Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Исследовательская работа Михаил Васильевич Ломоносов




Скачать 153.06 Kb.
Дата05.07.2017
Размер153.06 Kb.
ТипРеферат
Учебно – исследовательская работа Михаил Васильевич Ломоносов – основатель Московского университета Автор: Савин Александр Юрьевич, 10 класс МБОУ «Середейская средняя общеобразовательная школа» Руководитель: Савина Анна Анатольевна учитель математики Содержание 1. Введение……………………………………………………………….3 2. Три начала…………………………………….……………………….4 - императрица Елизавета Петровна…………………………………….5 - Иван Иванович Шувалов………………………………………………6 - М.В.Ломоносов………………………………………....………...…….7 3. Открытие университета…………………………………….…….….13 4. Литература……………………………………………………………14 Введение 25 января 2011 года исполняется 256 лет со дня основания Московского Государственного Университета им. Ломоносова. Кому Московский университет обязан тем, что появился на свет Долгое время наша историческая наука в один голос утверждала, что главным «виновником» этого был Михаил Васильевич Ломоносов, которому лишь помогал, «способствовал» Иван Иванович Шувалов, один из приближенных императрицы Елизаветы Петровны. Сейчас можно определенно утверждать, что эти два человека работали рука об руку и каждый сделал для открытия университета всё, что мог, но каждый на своем месте… И все–таки Московский государственный университет по праву носит имя Михаила Ломоносова, поскольку Михаил Васильевич немало потрудился, чтобы сделать эту свою мечту реальностью. Думая о Михаиле Васильевиче Ломоносове, трудно поставить кого-нибудь с ним вровень. В России человека с таким универсальным талантом ни до, ни после Ломоносова не было, и кто знает, будет ли. Уникальный случай: во всех отраслях, которые известны были человечеству в те времена, Ломоносов совершил открытия. Сформулировал принцип сохранения материи и движения и исследовал атмосферное электричество. Описал строение Земли и выдвинул учение о цвете. Открыл атмосферу на Венере и написал несколько поэм, возродил искусство мозаики. Первые оптические приборы и первое руководство по металлургии созданы тоже им. А еще он основоположник русской философской оды и основатель Московского университета. Объект моего изучения – исследование идей и оснований открытия московского университета им. М.В.Ломоносова. Цель моего исследования – сформировать представление о том, насколько неуемна жажда познания, личное мужество, «дерзкие» научные мысли М.В.Ломоносова смело пробивались через трудности, и с каждым годом утверждали себя и помогали развитию образования России. Обозначенная цель требует решение следующих задач: - cобрать материалы и изучить литературу по данной теме; - провести исследование о влиянии идей и мыслей ученого на образование Московского университета. Три начала До XVI в. европейские университеты основывались императорами или папами, и тогда это было делом высокой политики и благоприятного стечения обстоятельств. Затем подобное право перешло к властителям меньшего ранга — королям, герцогам и пр. Зачастую добиться открытия университета желал сам город, но в любом случае все эти инициативы отражали не столько научные, сколько социальные процессы — общественные или государственные интересы требовали открытия высшей школы и утверждения её в статусе университета. Об этом заботились министры или городской совет, местный епископ или провинциал ордена иезуитов, однако увидеть в ком-нибудь из них фигуру основателя университета довольно трудно. В России XVIII в. всё было иначе. Русское общество ещё не ведало о пользе высшего образования, его выгоды казались сомнительными, ибо в России люди «и без наук разные пути к своему счастью находят». Ни двор, ни Церковь, ни градоначальники, ни какое-либо из общественных сословий не были заинтересованы в учреждении университетов. Неудивительно поэтому, что первая в России попытка его основания оказалась неудачной. Так называемый «Академический университет», предписанный быть при Академии наук, так и не стал самостоятельным учебным заведением. Его устройство не соответствовало рангу университета, а преподавание шло с колоссальными трудностями. Замкнутая внутри Петербургской Академии корпорация ученых, большая часть которых была приглашена из Германии, не имела тесной связи с русским обществом, и поэтому приток студентов, желавших учиться высшим наукам при Академии, всегда был очень мал. Парадоксально, но именно из-за отсутствия в России общественной потребности в университете здесь должна была появиться такая фигура, как его основатель. Возникла необходимость в идее университета «сверху», заинтересованности высших кругов, и не в качестве случайного пожелания, а в виде сознательной политики развития отечественной науки и образования. Иными словами, у кормила власти должен был появиться деятель Русского Просвещения. Существуют разные мнения по поводу понимания ролей различных исторических деятелей, стоявших у его истоков. В официальных речах и на празднествах, проходивших в первые десятилетия существования университета, его основателями называли императрицу Елизавету Петровну и камергера Ивана Ивановича Шувалова. С середины XIX в. к этим двум именам присоединили имя Михаила Васильевича Ломоносова, впрочем, обычно на третьем месте, скорее, подчеркивая его идейное влияние. В исторических работах советского времени картина резко изменилась: единственным основателем университета стал Ломоносов. Роль Шувалова всячески отрицалась, про Елизавету же Петровну просто забыли. Новая концепция была закреплена в монументальных памятниках Ломоносову у зданий МГУ, десятках медалей, брошюр. О концепции «трёх основателей» вновь вспомнили в 1990-х гг. К сожалению, к ней часто относятся некритически, повторяя некоторые ошибки историков XIX в. На взгляд Андрея Андреева, кандидата исторических наук, доцента исторического факультета МГУ им. Ломоносова, объективная оценка вклада каждого из упомянутых людей в основание университета встречается лишь в немногих работах (например, у Е.В.Анисимова); чаще видно желание возразить советской историографии (скажем, принизив значение Ломоносова) без какой-либо твёрдой научной базы. Между тем с научных позиций в упомянутой триаде легче всего дать оценку вклада императрицы Елизаветы Петровны. Она подписала проект университета, а затем ряд указов, тем самым дав высочайшую санкцию на его существование и развитие. Такая санкция была необходима, поскольку первые шаги университета эпохи Просвещения, в отличие от его средневековых собратьев, целиком определялись государственной поддержкой, что было особенно важно в России с её засильем бюрократии, с одной стороны, и отсутствием каких-либо общественных и частных институтов, поддерживающих науку, — с другой. Утвердив указ об основании университета, Елизавета тем самым включила его в государственную систему Российской империи. Она гарантировала его существование и финансирование от лица государства и в то же время даровала права, ставившие его в особое, привилегированное положение по отношению к остальной бюрократической системе, включая и право апелляции в главнейших вопросах непосредственно к монарху. Воспитание, полученное Иваном Ивановичем Шуваловым дома, было самым скромным и патриархальным, основанным на народном быте и традициях, которых были не чужды и провинциальные помещики первой половины XVIII в., так что, «по складу ума и речи он был вполне русский человек». В Москве Шувалов ходил заниматься языками и математикой к тому же учителю, что и юный Суворов (который был двумя годами младше) — об их детской дружбе Шувалов с удовольствием вспоминал впоследствии. Однако сумма знаний, полученная за годы учебы, ничуть не выделяла его из толпы сверстников — все свои позднейшие обширные познания Шувалов, которого будут называть одним из образованнейших людей России XVIII столетия, получит сам, благодаря навыку к чтению, тяге к новым впечатлениям и открытиям. В молодости при дворе его часто заставали с книгой в руках, его вкус формировала французская литература, благодаря которой он полюбил Париж (видя в нём законодателя мод и столицу учёности) и изящные искусства. Отсюда и его многолетнее покровительство наукам — он искренне любил просвещение, поскольку его плоды приносили удовольствие. Как видно из его переписки, больше всех почестей Шувалов ценил радость чтения, созерцание произведений искусства, беседы о прекрасном и мирное философствование на лоне природы, т.е. культивировал идеалы дворян-просветителей нового поколения, которые впоследствии объединятся вокруг основанного им Московского университета. В его руках сосредотачивалась огромная власть, особенно в последние годы жизни Елизаветы, когда больная государыня почти не покидала внутренних покоев дворца. Шувалов — тогда единственный — мог докладывать ей по всем делам Империи, через него шли просьбы и доклады на высочайшее имя, часто он сам составлял указы и объявлял Сенату или губернаторам повеления императрицы. С проблемами развития образования тесно увязывалась забота Шувалова (и других сановников) о благоприятном облике России в глазах Европы. Особенно остро этот вопрос встал в период Семилетней войны, когда на Западе распространялись памфлеты, выставлявшие Россию страной варварской, рабской, лишенной даже начатков просвещения, усиление которой угрожает основам европейской цивилизации. Авторство одной из таких книг принадлежало даже самому прусскому королю Фридриху II. Русскому двору необходимо было на это реагировать, расположить общественное мнение Европы в свою пользу. Нашёлся способ, на добрые полвека удержавшийся в арсенале русской дипломатии, — переписка с главными «носителями» европейской культуры XVIII  в., французскими философами. Шувалов переписывался с двумя философами — Гельвецием и Вольтером, причем последний именно благодаря Шувалову получил заказ на написание «Истории Петра Великого». Восхищаясь расцветом просвещения на Западе, Шувалов делился в письмах своими мыслями о том, что и в России возможно подобное, и если она и уступает Европе, то не из-за того, что там неспособны к развитию наук и художеств, но лишь потому, что позже вступили на этот путь, а усилия Петра не получили развития из-за владычества иностранцев, не радевших о распространении наук в чуждой им стране. У этой переписки Шувалова была важная идеологическая сторона — она демонстрировала просвещённый лик России, обращённый в Европу. На фасаде империи важным украшением стал и собственный российский университет. «Ломоносов сам был первым нашим университетом», — заметил Пушкин. И действительно, даже в биографии М.В.Ломоносова удивительно соответствие между этапами его жизни и ступенями развития отечественной университетской идеи. Выйдя из Славяно-греко-латинской Академии, он попал в студенты при Академии наук, а затем прошёл немецкую университетскую школу, соединив тем самым все источники российского высшего образования — появившиеся с XVII в. духовные школы, петровскую Академию и немецкие университеты. Ломоносову ещё не исполнилось 14-ти лет, когда умер Петр Великий. Но во всех своих делах он выступает как истинный сподвижник Петра, желавший видеть Россию на равных с Западной Европой и готовый отстаивать для этого самые смелые проекты. Подобно царю-реформатору, он был упрям, иногда излишне резок. Но Ломоносов превзошёл петровское время в том, что обладал тягой к фундаментальному научному знанию, которое, как он полагал, послужит мощной преобразовательной силой общества. «Я положил твёрдое и непоколебимое намерение, чтобы за благополучие наук в России, ежели обстоятельства потребуют не пожалеть всего моего временного благополучия» — так звучало его жизненное кредо. Масштаб личности Ломоносова поражает, он, собственно, и был «Пётр I русской науки и культуры». Более всего его гений воплотился в точных науках, а рациональный склад мышления сказался и на стихотворном творчестве (Пушкин считал оды Ломоносова сухими, но при этом отдавал дань ему как преобразователю языка и стихосложения). Из современников-европейцев сравнить Ломоносова можно, пожалуй, только с Лейбницем, да и тот сильно уступает ему по широте научных интересов. Свои научные и общественные взгляды Ломоносов в полном смысле слова выстрадал — так много трудностей встретилось на его пути. В Славяно-греко-латинской Академии, куда он пришел в 1731 г., его встретили сословные преграды. Ломоносову пришлось называться то дворянским, то поповским сыном, хотя на самом деле его отец-помор числился черносошным крестьянином. Когда это выяснилось, едва не разразилась катастрофа, грозившая Ломоносову сдачей в рекруты, а то и Сибирью. И хотя всё обошлось, он на всю жизнь запомнил униженное чувство собственной бесправности, добиваясь впоследствии всесословности образования открытости учебных заведений для выходцев из народных низов. В 1735 г. в числе 12 лучших студентов Ломоносов был отправлен в Петербургскую Академию наук для оживления бездействующего Академического университета. Но цель не удалась — приехавшие из Москвы юноши долго «находились без ученья», наладить же чтение лекций академики никак не могли. Так впервые Ломоносов познакомился с недостатками петровской организации высшего образования, увидел безразличие, а подчас и нежелание учёных-иностранцев заботиться о российском просвещении. Неожиданно Ломоносову повезло — после года вынужденного бездействия его посылают в Германию учиться горному делу. Здесь он узнал, что такое подлинный, передовой европейский университет, в котором Ломоносову к тому же очень повезло с учителями. Он попал в Марбург как раз в то время, когда там преподавал Христиан Вольф (временно покинувший Галле), который отечески покровительствовал русскому юноше — отчасти именно он сформировал научный кругозор и просветительские взгляды будущего учёного. После этого во Фрейбурге Ломоносов получил практические навыки у видного химика И. Генкеля. Во время своего пребывания в Германии Ломоносов составил ясное представление об организации университетского образования, высказать которое у него появилась возможность вскоре после возвращения в Россию. В 1743 г., отвечая на вопрос созданной по делу Шумахера следственной комиссии, есть ли в составе Академии университет и «честные и славные науки происходят ли и процветают ли», Ломоносов отправляет в комиссию «Нижайшее доказательство о том, что здесь, при Академии Наук, нет Университета». По его мнению, Университет при Академии не может считаться действующим, поскольку он не получил высочайшей инаугурации с объявлением прав и привилегий, там нет регулярных лекций и ежегодных публичных объявлений (каталогов) о них, не заведено реестра студентов, при приёме им не выдаётся никаких «печатных законов и правил», профессора не выбирают своего ректора, а также не проводят публичных диспутов между учащимися, «и тем, самое главное дело, и вольности и почти душу прямого Университета оставили и уничтожили». Ломоносов также свидетельствует, что, существуя уже двадцать лет, Академический университет не имеет никакой известности, и даже статуса университета вне Петербурга, что делает невозможным для него, например, осуществлять такое важное университетское право, как производство в учёные степени, ибо «такого доктора, лиценциата или магистра в других университетах и Академиях признавать не будут». Отныне Ломоносов регулярно взывает о недопустимости такого положения к учебной части Академии, и на протяжении десятилетий отстаивает необходимость её преобразования в полноправный университет. Так, например, в январе 1755 г., подавая «мнение» об улучшении состояния Академии наук, он пишет: «Студенты числятся по университетам в других государствах не токмо стами, но и тысячами из разных городов и земель. Напротив, здесь почти никого не бывает, ибо здешний университет не токмо действия, но и имени не имеет». За годы борьбы Ломоносов имел возможность тщательно обдумать и подготовить Регламент Петербургского университета, где сконцентрировались его взгляды на организацию университетского образования в России. Во многих чертах он близок проекту Шувалова, и это один из источников, позволяющих реально судить о позиции Ломоносова при основании Московского университета. Необходимо отметить, что для великого учёного введение в силу написанного им петербургского Регламента представлялось едва ли не важнейшим делом жизни. Он мечтал, что из Академической гимназии и университета смогут выйти «многочисленные Ломоносовы». В 1760 г. его Регламент уже был одобрен президентом Академии наук графом К.Г. Разумовским, однако никак не получал высочайшего утверждения. Ломоносов умолял Шувалова об этом. «Сие больше всех благодеяние, которое мне в жизнь сделали», — писал он ему с надеждой (увы, напрасной). Как понять реальное соотношение сил, стоявших у истоков Московского университета, объективно оценить вклад каждого из деятелей, выступивших в роли основателей, в его дальнейшую судьбу В этом невозможно разобраться, не коснувшись личных отношений Шувалова и Ломоносова. Они познакомились, вероятно, в 1750 г. Их сблизила общая любовь к науке, Шувалов восхищался гением Ломоносова, воплощавшем для него безграничные возможности Просвещения. Несмотря на разницу в возрасте (Шувалов был моложе ученого на 16 лет!), они подружились. Одно из интересных свидетельств — запечатленный в записной книге Шувалова за 1752  г. урок, в котором Ломоносов объяснял молодому вельможе правила стихосложения. Шувалова живо интересовали и физические опыты Ломоносова: по свидетельству графа И.Г. Чернышева, друга Шувалова, они вместе часто присутствовали при опытах с «громовой» (т.е. электрофорной) машиной, «бегали к ней и забавлялись ею как игрушкой». Со стороны Ломоносова дружеские чувства выражались в многочисленных стихах, посвящённых Шувалову. Так из беседы с ним родилось послание «О пользе стекла» (1752), которое Ломоносов заключает прямой благодарностью Шувалову за покровительство перед императрицей: А ты, о Меценат, предстательством пред нею, Какой наукам путь стараешься открыть, Пред светом в том могу свидетель верный быть. Мои посильные и малые труды Коль часто перед ней воспоминаешь ты!.. Работа Шувалова ради наук и искусства в России — постоянный мотив в посланиях Ломоносова. В одном из них, написанном по случаю дня рождения, мы читаем крылатую строку Ломоносова о том, что Шувалов «для счастия наук в отечестве рожден». Ответные отзывы Шувалова также полны теплые эпитетов. «Удивляюсь в разных сочинениях и переводах ваших.., — пишет он Ломоносову, — богатству и красоте российского языка, простирающегося от часу лучшими успехами ещё без предписанных правил и утверждённых общим согласием». Однако неравенство общественного положения всё же давало себе знать: так, известные и, вероятно, чистосердечные попытки Шувалова примирить Ломоносова с его литературным противником Сумароковым на деле выливались в сцены, где оба поэта выглядели шутами, которые, бранясь, развлекают хозяина и гостей во время обеда. Ломоносов же, хотя признавал дружбу с Шуваловым искренней, всё же мечтал сделать его и двигателем всех своих проектов, что далеко не всегда удавалось. Но плану Московского университета повезло: Шувалов в его идее увидел нечто созвучное своим интересам, как придворным, так и просветительским. Как и Ломоносов, он считал, что если в России пока «мало своих искусных людей или почти никого нет», то в этом «не склонность и понятие людей, но худые смотрения в премудрых учреждениях виноваты», и готов был сам заботиться об этих премудрых учреждениях. С конца 1752 г. в течение полутора лет Шувалов вместе с двором жил в Москве, а вернувшись в Петербург, почти сразу же, в начале лета 1754 г., подал в Сенат проект об учреждении Московского университета. Вполне вероятно, что длительное пребывание в Москве укрепило правильность размышлений на эту тему. Так приходит окончательное решение — принять учёных под своё покровительство, открыв свой университет, и не в Петербурге, а в Москве. С официальной точки зрения авторство поданного в Сенат проекта университета (и, соответственно, главенство в деле его основания) однозначно принадлежало Шувалову, «изобретателю того полезного дела», как значится в полном тексте указа императрицы Елизаветы. Об участии Ломоносова ни в одном правительственном документе не говорится ни слова: как уже говорилось, вплоть до середины XIX в. в университете память о нём как основателе совсем не чтили, в отличие от торжественного «культа Шувалова». Первые поправки к этой концепции появились в 1825 г., когда в журнале «Московский телеграф» было опубликовано теперь уже знаменитое письмо Ломоносова к Шувалову, свидетельствующее о их совместном обсуждении плана университета. «Милостивый государь Иван Иванович!» — пишет Ломоносов. «Полученным от Вашего Превосходительства черновым доношением Правительствующему Сенату к великой моей радости я уверился, что объявленное мне словесно предприятие подлинно в действо произвести намерились к приращению наук, следовательно, к истинной пользе и славе отечества. При сем случае довольно я ведаю, сколь много природное Ваше несравненное дарование служить может, и многих книг чтение способствовать. Однако и тех совет Вашему Превосходительству не бесполезен будет, которые сверх того университеты не токмо видали, но и в них несколько лет обучались, так что их учреждения, узаконения, обряды и обыкновения в уме их ясно и живо, как на картине, представляются. Того ради ежели Московский университет по примеру иностранных учредить намеряетесь, что весьма справедливо, то желал бы я видеть план, Вами сочиненной. Но ежели ради краткости времени, или ради других каких причин того не удостоюсь, то уповая на отеческую Вашего Превосходительства ко мне милость и великодушие, принимаю смелость предложить мое мнение о учреждении Московского университета кратко вообще». Далее следовал набросок плана Московского университета, точнее, части плана, касающейся организации факультетов и кафедр. Более подробно Ломоносов не распространялся «за краткостью времени», обещая, впрочем, что «ежели дней полдесятка обождать можно, то я целой полной план предложить могу». Существование этого письма (между прочим, заботливо сохраненного Шуваловым, из архива которого оно и попало в печать) само по себе ещё не снимает вопроса: кто же на самом деле был автором проекта Московского университета В советской историографии крайнюю позицию занимал М.Т. Белявский, утверждавший, что текст целиком был написан Ломоносовым, а Шувалов «присвоил себе его авторство и значительно испортил ломоносовский проект». В последнее время высказывалось противоположное мнение: Шувалов составлял проект самостоятельно и, хотя пользовался планом из письма Ломоносова, всё-таки не пригласил его к сотрудничеству и не стал обращаться к нему вторично. На взгляд Андрея Андреева, кандидата исторических наук, доцента исторического факультета МГУ им. Ломоносова, гораздо точнее и глубже сказал Пушкин: «Шувалов основал университет по предначертанию Ломоносова». Открытие университета. Торжественное открытие университета состоялось 23 апреля 1755 года. Но Ломоносов на этом открытии не присутствовал: в тот самый день в Петербурге он произносил свое знаменитое «Слово похвальное Петру Великому». Все свое время в эти годы он отдает обустройству университета при Академии наук, причем по мере своих сил отстаивал право простого народа на образование. Не всегда это удается, но кое–что все–таки получается. Между тем, так сложились обстоятельства, что М.В. Ломоносов не только не присутствовал на открытии университета, но и вообще ни разу не посетил свое детище. Однако с изрядным вниманием наблюдал за его становлением. Литература - Андрей Андреев, кандидат исторических наук, доцент исторического факультета МГУ им. Ломоносова «Отечественная история» - Голованов Я. «Этюды об ученых». - Детская энциклопедия «Ломоносов и время». - Карпеев Э.П. «Михаил Васильевич Ломоносов». - Павловская А. «Именем святой Татианы».

  • В ведение
  • Иваном Ивановичем Шуваловым
  • Литература