Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Исследовательская работа по творчеству Александра Сергеевича Пушкина: Пушкин всегда открытие и всегда тайна




Скачать 476.42 Kb.
страница1/2
Дата25.06.2017
Размер476.42 Kb.
ТипИсследовательская работа
  1   2
Департамент образования администрации Владимирской области муниципальная средняя общеобразовательная школа № 14 г. Александрова.

Исследовательская работа по творчеству Александра Сергеевича Пушкина:

Пушкин – всегда открытие и всегда тайна

Учащаяся 11-А класса Новосад Оксана.

Научный руководитель: Анпилогова С. А.

Контактная информация:

Тел.: (49244)2-50-66

2009г.


Оглавление.

  1. Биография А.С. Пушкина.

  2. Рисунки А.С. Пушкина.

  3. Бессмертие А.С. Пушкина.

  4. Список используемой литературы.


Биография А.С. Пушкина.

Александр Сергеевич Пушкин родился 6 июня (26 мая по старому стилю) 1799 году в Москве. Отец его, Сергей Львович (1771 -1848 ), происходил из помещичьей, когда-то богатой семьи. От имений предков (в Нижегородской губернии) до него дошло немного; но и дошедшее он проматывал, совершенно не интересуясь хозяйственными делами; служил он в Московском комиссариате, но службой не был озабочен. Среди его знакомых было много писателей, а брат его Василий Львович приобрел известность как поэт.

В доме Пушкина интересовались литературой, а сам Сергей Львович был поклонником французских классиков и сам пописывал французские и русские стихи, которые, впрочем, были известны только знакомым и родственникам. Мать Пушкина, Надежда Осиповна, урожденная Ганнибал, происходила от Ганнибала, петровского "арапа", изображенного в романе Пушкина.

Воспитание Пушкина было безалаберным. Сменявшиеся французы-гувернеры, случайные учителя не могли иметь глубокого влияния на ребенка, в значительной степени предоставленного самому себе. Детство Пушкин провел в Москве, выезжая на лето в уезд Захарово, в подмосковное имение бабушки.

Кроме Александра у Пушкиных были дети - старшая дочь Ольга и младший сын Лев. Родители не уделяли много внимания детям, да, по-видимому, Александр не был любимым ребенком в семье.

Его брат писал впоследствии о детских годах Александра: "До одиннадцатилетнего возраста он воспитывался в родительском доме. Страсть к поэзии появилась в нем с первыми понятиями: на восьмом году возраста, умея уже читать и писать, он сочинял на французском языке маленькие комедии и эпиграммы на своих учителей. Вообще воспитание его мало заключало в себе русского. Он слышал один французский язык; Гувернер был француз, впрочем, человек неглупый и образованный; библиотека его отца состояла из одних французских сочинений. Ребенок проводил бессонные ночи и тайком в кабинете отца пожирал книги одну за другою".

В 1810 году возник проект устройства привилегированного учебного заведения - лицея в Царском Селе, при дворце Александра I. Пушкин, обладавший влиятельными знакомствами, решил определить туда своего сына Александра. В июне 1811 г. Александр со своим дядей поехал в Петербург, благодаря имеющимся связям, Пушкину было обеспечено поступление. 12 августа он выдержал вступительный экзамен. 19 октября был торжественно открыт лицей, и с этого дня началась лицейская жизнь Пушкина.

Лицей был закрытым учебным заведением, в него было принято всего 30 учеников. Это были дети средних малообеспеченных дворян, обладавших служебными связями.

В связи с политическими событиями 1812 г. взятие французами Москвы ставило под угрозу Петербург. Из-за большого потока солдат проходившего через Царское Село, в лицее воцарился либеральный дух. В лицей проникали сплетни об Александре I и его окружении.

Кругозор Пушкина в то время расширял П.Чаадаев, оказавшийся в гусарском полку в Царском Селе. Чаадаев был настроен весьма либерально, он вел долгие политические беседы с Пушкиным и сыграл немалую роль в нравственных понятиях Александра. Впоследствии Пушкин посвятил Чаадаеву одно из первых своих политических стихотворений.

В лицее Пушкин плотно занимался поэзией, особенно французской, за что он и получил прозвище "француз". Среди лицеистов проводились пассивные соревнования, где Пушкин долгое время одерживал первенство. Из русских поэтов Пушкина привлекал Батюшков и вся группа писателей, объединившиеся вокруг Карамзина. С этой группой Пушкин был связан через семейные отношения, в частности, через дядю, который был вхож в нее.

В доме Карамзина, который находился в Царском Селе, Александр познакомился с Жуковским и Вяземским, их влияние особенно отразилось на творчестве Пушкина, начиная с 1815 года. Любимым поэтом Пушкина был Вольтер, именно ему Пушкин был обязан и ранним своим безбожием, и склонностью к сатире, которая, впрочем, находилась также в зависимости от литературной борьбы карамзинистов и от шутливых сатир Батюшкова.

В лицее Пушкина также коснулись новые течения поэзии того времени: "Оссианицизм" и "Барды". К концу пребывания в лицее Пушкин подвергся сильному влиянию новой элегической поэзии, связанной с деятельностью таких французских поэтов, как Парни и Мильвуа. Литературная лицейская слава Пушкина пришла к нему в 15 лет, когда он впервые выступил в печати, поместив в "Вестнике Европы" в июльском номере стихотворение "К другу стихотворцу".

В октябре 1815 года образовалось литературное общество "Арзамас" и просуществовало оно до конца 1817 года. Помимо "Арзамаса" и "Беседы" были еще литературные общества. Одним из них был кружок писателей, собиравшихся у Оленина. Там собирались противники "Беседы", но и не сторонники "Арзамаса". Предводителями этого кружка были баснописец Крылов и Гредич.

Пушкин ценил обоих этих людей и впоследствии посещал Оленинский кружок. Но в лицейское время Пушкин находился под влиянием Арзамаса, вдохновленный сатирой Батюшкова на борьбу с "Беседой" Пушкин разделял все симпатии и антипатии "Арзамаса".

Срок пребывания в лицее кончился летом 1817 года. 9 июня состоялись выпускные экзамены, на которых Пушкин читал заказанное стихотворение "Безверие". Арзамасец Ф. Вигель писал в своих воспоминаниях: "На выпуск молодого Пушкина смотрели члены "Арзамаса" как на счастливое для них происшествие, как на торжество. Сами родители его не могли принимать в нем более нежного участия; особенно Жуковский, восприемник его в "Арзамасе", казался счастлив, как будто бы сам бог послал ему милое чадо. Чадо показалось довольно шаловливо и необузданно, и мне даже больно было смотреть, как все старшие братья на перерыв баловали маленького брата. Спросят: был ли он тогда либералом? Да как же не быть восемнадцатилетнему мальчику, который только что вырвался на волю, с пылким поэтическим воображением, кипучею африканскою кровью в жилах, и в такую эпоху, когда свободомыслие было в самом разгаре".



Рисунки А.С. Пушкина.

Гениальность Пушкина была феноменальна. Один из величайших поэтов мира, начинатель прославленной русской прозы XIX века.

Замечательный драматург-новатор, видающийся историк литературы и литературный критик, был он и автором писем, единственным в своем роде по ясности и статости мысли, непосредственности и блеску формы.

Умнейший политический мыслитель сочетался в нем с мудрым историком. Он умел рассматривать исторические явления не только с точки зрения передовой мысли своего времени. Опережая свой век, Пушкин волновался общественными проблемами, которые встали в центре внимания нашей эпохи. Великий гуманист, он писал о вечном мире, восставал против угнетения человека человеком, негодовал по поводу дискриминации негров. Богатства этой удивительной личности невероятны.

Необыкновенной была и графика Пушкина. И хотя эта область
была для поэта всего лишь любительством - любитель и тут оказался гением.
Сила художественного воздействия рисунков Пушкина неотразима - так
свободен и артистичен штрих, так пластична линия. В стремительно
набросанных или задумчиво выведенных рисунках поэт проявляет необычную
выразительность, острую характерность, .веселую карикатурность или
истинный лиризм.

Рукописи Пушкина с постоянными спутниками черновых набросков стихов - рисунков вызывают в памяти описание альбома Онегина, начертанное поэтом как бы с натуры:

Он был исписан, изрисован

Рyкой Онегина рукой кругом.

Меж непонятного маранья

Мелькали мысли, замечанья

Портреты, числа, имена.

Да буквы, тайные письма.

Отрывки, письма черновые,

И, словом, искренний журнал,

В который душу изливал

Онегин в дни свои младые...

Рисунки Пушкина возникают главным образом вокруг стихотворных текстов, но далеко не всегда они сопровождают их. Иные произведения настолько поглощали поэта, что уже никакая посторонняя мысль не отвлекала его от труда. Лихорадочно быстро покрывает крылатый почерк лист за листом рабочей тетради.

И ни единого рисунка не видели мы на протяжении всего произведения.

На одном дыхании написана, осенью 1824 года в Михайловском "Клеопатра". Совершенно лишены рисунков рукописи "Бориса Годунова", создававшегося в час величайшей сосредоточенности мысли. Зато "Евгений Онегин" с его лирическими отступлениями, раздумьями о себе, свободно уводящими поэта от главного течения романа, давал простор Пушкину - графику. Рукописи "Онегинапокрыты рисунками.

Сюжеты рисунков поэта разнообразны. Мгновенные наброски – деревья, кустики, женские ножки, лодочки, птицы, лошади - рождаются в ту минуту, когда в голове поэта теснятся образы, а мозг еще слишком воз­бужден, чтобы слагать стихи, когда "пальцы тянутся к перу, перо к бумаге, минута - и стихи свободно потекут..."

Появляются рисунки и во время "творческих пауз". Профили, реже фигуры – это портреты, автопортреты. Иллюстрации к своим произведениям. Фигура уходящей женщины. Наброски руки, играющей на клавикордах. Биллиардист с кием. И снова профили, профили...

Профиль ложится на бумагу под рукой Пушкина уверенно, сразу. Смелый рисунок в точности соответствует увиденному умозрительно, задуманному. Если случится, что профиль не удался (редкий случай), художник не исправляет его, а небрежно перечеркивает - так же легко, как мгновение назад создал. Рядом повторяет его уже безошибочно.

Если же Пушкин бывал доволен тем, как схоже изобразил он лицо, - он с радостью повторял его другой, третий раз, варьируя детали - одежду, прическу, позу.

Какое разнообразие лиц! Каждое индивидуально! Эти беглые рисунки производят впечатление мгновенных набросков, а являются они выразительными портретами с острыми характеристиками. Рисунки эти воскрешали образы тех, о ком Пушкин думал, кого вспоминал. Портреты женщин рождались под пером поэта, когда бывал он влюблен, когда Муза его замолкала.

Но я, любя, был глуп и нем.

Прошла любовь, явилась Муза.

И проложила темный ум.

Свободен, вновь ищу союза

Волшебных звуков, чувств и дум;

Пишу, и сердце не тоскует,

Перо, забывшись, не рисует

Близ неоконченных стихов

Ни женских ножек, ни голов.

Подавляющее большинство портретов в рисунках Пушкина сделано по памяти, часто спустя годы после встречи. Время стирало все нехарактерные детали и закрепляло самое важное. Это соответствовало направленности Пушкина - отбирать в облике человека самое существенное.

Изредка встречаются в рисунках Пушкина пейзажи. Они кажутся столь же верным отражением виденного, как и изображения людей, которые почти всегда портретны. Время от времени появляются в рукописях Пушкина орнаментальные наброски похожие на витиеватый росчерк пера. Изображают они птиц. Линии, образующие кружения петель создают красивейший узор; но не ради фиоритуры рождался этот рисунок, а ради воссоздания фактуры перьев, трепета их в движении, самого движения, обобщенного представления птицы. ЭТО своя, чрезвы­чайно оригинальная трактовка птиц.

В сущности, восходит она к лицейским временам, когда мальчики, вероятно, подражая кому-нибудь, щеголяли подобными концов­ками, подтекстами. Но как ничтожно мало осталось от ученических росчерков в этих вольных рисунках поэта. Крылья распушившиеся, маленькая голова с острым клювом - птенец? Орленок?- он пробует взлететь... Роскошный орнамент, в котором привычный глаз легко узнает крылья. Раскинутые крылья, вытянутая шея, острый клюв и огромная лапа с острым когтем. это орел, садящийся на землю.

Для того, чтобы такие рисунки могли возникать под пером Пушкина, он должен был хорошо знать эту птицу. Он и знал ее. Видел он орлов в Молдавии и во время двух путешествий по Кавказу. Ближе всего наблюдал он их еще в Кишиневе. Во дворе дома начальника Пушкина, генерала Инзова, где и жил Пушкин. Инзов держал орлов, прико­ванных за лапу железной цепью. Зрелище пленной могучей птицы волновало поэта-романтика, для него орел был олицетворением свободы, по которой он тосковал с отрочества и до конца дней своих. Особенно он ощутил потерю свободы, когда Инзов посадил его под домашний арест. В эти злополучные дни Пушкин и создавал, по-видимому, своего «Узника».

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Вскормленный в неволе орел молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую птицу клюет под окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно.

Зовет меня взглядом и криком своим

И вымолвить хочет: “Давай, улетим!”.

Первая же поэма – “Руслан и Людмила- сопровождается обильно рассыпанными среди чернового текста набросками мячей, топориков, пик, лука со стрелами, надмогильных крестов - всего того, что характерно для Древней Руси, но в тексте самой поэмы не отражено. Попадаются среди этих рисунков и более близкие к тексту. Например, пейзаж моря среди скал является, вероятно, авторским виденьем образа третьей песни:

…за восточными горами,

На тихих морях берегах,

В глухом подвале, под замками

Хранится меч...

Не раз встречаются на полях "Полтавы" пирамидальные тополя. Они уже ближе к образам поэзии, давая графическую параллель стихам:

Тиха украинская ночь.

Прозрачно небо. Звезды блещут.

Своей дремоты превозмочь

Не хочет воздух. Чуть трепещут

Сребристых тополей листы...


Воспоминаниями, охватившими поэта, вызваны и стихи об опере в Одессе в "Путешествии Онегина", и дальнейшие впечатления:

Финал гремит, пустеет зала;

Шумя, торопится разъезд;

Толпа на площадь побежала

При блеске фонарей и звезд...
и рисунок, который набрасывает поэт тут же, среди черновых стихов: женщина, подымающаяся в экипаж. С удивительным изяществом передана её откинутая голова и занесенная на высокую откидную ступеньку кареты нога. Узкое длинное платье обрисовало ее бедро. Рисунок сделан так любовно, что невольно кажется, что и Пушкин мог чувствовать то же, что и его современник Стендаль, находивший женщину, садящуюся в экипаж, гениальной. Не облик ли это Амалии Ризнич? Она отличалась тем, что носила длинные платья, скрывающие слишком большие ноги. Именно о ней говорит поэт в строфе:

"А лота, где, красой блистая,

Негоцианка молодая,

Самолюбива и томна,

Толпой рабов окружена?

Она и внемлет и не внемлет

И каватине, и мольбам,

И шутке с лестью пополам...

Создавая повесть “Гробовщик”, Пушкин сопровождает её
несколькими рисунками. Они исполнены в разных манерах. Наряду с
картинкой чаепития немца-сапожника и гробовщика, кажущейся предшественницей бытовых картин передвижников, он делает удивительные наброски. Покойник и покойница - с заострившимися носами и запавшими глазами – в быстром очерке. Скелет в остатках одежды и в ботфортах. Красивейшая виньетка - распятие со свечой.

Переписывая третью главу "Евгения Онегина", Пушкин делает на задней странице обложки беловой рукописи рисунок: Татьяна, сидя за овальным столиком спиной к зрителю, пишет письмо. Это рисунок – совсем иного характера, нежели те наброски Татьяны, которые рисовались одновременно с черновиками её письма. Он спокойнее, законченнее. Это обдуманная композиция, быть может, иллюстрация, какую поэт хотел бы увидеть при издании третьей главы романа, подобная проекту иллюстрации к первой главе.

Подавляющее число рисунков Пушкина, профили, голова, иногда фигуры. Они столь индивидуальны, характерны, что совершенно очевидно, что это портреты. Но чьи? Портреты ли героев произведений писателя? Или же портреты реальных лиц?

Пушкинисты рубежа XIX и XX столетий думали, что Пушкин рисовал лица своих персонажей. В.Е. Якушкин предполагал, что в некоторых рисунках Пушкина изображены Татьяна "Онегин"; С.А. Венгеров "узнавал" Онегина, Ленского, Дубровского. Они судили с позиции своего времени. Такого рода иллюстрации повелись в России с сороковых годов XIX века, когда изображение типов портретов персонажей стало главным направлением русской иллюстрации. В пушкинскую эпоху таких иллюстраций не было. Да и помимо того, если бы Пушкин рисовал портреты героев своих произведений, то тем более должен он был бы живописать их внешность в портретах литературных. Так ли это? Есть в его прозе один сочный и мощный портрет: "С первого взгляда я не нашел в нем ни малейшего сходства с его портретами, писанными обыкновенно профилем. Лицо круглое, огненные серые глаза, седые волосы дыбом. Голова тигра на Геркулесовском торсе. Когда же он задумывается и хмурится, то он становится прекрасен и разительно напоминает поэтический портрет, писанный Довом. Он был в зеленом черкесском чекмене. Этот удивительный по неожиданности и пара­доксальности сопоставлений портрет опального генерала Ермолова, вылепленный великим писателем во всю силу, являл образ исторической личности. Это – не воображаемый персонаж в романе, а колоритная фигура из "Путешествия в Арзрум", то есть из воспоминаний, человек, Пушкиным встреченный, внимательно наблюденный. Автор хочет оставить его портрет потомкам.

В прозе художественной - в повестях, романах - Пушкин портретов героев не давал. Мы находим несколько человек, внешность которых он запечатлел.

Вот более яркий: "Он был высокого росту - худощав и казалось лет тридцати. Черты смуглого его лица были выразительны: бледный высокий лоб, осененный черными клоками волос, черные сверкающие глаза, орлиный нос и густая борода, окружающая впалые желтосмуглые щеки, обличали в нем иностранца. На нем был черный фрак, побелевший уже по швам; панталоны летние (хотя на дворе стояла уже глубокая осень); под истертым черным галстуком на желтоватой машинке блестел фальшивый алмаз; шершавая шляпа, казалось, видала и ведро и ненастье. Встретясь с этим человеком в лесу, вы приняли бы его за разбойника; в обществе - за политического заговорщика; в передней - за шарлатана, торгующего эликсирами и мышьяком".

Это обобщенный образ итальянца, прежде всего, обращающий на себя внимание своеобразием национальных черт; несколько акцентов во вдохновленном его лице и в одежде гонимого нуждой человека дополняют портрет странствующего импровизатора ("Египетские ночи").

Облики других персонажей изображены менее детально. В поэмах Пушкина о внешности героев говорится еще меньше. Об обликах многих из них нет вообще ни слова.

Что же читаем мы о внешнем облике героев “Евгения Онегина”? Сам Онегин в романе не описывается. О наружности Ленского поэт говорит несколько слов среди характеристики этого юноши:

"С душою прямо геттингенской,

Красавец, в полном цвете лет.

Поклонник Канта и поэт.

Он из Германии туманной

Привез учения плоды:

Вольнолюбивые мечты,

Дух пылкий и довольно странный.

Всегда восторженную речь

И кудри черные до плеч”.

Подробнее, казалось бы, изображена Ольга Ларина:

"Глаза, как небо, голубые.

Улыбка, локоны льняные.

Движенья, голос, легкий стан,

Все в Ольге... но любой роман

Возьмите и найдете, верно.

Ее портрет; он очень мил;

Я прежде сам его любил

Но надоел он мне безмерно.

Этим пронизанным иронией портретом, шаблонным портретом из распространенных романов, поэт отказывается от изображения Ольги.

О наружности Татьяны, главной героини романа, сказано лишь:

"Ни красотой сестры своей,

Ни свежестью ее румян

Не привлекала б она очей".

И сразу же поэт переходит к её душевному облику:

Дика, печальна, молчалива.

Как лань лесная, боязлива,

Она в семье своей родной

Казалась девочкой чужой.

Она ласкаться не умела

К отцу, ни к матери своей;

Дитя сама, в толпе детей

Играть и прыгать не хотела

И часто целый день одна

Сидела молча у окна.

Не внешность своих героев создает Пушкин, а их внутренние образы. То же видим мы и в рисунках поэта. Правда, в бытовой сценке чаепития гробовщика и сапожника (в авторской иллюстрации в повести "Гробовщик") показаны характерные облики этих ремесленников, русского и немецкого. Лица их не скрыты. И в авторских рисунках к "Сказке о попе и работнике его Балде" мы видим лица и Балды, и попа, и выразительную, со вкусом вырисованную физиономию Старого беса. Но рисунки эти сделаны не в порыве творческого вдохновения, при рождении в сознании поэта образов. А после окончания этих произведений, в минуты охлаждения, как завершение отрыва от них. К тому же это - реалистическая повесть, простонародные стихи.

В рисунках не к поэмам, к "Евгению Онегину", к драмам нет у Пушкина лиц его героев, черт их лиц. Рисунки здесь совсем иного стиля. Графические изображения героев поэтических произведений даны со спины, или в шляпе, надвинутой на лоб, или в ракурсе или в полутьме, или заштрихованы они. Лиц их мы не видим.

Смешно было бы предположение, что Пушкин не мог бы нарисовать физиономии своих персонажей. Мы слишком хорошо знаем, сколь великолепны портреты живых людей, им нарисованные. Они воссоздают облик знакомого человека так точно, даже через годы после встреч, лица на этих портретах так характерны, что они затмевают изображение тех же людей, написанные профессиональными портретистами.

Пушкину существенно увидеть не лица героев его произведений, а общее впечатление от них, раскрывающие душевное состояние героев. Эти наблюдения заставляют решительно отвергнуть традиционные определения некоторых мужских портретов в рукописях Пушкина, как портреты Онегина, Ленского, Дубровского. Это не в духе Пушкинских иллюстраций. Все это, конечно, портреты реально существовав­ших современников Пушкина. Некоторые из них уже поддались отождест­влению. Все это - портреты реально существовавших современников Пушкина. Но кто же они?

Профили, головы - мужские, женские, самые разнообразные, глубоко индивидуальные - рассеяны по рукописям Пушкина. Их сотни. Это - портреты, нарисованные Пушкиным по памяти. Около ста человек удалось уже исследователям узнать, отождествить их с современниками поэта.

Кто им изображен, Пушкин не подписывал. Он рисовал для

себя.


Пушкину же, обладавшему зоркостью неимоверной, чувством правды беспощадным, важно было подчеркнуть самое характерное, индивидуальное в человеке, то есть именно то, что профессиональный художник обычно скрадывал, обходил. Все это создает такое положение, при котором нередко, даже располагая профессиональными портретами изображенного Пушкиным лица, мы не узнаем его, не видим сходства с ним. Отсюда неизбежные ошибки в определениях.

Непритязательные наброски поэта в его рабочих тетрадях так метко, остро, бесспорно передают впечатление от изображенного им лица, что рядом с ним меркнут, теряют силу, убедительность портреты, принадлежащих прославленным мастерам.

Пусть Пушкин любитель. Разве глаз его менее остер, чем глаз художника? Напротив. Художник переносит изображение человека, черты его лица (я говорю, разумеется, о портретах пушкинского времени). И если даже изображение получилось несовершенным, невыразительным - портрет есть. Писатель должен дать портрет литературный, отобрать такие черты, найти такие слова, которые сразу воскресят изображаемого человека в глазах читателя. А если писатель, изощренный в литературном портрете одарен, к тому же и талантом графика, то портрет, им созданный, будет острее, выразительнее портрета сделанного профессиональным художником. Это и есть случай Пушкина.

Важно, как увидел человека Пушкин, как изобразил его. Для одних ему достаточен профиль, для других - вся голова, для третьих, если самое характерное во внешности человека - несообразные пропорции его тела, - необходимо показать всю фигуру.

Портрет, нарисованный Пушкиным необыкновенно лаконичен. Характерность профиля, ловкая моделировка носа, рта, посадка головы на плечах - все это достигнуто минимальными средствами. Две - три складки на щеке в разных направлениях - и выражение лица у всех разное.

Бьющая через край талантливость Пушкина в портретных набросках, редкая зоркость глаза, неисчерпаемая вдохновленность прев­ращали его наброски в драгоценные свидетельства о внешности человека. И не только внешности. Поэт - художник проникал во внутренний мир человека. Острота, характеристики, выразительность рисунка при суровом лаконизме его, необыкновенная артистичность и являются основными свойствами вообще графики Пушкина. Это те же черты, которыми исполнена его поэзия и проза.

Кто же оказался изображенным в рисунках Пушкина? Прежде всего он сам. Писатели и политические деятели прошлого: Данте, Вольтер, Гете, Байрон, братья Гримм, Робеспьер, Наполеон, Мазепа. Пушкин знал их по портретам. Но в них вложена его, пушкинская характеристика, почему они так и интересны?

Цари: Павел I, Александр I, Николай I.

Писатели: Карамзин, Денис Давыдов, Вяземский, Баратынский, Грибоедов, Гоголь, Дельвиг.

Декабристы: Рылеев, Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Орлов, Владимир Раевский, Иван Пущин, Кюхельбехер.

Актрисы: Семенова, Колосова, Вальберхова.

Друзья: Чаадаев, Раевский - генерал Н.Н., сыновья его Александр и Николай, И.Н. Инзов», Вяземские - писатель Г.А. и жена его B.Ф.

Родные: отец, брат Лев, дядя В.П.Пушкин, жена Наталья Николаевна, сестра жены Александрина, прадед Абрам Петрович Ганнибал (воображаемый портрет).

Знакомые: Лаваль, А.К. Сталю, Дегильи, Морали, граф Воронцов, Шилинг, Канкрин, его жена.

Женщины, которыми Пушкин увлекался и которых любил: Мария Раевская, Екатерина Орлова, Воронцова, Алина Корсакова, Екатерина и Елизавета Ушаковы, Оленина, Закревская, Вельяшева.

Все потрясения, испытываемые Пушкиным, чутко отражаются в его рисунках. Так, известия об арестах его товарище, о разгроме Декабристского восстания, ворвавшись в безмятежное душевное состояние поэта, всколыхнули мирное течение его поэтического труда.

Начало января 1826 года Пушкин пишет первые строфы пятой главы "Евгения Онегина". Работа идет на редкость хорошо, без колебаний, без поисков.

Поправки касаются только частностей. И вот тут, на полях этих спокойно льющихся строф, пишущихся мелким ясным почерком, вдруг возникают мужские профили, головы. Это портрет, друзей, перечисленных газетами в списке "мятежников".

Первым рисует Пушкин человека с лицом, выражающим одержимость, отвагу. Глаза светятся фанатическим огнем. Это, конечно, декабрист, но кто именно – мы не знаем.

Ниже - два зачеркнутых рисунка, они не удались: профиль Кюхельбекера и портрет самого поэта, юношей, голова с кудрями. Пушкин был связан с декабристами и не откажется от этого. "Все-таки я от жандарма еще не ушел", - обыгрывает поэт слова известной народной сказки "Колобок". "Был бы на площади с ними", - прямо ответил он Николаю на его вопрос. "Половцам я пел” -скажет поэт в своем "Арионе".

Особенно взволнован Пушкин за своего "бесценного друга" Пущина. (Всего год назад он посетил поэта в его изгнании!.. ) Пушкин не знал, конечно, что Николай I допрашивал Пущина лично, спустя три дня после подавления восстания. Не знал он и никогда не узнал, как благородно выгораживал Пущин его перед царем, когда Николай стал спрашивать о Пушкине. "Первый друг" его - по слову поэта, "первейший злодей" - по выражению царя - находчиво припомнил образные афоризмы, прозвучавшие некогда в спорах друзей. Пушкин, утверждал Пущин "был всегда противником тайных обществ и заговоров". Не говорил ли он о первых, что они крысоловки, а о последних, что они похожи на те скороспелые плоды, которые выращиваются в теплицах и которые губят дерево, поглощая его соки?

Пушкин рисует безусое лицо лицейского или послелицейского Пущина - с вздыбленными волосами, горящими глазами, выражением решимости, энергии, жизнерадостности. А ниже - еще Пущин, но совсем другой: волосы небрежно свисают на лоб, баки, на лбу пролегли морщины, сосредоточенная мысль сменила юношескую удаль. Таким увидел его Пушкин, когда друг его приезжал в "поэта дом опальный". И более того. Какая-то неуловимая скорбная складка ощущается в лице этого усталого человека. Это Пущин уже после провала дела, после ареста, допросов, увиденный духовными очами поэта. В этих двух портретах Пущина - кипящего юноши и надорванного человека - амплитуда трагической судьбы декабриста.

О Кюхельбекере печалиться приходиться еще более. В газетах сообщено, что он "вероятно, погиб во время дела". Может быть, уже нет его в живых"…

И с болью, умилением и нежностью вспоминает Пушкин этого взрослого младенца, милого, нелепого чудака, страстного влюбленного в поэзию "лицейской жизни милого брата", выполнившего завещание Пушкина - не разлучаться "с Свободою и Фебом"... Пушкин вспоминает своего дорогого товарища, и карандаш его начинает "искать" знакомые черты. Поэт рисует профиль Кюхельбекера под портретом Пушкина, но недоволен рисунком. Зачеркивает его. И опять рисует, рисует…. Пять раз подряд. Здесь и мрачный, обиженный Кюкля, и сияющий широкой улыбкой Вильгельм, позднейший размышляющий критик, "человек-ученый и умный". Кюхельбекер воскресает под волшебным карандашом скорбящего друга.

Позже, когда Пушкин вернулся из шестилетней ссылки в Петербург, он жадно слушал рассказ о восстании 14 декабря 1625г. Во время беседы с Ф.Ф. Юрьевым, старым товарищем по литературно-политическое кружку "Зеленая лампа" (1819 г.).

Пушкин нарисовал друга-декабриста Кюхельбекера - таким, каким он представлял его на Сенатской площади. Рисунок Пушкина - отличная иллюстрация к воспоминаниям современников об облике к поведении Кюхельбекера в день восстания.

Облик и поведение Кюхельбекера в день 14 декабря сохрани­лось в памяти всех, кто его видел. Добрый, благородней и восторженней человек, поэт Кюхельбекер был, конечно, крайне наивен в политических делах. Неудивительно поэтому, что Пушкин писал позже:"Если бы Вам рассказать все проделки Вильгельма в день происшествия... то вы бы погибли со смеху, несмотря на то, что он тогда был на сцене довольно трагической и важной".

В морозное утро 14 декабря Кюхельбекера видели на плошали без шубы или шинели - в одном фраке, и его длинная неуклюжая фигура, по воспоминаниям Александра Бестужева "всем бросалась в глаза". В руках Кюхельбекера были большой пистолет и жандармский палаш. Так его и нарисовал Пушкин.

Учитель Льва Пушкина, Кюхельбекер, увидев его среди мятеж­ников, взял его под свое покровительство, подвел к А.И.Одоевскому со словами: "Примем этого юного воина "Безоружному юноше вручил он жандармский палаш, которой Пушкин и нарисовал в левой руке Кюхельбекера.

Впрочем, некоторые комические черты его нашедшие отра­жение в рисунке Пушкина не помешали Кюхельбекеру сыграть свою роль в этот вечно памятный день: он покушался на жизнь великого князя Михаила Павловича за что и осужден по первому разряду.

Из-под головы Пушкина (в первом рисунке посвященным декабристам) выступает голова Дельвига. Этот ближайший друг, поэт и фантазер, не был человеком тайного общества, если не считать ранней организации Муравьевых и Бурцева "Священная артель", в которой он еще лицеистом участвовал наряду с Пущиным и Кюхельбекером.

Ho Пушкин хорошо знал политически опасные разговоры Дельвига, о чем и сказал в своей надписи к его портрету, набросанному П.Я.Яковлевым:

Се самый Дельвиг тот, что нам всегда твердил,

Что коль судьбой ему даны б Нерон и Тит,

То не в Нерона меч, но в Тите сей вонзил

Нерон же без него правдиву смерть узрит.

Пушкин передает здесь мысль Дельвига, что, если лишать жизни правителя, то надо обрекать не жестокого тирана, не Аракчеева (Нерона), а добродетельного царя, самого Александра (Тита). Это высказывание Дельвига и стихи Пушкина М.А. Целовский связывал с разговорами молодых людей после страшной расправы Аракчеева с восставшими военными поселен­цами в Чугуеве, в августе 1819 года.

Судя по тому, что Пушкин нарисовал Дельвига среди декабристов, - он опасался, что и его привлекут к делу, хотя в списке "мятежников" в газетах он назван не был.

"Никто на свете не был мне ближе Дельвига, - писал Пушкин, пораженный известием о безвременной кончине друга. Вот первая смерть, мною оплаканная".

Ближайший друг Пушкина, его"брат названный", Дельвиг был связан с поэтом двадцатилетней дружбой, со школьной скамьи их объединяла любовь к поэзии и ненависть к аракчеевскому духу александровского режима.

Дельвиг один из первых понял, что такое Пушкин. Горделивым восторгом проникнуты его стихи о шестнадцатилетнем поэте:

Пушкин! Он и в лесах не укроется;

Лира выдаст его громким пением...

Когда Пушкин томился в Михайловском, Дельвиг приехал навестить его. Благодарной строки посвятил Пушкин приезду друга:

Когда постиг меня судьбины гнев,-

Для всех чужой, как сирота бездольный.

Под бурею главой поник я томной

И ждал тебя, вещун перменских дев.

И ты пришел, сын лени вдохновенной,

О Дельвиг мой: твой голос пробудил

Сердечный жар, так долго усыпленный,

И бодро я судьбу благословил.

С 1827 года Пушкин вновь в Петербурге. Судьбой отмерены были им еще четыре года дружбы.

Но и на эти годы падали часто разлуки, вознаграждаемые такими замечательными подарками, как послание Пушкина "Прими сей череп, Дельвиг...". В блестящем, остроумном послании поэт рассказал о похищении студентом из склепа скелета предка Дельвига. Он рисовал воображаемый портрет "крепкоголового" рыцаря и его изумление при виде своего потомка.

Без одежды бранной,

С главою, миртанный венчанной;

В очках и с лирой золотой.

Дельвиг в это время самый близкий Пушкину человек - Пущин бил уже на каторге в Сибири.

В эти годы затеял Дельвиг "Литературную газету", в сущности -

орган и Пушкина, который редактировал газету во время отлучек Дельвига из Петербурга.

Поэты одного направления, они понимали друг друга с полуслова. Дельвиг не любил поэзии мистической, - с удовольствием вспоминал Пушкин острый афоризм приятеля. - он говаривал:" Чем ближе к небу, тем холоднее". Спокойный юмор Дельвига восхищал Пушкина: "Дельвиг говаривал, что самого полного сатирою на некоторые литературные общества был бы список членов с означением того, что кем написано".

Когда весной 1829 года в Петербурге вышла из печати книга стихотворений Дельвига, Пушкин был в Москве, собираясь в Тифлис. Он приветствовал друга поэтической характеристикой в жанре "надписи к портрету" написанной элегическим дистихом - излюбленным размером Дельвига.

Кто на снегах возрастил Феокритовы нежные розы?

В веке железном, скати, кто золотой угадал?

Кто славянин молодой, грек духом, а родом германец?

Вот загадка моя: хитрый Эдик, разреши!

Назвав стихи"3агадки", Пушкин послал их в Петербург Дельвигу вместе с бронзовым сфинксом. А сестрам Ушаковым, у которых он проводил вечера, он рассказывает о любимом друге и рисует облик этого прекрасного человека.

Рисунок этот является одним из редких для Пушкина законченных графических произведений. С другой стороны, открытие этого портрета существенно обогащает иконографию Дельвига. До сих пор наиболее известным портретом Дельвига была литография, сделанная с рисунка Лангера. "Лангер роту рисует мою, и кажется, трафит", - писал своим любимым гекзаметром Дельвиг по поводу этого портрета.

Пушкин нарисовал наиболее убедительный реалистический портрет располневшего друга и передал умную улыбку "Доброго Дельвига".

Время от времени в петербургском свете появлялась женщина, поражавшая всех легкомыслием и страстностью, которые она не считала нужными скрывать.

То была Аграфена Федоровна Закревская, рожденная графиня Толстая, жена финляндского генерал-губернатора, а с 1828 года -министра внутренних дел.

Некоторые могли знать, что это ей написаны стихи Баратынского:

Как много ты в немного дней

Прожить, прочувствовать успела!

В мятежном пламени страстей

Как странно ты перегорела!.,

Могли слышать и о том, что ее образ воплощен Баратынским в образе Нины, героини "Бала".

Летом 1828 года ею увлекся Пушкин. Ей было посвящено несколько стихотворений. К этому времени Пушкин обращал свои стихотворения женщинам в стать портреты. Так и назвал он свое первое стихотворение Закревской.

Портрет.

В своей пылающей душой,

С своими бурными страстями,

О жены Севера, меж вами

Она является порой

И мимо всех условий света

Стремится до утраты сил.

Как беззаконная комета

В кругу расчисленном светил.

Наперсник

Твоих признаний, жалоб нежных Ловлю я жадно каждый крик:

Страстей безумных и мятежных. Как упоителен язык!

Но прекрати свои рассказы,

Там, так свои мечты:

Боюсь их пламенной заразы,

Боюсь узнать, что знала ты!

О Закревской и своих отношениях с ней Пушкин пишет Вяземскому 1 сентября, повторяя языком эпистомерной прозы сказанное в поэзии: "Если бы не твоя медная Венера, то я бы с тоски умер. Но она утеши­тельна, смешна и мила. Я ей пишу стихи. А она произвела меня в свои сводники".

В те же дни, в сентябре, начал Пушкин повесть "Гости съезжались на дачу...", в героине которой узнается образ Закревской с её "бурными страстями". В уста героя повести писатель вкладывает пару фраз из своего письма к Вяземскому: ...я просто её наперсник или что вам угодно,- говорит Минский о Зинаиде Вольской. Но я люблю её от души - она уморительна смешна". "Нина исключительно занимает нас, - писал Пушкин осенью 1828 года в статье о "Бале" Баратынского. Характер ее совершенно новый, развит широко и с удивительным искусством, для него поэт наш создал совершенно своеобразный язык и выразил на нем все оттенки своей метафизики - для нее расточил он всю элегическую негу, всю прелесть своей поэзии".

Закревская была одной из тех женщин, которая по выражению писателя нашего времени - "оплодотворяют поэзию". Не ей ли обязано и оживление творческого интереса Пушкина к "Клеопатре"?

Писал он поэму осенью 1824 года и тогда же оставил её. А в эти октябрьские дня 1828 года, приехав в деревню, как всегда он делал осенью," потчуя рифмы", Пушкин вдохновенно трудится над текстом "Клеопатры" и совершенно перерабатывает его. В новом тексте 1828 года монолог Клеопатры написан уже не алексан­дровским стихом, как четыре года назад, а четырех стопный альбом. И если характер Клеопатры в первой редакции,"царственный, величавый, жестокий", то в редакции 1828 года перед нами другая Клеопатра - "порывистая, увлеченная своей кровавой идеей, страшная, но и плени­тельная женщина".

Вернувшись в Петербург, поэт читает "Клеопатру" своему приятелю Путяте, другу Баратынского и поклоннику Закревской.

Предположение о связи образа Клеопатры с Закревской и с героиней "Бала" Баратынского - Ниной подтверждается и тем, что в "Евгении Онегине" появляется эпизодическое лицо - "Нина", она же - Кле­опатра Невы". Говоря в последней главе о Татьяне на балу, поэт пишет;

Беспечной прелестью мила,

Она сидела у стола

С блестящей Ниной Воронского,

Сей Клеопатрую Невы;

И верно б согласились вы,

Что Нина мраморной красою

Затмить соседку, не могла.

Хоть ослепительна была.

В черновиках "Онегина" остался еще один недоработанный текст, напоминающий рассказы современников о нескромных туалетах Закревской:

Смотрите, в залу Нина входит,

Остановилась у дверей

И взгляд рассеянный обводит

Кругом внимательных гостей.

В волненье персы, плечи блещут,

Горит в алмазах голова,

Вкруг стана вьются и трепещут

Прозрачной сетью кружева.
И шелк узорной паутиной

Сквозит на розовых ногах.

И все в восторге, в небесах,

Пред сей волшебную картиной.


Впоследствии, в 1835 году, Пушкин вновь возвращается к Вольской и Клеопатре. В новой повести "Мы проводили вечер на даче…", (она восходит к повести 1828 года "Гости съезжались на дачу...) "героиня её - та же Вольская, та же Закревская в основе. Она берет на себя роль Клеопатры, царицы египетской, казнившей своих любовников после проведенных с ними ночей. Обрывается повесть на согласии Вольской отдать ночь влюбленному, который готов ради этого застрелиться.

В повесть о героине XIX века вводится фрагмент поэмы о Клеопатре. Древний и новый мир объединяются.

На полях чернового текста первой песни "Полтавы" поэт нарисовал фигуру стоящей женщины, облокотившейся на высокий постамент. Нельзя не узнать в рисунке позы Закревской в литографированном её портрете, который был написан знаменитым тогда портретистом Доу. Набросок Пушкина появился после того, как он увидел портрет Доу у Закревской, бывая у нее в 1828 году.

Работая над первой песнью "Полтавы" и уже готовясь в сознании к пересмотру монолога Клеопатры, поэт и запечатлел фигуру женщины владевшей его чувствами и воображением.

"Пушкин был невысокого мнения о своей наружности"... Могу я сказать вместе с покойной няней моей: хорош никогда не был, а молод был" (письмо жене 1835 года). Говорил он и сильнее: "Потомок негров безобразный" (стихотворение "Юрьеву",1820 год).

Кипренскому, записавшему знаменитый портрет поэта, он ответил благодарственными стихами:

Себя как в зеркале я вижу,

Но это зеркало мне льстит.


Не мог Пушкин не замечать, что духовная красота преображает его, что сквозь внешний облик проступает прекрасный лик с благороднейшим челом, проникновенный взор, печать гения. Главное в этом - жизнь, движение лица, мимика. Это имеет в виду Пушкин, говоря в последний год жизни в письме к вене: "Здесь хотят лепить мой бюст. Но я не хочу. Тут арапское мое безобразие пре­дано будет бессмертию во всей своей неподвижности".

Удивительную изменчивость пушкинского лица наблюдали и наиболее тонкие современники его. Первое знакомство с Пушкиным отразилось в такой записи дневника одной из самых умных его знакомых, графини Фикельмон (внучки Кутузова): "Пушкин, писатель, разговаривает очаровательно, Оса претензий, живо, пламенно. Нельзя быть безобразнее его - это смесь физиономии обезьяны и тигра. Он происходит от одной африканской расы, и в его цвете лица осталась ещё какая-то печать и что-то дикое во взгляде."

В дальнейшем под впечатлением поразившей Фикельмон красо­ты жены Пушкина появляется новая ее запись : "Рядом с ней его уродливость ещё более поражает, но, когда он говорит, забываешь, чего ему недостаёт, что бы быть красивым, - он так хорошо говорит, безо всякого педантизма, сверкнет умом".

Пушкин очень часто рисовал свой автопортрет, иногда рядом с Вольтером. Иногда - среди декабристов. Изображал он себя в кружевной жабо на листе со стихами о первой французской революции, деятелем которой он себя, быть может, вообразил. Не раз рисовал он себя возле женщины, которая ему нравилась. Но чаще всего - себя одного.

Собственный профиль удавился Пушкину в совершенстве. Он передавал его уверенно, остро, чуть шаржируя иногда. Линия профиля, своеобразный рельеф редкостной красоты лба подтвержда­ется таким объективным свидетельством о внешности его, как пос­мертная маска.

Самый ранний из дошедших до нас автопортретов Пушкина являет законченную композиции. Это - нагрудный портрет в профиль на темном фоне, в кругу- Черты лица очень юные, выражение лица суровое, немного вызывающее. Очень молоденький юноша, пытающийся выглядеть взрослым. Общий вид - подтянутый. Тёмные волосы подст­рижены. Великолепно смело проведена линия профиля - чистый высо­кий лоб, сильный надбровный рельеф, раздутые ноздри, сжатый рот. Этот автопортрет должно быть приурочен к важнейшему событию в жизни юного поэта. Готовилась к изданию первая книга его сти­хов.

Но не столько различаются автопортреты поэта одеждой, дли­ной волос, возрастом, отсутствием или наличием баков, усов, - сколько тем, что в них передано различное душевное состояние.

В совершенстве зная свое лицо, как, впрочем, и лица всех, на ком останавливался его поглощающий взгляд, Пушкин рисовал свои портреты по памяти. Поэтому свободны они от того напряжён­ного взгляда художника, всматривающегося в своё отражение в зер­кале.

Удивителен портрет Пушкина, нарисованный карандашом на самом краю листа, во время написания начала пятой главы "Евгения Онегина". Это 4 января 1826 года. Портрет выделяется тончайше переданной линией профиля, хочется сказать - моделировкой лица, так убедительно передает Пушкин впечатление объемности. Мягкость губ, чуть набросанные лёгкие пряди волос, высоко намеченные линии бровей (как известно, так оно было в действительности) - всё это служит как бы сопровождением к тому основному, что вложил в этот набросок художник, это - непостижимо печальный взгляд, погруженный а скорбную мысль. Тяжелое раздумье становится понятным, когда мы догадываемся, что именно в эти дни до Пушкина дошли вести о разгроме декабристов, об аресте Пущина и других его друзей.

Ещё два автопортрета Пушкина один над другим поражают своим искусством. Они отличаются прежде всего акварельной техникой, живописными оттенками, достигнутыми заливкой и размывкой, на верхнем портрете изображён юноша, на нижнем - молодой человек. Они нарисованы в дни триумфального успеха у московского общества. Рисунки эти делались во время беседы с учителями, в ответ на наблюдение их - изменился, не изменился он... Вскоре ответил им поэт стихами:
Каков я прежде был, таков и ныне я: Беспечный, влюбчивый, вы знаете друзья, Могу ль на красоту взирать без умиленье, без робкой нежности и тайного волненья.

В рисунке, была первая реакция на вопросы, - он как бы со стороны разглядывал изменения своей внешности, происшедшие за шесть лет ссылки. На верхнем портрете - Пушкин до ссылки, на нижнем, после возвращения. У старшего менее энер­гично сложены губы, появилась едва обозначенная складка, да глаза глядят резче - это Пушкин, утративший былую отвагу.

Один из автопортретов, украшающих умановский альбом, поистине великолепен. Он изящен, гармоничен и совершенен и своей художественной законченности. Лицо здесь спокойное, это не подсмотренный за собой внутренний портрет, какие Пушкин делал один на один с собой, в своих рабочих тетрадях. Нет. Это просто изображение своей внешности, артистически исполненный портрет для друзей.

Тревожит изображение пистолетов в рукописях поэта. Рисун­ки эти сами по себе ничем не примечательны. Но возникновение их не случайно. Что кроется за этими изображениями?

Не выстрел ли предстоящий? Дуэль?
Пистолетов пара,

Две пули - больше ничего -


Вдруг разрешат судьбу его.

Гордость, чувство собственного достоинства, чувство чести были неотъемлемой частью личности Пушкина, всегда - с самого детства до последнего вздоха. Был он еще и горяч, импульсивен. Умом, конечно, Пушкин понимал условность дуэли. Холодно и иронично размышлял он над её бессмысленностью:

И вот общественное мненье!

Пружина чести наш кумир!

И вот на чем вертится мир!

Но мудрость поэта, всегда опережавшая его век, здесь уступала власти кодекса чести.


Но вернёмся к рисункам пистолетов. Шесть пистолетов находим мы среди рисунков Пушкина. Первый - в рукописи 1819 года, второй – l820, третий - 1821, два - в 1838 году, еще один - в 1829 году.

1819 год - время между окончанием лицея и высылкой из Петербурга. Буйные силы бродили в горячем, несдержанном юноше. В это время было у Пушкина несколько дуэлей. Пришлось ему од­нажды стреляться с "Кюхлей", лицейским другом.

Другой вызов последовал со стороны Пушкина, он был возмущен тем, что Модест Корор, бывший лицейский однокурсник его, позволил себе побить дядьку Пушкина, Никиту Козлова (тот, выпив, явился в квартиру Корора - жили они с Пушкиным в одном доме на Фонтанке - и шумно объяснялся с его камердинером).

Корор ответил на картель запиской : "Не принимаю твоего вызова не потому, что ты Пушкин, а потому, что я не Кюхельбекер".

Нависла над Пушкиным дуэль и с Рылеевым. Только так можно понять шутливые слова Пушкина в письме к Бестужеву: "Я опасаюсь ого не на шутку и жалею очень, что его не застрелил, когда имел тому случай, - да черт его знал".

Если пистолет, нарисованный в 1819 году, связан с предуэльным настроением, то это могло быть после вызова Пушкиным Корора или, может быть, перед неизвестной дуэлью с Рылеевым, когда тот в 1819 году приезжал ы Петербург.

Нашумела в Кишинёве и дуэль Пушкина с вызванным им коман­диром егерьского полка. Старовым, когда этот немолодой полковник почёл себя обязанным вступиться за офицера своего полка - в ссоре с Пушкиным. "Пушкин горел нетерпением,- рассказывает Липранди. - Погода была ужасная, метель до того была сильна, что в нескольких милях нельзя было видеть предмета, и к этому доволь­но морозно. Первый барьер был на шестнадцать шагов- Пушкин стре­лял первый и дал промах. Старов - тоже и просил поспешить заря­дить и сдвинуть барьер; Пушкин сказал: “ и гораздо лучше, а то холодно". Предложение секундантов прекратить поединок было обоими отвергнуто. Мороз с ветром, как мне говорил Алексеев, затруднял движение пальцев при заряжении. Барьер был опреде­лён на двенадцать шагов - и опять два промаха. Оба противника хотели продолжать, и так как нельзя Было помирить их, то поеди­нок был отложен до прекращения метели".

Известна записка, будто бы оставленная Пушкиным сейчас же после дуэли Алексею Полторацкому:

Я жив,

Старов,


Здоров.

Дуэль не кончена.

Дело удалось однако кончить миром. Все это случилось, по-видимому, 6 января 1822 года.

А однажды вызвал Пушкин одновременно двух немолодых воен­ных - полковника Ф.Ф.Орлова и полковника А.И.Алексеева. Ссора Произошла в Кишиневе, в биллиардной. Пушкин "смеялся над Орловым, тот выкинул его из окошка" (Пушкин был небольшого роста, Орлов-великан, силач, из породы знаменитых Орловых XV||| века, одноно­гий после войны) "Пушкин вбежал в биллиардную, схватил шар и пустил в Орлова, которому попал в плечо. Орлов бросился на него с кием, но Пушкин выставил два пистолета и сказал: "Убью. Орлов струсил. Всё необыкновенно в этой сцене, но особенно удивляют два пистолета, вдруг оказавшиеся при Пушкине. Он пригласил присутствовавшего при этом Липранди в секунданты. Наутро же удалось Липранди помирить Пушкина с обоими противниками.

Это было в конце октября 1820 года, именно в то время, когда Пушкин нарисовал пистолет. Если рисунок связан с этими двумя вызовами, то он был сделан в ночь перед дуэлью, а вероятно, в часы после примирения. Рисунок отражает чувства, которые, естественно, не могли оставить Пушкина сразу. Случайно только

избежал он смертельной опасности.

Есть ещё один рисунок пистолета в рукописях Пушкина – на полях черновой строфы (12) из "Путешествия Онегина": "Он видит: Терок своенравный..." Выше на том же листе, под строфой (11) "Поют про тех гостей незваных..." поставлена авторская дата6 "3 окт." Это - 1629 год. В эти дни (с 20-21 сентября по 10-11 октября 1829 года) Пушкин был в Москве, на обратном пути из Арзума. Никаких дуэльных эпизодов за эти недели, проведенные в Москве, неизвестно. Очень многое до нас не дошло.

Дуэли назревали у него и в последние годы, вопросы эти волновали его до конца дней. В феврале 1836 года Пушкин трижды рвался к ним. А через год жизнь "невольника чести беспощадной" была оборвана дуэлью...

С прозорливостью, присущей истинным поэтам, обратил как-то Александр Блок, что для Пушкина в рисунке была важна "какая-то освободительность". Это было на заре литературной деятельности Блока, когда графикой великого поэта уже интересовались, но она еще не получила признания.

Теперь, - когда эта область творчества Пушкина завоевы­вает право на всеобщее внимание и вот уже около полувека являет­ся предметом изучения, - мы приходим к тому же.

Рисунки Пушкина были выходом для чего-то волнующего его еще не выраженного словами, первым проблеском подспудно рождающихся образов, зреющей мысли.

Пустых, бессмысленных рисунков у Пушкина не было.

  1   2

  • Биография А.С. Пушкина.
  • Рисунки А.С. Пушкина.