Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


История философии




страница1/19
Дата02.07.2017
Размер5.14 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19






ФИЛОСОФЫ РОССИИ XX ВЕКА

Т. И.ОЙЗЕРМАН

ФИЛОСОФИЯ

КАК ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ




Издательство

«АЛЕТЕЙЯ»

Санкт-Петербург

1999


ББК 14017(3)

Т. И. Ойзерман (99)

Редакционная коллегия серии «Философы России XX века»:

Степин В. С, председатель; Блюхер Ф. Н., ученый



секретарь; Гусейнов А. А.; Зотов А. Ф.; Лекторский В. А.; Микешина Л. А.; Огурцов А. П.

Философия, в отличие от любой науки, каков бы ни был исторический уровень ее развития, существует как неопреде­ленное множество философских учений, которые противостоят друг другу, но вместе с тем и дополняют друг друга. Таков modus essendi философии. Такой она была уже в первое столе­тие своего исторического бытия, такой осталась и в наше время, и нет оснований полагать, что когда-нибудь в буду­щем философия утратит свою многоликость, являющуюся специфической формой познания. С точки зрения современ­ности негативное отношение к плюрализму философских учений следует считать уже устаревшим, преодоленным воз­зрением. Было бы поэтому заблуждением полагать, что фи­лософский плюрализм существует лишь постольку, поскольку развитие философии еще не увенчалось последней системой, абсолютной истиной в последней инстанции. Эти тезисы, обо­сновываемые в первой части монографии, конкретизируются во второй ее части путем анализа учений Канта, Фихте, Шел­линга, Гегеля и Фейербаха.



Издание осуществлено при финансовой поддержке

Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ),

проект № 98-03-16030

Издательство «Алетейя» (Санкт-Петербург) — 1999 г. Т. И. Ойзерман — 1999 г.

Оглавление

Введение 5

ВОПРОСЫ ТЕОРИИ ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОГО ПРОЦЕССА

философия как единство научного и вненаучного познания 25

Плюрализм философских учений как специфический по­
знавательный процесс 41

Историко-философский процесс и развитие научных

знаний 65

Существуют ли универсалии в сфере культуры? 83

Сенсуалистическая гносеология и действительный научно-
исследовательский поиск 105

Существует ли логическая проблематика за пределами фор­


мальной логики? 126

Философия и фундаментальные науки в системе диалекти­


ческого идеализма Гегеля 145

Феноменологическая концепция философии как высшей ду­


ховной культуры 164

Философия философии М. Хайдеггера 188

НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ

Философия Канта как радикальная ревизия метафизики

и ее новое обоснование 207

К вопросу о кантовском понимании предмета метафизики 238

К характеристике трансцендентального идеализма

И. Канта: метафизика свободы 261

Этикотелеология Канта и ее современное значение 287

«Наукоучение» Фихте — волюнтаристическая метафизика

свободы и ...ее отрицание 311

К характеристике философии Шеллинга: принцип тождес­


тва необходимости и свободы 341

Философия Гегеля как учение о первичности свободы 366

Проблема долженствования в философии Гегеля 396

Проблема человеческой эмансипации в философии Л. Фей­


ербаха 417

Заключение

439


Inhalt

Einftthrung 5

PROBLEME VON THEORIE DES PHILOSOPHIEGESCHICHTLICHEN PROZESSES

Philosophie als die Einheit der wissenschaftlichen und ausser-

wissenschaftlichen Erkenntnis 25

Pluralitat der philosophischen Lehren als spezifischer Erkennt-

nisprozess 41

Philosophiegeschichtlicher Prozess und die Entwicklung der

wissenschaftlichen Erkenntnis 65

Ob die kulturellen Universalien existieren? 83

Sensualistische Erkenntnistheorie und die wirkliche wissen-

schaftliche Erforschung 105

Ob die logische Problematik ausser der formalen Logik existiert? 126 Philosophie und die Grundwissenschaften im Rahmen des

dialektischen Idealismus Hegels 145

Phanomenologische Philosophiekonzeption als die oberste

Geisteskultur 164

Philosophie der Philosophie Heideggers 188

DEUTSCHE KLASSISCHE PHILOSOPHIE

Philosophie Kants als die radikale Revision der Metaphysik

und ihre Neubegrtindung 207

Zur Frage der Erlauterung des Gegenstands von Metaphysik

bei Kant 238

Zur Charakteristik des Kantschen transzendentalen Idealis­
mus: Metaphysik der Freiheit 261

Ethikotheleologie Kants und ihre gegenwartige Bedeutung ... 287 Wissenschaftslehre Fichtes als voluntaristische Metaphysik

der Freiheit und ...ihre Verneinung 311

Zur Charakteristik der Philosophie Schellings: das Prinzip

der Identitat von Notwendigkeit und Freiheit 341

Philosophie Hegels als Lehre ilber das Primare der Freiheit 366

Probleme des Sollens in der Philosophie Hegels 396

Probleme der menschlichen Emanzipation in der Philosophie


Ludwig Feuerbachs 417

Schluss

439


ВВЕДЕНИЕ

«Изучение истории философии есть изучение самой философии, да это и не может быть иначе».



Гегель*

Философия, в отличие от любой науки, каков бы ни был исторический уровень ее развития, существует, так сказать, лишь во множественном числе. Иначе говоря, философия су­ществует только как философии, т. е. как неопределенное множество различных, противостоящих друг другу философ­ских систем. Таков modus essendi философии. Такой она была уже в первое столетие своего исторического бытия; такой она осталась и в наше время, и нет оснований полагать, что ког­да-нибудь в будущем философия утратит свою многоликость, которая, как я убежден, является ее специфической сущност­ной определенностью.

Однако достаточно ли ограничиться констатацией того, что каждая эпоха в истории человечества, в истории того или иного народа характеризуется неопределенным множе­ством философских учений? Пожалуй, такой констатации недостаточно. Ведь в каждую историческую эпоху мы обна­руживаем не только сложившиеся в ее рамках философ­ские учения, но и философские учения далекого прошлого, которые в обновленном, обогащенном новой аргументаци­ей виде продолжают свое существование, оказывая мощное влияние как на философию этой эпохи, так и на другие сферы духовной жизни. Платонизм, аристотелизм, стои­цизм, скептицизм, возникшие в античном обществе, не ушли в прошлое; они постоянно возрождаются, актуализируют­ся в философских учениях последующих исторических эпох. То же, конечно, относится к философским системам Декар­та, Спинозы, Лейбница, Локка, Юма, Канта, Гегеля и мно­гих других философов прошлых веков, которые, как я по­зволю себе выразиться, остаются нашими духовными со­временниками.

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Книга первая. Соч. М., 1935. Т. IX. С. 35.

6 Введение

Констатируя эти факты и истолковывая их, вместе с тем, с позиций идеалистической «философии истории филосо­фии» , французский философ Ж. Мэр категорически утверж­дает, что все когда-либо существовавшие философские сис­темы сохранили свою актуальность: «Никогда ни одна фи­лософская система не уступает места другой. Все они продолжают существовать после смерти их авторов и, по-видимому, будут существовать до тех пор, пока существует человеческое мышление. Аргументы, которые они заимство­вали из науки своего времени, теряют ценность, но идеи, которые они обосновывают, не обесцениваются. Физика Ари­стотеля и физика Декарта мертвы, но аристотелизм и карте­зианство продолжают цвести. Философия относится к науке как к своеобразному трамплину, отталкиваясь от которого, она, как самолет, может достигнуть такой высоты, на кото­рой самые противоречивые учения, в том числе и те, опыт­ные основания которых разрушены новейшими открытия­ми, сохраняют вечную актуальность»1.

Таким образом, историко-философская наука исследует прошлое, которое не остается лишь прошлым, но переходит в каждую последующую эпоху. Философия и история фило­софии, как исторический процесс, образуют развивающее­ся, все более обогащающееся единство, коррелятивное един­ство, в котором философия выступает как единство всего многообразия философских систем, т. е. как история фило­софии. Это, следовательно, не только историческое, но и актуальное, постоянно существующее отношение, которое в немалой степени определяет содержание каждой философ­ской системы.

Обосновывая принцип единства философии и истории философии, Гегель указывал на то, что уже в первых фило­софских учениях, относящихся к далекой древности, были поставлены проблемы, которые стали предметом исследова­ния во всех последующих учениях философов. В этой связи Гегель, например, утверждал, что уже Фалес высказал (прав­да, лишь в смутной, отнюдь не понятийной форме) идею тож­дества бытия и мышления, т. е. основоположение гегелев­ского абсолютного идеализма. Отсюда понятно, почему Ге-



1 Maire J. Une regression mentale. Paris, 1959. p. 15.

Введение

7

гель утверждал: «Систематический прогресс в философии состоит собственно не в чем ином, кроме как в познании того, что уже было высказано»2.

Парадоксальный характер этого изречения Гегеля, ко­торое далеко от адекватного описания историко-философ­ского процесса, может быть правильно понято лишь в связи с его учением о развитии философии, учением, которое са­мым радикальным образом отрицает эмпирически очевид­ное сосуществование неопределенного множества противо­стоящих друг другу философских систем. С точки зрения Гегеля, «во все времена существовала только одна филосо­фия»3, а «кажущиеся различными философские учения пред­ставляют собой лишь одну философию на различных ступе­нях ее развития...»4 Вся история философии, согласно этой теории историко-философского процесса, представляет собой внутренне необходимое, последовательно поступательное дви­жение философского мышления, устремленного к познанию абсолютного.

Несомненной и притом выдающейся исторической за­слугой Гегеля как по существу первого творца теории исто­рико-философского процесса, основоположника научной ис­тории философии, является исследование противоречивого единства философии, сохраняющегося, несмотря на посто­янную конфронтацию философских систем, исследование развития философского познания как прогрессивного про­цесса, результатом которого является все более глубокая постановка философских проблем как необходимое условие их возможного решения. Однако гегелевский панлогизм и обусловленная им редукция реального исторического разви­тия философии к логическому следованию философских идей, саморазвитию понятия философии и всего ее содержания — все это и получило свое выражение в гегелевской интерпре­тации историко-философского процесса как имманентного развития единой, единственной философии, завершением которого и выступал абсолютный идеализм Гегеля.

2 Hegel G. W. F. Samtliche Werke. Bd. VI. S. 319. Stuttgart, 1927.

Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн. 3. Соч. М., 1935. Т. XI. С. 518.

Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., 1974. С. 99.


8

Введение

Вопреки фактам, которые Гегель объявлял видимостью (но ведь видимость — тоже факт), он не хотел признавать, что в философии отсутствует линеарная преемственность учений. Истолковывая историческую преемственность в раз­витии философии как самодостаточный логический процесс, Гегель утверждал: «Последнее по времени философское уче­ние есть результат всех предшествующих философских уче­ний и должно поэтому содержать в себе принципы всех их; поэтому оно, если только оно является философским учени­ем, есть самое развитое, самое богатое, самое конкретное»5. Этот тезис — не случайное высказывание философа, а один из основных принципов его теории историко-философского процесса. Следует, впрочем, отметить, что и сам Гегель в сво­их «Лекциях по истории философии», занимаясь конкрет­ным анализом философских систем, фактически опровергает свое крайне одностороннее, ошибочное понимание историчес­кой преемственности в философии. Так, например, Гегель вовсе не считает стоицизм, эпикуреизм, скептицизм — уче­ния, завершающие античную философию, высшей ступенью ее развития. Философия средневековья, схоластическая фи­лософия в особенности, трактуется Гегелем как отступление от достижений предшествующей античной философии.

В своем анализе философии Нового времени Гегель еще более далек от стремления представить последнее по време­ни учение как более высокую ступень философского развития по сравнению с предшествующей. Высоко оценивая рацио­налистические системы XVII в., Гегель критикует философов XVIII в., в первую очередь представителей Просвещения, как мыслителей, которые во многом, пожалуй, даже в основ­ном, оказались ниже своих великих предшественников. Ра-



5 Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. С. 99. Ж. Ипполит, современный французский философ, близкий по духу гегелевской философии, справедливо указывает на принципиальную несостоятельность этого положения: «Порок гегелевской истории философии, которая высказывает претензию на логическое и хронологическое упорядочение философских уче­ний, заключается в том, что она превращает каждую последую­щую философию в высшее, включающее в себя принцип предше­ствующей философии и преодолевающее это учение» (Hyppolite I. Etudes sur Marx et Hegel. Paris. 1955. p. 82).

Введение

9

зумеется, Гегель не считает Д. Беркли и Д. Юма представи­телями более высокой, чем учения Декарта, Спинозы, Лейб­ница, ступени развития философии. Берклеанство, пишет Гегель, является «самой плохой формой» идеализма, так как Беркли «не идет дальше утверждения, что все предметы суть наши представления»6.

Итак, Гегелю не удалось доказать, что все философские учения представляют собой лишь моменты, стороны, стадии одной и той же философии в процессе ее развития. Гегель идеализировал, гармонизировал историко-философский про­цесс, лишил его присущей ему драматичности, реальных про­тивоположностей, которые, вопреки логике Гегеля, не обра­зуют единства, не переходят друг в друга, не примиряются в диалектическом тождестве, включающем в себя и различие*.

Мы возвращаемся, таким образом, к нашему отправному положению: существование неопределенного множества фило­софских учений, течений, школ, направлений — эмпиричес­ки констатируемый факт, который должен стать исходным пунктом в построении теоретической модели историко-фило­софского процесса. Поскольку согласие между выдающимися философами есть скорее исключение, чем правило, нет и не может быть общепринятого определения понятия философии. Это обстоятельство не должно истолковываться как тупико­вая ситуация. Не существует, например, общепринятого опре-

6 Гегель Г. В. Ф. Соч. Т. XI. С. 370. Г. Мартин, немецкий историк философии, анализируя геге­левскую историко-философскую концепцию, приходит к выводу, что Гегель, вопреки своим намерениям, фактически признавал не­избежность, необходимость плюрализма философских систем. Опи­раясь на Гегеля, Мартин делает вывод: «То, что существует множе­ство противостоящих друг другу философий, и то, что они, по-видимому, всегда будут бороться друг с другом, — это является фактом. Но этот факт не является, с диалектической точки зре­ния, недостатком; это, скорее, необходимость. Для философии, действительно, существенно, что существует много философий. Философия может существовать лишь как множество философий» (Martin G. Allgemeine Metaphysik. Ihre Probleme und ihre Methode. Berlin, 1965. S. 283). Я не могу согласиться с Г. Мартином, что этот вывод, так сказать, подспудно содержится в историко-фило­софской теории Гегеля. Важно другое: это правильное положение, без которого нельзя понять ни философии, ни истории философии.


10

Введение

деления культуры, но теория и история культуры развивают­ся вполне успешно. Теоретиками культуры, полемизирующи­ми друг с другом, предложено свыше 200 дефиниций поня­тия культуры. Хорошо это или плохо? На мой взгляд, хоро­шо, так как лишь путем сопоставления, сравнительного анализа, критики и синтезирования различных определений конкретное постигается именно как конкретное. И Гегель, а вслед за ним и Маркс правильно определяли конкретное в мышлении как единство различных, в том числе и противо­положных определений. И конкретная истина (в отличие от абстрактной) есть единство различных определений.

То, что относится к культуре, а также к понятию кон­кретного, вполне применимо и к пониманию историко-фи­лософского процесса. И теории историко-философского про­цесса следует позитивно оценить и объяснить не только мно­гообразие философских учений, но и соответствующий этому многообразию плюрализм дефиниций понятия философии. Аристотелевское определение философии есть, прежде всего, определение философии самого Аристотеля. То же следует сказать о тех дефинициях понятия философии, которые мы находим, например, у Локка, Дидро или Хайдеггера. И вме­сте с тем каждая из этих дефиниций философии, при всем их отличии друг от друга (а может быть именно благодаря этому отличию), есть в большей или меньшей мере опреде­ление философии вообще. Но это особого рода определение, которое можно было бы назвать императивным: оно не столько говорит о том, что представляет собой философия, сколько о том, чем она должна стать.

Многообразие дефиниций понятия философии, как и мно­гообразие философских учений — естественное, закономер­ное выражение исторически развивающегося богатства тема­тики, проблематики и методов исследования, обретаемых философией. Это богатство не может быть присуще одному философскому учению, как бы ни было оно значительно, со­держательно. Оно, это богатство идей и методов, представля­ет собой достояние того неопределенного множества философ­ских учений всех времен и народов, в силу чего философия и есть, в сущности, историко-философский процесс. И как бы решительно не расходились философы в понимании того, чем они занимаются, в определении смысла и задач философии, в постановке и решении проблем они, несомненно, согласны в


Введение

11

одном, в том, что они называют философскими текстами, от­личая их от того, что они столь же единодушно считают не­философскими текстами. Значит, в чем-то философы, несмотря на разделяющие их принципиальные разногласия, все же со­гласны друг с другом? И хотя слово «философия» на протя­жении ряда веков применялось и к нефилософским исследо­ваниям (напомню о «Философии ботаники» К. Линнея, «Фи­лософии зоологии» Ж. Ламарка), это нисколько не мешало философам идентифицировать собственно философские иссле­дования. Следовательно, несмотря на разительные разногла­сия между философами, существует более или менее общее всем философствующим субъектам представление о том, что следует считать философией, философским. Это обстоятель­ство может быть основанием попытки дать общую, абстракт­ную дефиницию понятия философии, которая, конечно, не будет принята всеми философами, но, вероятно, может быть позитивно воспринята значительным большинством.

Философия есть особый тип мировоззрения. Мне хорошо известно, что немало философов отвергает представление о философии как мировоззрении. Я объясняю это тем, что они не занимаются типологическим исследованием мировоззре­ний и поэтому не выделяют философское мировоззрение, в отличие от других типов мировоззрений; естественно-науч­ного, социально-политического, религиозного, а также ми­ровоззрения повседневного опыта.

Общими для всех типов мировоззрений структурными элементами являются убеждения, которые в зависимости от своего содержания могут быть знаниями, верованиями, до­гадками, научными или ненаучными (даже антинаучными) представлениями. Характер убеждений, естественно, опреде­ляет и характер, качественную определенность мировоззре­ния. Поэтому любая однозначная характеристика мировоз­зрения вообще (т. е. безотносительно к содержанию образую­щих его убеждений) принципиально несостоятельна, ненаучна. Несостоятельно, например, широко распространенное утвер­ждение, что любое мировоззрение неизбежно субъективно, дог­матично, чуждо принятым в науках нормам исследования. 1от факт, что всякое мировоззрение заключает в себе опреде­ленные ценностные ориентации, заинтересованное отношение к природным или социальным реалиям, никоим образом не ставит под вопрос возможность (и необходимость) научных


12

Введение

мировоззренческих убеждений. Ведь и специальное, жестко4 ограничивающее свою проблематику научное исследование, непосредственно не связанное с какими-либо мировоззренчес­кими убеждениями, предполагает ценностные ориентации. Пафос истины, присущий подлинному научному исследова­нию, есть, по существу, мировоззренческий пафос.

Что же отличает философское мировоззрение от других его типов? Во-первых, философия представляет собой общее, или целостное, мировоззрение, поскольку она осмысливает как природную, так и социальную реальность. Это отличает философию от естественно-научного, а также социально-по­литического мировоззрения. Однако религия также являет­ся общим, или целостным, мировоззрением. Философия же, которая, по определению, критически относится к любому верованию, есть теоретически обосновываемое мировоззре­ние. Раскрывая эти две основные черты всякой философии, можно предложить следующую дефиницию: философия есть система убеждений, образующих общее теоретическое ми­ровоззрение, которое осмысливает, критически обобщает по­вседневный опыт людей, феномен человеческой личности, об­щественную практику, научное познание, исторический опыт, исследует многообразие присущих природе и обществу форм всеобщности, разрабатывая на этой основе принципы по­знания, оценки поведения и практической деятельности во­обще, с которыми люди в различные исторические эпохи свя­зывают свои коренные жизненные интересы.

Данное определение понятия философии представляет собой попытку охватить, разумеется, в самой общей (и, сле­довательно, абстрактной) форме проблематику философии, многообразие которой находится в определенном отношении к неопределенному множеству философских учений, наличе­ствующих в каждую эпоху существования философии. Но это определение, конечно, не указывает причины того, почему всегда существует неопределенное множество философских учений, почему эти учения противостоят друг другу? Ответ на эти вопросы я пытался дать в моих монографиях «Пробле­мы историко-философской науки» (1969), «Главные философ­ские направления» (1971), «Диалектический материализм и история философии» (1979), а также в написанной совместно с А. С. Богомоловым книге «Основы теории историко-фило­софского процесса» (1983). Однако недостатком всех этих ис-


Введение

13

следований является то, что плюрализм философских учений рассматривается в них хотя и как закономерное развитие философии, но вместе с тем как исторически преходящий процесс, который с необходимостью завершается созданием научно-философского мировоззрения. Это — ошибочное, с моей нынешней точки зрения, воззрение я стараюсь преодолеть в данной предлагаемой читателю книге.

Итак, почему философия существует и развивается как неопределенное множество философских учений, которые сплошь и рядом враждебны друг другу?

Нельзя, конечно, согласиться с теми историками фило­софии, которые видят причину многообразия философских учений в творческой индивидуальности их создателей. Та­кую точку зрения пытается обосновать А. Гуйе, видный пред­ставитель французской школы «философии истории фило­софии», который утверждает: «Философия есть видение мира, и существуют разные философии, так как философы по-раз­ному видят один и тот же мир. Подлинные разногласия между философами предшествуют их философским учениям»7.

Неудовлетворительность этого воззрения на происхож­дение различных философских учений состоит в том, что оно не учитывает содержания философских учений, которое никак не может быть сведено к отличию одного философ­ствующего интеллекта от другого.

Попробуем прежде всего выяснить гносеологические кор­ни того, что отличает философию от всех, без исключения, наук. Именно это отличие указывает, по моему убеждению, на гносеологические корни плюрализма философских учений.

Начнем с того, что множество, многообразие, плюрализм специфически характеризуют природу и общество. Это не только количественная, но и качественная характеристика, так как и принадлежащие к одной и той же категории явле­ния качественно отличаются друг от друга. Даже те явления природы, которые наука в течение столетий рассматривала как однородные, оказываются благодаря современным ис­следованиям внутренне разнородными. Прогресс наук, по­стоянно открывая новые явления и закономерности, все бо­лее расширяет наши представления о великом множестве природных и социальных явлений, о множественных разли-



7 Gouhier H. La philosophie et son histoire. Paris, 1947. p. 12-13.

14

Введение

чиях между ними. Плюралистическая метафизика Лейбни­ца, постулировавшая существование бесконечного множества духовных субстанций (монад), отразила, несмотря на идеа­листическую интерпретацию существующего, эту действи­тельно субстанциальную природу бытия.

Понятие множества является одной из основных катего­рий современной математики. Теория множеств, созданная Г. Кантором, разграничивает, в частности, бесконечные, ко­нечные и единичные множества, иными словами, признает существование множества множеств. Любая произвольно взя­тая совокупность (собрание, ансамбль, класс) объектов обра­зует множество, поскольку она составляет элемент какого-либо другого множества. Следовательно, одно множество яв­ляется слагаемым другого. А там, где каждый элемент одного множества является также элементом другого множества, мы имеем дело с подмножеством. Так, отряд приматов, как обла­дающий специфической определенностью вид живых существ, есть подмножество класса млекопитающих; последние же об­разуют подмножество типа хордовых животных. Таким обра­зом, как ни абстрактны, умозрительны основные понятия этой математической теории, они отражают великое множество явлений природы и общества, множество множеств, подмно­жеств, их иерархию, субординацию, координацию. Система­тика животных и растений, насчитывающая многие сотни тысяч видов, система химических элементов и их изотопов, необозримое многообразие минералов (природных химичес­ких соединений), многообразие качественно различных моле­кул, атомов, элементарных частиц, многообразие клеток, об­разующих живое существо, — этим далеко не исчерпывается реальный плюрализм природных явлений, который, пользу­ясь термином Г. Кантора, можно было бы назвать универ­сальным множеством. И было бы заблуждением полагать, что общественная жизнь, история человечества отличаются мень­шим по сравнению с природным процессом многообразием.

Эти общие рассуждения о плюрализме явлений природы и общества позволяют нам сделать вывод, что ни одна наука не занимается исследованием универсального множества. Если раньше говорили, что физика изучает физические яв­ления, химия — химические явления, биология — биологи­ческие явления и т. д., то в настоящее время такое определе­ние предмета этих наук оказывается упрощенным и в силу


Введение

15

этого некорректным. Физические явления изучаются доб­рой сотней физических дисциплин, причем количество этих дисциплин благодаря новым достижениям физики постоян­но умножается. То же относится к химии, биологии и ко всем другим фундаментальным наукам. Если бы, например, био­логия поставила своей задачей изучение всего живого в рам­ках одной биологической дисциплины, она перестала бы быть наукой. История биологии, как и история всех других фунда­ментальных наук, есть история постоянного выделения, об­разования множества частных биологических дисциплин, которые исследуют различные фрагменты, аспекты, законо­мерности того специфического множества, которое называ­ется живой природой, жизнью.

Итак, ни одна наука не изучает мир в целом, хотя мир как целое отнюдь не абстракция, а реальность. Науки рас­членяют целое мира на различные части, стороны, элементы, и прогрессирующее расчленение общей картины мира состав­ляет одно из важнейших условий прогресса научного позна­ния. Так возникает и развивается разделение труда в сфере научных исследований; отдельные науки и составляющие их научные дисциплины становятся относительно независимы­ми друг от друга. Каждая научная дисциплина изолирует предмет своего исследования от предмета других дисциплин. Однако науки и составляющие их многочисленные научные дисциплины не могут совершенно оторваться друг от друга, ибо различные формы движения материи, различные каче­ственные особенности, свойства, формы, состояния, наличе­ствующие в действительности, не существуют изолированно друг от друга; они связаны между собой, друг друга обуслов­ливают, переходят друг в друга. Так возникает потребность преодолеть границы, разгораживающие науки, научные дис­циплины, потребность обобщения достижений всех наук, т. е. мировоззренческая потребность. Эта потребность в ми­ровоззренческом обобщении возникает не только в лоне науч­ного знания, но и в общественной практике, повседневном человеческом опыте, историческом развитии общества.

Философия стремится объединить то, что науки разде­ляют, изолируют друг от друга. Философия не участвует в прогрессирующем научном расчленении общей картины мира как предмета исследования, но она учитывает позитивные научные результаты этого процесса. Философия стремится


16

Введение

к постижению мира как целого, т. е. познанию бесконечно­го, которое столь же познаваемо, как и непознаваемо. Ос­новные философские дисциплины образовались уже на пер­вых этапах развития философии; они сохранились в настоя­щее время, обогатившись новой проблематикой, новым содержанием, новыми методологическими подходами. Если в науках о природе и обществе постоянно формируются но­вые научные дисциплины, направления исследования, то в философии постоянно возникают новые системы, течения, направления — одним словом, прогрессирует философский плюрализм и тем самым перманентный философский спор.

Разумеется, и в науках о природе и обществе имеют ме­сто неутихающие споры, дискуссии, столкновения противо­положных, взаимоисключающих воззрений. Однако науч­ные споры, как правило, рано или поздно завершаются ре­шением обсуждаемых проблем, установлением общей точки зрения. Этого нет и не может быть в философии, поскольку философские проблемы не могут быть полностью, однознач­но, окончательно решены; решение этих проблем является по преимуществу частичным, оставляющим открытое про­странство для продолжения спора и для новых решений. Ответы на философские вопросы не поддаются эмпиричес­кой верификации и должны, следовательно, рассматривать­ся как гипотезы. Это не значит, конечно, что каждый об­суждающийся в ходе развития философии вопрос оставался нерешенным; речь здесь идет об основных философских проб­лемах, остающихся открытыми для новых решений.

Таковы обусловленные самим предметом философии, ее мировоззренческой спецификой, гносеологические корни плюрализма философских учений. Однако достаточны одни лишь гносеологические основания для возникновения нео­пределенного множества философских учений, их конфрон­тации, вследствие которой в философии отсутствует фонд об­щепризнанных истин, несмотря на то, что немалая часть философских выводов является истинами, усвоенными наука­ми о природе и обществе? На этот вопрос следует дать отрица­тельный ответ, имея в виду то обстоятельство, что существу­ют исторические, социальные корни философских учений. Поэтому только сочетание определенных гносеологических и исторических, социальных оснований обусловливает воз­никновение и развитие плюрализма философских учений.


Введение

17

Гегель, несмотря на то, что он свел развитие философии к имманентно-логическому саморазвитию понятия филосо­фии, правильно и вопреки своей основной методологической установке рассматривал философские учения как духовное содержание той или иной исторической эпохи. «Всякая сис­тема философии есть философия своей эпохи; она представ­ляет собой звено всей цепи духовного развития; она может, следовательно, удовлетворять лишь те интересы, которые соответствуют ее эпохе»8.

Это положение Гегель применяет, в частности, при ана­лизе философии эпохи эллинизма. Характеризуя стоицизм, скептицизм, эпикуреизм, Гегель указывает, что социальной почвой, на которой выросли эти философские течения, стало разложение античного общества. Гегель пишет: «Государствен­ный организм распался на атомы частных лиц. Такова стала римская жизнь: с одной стороны, судьба и абстрактная всеобщ­ность владычества, с другой стороны, индивидуальная абст­ракция, личность, которая содержит в себе определение, что индивидуум в себе представляет собой нечто не благодаря своей жизненности, не благодаря полной содержания индивидуаль­ности, а как абстрактный индивидуум»9. Развивая это абст­рактное понимание эллинистической эпохи, Гегель поясняет: одни люди всецело предавались чувственным наслаждениям,



8 Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн. 1. Соч.
Т. IX. С. 48. Несколько ниже Гегель уточняет свою мысль, пояс­
няя, что историческая обусловленность той или иной философской
системы не ставит границ ее влиянию в последующие эпохи. Он
пишет: «...если философия по своему содержанию и не стоит выше
своего времени, то она все же выше его по своей форме, ибо она
как мышление и знание того, что представляет собою субстанци­
альный дух ее эпохи, делает его своим предметом» (Там же. С. 55).
Если учесть гегелевское диалектическое понимание формы как
содержательной, т. е. заключающей в себе содержание, формой
которого она является, то станет понятным, почему Гегель прида­
ет непреходящее значение всем выдающимся философским учени­
ям. Поэтому он утверждает: «Ни одна система философии не опро­
вергнута. Опровергнут не принцип данной философии, а опроверг­
нуто лишь предположение, что данный принцип есть окончательное
абсолютное определение» (Там же. С. 40).

9 Гегель Г. В. Ф. Философия истории. М., 1935. Соч. Т. VIII.
С 300.

18 Введение

другие — путем насилия, пронырливости и хитрости добива­лись богатства и синекуры, третьи — удалялись от практи­ческой жизни в сферу философского умозрения.

Эта характеристика эпохи эллинизма, конечно, слиш­ком обща и совершенно недостаточно выявляет реальные исторические истоки стоицизма, скептицизма и эпикуреиз­ма. Но это не умаляет значения провозглашенного Гегелем принципа: философия — самосознание своей исторической эпохи. Что же касается конкретной разработки этого прин­ципа, то этому препятствовала система панлогистского иде­ализма. Поэтому, говоря об исторических корнях филосо­фии той или иной эпохи, Гегель ограничивался общим ука­занием на «дух времени».

В своей характеристике социальных основ эллинисти­ческой философии Гегель не считает нужным объяснить, почему эпоха эллинизма получила свое выражение в столь разных философских учениях, как стоицизм, скептицизм, эпикуреизм. Чем объяснялась эта многоликость, противоре­чивость эллинистического «духа времени»? Для ответа на этот вопрос необходим анализ социальной структуры эпохи, образующих ее классов и социальных групп, анализ истори­ческих стадий этой эпохи, ее отношения к предшествующе­му социально-экономическому развитию. Всего этого нет у Гегеля, несмотря на то, что приведенный анализ философ­ских учений эллинизма почерпнут нами не из «Лекций по истории философии», а из «Философии истории».

В монографии «Главные философские направления» я попытался в общей форме охарактеризовать плюрализм фи­лософских систем, философские заблуждения и их общую социальную, историческую основу, которая образует основу не одних лишь философских споров, заблуждений, исторических попятных движений и т. п. Позволю себе привести эту харак­теристику философии и вместе с тем не только философии: «Историко-философский процесс, нередко уподобляемый комедии ошибок, блужданию в лабиринте, анархии систем и системок, образует одно из важнейших измерений интел­лектуального прогресса человечества. Поиски правильного мировоззрения и трагические заблуждения, дивергенция фи­лософских учений и их поляризация на взаимоисключаю­щие направления, борьба направлений, которая иной раз воспринимается как перманентный философский скандал, —

Введение 19

все это не только искания, муки и заблуждения отдельных философствующих индивидов. Это — духовная драма всего человечества, и те, кому она представляется фарсом, по-ви­димому, истолковывают трагическое лишь как idola theatri. Антиномии, в которые впадает философия, кризисы, потря­сающие ее, попятные движения, повторение пройденного пути, в том числе и уже совершенных в прошлом заблужде­ний, отбрасывание действительных философских открытий ради давно опровергнутых заблуждений, упорно принимае­мых за истины, — разве эти факты характеризуют одну толь­ко философию? Философия — духовный образ человечества, и ее достижения и злоключения составляют существенней­шее содержание его интеллектуальной биографии»10.

Исторически обусловленный характер философских уче­ний, который в большей или меньшей мере ограничивает их значение рамками породившей их эпохи, осознается многи­ми философами и историками философии в духе релятивизма и скептицизма. Историзм философии рассматривается ими как свидетельство ее субъективного содержания, которое не имеет ничего общего с исследовательским поиском истины, действительным решением встающих перед философией проб­лем. Такая субъективистски-историческая интерпретация -смысла философии обосновывалась, в частности, В. Дильте-ем. Один из его сторонников Ф. Крёнер писал: «Подлинный скандал в философии состоит только и единственно в анар­хии философских систем, в том, что множество философ­ских воззрений и их ожесточенная взаимная борьба состав­ляют две стороны единого целого»11. Для того, чтобы покон-

10 Ойзерман Т. И. Главные философские направления. М., 1971.
С. 363.

11 Kroner F. Die Anarchie der philosophischen Systeme. Leipzig,
1929. S. 1. В противоположность концепции, излагаемой Крёнером
и другими подобными ему историками философии, М. Геру — глава
французской школы «философии истории философии» — решитель­
но выступает против сведения содержания философских систем к
тому или иному содержанию исторической эпохи, в рамках кото­
рой эти системы появляются на свет. С точки зрения «радикального
идеализма» Геру, философская система как логическое единство,
обусловленное его основоположением, «не имеет по сути дела нача­
ла во времени. Но как только философия появляется в рамках вре-

20 Введение

чить с этим нетерпимым положением в философии, Крёнер предлагает инвентаризировать философские учения, т. е. классифицировать их, разделив по тем или иным признакам на группы, подгруппы и т. д. Такая «системология» будет, по мнению Крёнера, возвышаться над «плюрализмом фило­софских систем», давая некое общее понимание сущности философии и являясь поэтому метафилософией или филосо­фией философии. При этом Крёнер подчеркивает, что любая классификация философских систем, а значит и «системо­логия», будет неизбежно условной, субъективной, имеющей преимущественно педагогический характер. Крёнер так же, как и Дильтей, как и многие другие философы нашего сто­летия, отрицает единство философии как специфической формы познавательной деятельности.

Выше я подчеркивал, что, несмотря на все разногласия между философами, все они согласны в одном, в том, что такие-то тексты являются философскими, а другие тексты не являются таковыми. Это согласие несогласных друг с другом философов касается в данном случае не содержания философ­ских учений, а их формы, т. е. способа изложения, аргумен­тации, обоснования и систематизации тезисов и т. д. И здесь уместно напомнить ту уже высказанную выше мысль, что форма содержательна, а содержание находит свое выраже­ние, являет себя в форме.

Именно поэтому плюрализм философских учений отнюдь не свидетельствует о том, что эти учения действительно не­зависимы друг от друга, что между ними нет идейного род­ства, духовной преемственности. Напротив, можно с уверен­ностью сказать, что нет ни одной философской системы, сколь бы своеобразной, новаторской она ни была, которая не опи-

мени, она демонстрирует присущую ей по природе вневременность. Таким образом, всякая философия есть вечная идея, и понятно по­этому, что она неуязвима для истории» (см. «Etudes sur l'histoire de la philosophie en hommage a M. Gueroult». Paris, 1964. p. 200). Нельзя согласиться с исходным положением и аргументацией Геру. Но он, несомненно, прав в том, что философские идеи, появившиеся в ту или иную эпоху, становятся интеллектуальным наследием последу­ющих эпох. Благодаря этому значительная часть философских идей обретает непреходящее значение, а тем самым и независимость от тех исторических условий, которые вызвали их к жизни.

Введение 21

ралась бы на предшествующие философские идеи, не исхо­дила бы из накопленного, постоянно возрастающего фонда философских идей, аквизита философии.

Исследование исторической преемственности в развитии философии не только опровергает пресловутую концепцию анархии философских систем, но и позволяет выявить ос­новные закономерные формы прогрессивного развития фи­лософии. Я полагаю, что такими закономерными формами философского развития являются: дифференциация философ­ских учений, дивергенция философских учений, поляриза­ция философии, интеграция философских идей. Рассмотрим вкратце примеры такого закономерного развития философии.

Фалес, родоначальник древнегреческой философии, утвер­ждал, что все вещи возникают из воды. Анаксимен, не согла­шаясь со своим учителем, полагал, что первовеществом явля­ется воздух. Анаксимандр, третий великий представитель ионийской натурфилософии, доказывал, что основу всего су­ществующего образует некая «неопределенная материя». Не нужно большой проницательности, чтобы увидеть, как много общего между этими, не соглашавшимися друг с другом фи­лософами. Все они рассматривали многообразие природных явлений в их единстве, считали основой всеобщей связи при-- родных явлений вещество, материю, которая характеризова­лась ими как находящаяся в вечном процессе движения, из­менения, трансформации. Эти философы обосновывали наив­но материалистическое понимание природы. Разногласия между ними, разногласия, несомненно, существенные, могут быть определены как дифференциация в рамках принципи­ально единого, целостного философского течения.

Если мы теперь рассмотрим разногласия между Герак­литом и философами Элейской школы, то здесь налицо го­раздо более глубокие расхождения, которые можно охарак­теризовать понятием дивергенции. Это понятие было введе­но Ч. Дарвином для обозначения постоянно усиливающихся в ходе естественного отбора различий между видами живых существ. Дивергенция, по учению Дарвина, ведет к образо­ванию новых видов. Нечто подобное имеет место и в филосо­фии в ходе возникновения новых учений.

Элеаты ставили под вопрос объективное существование чувственно воспринимаемого мира, реальность наблюдаемо­го в нем движения, изменения, качественного многообра-



22 Введение

зия. Они утверждали, что истинно существующее, в отличие от кажущегося, не обладает чувственно воспринимаемыми качествами; оно неподвижно, неизменно. Гераклит же, на­против, доказывал, что нет ничего неизменного. Все суще­ствующее представляет собой воплощение огня, непрерыв­ный процесс горения, возникновения, уничтожения, изме­нения, превращения в нечто другое, противоположное.

Дивергенция философских учений, поскольку она воз­растает, усиливается, оказывается в конечном счете поля­ризацией философии на противоположные направления. Однако противоположные направления нередко не только противостоят друг другу, но и находятся в отношении взаи­модополнения, а следовательно, могут быть объединены, синтезированы в новой, наиболее развитой системе филосо­фии. Таковы, например, рационализм и эмпирицизм; сто­ронники одного из этих направлений воспринимали опреде­ленные идеи, положения другого, стремясь преодолеть огра­ниченность эмпирической (или рационалистической) теории познания. Однако существуют и такие философские учения, которые принципиально несовместимы. Таковы, например, рационализм и иррационализм, материализм и идеализм. Попытки объединить такие противоположности приводят лишь к теоретической путанице, мешанине, эклектизму. Воз­никновение взаимоисключающих философских учений есть не что иное, как радикальная поляризация философии.

Нетрудно понять, что радикальная поляризация фило­софии — необходимое следствие дифференциации, диверген­ции, поляризации философских учений. Так, противополож­ность рационализма и эмпирицизма, о которой уже шла речь, становится радикальной противоположностью несовместимых направлений, поскольку одни рационалисты (или эмпири-цисты) являются сторонниками материализма, а другие — идеализма. Материалистическому эмпирицизму противосто­ит идеалистический эмпирицизм, рационалистическому ма­териализму — рационалистический идеализм.

Однако поляризация философии даже в ее радикальной форме не исключает преемственности между философскими учениями. Такая преемственность существует и между ма­териализмом и идеализмом. Идеализм воспринял разрабо­танный материалистами принцип детерминизма. Гегель, раз­рабатывая свою систему, опирался на учение Спинозы о суб-

Введение 23

станции и ее атрибутах, на спинозовский материалистичес­кий пантеизм. Материалисты К. Маркс и Ф. Энгельс вос­приняли диалектику Гегеля, обогатив тем самым материа­лизм достижениями идеалистической философии. Таким образом, закономерное развитие философии не завершается процессом поляризации. Процесс преемственности в разви­тии философии имеет своим необходимым результатом ин­теграцию философских идей, которая осуществляется вы­дающимися философскими учениями, течениями, направ­лениями.

Специфической характеристикой философии как особой области познания является также и то, что она эффективно развивается не только путем осмысления исторического опы­та, новых научных открытий и т. п., но и путем осмысления и переосмысления своей собственной истории, философских учений предшествующих эпох. Именно в этой связи особое мировоззренческое и методологическое значение приобрета­ет вопрос: как относится философия к своему историческо­му прошлому и его систематическому исследованию? С моей точки зрения, прошлое философии существует главным об­разом как хронологическое прошлое, а не как нечто уста­ревшее, отжившее, утерявшее свой смысл и значение. Спе­цифика историко-философского процесса как раз и заклю­чается в единстве настоящего и прошлого. И то же можно сказать о философии, философских учениях каждой истори­ческой эпохи.

Исследование противоположности материализма и идеа­лизма, их конфронтации должно быть освобождено от дог­матической односторонности, свойственной большинству философов-материалистов, явно недооценивающих выдаю­щуюся роль идеализма в истории философии и познания вообще. В споре между материализмом и идеализмом мате­риализм далеко не всегда был прав. Телеология идеализма выявляла, описывала, хотя и неадекватным образом, суще­ственные природные отношения, которых не видели или не хотели признавать материалисты XVII-XVIII вв. Идеалис­тическое признание бестелесных феноменов, несмотря на заблуждения относительно природы света и других явлений, фактически предвосхищало научное разграничение материи и поля. Принцип относительности знаний был впервые сфор­мулирован и разработан идеалистической философией, ко-



24 Введение

торая, правда, истолковывала эту относительность преиму­щественно в духе гносеологического субъективизма. Идеа­лизм, следовательно, вносит свой позитивный вклад в про­цесс интеграции философских идей.

Предложенная теоретическая модель развития филосо­фии, разумеется, имеет в виду не имманентный логический процесс, которого, конечно, не существует. Эта модель фик­сирует относительную самостоятельность философии, обус­ловленную накоплением, умножением философских идей, концепций, учений, а также развитием научных знаний. Но поскольку историческая преемственность в философии пред­полагает выбор, а последний всегда обусловлен историчес­кой ситуацией, общественными потребностями и т. д., по­скольку развитие философии может быть правильно понято и объяснено лишь в рамках каждой данной исторической эпохи, общественное сознание которой находит свое выра­жение в философских учениях.

Отдельно взятое философское учение, каким бы выдаю­щимся оно не было, лишь односторонне, фрагментарно и по­этому неадекватным образом выражает природу философии, ее идейное богатство и действительную роль в развитии обще­ства. Адекватным выражением бытия философии является плюрализм философских учений, существующий во все исто­рические эпохи. Историко-философский процесс представля­ет собой развитие прогрессирующего множества философских учений, которые, взаимодействуя друг с другом, обогащают проблематику философии и ее методы исследования. Исто­рия философии как наука есть исследование плюрализма уче­ний, плюралистического развития философии как закономер­ного процесса. Таким образом, философия, т. е. многообразие философских учений и историко-философский процесс обра­зуют единое, исторически развивающееся целое.


  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19