Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


История архива М. О. Меньшикова, или про то, как «рукописи не горят» Прежде всего, считаю необходимым перечислить, в каких справочных изданиях содержится персоналия «Меньшиков Михаил Осипович»




страница1/4
Дата21.07.2017
Размер0.68 Mb.
  1   2   3   4
История архива М.О. Меньшикова, или про то, как «рукописи не горят»

Прежде всего, считаю необходимым перечислить, в каких справочных изданиях содержится персоналия «Меньшиков Михаил Осипович», ибо уже одно только это перечисление даёт читателю представление о значимости личности М.О. Меньшикова (1859, Новоржев – 1918, Валдай, расстрел). Итак:



В дореволюционную эпоху: 1) Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (СПб.,1886-1917) и 2) Новый Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона (СПб., 1917). Автор – С.А. Венгеров.1 3) Энциклопедический словарь братьев Гранат СПб., 1917). Военная энциклопедия (М., 1911-1915), т.н. «сытинская», по имени издателя И.Д.Сытина. В советское время: 1) Литературная энциклопедия (М., 1930-1934). Автор – Д.Заславский.2 2) Ленин В.И. Полное собрание сочинений (все издания), именной указатель.3 В постсоветское время: 1) Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. М., Научное издательство «Большая Российская энциклопедия», 1999 (т.4).4 Автор – А.А. Гумеров (при участии М.Б. Поспелова), он же – о. Афанасий, ныне иеромонах Сретенского монастыря в Москве.

Помимо двух названных советских справочных изданий, в годы советской власти имя Меньшикова фигурировало ещё в нескольких изданиях несправочного характера, их краткая библиография приведена в конце статьи.

Архив русского публициста Михаила Осиповича Меньшикова представляет собой то мистическое явление, которого, учитывая биографию героя, не должно было бы быть, но которое, тем не менее, реально существует в полной мере. Применительно к нему можно сказать самую цитируемую фразу М.А. Булгакова: «рукописи не горят!».5

История меньшиковского архива начинается 1/14 сентября 1918 г.6 Но сначала необходимо сказать об обстоятельствах, предшествующих появлению самого понятия «архив М.О. Меньшикова».

В этот день, утром в дом Меньшикова в Валдае7 заявились чекисты, прошёл обыск, хозяина дома увели. Неделю М.О. Меньшиков провёл в тюрьме ЧК. Примечательно, что под тюрьму в 1918-м переоборудовали старинное здание Путевого дворца Императрицы Екатерины Великой. Этот дворец был специально построен для её остановок по пути в Крым и обратно, а Валдай располагается на тракте почти посередине между двумя столицами. Вокруг дворца, а теперь тюрьмы, парк, неподалёку, на его окраине, изумительной красоты белокаменная ротонда постройки архитектора А.Н. Львова. Парк, ставший городским – высокое место Валдая, с которого хорошо видно озеро и Иверский монастырь на озере, на одном из его бесчисленных островов, Рябиновом. Каждый день в сад под окна тюрьмы приходили жена и дети. Тайком туда и обратно передавались письма. Они сохранились и также стали документами архива, но об этом – позже. В день ареста и обыска были забраны бумаги Меньшикова, те, что «лежали на поверхности» и были взяты впопыхах. Дальнейшая их судьба неизвестна. И это была первая утрата уже собственно архива М.О. Меньшикова. К ней, этой первой утрате, состоявшей из не известных нам документов, можно отнести и несколько известных: последние письма А.П. Чехова, которые обыскивающие извели на самокрутки, пока рыскали по дому и писали свои чекистские бумаги.

Через неделю после ареста, 14/20 сентября 1918 г. в Валдае, в результате суда скорого и неправого, среди белого дня, на берегу Святого (ныне Валдайского) озера, Михаил Осипович Меньшиков был расстрелян. А следом за ним – и его сокамерник, 17-тилетний Коля Савинов, сын очень уважаемого в Валдае семейства.8 Расстрелом командовали и производили его (если этот глагол применим к понятию «расстрел») четыре отморозка, состоявшие на службе в Чрезвычайном полевом штабе Новгородской ЧК: Якобсон, Давидсон, Гельфонд, Губа. Русские солдаты-красноармейцы отказались стрелять, и тогда на помощь были призваны инородцы и двое сыновей Губы, 13-ти и 15-ти лет. Весь ужас этой акции состоял в том, что М.О. Меньшиков был расстрелян на глазах своих четверых малолетних детей, а юноша Савинов – на глазах своего отца, после расстрела собиравшего с земли мозг сына в носовой платок. Вдове, Марии Владимировне Меньшиковой, удалось испросить у милиции разрешение забрать тело мужа. Она обнаружила его в морге, лежащим с открытыми глазами – убийц не хватило даже на то, чтобы закрыть покойнику глаза! Пальцы правой руки закостенели в сложенном троеперстии, коим Меньшиков осенял себя, глядя на Иверский монастырь, прекрасно видимый с береговой линии. Удивительно, но чекисты не сняли с покойного очков в золотой оправе.9

Оба расстрелянных – стар и млад – были похоронены на кладбище в ограде валдайского храма свв. Петра и Павла. В 1922 г. в могиле М.О. Меньшикова был захоронен его сын, десятилетний Михаил, или Мика, и уже в наши дни – сын Григорий Михайлович Меньшиков. В 1999 г. на могиле поставлен новый резной крест из белого камня. Автор памятника – русский скульптор В.М. Клыков. Каждый год 20 сентября, в день расстрела, в храме и на могиле служится панихида.

В газете «Известия» от 22 сентября 1918 г. помещена была краткая информация о расстреле «черносотенного публициста Меньшикова». РОСТА сообщало: «Новгород. 21 сентября. Чрезвычайным полевым штабом, в Валдае, расстрелян известный черносотенный публицист Меньшиков. При нём найдено письмо кн. Львову. 10 Раскрыт монархический заговор, во главе которого стоял Меньшиков. Издавалась подпольная черносотенная газета, призывающая к свержению Советской власти». Спустя несколько дней газета «Голос Киева» сообщала о панихиде по М.О. Меньшикову в Киево-Софийском соборе. На панихиде присутствовали: кн. Г.Е. Львов, члены Госсовета, Государственной Думы, сенаторы, журналисты, члены союза «Наша родина», сотрудники газеты «Новое Время» (в ней М.О. Меньшиков работал в 1901-1917 гг.).

Второй утратой меньшиковского архива стали «несколько ящиков» с книгами и бумагами, «обнаруженных» всё в том же валдайском доме, но уже у Марии Владимировны Меньшиковой, во время обыска в феврале 1924 г. Сохранился протокол (копия под копирку) обыска, в котором «обыскиваемая гр. Меньшикова М.В.» расписалась в том, что во время обыска к ней не было применено никакого насилия, и что никаких претензий к обыскивающим она не имеет. Времена, как говаривала Анна Андреевна Ахматова, были ещё вегетарианские.11 Характерно, что в протоколе не указано количество обнаруженных ящиков, равно, как не перечислено и их содержимое. Больше этих ящиков никто не видел.12 У М.О. Меньшикова никогда не было большой библиотеки, что совсем не препятствовало его энциклопедическим знаниям (по-видимому, он пользовался петербургской Императорской Публичной библиотекой). Многие книги его небольшой библиотеки имели владельческие кожаные переплёты с инициалами «М.О.М.» на корешке и маргиналии на полях. Почерк Меньшикова крайне характерный и в силу этого легко узнаваемый. Если предположить, что что-то из его книг всё-таки сохранилось (хотя бы из-за красивых переплётов), их можно распознать, порывшись на полках разных библиотек Новгорода и Петербурга, в т.ч., закрытых, в ведомстве «органов».

Утраты третья, четвёртая, etc. шли все последующие годы, вплоть до освобождения Ленинграда от блокады.

Именно с годами войны связана последняя утрата. Произошла эта утрата в огромной роскошной петербургской, а точнее, уже ленинградской, квартире «на Песках». Так подписывал адрес на конверте М.О. Меньшиков, отправляя письма владелице квартиры и своей очень близкой приятельнице, «Ея Превосходительству» Ольге Александровне Фрибес (1858-1933).13 Писательница, переводчица, выступавшая под литературными псевдонимами «И.Данилов», «И.А. Данилов», она была также популярна в конце - начале века, как Лидия Чарская или Евдокия Нагродская. Меньшиков познакомился с О.А. Фрибес в 1898 г. у поэта Якова Петровича Полонского. Хороша собой, с аристократической внешностью холодной неприступной красавицы, прекрасно образованная, Ольга Александровна так и не вышла замуж, всю жизнь прожила с матерью и двумя племянницами, Верой и Надей Кучаевыми, которым она стала матерью после смерти в родах их родной матери и самоубийства в связи с этим их отца. Об отношении М.О. Меньшикова к ней свидетельствуют 557 его писем, ныне хранящихся в Российском Государственном архиве литературы и искусства.14 И запись в дневнике за несколько дней до ареста: «О.А. <Ольга Александровна Фрибес – Е.А.> привнесла много цветов в мою жизнь. В основном сухих». Со стороны Ольги Александровны не было любви, но привязанность, безусловно, была: свидетельством тому прелестная маленькая, из дымчатого топаза печатка, которой Ольга Александровна запечатывала свои письма к Меньшикову; на ней гравировка: «Olga».15

После кончины в 1933 г. Ольги Александровны Фрибес в её квартире оставались жить племянница Вера Михайловна Кучаева, старшая дочь М.О. Меньшикова Лидия Михайловна, ставшая Васильевой, и её дочь и внучка Меньшикова Лида, в будущем Лидия Николаевна Горохова. Во время блокады, когда все уехали в эвакуацию, дворник дома самовольно занял пустующие комнаты. Когда вернулись из эвакуации, то обнаружили, что вещи М.О. Меньшикова из сундука в бывшей комнате О.А. Фрибес исчезли: сундук оказался пустым.16 Вряд ли дворник понимал что-либо в «бумагах», наверное, просто сжёг их, отапливая комнату, а вещи в блокадном Ленинграде могли быть выменяны на продукты. Итак, это была ещё одна, энная по счёту, но уже последняя утрата из архива М.О. Меньшикова.

После расстрела М.О. Меньшикова семья Марии Владимировны Меньшиковой, состоявшая из неё самой и детей Лиды, Гриши (вскоре после расстрела отца его взяла на воспитание тётка, Ольга Владимировна Поль), Ольги, Маши и Тани (Мика Меньшиков скончался в 1922 г.), бабушки Поль, няни Ириши (И.А. Чайкина) и т.д.17 до середины 1920-х гг. жила в Валдае. Дом уже не принадлежал Меньшиковым, в 18-м он был реквизирован,18 но семью не трогали. Там же, в Валдае, жили отец и сёстры Марии Владимировны, помогавшие в воспитании детей. Когда все перебрались в Ленинград, Мария Владимировна, владелица архива своего мужа «по праву наследования», очень боялась за сохранность документов. Страхи усилились, когда в 1934-м по «делу Кирова» (убийство С.М. Кирова 1.12.1934 г.) арестовали Григория Михайловича Меньшикова. Вскоре арестованный был освобождён в связи с непричастностью к данному событию (опять же, времена ещё вегетарианские!). Потом Григорий Михайлович был арестован в 37-м, и два года провёл в ленинградских Крестах и внутренней тюрьме московской Лубянки. Отпустили. Удивительным образом семья словно откупилась от властей одним расстрелом 1918-го года!19

Только страх никуда не исчезал. Мария Владимировна Меньшикова начала частями отдавать архив уже повзрослевшим детям, а частями прятать его по разным углам.20 В 1927 г. Ольга Михайловна вышла замуж и уехала в Подмосковье, и на семейном совете было решено, что там, в сельской глуши и вдали от места событий, архив будет целее. Так Мария Владимировна начала постепенно передавать архив дочери. По просьбе Ольги Михайловны «свою» часть документов пересылала «в Москву» по почте Лидия Михайловна, старшая дочь, и постепенно весь архив сосредоточился в руках Ольги Михайловны Меньшиковой, которая стала его хранительницей, а позднее и его первым «обработчиком» (это уже архивный термин).

Все годы до войны многодетная семья, лишённая отца, жила в крайней нужде. В силу этого обстоятельства Мария Владимировна вынуждена была продавать те документы, за которые давали хоть какие-то деньги. Это были письма к М.О. Меньшикову от Чехова, Толстого, Лескова, Надсона, А.Г. Достоевской (вдовы писателя), А.С. Суворина… Таким незамысловатым образом сложилась «система» хранения значительной части меньшиковского архива. Так он оказался разбросанным по разным архивным учреждениям и их фондам, но это были уже не утраты!

По советским архивам меньшиковские документы распределились следующим образом. Москва: Отдел рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина (ныне ОР РГБ) и Центральный (ныне Российский) Государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ленинград: Отдел рукописей Института русской литературы АН СССР, или Пушкинский Дом (ныне ОР ИРЛИ РАН в Санкт-Петербурге). Не буду утомлять читателя длинным перечислением номеров и названий архивных фондов – например, только в РГАЛИ фондов, в которых имеются документы Меньшикова (в основном это письма к нему или от него) более двадцати, включая его персональный фонд. Назову наиболее крупные.

Выше уже упоминался фонд О.А. Фрибес в РГАЛИ и там же фонд самого М.О. Меньшикова (ф. 2169).



Сто одиннадцать писем и телеграмм, составивших переписку М.О. Меньшикова и А.П. Чехова с апреля 1892 по март 1904 г., из которых 48 посланий Чехова к Меньшикову хранятся в РГАЛИ (ф. 2169, Меньшиков М.О.), и 63 – Меньшикова к Чехову в ОР РГБ (ф. 331). Знакомство писателя и публициста состоялось в 1891 г. на именинах у писателя И.Л. Леонтьева и продолжалось до кончины Чехова.21 При их первой встрече М.О. Меньшиков был ещё морским офицером и служил в Гидрографическом управлении. Зафиксировано 16 встреч: в Москве, Петербурге, в Мелихове, в Крыму. 22 В Петербург А.П. Чехов приезжал читать корректуры своих рассказов, публиковавшихся в газете «Новое Время» у А.С. Суворина. Встречались в редакции «Нового Времени» в Эртелевом переулке, 6, и на квартире Суворина в том же доме, кв. 11, а также в редакции «Недели», где тогда работал М.О. Меньшиков (с марта 1901 г. он перейдёт в «Новое Время»). Один раз, в 1893 г., оба присутствовали на заседании Литературного общества; М.О. Меньшикова на заседании Общества зафиксировал на групповом рисунке Илья Репин.23 В Москве встречи проходили в разных местах: в Большой Московской гостинице у Иверских ворот, в частных домах. Трижды Меньшиков бывал в Мелихове (что подтверждается дневниковыми записями П.Е. Чехова, отца писателя), несколько раз – в Ялте. Писатель и критик – ровесники (Меньшиков на год старше), и молодой критик Меньшиков очень пристрастно следил за творчеством молодого писателя Чехова, отстаивая его ранние рассказы от нападок критиков и предсказывая его великую литературную будущность. Меньшиковские статьи, посвящённые творчеству А.П. Чехова очень детальны в своём подходе: автор старался на конкретных примерах показать сильные стороны писателя. В общей сложности в 14-ти статьях М.О. Меньшиков разбирает произведения Чехова разных периодов его творчества. Именно этот факт и сыграет впоследствии свою роль в «реабилитации» М.О. Меньшикова в советское время, ибо заставит издателей чеховских собраний сочинений включать его имя в издания.24 Последней работой М.О. Меньшикова о писателе была статья «Памяти А.П. Чехова» в «Новом Времени» от 11 июля 1904 г. В ней публицист, в частности, подводил невесёлый итог развития нашей литературы в целом: «Он <А.П. Чехов – Е.А.> не был первою любовью, но был последнею её <литературы – Е.А.> надеждой на появление великого писателя на склоне как будто уже зашедшего золотого века нашей литературы».25 Несмотря на большую взаимную привязанность, отношения между Чеховым и Меньшиковым не всегда были совершенно гладкими, некоторые черты личности писателя были несимпатичны Меньшикову, как, например, безверие, а точнее сказать, атеизм Чехова или его либерализм, отнюдь не свойственный М.О. Меньшикову. Чехов же не принимал меньшиковского здорового консерватизма, под конец жизни говорил, что «с тех пор, как Меньшиков стал жить в Царском Селе, его писания превратились чёрт знает во что. Он потерял талант, репутацию интересного, оригинального публициста».26 Тем не менее, Меньшиков глубоко и беззаветно любил Чехова, любил за его интеллигентность, душевную чистоту, за его художественный дар, за его (что особенно отмечал Меньшиков) обаяние и внешнюю красоту, за то, что Чехов имел редкий человеческий талант влюблять в себя всех – и женщин, и мужчин.27 Можно сказать, что известная чеховская фраза «в человеке должно быть всё прекрасно…» буквально вела Меньшикова за собой. Помимо переписки, дневниковых записей, сохранился великолепный фотографический портрет А.П. Чехова с его очень душевной дарственной надписью М.О. Меньшикову.

Знакомство с гр. Л.Н. Толстым состоялось в 1893 г. В Дневнике есть запись о первом визите молодого публициста в Ясную Поляну, полная сомнений об уместности этого визита. М.О. Меньшикову тридцать четыре, уже год как он вышел в отставку, он – сотрудник газеты «Неделя», первая подписанная им статья появилась в «Неделе» 6 ноября 1891 г. Он знал, что графу о нём уже известно.28 Толстой выделял молодого публициста из большого числа его коллег за неординарность мышления и хороший слог. Отношения с Толстым складывались так же непросто, как и с Чеховым. От совершенного поклонения «великому старцу», как уже тогда называли Л.Н. Толстого (хотя ему было всего 60), от своего «толстовства» Меньшиков пришёл к тому, что очень критически относился к вероучению Толстого, но оставался неизменным поклонником его художественного дара и всей его личности в целом. О чувстве глубочайшего уважения к гр. Л.Н. Толстому говорит тон всех писем М.О. Меньшикова и неизменная подпись «любящий Вас …» или «искренне любящий Вас М. Меньш<иков>.» А повесть Л.Н. Толстого «Крейцерова соната» подтолкнула Меньшикова к раздумьям о природе любви и её разносторонних явлениях в жизни человека. Эти раздумья вылились в серию публикаций в «Книжках "Недели"» (под названием «Элементы романа», 1897, № 6-12, 1898, № 1), из которых потом составилась книга «О любви» (Спб., 1899).29

Когда в Москве открылся Государственный Музей Л.Н. Толстого (ГМТ),30 то потомки, чьими усилиями музей и создавался, передали государству огромное количество реликвий писателя. Среди прочих раритетов – письма к гр. Л.Н. Толстому от его многочисленных корреспондентов, среди которых был и М.О. Меньшиков. Сейчас в музее хранится 35 меньшиковских писем к гр. Толстому за 1893-1902 гг. А письма Толстого к Меньшикову продала музею Мария Владимировна Меньшикова, как уже было сказано, очень нуждавшаяся в средствах.

Первое из писем М.О. Меньшикова к гр. Л.Н. Толстому из собрания музея датировано 20 июля 1893 г. Это письмо по поводу книги Толстого «Царствие Божие», только что прочитанной Меньшиковым: «Вся она <книга – Е.А.>, а в особенности её выводы и заключения, производят захватывающее, могучее впечатление, будят стыд и совесть и желание быть лучше. Трудно и выразить, до чего своевременной является Ваша проповедь, до чего она нужна людям, изнемогающим в собственной лени. Почти всё то, что Вы пишете, я признаю как бы за своё родное, мерцавшее бледно и мимолётно и в моей душе; всё это общечеловеческое, первозданное, и тем-то и велик Ваш подвиг, что Вы прямо берёте основную правду, центральную, вечную, вне которой не может быть никаких иных, побочных правд».31 Что характерно для Меньшикова: любая серьёзная книга, независимо от того, насколько выраженные в ней мысли созвучны его собственным, толкала его на дальнейшие рассуждения с самим собою, развивала внутренний диалог с автором, выстраивала систему координат уже самого Меньшикова.

Письма Меньшикова 1895-1898 гг. содержат информацию о духоборах, в переселении которых на американский континент ключевую роль сыграл гр. Толстой.32 Познакомившись с некоторыми из духоборов-переселенцев, Меньшиков видит в них «аристократов», ибо они «здоровы душевно и телесно»,33 и сообщает, что «выправились <т.е., уехали – Е.А.> они заграницу благополучно» (письмо от 16.04.1898). Тот же апрель 1898 года – Меньшиков сообщает гр. Толстому, какие в столице имеются сведения и ходят разговоры о голоде. Последнее письмо М.О. Меньшикова к гр. Толстому в собрании ГМТ [февраль] 1901 г. касается, в частности, решения Синода об отречении гр. Толстого от церкви: «Послание Синода всюду возбуждает глубокое негодование; я очень рад ему»<негодованию – Е.А.>.

Вернёмся к архивам. В Отделе рукописей РГБ есть фонд В.В. Розанова (ф. 249), и в нём, в частности, письма М.О. Меньшикова к Розанову. Василий Васильевич Розанов (1856-1919), публицист, литературный критик, мыслитель, также как и Меньшиков, был сотрудником суворинского «Нового Времени», но пришёл в него немного раньше, в мае 1899-го, публиковаться же начал ещё с 1895-го. История взаимоотношений двух коллег сложна и запутана, характер этих отношений всё время менялся, общо его можно определить как «любовь – ненависть». Это были «два медведя в одной берлоге», а «берлога» – «Новое Время» и вся русская действительность, которую каждый осмысливал по-своему. Но трагическим оказался финал обоих: Меньшиков расстрелян, Розанов, лишённый всего, признал Советскую власть, державшую его, что называется, в чёрном теле, признал превосходство над всем миром еврейского народа (чего ранее не признавал) и скончался в Сергиевом Посаде под Москвой почти что голодной смертью, менее через полгода после Меньшикова. Смерть, можно сказать, примирила их окончательно: один похоронен, как уже было упомянуто, в ограде храма, другой – в Гефсиманском скиту Лавры. Не состоялось последнее свидание двух великих русских мыслителей: приехав в июле 1918 г. в Москву всего на два дня, Меньшиков собирался вместе с И.Д. Сытиным навестить Розанова в Троице-Сергиевой Лавре, но так и не доехал до своего бывшего коллеги и вечного оппонента.

Письма Анны Григорьевны Достоевской к М.О. Меньшикову также хранятся в ОР РГБ. По молодости Меньшиков успел лишь познакомиться с Ф.М. Достоевским, скончавшимся 2 февраля (по н. ст.) 1881 г. – М.О. Меньшикову было 22. Он уже начал писать, его корреспонденции появлялись, правда, без подписи, в нескольких петербургских газетах, а сам он морским офицером ходил по морям вокруг Европы. Анна Григорьевна Достоевская, духовная преемница своего мужа, как бы продолжила те отношения, которые объективно не успели сложиться у Меньшикова с «великим карамазовцем», как он называл писателя. Свою роль в меньшиковской публицистике сыграл «Дневник писателя» Ф.М. Достоевского. А дочь Достоевских, Любовь Фёдоровна, стала крёстной матерью Ольги Михайловны Меньшиковой, второй дочери публициста.

В Москве в РГАЛИ хранится переписка А.С. Суворина, среди корреспондентов которого был и М.О. Меньшиков (ф. 452), и письма читателей к М.О. Меньшикову (ф. 459). Алексей Сергеевич Суворин (1834-1912) – один из крупнейших русских издателей, владелец и редактор газеты «Новое Время», которую он приобрёл в 1876 г., знал публицистику ещё молодого Меньшикова, работавшего в «Неделе» П.А. Гайдебурова. Гайдебуровская «Неделя» к 1901 г. окончательно разорилась. Меньшиков – гр. Л.Н. Толстому, февраль 1901 г.: «У нас в "Неделе" дела так плохи, что возможно журнал доживает последние дни». Разорившийся владелец попросил М.О. Меньшикова обратиться к Суворину с предложением купить газету. Меньшиков принял роль посредника и отправился в редакцию в Эртелев переулок с предложением своего патрона. Реакция А.С. Суворина была неожиданной: он отказался покупать разорившуюся «Неделю» и предложил визитёру перейти в его «Новое Время», сказав, что давно наблюдает за его работой. М.О. Меньшиков принял это предложение,34 и работа в «Новом Времени» стала для него вершиной его публицистики, его трибуной, его дневником, его «всем». Меньшиков же, в свою очередь, на пятнадцать лет стал «лицом» «Нового Времени», его публицистической вершиной – и предметом ненависти для очень многих и на долгие годы…

Первая публикация М.О. Меньшикова в «Новом Времени» появилась 28 апреля 1901 г., последняя – 19 марта 1917. Ещё в июле Меньшиков отправлял в редакцию свои статьи, но они уже не публиковались. Алексея Сергеевича Суворина не было в живых, газету продолжали его сыновья Борис и Михаил. Испугавшись возможных, в связи с меньшиковскими публикациями, трений с новой властью, цензурных препон, они перестали принимать его статьи в печать. Трения с властями случались и при Суворине. Но он, мудрый и дальновидный, имевший огромный авторитет у власть предержащих, включая Императора, умел доказывать правоту позиции своего издания. А если на выпуск газеты накладывался арест (так, шесть раз запрещался выпуск номера в связи со статьями М.О. Меньшикова), то подчинялся решению Цензурного комитета. Сыновья уже не могли его заменить, что и предвидел Суворин.35 С Сувориным Меньшикова связывало не только признание последним всех заслуг Суворина-издателя, Суворина-редактора, большое сходство во взглядах обоих, но и личная дружба. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что Ольга Михайловна была крестницей Суворина, подарившего на крестины икону св. Ольги в серебряном окладе, с гравированной дарственной надписью и в роскошном футляре. А в царскосельском доме Меньшикова висел живописный портрет А.С. Суворина.36

Что же касается писем читателей, составивших в РГАЛИ отдельный фонд, их – море. Рабочий день М.О. Меньшикова начинался с того, что, ежедневно приезжая из Царского на службу в редакцию в Эртелевом переулке, он освобождал свой персональный почтовый ящик, извлекая из него пачки писем читателей не вообще в газету: «дорогая редакция…», а адресованных ему персонально. Отклики на свои статьи он получал со всей России, что называется, «от Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей».37 Эта лавина читательских откликов на публикации, вопросов, предложений тем для статей, сообщений «с мест» фактически была его персональной социологической службой, позволявшей ему следить за состоянием общества.

Эти два названных архивных фонда – переписка с А.С. Сувориным и читательских писем М.О. Меньшикову – очень важны, ибо отдельного фонда газеты «Новое Время» не существует! Поэтому историю издания, почти полвека бывшего ведущим в России и справедливо считавшегося по своей идеологии правительственным, можно изучать только по документам смежных фондов сотрудников и фондов тех официальных организаций, с которыми газета неизбежно имела отношения: Цензурный комитет, Министерство внутренних дел38 и т.д. Кроме того, переписка М.О. Меньшикова с представителями писательского мира даёт нам хронику его собственной работы в «Новом Времени» и над «Письмами к ближним».

Архивы Санкт-Петербурга. В Отделе рукописей Пушкинского Дома (или Института русской литературы) РАН (ИРЛИ РАН) находятся письма М.О. Меньшикова к С.Я. Надсону (ф. 62), Я.П. Полонскому и М.В. Ватсон (ф. 402), письма к гр. Л.Л. Толстому (ф. 303). Возможно, со временем будут открыты меньшиковские документы ещё в каких-либо фондах.

Все документы, касающиеся военной службы Меньшикова – его личное дело, приказы о назначениях, прохождении службы, о выходе в отставку – находятся в петербургском Российском Государственном архиве военно-морского флота (РГАВМФ).39 Эти документы РГАВМФ имеют прямое отношение к М.О. Меньшикову, но не являются предметом собственно его архива. То же – с документами Государственного архива Псковской области, где заведующей Центральной городской библиотекой Новоржева удалось разыскать значительное количество документов XVIII-XIX вв., по которым ею составлена родословная М.О. Меньшикова, по службе его отца, по судебной тяжбе о наследственной пустоши в Полубееве, за которую Меньшиковы долго судились с родственниками.

Помимо перечисленных бегло фондов московских и петербургских архивов есть ещё два города, где отложились меньшиковские документы. Это Таганрог и Валдай. В Литературном музее А.П. Чехова в Таганроге хранятся книги М.О. Меньшикова с его дарственными надписями А.П. Чехову: в своё время Городская Управа Таганрога давала средства юному мещанину Антону сыну Павлову Чехову на обучение в Императорском Московском университете. А когда доктор Чехов стал на всю Россию знаменитым писателем, Управа попросила его подарить городской библиотеке что-либо из его книг. А.П. Чехов передал родному городу книги писателей с их автографами, подаренные в своё время ему самому.

В Валдае же стараниями сотрудников Музея уездного города и Новгородского государственного объединённого музея-заповедника (НГОМЗ),40 и прежде всего, ст. н. сотрудника Надежды Петровны Яковлевой, сотрудников Центральной городской библиотеки, валдайской и новгородской администраций, членов Союза российских писателей с 1997 г. проводятся раз в два года Меньшиковские чтения. На них приглашались потомки М.О. Меньшикова: внуки Григорий Григорьевич Меньшиков, Михаил Борисович Поспелов и Лидия Николаевна Горохова. Именно они и дарили музею меньшиковские реликвии. Это личные вещи, в т.ч., «профессорская» чёрная матерчатая шапочка, в которой Меньшиков был в момент ареста, и кошелёк, вынутый вдовой из его нагрудного кармана, некоторые его рукописи, несколько писем от О.А. Фрибес и Л.И. Веселитской, семейные фотографии, альбомчики с фотографиями, пасхальными и рождественскими открытками и т.д. Л.Н. Горохова передала в дар валдайскому музею редчайшее и сегодня очень дорогостоящее издание – 15 томов «Писем к ближним» М.О. Меньшикова. От неё же – великолепный фотографический портрет О.А. Фрибес, её рукоделия.41 Так примерно за десять лет в валдайском Музе уездного города сложилась целая меньшиковская коллекция, представленная в постоянной экспозиции. На местном телевидении Н.П. Яковлева ведёт передачи из Музея – о его коллекциях, комплектовании, о том, что представлено на экспозиции. Несколько передач было посвящено М.О. Меньшикову. Так маленький провинциальный город Валдай стал одним из центров сосредоточения документов и личных вещей М.О. Меньшикова. И надо было не раз побывать в Валдае, чтобы увидеть своими глазами, как энтузиазмом нескольких человек, неравнодушных к истории своей «малой родины», творится современный культурный облик этого прелестного русского городка.

Остался ещё один пласт архива М.О. Меньшикова, о котором почти не было сказано. Это документы, не покидавшие семейного круга, и, в конце концов, сохранённые Ольгой Михайловной Меньшиковой. Именно она и начала работу с этой частью архива. Вторая дочь публициста, рождения 1909 г., крестница А.С. Суворина и А.Г. Достоевской. Две старшие дочери Меньшикова, Лидия и Ольга, по-видимому, не случайно носили эти имена: Лидией звали предмет «недолгого и, в общем, печального романа» Меньшикова писательницы Лидии Ивановны Веселитской. Ольга – имя матери М.О. Меньшикова в память княгини Ольги, первой православной правительницы Руси и предвестницы её крещения. Именно княгиня Ольга предопределила исторический путь преемства Русского государства от Византии, заложив все основы нашего дальнейшего духовного образа. Княгиня Ольга стала первой истинно русской святой. Образу св. Ольги М.О. Меньшиков посвятил несколько статей своих «Писем к ближним», объясняя современному читателю значение личности княгини и её деятельности, её канонизацию, значение празднования дня её имени.

В 1927 г. Ольга Михайловна Меньшикова вышла замуж за сына священника из подмосковного села Голубово. Уважение её будущего свёкра Сергея Дмитриевича Поспелова, священника местного Знаменского собора, к имени публициста Меньшикова было столь велико, что он, священник, позволил невестке сохранить в браке свою девичью фамилию! Уже было сказано, что постепенно все не пропавшие и нераспроданные документы меньшиковского архива сосредоточились у Ольги Михайловны.

Эта часть архива состояла из следующих крупных блоков документов: семейная переписка и фотографии, дневники М.О. Меньшикова, книги из домашней библиотеки, газетные вырезки. Весь архив помещался в средних размеров фибровом чемодане, а ныне, находясь в Главархиве Москвы, занимает всего четыре архивных коробки, но это тысячи листов документов. В 2000 г. этот чемодан, разумеется, с его содержимым, внук публициста Михаил Борисович Поспелов передал в Объединение «Мосгорархив» (ныне Главное архивное управление Москвы, или Главархив Москвы).42 Но передаче 2000-го года предшествовала небедная история именно этой части меньшиковского архива.

Идём назад во времени. В 1932 г. в Москве был образован Центральный музей литературы, с 1934 – Государственный Литературный музей. Создавался он на базе писательских фондов Библиотеки им. Ленина и располагался на Моховой, в небольшом особнячке напротив, где впоследствии много лет помещался музей М.И. Калинина. Организатором и первым директором Гослитмузея был Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, верный соратник Ленина и ключевая фигура в октябрьском перевороте 1917 г. Впоследствии братья Владимир и Михаил Бонч-Бруевичи были теми немногими из т.н. «ленинской гвардии», кто уцелел в годы «большого террора». Все 30-е и 40-е В.Д. Бонч-Бруевич собирал архивы, имея свою агентуру по всему СССР и за рубежом. Благодаря именно В.Д. Бонч-Бруевичу, Гослитмузей стал собранием высочайшего уровня! В 1940-м «Бончá», как его называли старые сотрудники, сняли с работы по негласному обвинению в помощи «бывшим»: скупая у них для музея их родовые и семейные архивы, он-де помогал им материально! Скончался В.Д. Бонч-Бруевич в 1955 г., «в своей постели». Его гигантский личный архив в течение пяти лет разбирала и вывозила из дома целая бригада архивистов «Ленинки» и сотрудников МГБ. Его личный фонд находится в ОР РГБ, часть документов в РГАЛИ.

В 1934 г. В.Д. Бонч-Бруевич отправил любезнейшее письмо в Ленинград Марии Владимировне Меньшиковой с предложением купить или принять в дар архив её покойного мужа, прекрасно зная, кто такой Меньшиков. К тому времени архив был уже у Ольги Михайловны, и все дальнейшие переговоры вела она. 2-го января 1937 г. она была приглашена Бонч-Бруевичем в Литмузей. Вопрос с ходу: «Как вы сейчас относитесь к своему отцу – как к исторической фигуре или как к родителю?» – «Конечно, как к отцу!» – «Тогда вы не минуете многих неприятностей! Я не могу вам обещать использование материалов без соответствующих <отрицательных – Е.А.> отзывов». Ольга Михайловна отказалась от дальнейших переговоров, предложив купить только семь писем к Меньшикову от Н.С. Лескова. Расстались крайне сухо. Через несколько дней позвонила секретарша и сообщила, что за все семь писем предложено 100 рублей43 (для сравнения: средняя зарплата служащего в это время примерно 250-300 рублей). Письма были проданы; после отделения в 1939 г. приказом Наркомпроса от Государственного Литературного музея его рукописного отдела и преобразования его в самостоятельное «юр. лицо» ЦГАЛИ (ныне РГАЛИ), эти письма оказались именно там. А архив так и остался в подмосковном Голубове у Ольги Михайловны.

В 1941 г. Голубово, что неподалёку от железнодорожной станции Крюково и деревни Дубосеково, оказалось в зоне немецкой оккупации. Перед отъездом О.М. Меньшиковой в эвакуацию вместе с институтом, в котором работал её муж, меньшиковский архив был тщательно запакован, уложен в чемодан и закопан в саду, только фотография А.П. Чехова с его автографом так и осталась висеть в доме на своём месте. Не уехали в эвакуацию только хозяева – священник С.Д. Поспелов со своей матушкой Ольгой. Так в земле архив пролежал две военных зимы. Удивительно, но все документы прекрасно сохранились! В доме, помимо чеховской фотографии, оставались ещё две прелестные итальянские гуаши с видами Везувия, в романтическом стиле, середины XIX в., и несколько фотографий музейных скульптур, представлявших обнажённую натуру, которые М.О. Меньшиков привёз с собой из заграничных походов. В его Дневниках за конец 1870-х – половину 1880-х гг. есть записи о тех портах, городах, музеях, которые он посещал во время своих плаваний, и эти картинки были обычными сувенирами для туристов того времени. Сгорел соседний дом, на поспеловский дом сыпались осколки, но сам дом практически не пострадал: из уважения к «пастору» немцы его не тронули. В нём только немного постреляли: следы немецких пуль в брёвнах сохранились до сего дня. Да солдаты взяли некогда привезённые Меньшиковым фотографии «голых женщин» (музейных скульптур): видать, в условиях войны немецкие солдаты сильно изголодались по женскому полу. И эта

  1   2   3   4

  • В дореволюционную эпоху
  • В советское время
  • В постсоветское время
  • История
  • Второй утратой
  • Утраты третья, четвёртая, etc .