработку». Начальник цеха И. Д. Литвинов – руководитель, ясно видящий цели и задачи, стоящие перед коллективом. Его трудолюбие и завидная настойчивость побуждают людей проявлять творческую активность. В завершающем году десятой пятилетки работники литейно-механического цеха подали сто тридцать одно предложение. При этом шестьдесят девять были направлены на увеличение производительности труда, двенадцать – на повышение качества продукции, двадцать три – на улучшение условий труда. Свыше девяноста предложений уже полностью реализовано, что дало возможность значительно увеличить объем выпускаемой продукции при уменьшении численности персонала на одиннадцать человек. Коллективу цеха присвоено звание «Лучший цех отрасли». (В. И. Угаров. Прогрессивная мысль – производству. Изд-во «Кыргызстан».1981). «Эта система, как рентген, просвечивает людей, прежде всего, руководителей, не позволяет им переложить на плечи заместителей управление инициативой работников, а тем более вовсе уклониться от занятия вопросами всеобщего творчества … В связи с этим хочется привести один характерный пример. Работал у нас начальником цеха довольно хороший специалист, знающий толк в своем деле. Не буду его фамилию называть – он уже трудится на другом заводе в той же должности. Так вот на протяжении многих лет коллектив цеха под руководством этого человека стабильно справлялся с плановыми заданиями, отличался высокой дисциплиной и исполнительностью. Во всяком случае, именно этими лестными качествами характеризовали его производственную деятельность. Казалось бы, такого, как он, руководителя надо ставить в пример и призывать, чтобы на него равнялись и остальные. Но, отдавая должное его производственным заслугам, мы не спешили связывать все эти заслуги с личными качествами начальника цеха. Даже наоборот, отмечались его грубость и несдержанность, своеволие в решении кадровых вопросов. Не случайно, одной из главных причин ухода из цеха люди называли несогласие с методами руководства начальника. Причем, уходили из цеха не столько лентяи и нарушители дисциплины, сколько хорошие специалисты. В те годы, когда для всего коллектива, каждого участка производства главным критерием был его величество план, мы не очень-то стремились копаться в психологии, делать анализ морально-психологического климата в том или ином производственном подразделении. Зачем Коллектив давал проценты – и этим все покрывалось. Система же ПМП сыграла поворотную роль, заставила нас посмотреть на каждого труженика не только с одной производственной, но и с чисто человеческой стороны. И каково же было удивление, когда этот руководитель, назовем его Иваном Федоровичем, пришел с жалобой на… свой коллектив. – Это что же выходит,– возмущался он, – теперь с вашей системой я должен перед каждым слесарем отчитываться: почему не сделал, почему отмахнулся, почему не выслушал У меня за план голова болит, а им, видите ли, требуется в бытовке поставить самовар. А завтра им еще аквариум с рыбками туда понадобится… И я, по-вашему, должен этим всерьез заниматься – А почему бы и нет – возразил я.– Аквариум с рыбками – это же красиво и глаз отдыхает. А, известно, что хорошо отдохнувший человек и работает по-другому. – Ведь вы же руководитель завода и должны понимать, – упорствовал Иван Федорович, – что за оранжереи, которые вы понастроите, не будет благодарности от министерства, Зато, когда не хватит лишь одного процента до выполнения плана, взгреют на полную катушку. Я рабочих знаю, им только волю дай – они на шею сядут. Так что подумайте, стоит ли разводить всю эту демократию… Но к тому времени я был уже твердо убежден, что дело, которое мы начали – стоящее. И, прежде всего, потому, что с каждым днем росли ряды моих единомышленников, а завод зримо выигрывал от охватившего людей творческого порыва, от убеждения, что все вокруг можно сделать лучше… А начальник цеха с завода ушел. Не удалось ему и себя переломить, и своего отношения к тому новому, чем уже полнокровно жил коллектив». (В. И. Угаров. Управляемый поиск. Из-во « Кыргызстан». 1991). «Многим сначала кажется: ничего нового, ничего оригинального система ПМП в себе не содержит. Ну на каком предприятии не выявляют «узких мест» Где не создают советов, комитетов и штабов Так ли уж неведомы лицевые карточки Но стоит многочисленным нашим гостям поглубже вникнуть в существо системы, увидеть ее, как говорится, в деле, и мнение их круто меняется. Вместо недоумения вспыхивает явный интерес, вместо отрицания – полная поддержка. «Я летел во Фрунзе с единственной целью, – откровенно признался Леонид Зиновьевич Атрощенко, начальник отдела труда и управления одного из крупных предприятий города Николаева, – доказать несостоятельность, беспочвенность системы ПМП. Уже само название «Прогрессивная мысль – производству» вызывало у меня, человека искушенного в экономике, раздражение. Я был убежден, что имею дело с очередной кампанией, с еще одним надуманным почином, скорое забвение которого предрешено…». Специалист своего дела Атрощенко напрочь отказался от сопровождающих, сам знакомился с работой цехов, отделов, сам анализировал документы, цифры и материалы. Спорил, возражал, без посторонних он встречался, беседовал с рабочими, бригадирами и мастерами. Короче, скрупулезно проверял, выверял, примеривался и, наконец, признал себя побежденным, стал решительным сторонником того, в чем не менее решительно сомневался. В книге посещений завода появилась его запись: «Система ПМП выдерживает любую критику производственников, она существенно помогает повысить технический уровень производства, добиться большой эффективности труда. Здесь особенно полно осуществляется заветная мечта В. И. Ленина о приобщении к управлению производством рядовых рабочих. Приехали мы настроенными скептически, уезжаем с верой в ПМП». Подобных высказываний много. На предприятии побывали сотни специалистов и хозяйственных руководителей из Москвы и Ленинграда, из Минска и Владивостока, Тюмени и Свердловска, Горького, Комсомольска-на-Амуре и других городов. Все они единодушны: приезжали не зря, многому научились, хотели бы воспроизвести увиденное у себя». (В. И. Угаров. Творческая активность трудящихся: система ПМП. Из-во «Знание». Москва. 1982). Угаровская система получила довольно-таки широкое распространение в Союзе. И не только на промышленных предприятиях, но в колхозах, совхозах. Хотя, как уже отмечалось, не всем она была по зубам. Только сильный и подготовленный коллектив во главе с заинтересованным, крепким руководителем мог безбоязненно вводить у себя эту систему и с ее помощью добиваться поразительных результатов. На самом заводе «Физприборы» только за первые пять лет использования ПМП вдвое увеличилась производительность труда, в полтора раза – фондоотдача, втрое поднялся уровень механизации и автоматизации, вдвое вырос объем производства с одновременным повышением удельного веса продукции, отмеченной Знаком качества, почти в четыре с половиной раза. И это на заводе, который и до этого ходил в передовых, у которого, казалось, все рычаги для подъема были учтены и использованы. И достигнутое – отнюдь не за счет каких-то внешних факторов, скажем, увеличения производственных площадей, дополнительного финансирования. Рывок дала внутренняя энергия людей, то, чего столько лет добивался Виктор Иванович Угаров. Под занавес рассказа о системе ПМП хотелось бы еще привести два высказывания о ней – ученого и политика. «Принимая во внимание особую важность использования человеческого фактора в современных условиях развития нашего общества, становится очевидным, – пишет ректор Академии народного хозяйства при Совете Министров СССР Е. М. Сергеев, – что система ПМП, автором которой является выпускник нашей академии, приобретает сегодня большое практическое и научное значение…». А вот слова главы государства Л. И. Брежнева: «Весомый экономический и социально-политический эффект приносит движение, начатое во Фрунзе коллективом приборостроительного завода имени 50-летия Киргизской ССР, «Прогрессивная мысль – производству»… Как бы сегодня у нас ни относились к тогдашним руководителям Союза ССР, но в данном случае факт остается фактом: они умели настоящее дело оценить по достоинству. А это уже, согласитесь, немало.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

  • Ночные прогулки по воздуху
  • Ошибся, чтобы поправить