Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Исследовательская работа были ли дети в Средние века? Работу ученица 9 «Б» класса Мартюшина Виктория Александровна




Скачать 404.78 Kb.
страница1/3
Дата22.04.2017
Размер404.78 Kb.
ТипИсследовательская работа
  1   2   3


Муниципальное бюджетное образовательное учреждение

«Уренская средняя общеобразовательная школа №2»

Уренского муниципального района Нижегородской области

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА
Были ли дети в Средние века?

Работу выполнила:

ученица 9 «Б» класса

Мартюшина Виктория Александровна.

Руководитель :

учитель истории – Гусева Анастасия Николаевна

Урень– 2015.

Оглавление
Введение………………………………………………………………………….3
§1. Концепция Филиппа Арьеса ………………………………………………..9
§2. «Что читали средневековые дети?» Детская литература позднего Средневековья. Основные тенденции. Эволюция……………………………18
Заключение……………………………………………………………………..32
Библиография…………………………………………………………………..33

Введение

В мире есть много вещей, о которых, в силу их обыденности обычно не принято задумываться. В число таких, казалось бы, однозначных понятий, попадают понятия «детство», «ребёнок». Однако однозначность исчезает, как только мы начинаем задумываться над вопросами «Что есть детство?», «Кто такой ребёнок?».

Если сказать, что детство предназначено для приобретения навыков будущего взрослого существования, то, возможно, нам ответят, что нужно дать детям побыть детьми и нельзя отнимать это лучшее время жизни. Если же мы попытаемся определить хронологическую границу, за которой кончается детство, то не сможем этого сделать, поскольку встретим детей, серьёзных не по возрасту, и взрослых, так и оставшихся детьми. В каждую эпоху и в каждой культуре они имеют свои особенности. В этом учебном году мы впервые познакомились с историей Средних веков. Изучая культуру повседневной жизни названного периода, я обнаружила одну очень любопытную для меня вещь. Согласно материалам учебной литературы, к детям на Средневековом западе относились не так, как относятся современные родители к своим детям. Родители, конечно, во все времена любят своих детей. Но среда диктует нормы воспитания, и в Средние века они были довольно странными на современный взгляд. Например, в младенчестве ребенка обязательно туго пеленали, ограничивая его движение. Со временем дети становились апатичными и вялыми и не доставляли хлопот, а главное, не ползали. Ползанье считалось едва ли не проявлением демонической природы – мол, не должен человек ползать на брюхе, как змея. Поэтому когда ребенка наконец извлекали из пеленок, его сразу приучали к хождению на помочах – своеобразных подтяжках.

Таким образом уже первые месяцы становились для детей трудным испытанием: сначала ограничения в движении, не дававшие телу нормально развиваться, а потом – насильственное прямохождение, которое тоже вряд ли хорошо сказывалось на костях и суставах. Сидеть с детьми, вышедшими из пеленок, было не очень-то принято, и малышей часто оставляли одних. Ребенка могли запросто привязать к стулу, чтобы твердо знать, где он и что делает. И это не было проявлением осознанной жестокости – таковы были нормы.

Нормальным казалось запугивать детей, чтобы ночью они не выбирались из кровати, причем не просто рассказами о монстрах, живущих в темноте. Порой взрослые нацепляли на себя костюмы чудовищ, приходили в детскую и молча стояли в дверях. Можно себе представить, какой ужас испытывали дети, воочию увидев воплощение своих кошмаров. Нормальным было и то, что родители могли отослать ребенка от себя, и это никому не казалось странным. Богатые семьи отправляли детей на несколько лет к кормилице, в монастырь, а люди победнее могли просто продать ребенка в другую семью в качестве прислуги. Существовали жестокие суеверия относительно того, как нужно кормить детей. Даже в богатых семьях считалось, что рацион детей, особенно девочек, должен быть очень скудным, а мясо лучше давать в очень небольших количествах или не давать вовсе.

Ну и, конечно, телесные наказания. Они были очень жестокими. Считалось нормальным бить ребенка до крови и считалось, что это будет ему хорошей наукой. Причем бить могли даже очень маленьких детей, даже тех, кто был еще в колыбели. Так, история хранит записки одной матери, сражавшейся с собственным четырехмесячным младенцем. Она пишет: "Я лупила его, пока рука не устала, буквально живого места не оставила, а он хоть бы на йоту уступил". Объяснение такому поведению родителей лежало в области суеверий. Маленький ребенок с его постоянными криками мог восприниматься как одержимый бесами, и родители буквально выбивали из него злой дух, а иногда и убивали вовсе.

Речь идет не о случаях преднамеренного убийства. В процессе средневекового взращивания и воспитания выживали только сильные, здоровые или очень удачливые. Некоторые исследователи даже считают, что в Средние века дети на самом деле не были полноценно включены в эмоциональную жизнь родителей, потому что родители не могли им сочувствовать, то есть попытаться перенести на себя, что ощущает их ребенок, который слаб и беззащитен, в процессе наказания. И это странно: когда они были детьми, они переживали то же самое, но когда вырастали, начинали так же жестоко обращаться со своими детьми. Выражение родительских чувств к детям трудно обнаружить при немногочисленности того типа источников, в которых обычно воплощаются чувства вообще: мемуары, личные письма и биографии. Но расследование инквизиции в Монтайю дает много картин родительской привязанности. Дама из Шатовердена оставила свою семью, чтобы примкнуть к катарам, но едва могла перенести прощание с ребенком в колыбели: «Когда она увидела его, она поцеловала ребенка, и дитя начало смеяться. Она пошла из комнаты, где лежал младенец, но вернулась снова. Ребенок снова начал смеяться, и так продолжалось несколько раз, так что она не могла заставить себя оторваться от ребенка. Видя это, она сказала служанке: "вынеси его из дома"». Только все подавляющее религиозное убеждение, за которое она позднее и погибла на костре, могло разлучить эту женщину с ее ребенком21.

Утрата ребенка вызывала не только эмоциональные проблемы, но и их тоже. Хорошим примером отцовских чувств является реакция Гийома Бене, крестьянина из Монтайю, который сказал утешавшему его другу: «Я потерял все, что имел, из-за смерти моего сына Раймона. Не осталось никого работать на меня». И, плача, Гийом утешал себя мыслью, что его сын причастился перед смертью и, может быть, находится «в лучшем месте, нежели я теперь».

Несмотря на эти общеизвестные факты, французский исследователь Филипп Арьес впервые заявил, что феномен детства имеет свою историю.

Первоначально, мы хотели построить наше исследование на основании научных выводов об отношении взрослых к детям в средневековом обществе. Но обнаружили корпус источников на английском языке, который позволяет оспорить многие научные теории, в том числе и концепцию Филиппа Арьеса. Это сборник детских средневековых книг и библиография английской детской литературы. Поскольку объём найденных источников достаточно велик и источники представлены на английском и латинском языках (необходимо, прежде всего, осуществить перевод данных текстов), мы попытаемся ответить на концепцию Арьеса, используя только детские книги, а в будущем, продолжим наше исследование, опираясь на другой источник – библиографию английских детских книг.

Само появление в Средние века особой, адресованной лично детям, литературы, уже свидетельствует об особом отношении к ним. Кроме того, изучение детской средневековой литературы позволяет определить то, какое место занимали «маленькие взрослые» в средневековом обществе, как их обучали и воспитывали, как строились их взаимоотношения со взрослыми и друг с другом. Ряд перечисленных обстоятельств обусловил актуальность настоящего исследования.

Работа представляет собой изучение концепции Филиппа Арьеса на основании анализа его книги «Ребёнок и семейная жизнь при Старом порядке»1 и исследование одной из самых важных и значимых подтем этой междисциплинарной области исследования – детской средневековой литературы XV-XVIII вв.

Таким образом, целью работы является: на основании анализа источников, свидетельствующих о существовании детской средневековой литературы, ответить на концепцию Филиппа Арьеса.

Для достижения поставленной цели необходимо решение следующих задач:

1. Исследовать концепцию Филиппа Арьеса.

2. Исследовать детскую литературу, изданную в Англии в XV-XVIIIвв.

Для решения поставленных задач привлекаются источники двух групп: исторические и историографические.

Первую категорию исторических источников составляют трактаты о правилах поведения. Это, прежде всего, корпус источников о детских средневековых нравах «The BabeesˈBook. Medieval Manners for the Young»2. Английский филолог Джеймс Фернивалл собрал ряд трактатов, касающихся правил поведения и питания англичан вXIII-XVвв. Некоторые из них и были впервые опубликованы в 1868 году под названием «The BabeesˈBook. Medieval Manners for the Young». Но данный корпус источников стал доступным для детального исследования лишь в 2000 году, когда был переведён на современный английский язык двумя учёными – Э.Рикерт и Л.Дж.Найлор в Кембридже.

Корпус источников состоит из введения, четырнадцати частей («The BabeesˈBook, или, Небольшое сообщение о том, как молодые люди должны себя вести», «Азбука Аристотеля», «Urbanitatis», «Небольшая книга для маленьких детей», «Книга для детей постарше», «Стоящий за столом юноша», «Как хорошая жена поучает свою дочь», «Как мудрый муж поучает своего сына», «Книга воспитания Джона Рассела», «Книга вежливости», «Урок мудрости Саймона для всех детских манер», «Книга воспитания Хью Родса», «Школа воспитания Френсиса Сагера», «Школа воспитания Ричарда Веста, Вторая Часть, или, Рай для Молодого Ученика») и примечаний. Несмотря на то, что источник был переведён на современный английский язык, некоторые фрагменты трактатов представлены в корпусе на латинском языке.

Трактаты корпуса «The BabeesˈBook. Medieval Manners for the Young» адресованы детям для обучения их нормам морали и правилам хорошего тона, поэтому, изучение источника позволяет изучить систему воспитания под руководством наставника, роль семейного воспитания в жизни ребёнка, взаимоотношения детей со взрослыми.

К этой же категории принадлежит трактат Эразма Роттердамского «О приличии детских нравов»3, написанный в 1530 году. Сочинение состоит из семи глав («О теле», «Об одежде», «Об обычаях в церкви», «О пирах», «О собраниях», «Об игре», «О спальне») и направлено на физическое и нравственное воспитание детей раннего возраста.

К историографическим источникам отнесём монографию французского историка и демографа Филиппа Арьеса «Ребёнок и семейная жизнь при Старом порядке».Первое издание её появилось в 1960 году в Париже.4 На русский язык эта книга была переведена в 1999 году.5 Источник имеет предисловие, три основных части («Чувство детства», «Школьная жизнь», «Семья»), послесловие. В свою очередь, каждая часть состоит из нескольких глав и имеет заключение. В целом, монография представляет собой комплекс из мини-исследований, соединённых единой концепцией. Данный источник позволяет в полной мере изучить концепцию Филиппа Арьеса.



§1. Концепция Филиппа Арьеса

Филипп Арьес (1914-1984) – французский историк и демограф. Выпускник Сорбонны, он не защитил диссертации и не выбрал обычной карьеры наставника студентов. На протяжении почти всей своей жизни Арьес не принадлежал к числу университетской профессуры или исследователей, работавших в научных учреждениях. Служащий информационного центра при обществе, занятом торговлей тропическими фруктами, он занимался деятельностью историка на периферии официальной науки и сам называл себя «историком, работающим по выходным дням». Только в последние годы жизни Арьес получил возможность вести курс в парижской Школе высших исследований в области социальных наук. И вместе с тем он наложил на «Новую историческую науку», как именует себя направление французской историографии, изучающее проблемы исторической антропологии, явственный отпечаток. Арьес во многом стимулировал развитие исторической демографии и изучение истории ментальностей. Он создал несколько первоклассных исторических исследований, тематика которых сосредоточена на полюсах человеческой жизни. С одной стороны, это труды, посвящённые детству, ребёнку и отношению к нему при «Старом порядке», преимущественно XVI-XVIII вв., с другой, труды о смерти и её восприятии на Западе на протяжении всей христианской эпохи6.

Обе эти крайние точки дуги человеческой жизни в интерпретации Арьеса утрачивают свою внеисторичность. Он показал, что и отношение к детству, к ребёнку, и восприятие смерти суть важные предметы исторического анализа. Его взгляды на историю существенно отличались от тех, которые господствовали в то время во французской медиевистике, поэтому он долго оставался на периферии.

В 1962 году Арьес приобрёл известность своей новаторской книгой «Ребёнок и семейная жизнь при старом порядке»7. Книга эта редко упоминается без эпитета «новаторская», её оригинальные идеи вызвали новую парадигму исторических исследований. Его концептуальная модель породила колоссальное количество исследований, её подтверждающих или опровергающих. Фактически именно она сформировала направление в науке под названием «История детства»8.

Обратимся к этой книге подробнее. Изучив предисловие, многие главы затем можно читать отдельно и едва ли не в любом порядке без ущерба для понимания. Именно в предисловии Арьес отмечает два главных тезиса, которые «вдохновили его на диалог с фактами».9 Первый тезис заключается в следующем: «старое традиционное общество» плохо представляло себе ребёнка.10 Продолжительность детства была сведена к его самому хрупкому периоду, а едва окрепнув физически, ребёнок смешивался со взрослыми, разделяя с ними работу и игры. Таким образом, из маленького дитя он сразу же становился молодым взрослым. Ребёнок быстро отдалялся от родителей, а образование его осуществлялось путём обучения «в людях». Он познавал вещи, помогая взрослым делать их.11

Однако Филипп Арьес отмечает, что существовало поверхностное восприятие ребёнка, которое он назвал «сюсюканьем». «Сюсюканье» относится к самым первым годам жизни, когда ребёнок был «маленькой забавной вещицей».12 Часто случалось, что именно в этот период ребёнок умирал. Конечно, отмечает Арьес, кто-то мог переживать, но общим правилом было не обращать на это слишком большого внимания. Если ребёнок преодолевал период «сюсюканья», то часто его жизнь продолжалась вне семьи.

Второй тезис относится к новому месту, которое занимал ребёнок в «индустриальном обществе».13 С конца XVII века происходят существенные изменения, которые можно охарактеризовать с двух позиций. Школа заменила практическое обучение «в людях».Теперь ребёнок уже не смешивался со взрослыми и не постигал жизнь в непосредственном контакте с ними. Семья же становится пространством эмоциональной привязанности между супругами, между родителями и детьми.

Эти идеи соотносятся со структурой книги. Она состоит из трёх частей: «Чувство детства», «Школьная жизнь», «Семья». Каждая часть, в свою очередь, состоит из нескольких глав и имеет заключение. По отдельности или все в целом они представляют собой комплекс из мини-исследований, соединённых единой концепцией.

В главе «Возрасты жизни» автор обращает внимание на неактуальность до XIV-XV веков идеи точного возраста.

Автор обращается к разговорной лексике западноевропейских языков, связанной с определением человеческих возрастов до периода зрелости, и выявляет её особую смысловую наполненность и вариативность по сравнению с современной. Возраст был «научной категорией того же порядка, что вес и скорость для наших современников».14 Эта категория была частью универсального числового детерминизма, лежавшего согласно средневековым представлениям в основе мироздания. Возрастов человека насчитывали то четыре по числу природных стихий и соответствующих им «темпераментов», то семь по числу планет (и тогда каждый возраст находился «под знаком» этой планеты и всего шлейфа астрологических представлений о её свойствах), то двенадцать по числу месяцев в году или знаков зодиака. Возрастные категории одновременно служили характеристиками социального статуса. Проблема собственно биосоциальных возрастов особенно никого не занимала. Сколько-нибудь серьёзные сдвиги обнаруживаются здесь только в XVII-XVIII веках, когда складывается научная картина мира всё меньше нуждается в антропоморфных образах, а возрастная терминология всё больше начинает наполняться психологическим и педагогическим содержанием.15

Центральное место в первой части книги занимает глава «Открытие детства», целиком посвящённая анализу произведений искусства. Изображение детей как маленьких взрослых, по наблюдению            Ф.Арьеса, - традиция, восходящая к Древнему Риму; некоторые изменения начали происходить лишь в XII-XIII веках. Арьес отмечает, что к XIII веку появляется несколько детских типов, близких современному восприятию, а именно: ангел, изображаемый в виде очень молодого человека, младенец Иисус или Богоматерь с сыном, и обнажённый ребёнок (данный детский тип появляется в эпоху готики).16

«Композиция Девы с Ребёнком меняется и становится более мирской, становится сценой из повседневной жизни»17, таким образом в XV-XVI  вв. от религиозной иконографии отделяется светская. Ребёнок становится одним из самых частых героев маленьких историй: ребёнок в семейном кругу; ребёнок и его товарищи по игре; ребёнок, сидящий на руках у матери; ребёнок, стоящий со святыми мучениками и т.д.

Автор отмечает, что уже в XV веке появляются два новых типа изображения ребёнка: портрет и путти.18 В XVI веке появляется портрет умершего ребёнка, где он изображается на могиле своих родителей. Кроме надгробий, детские портреты без родителей до конца XVI века довольно редки. Однако в XVII веке ребёнок изображается один и ради себя самого.

Путти (маленький обнажённый мальчик) появляется в конце XIV века.   В XVI веке путти становятся декоративным мотивом.

По заключению Арьеса, последним эпизодом в истории детской иконографии становится наложение декоративной наготы путти на детский портрет, и это явление он относит к XVII веку.19

Таким образом, из содержания данной части можно сделать вывод, что в XVII веке происходят серьёзные изменения в изображении детей, поэтому этот период очень важен для развития отношения к раннему детству.

Кроме анализа произведений искусства Арьес изучает одежду, игры, досуг детей. В главе «Детская одежда» он пишет, что вплоть до XIII века, как только ребёнок вырастал из пелёнок (то есть его переставали заворачивать в кусок ткани), его одевали как женщину или мужчину его сословия. Первой, после пелёнок, детской одеждой было платье, похожее на сутану. С XVI века стало привычным одевать самых младших мальчиков как девочек. Причём верх платья сохраняет черты мужского костюма, но вскоре у мальчиков появляется кружевной воротник. Точно такой же носят девочки и взрослые женщины. Становится практически невозможно отличить мальчика от девочки до четырёх-пяти лет. 20 Девочки же, не имея школьного периода, рано смешиваются со взрослыми женщинами. Однако в XVII веке, как отмечает Арьес, ребёнок из высшей среды – дворянской или богатых буржуа уже не одевается как взрослый. Основное отличие в том, что отныне он одет уже в соответствии со своим возрастом, что и выделяет его.

Изменившееся отношение к детству выразилось так же в появлении особых детских имён, возникновении возрастной дифференциации игр. В главе «Небольшой экскурс в историю игр», Арьес рассматривает игры и этапы умственного и физического развития на примере детства Людовика XIII. Источником служит дневник его личного врача Эроара, содержащий детальное описание каждого шага маленького дофина. До семи лет он танцует, играет в куклы, шары, учится письму (с четырёх лет), стреляет из лука, играет в шахматы (с шести лет), участвует в балете. С семи лет он уже не носит детскую одежду и воспитывается мужчинами. Он начинает всерьёз обучаться верховой езде, стрельбе из различных видов оружия, его берут на охоту.21 Кроме того, Арьес отмечает, что XVII век – это время более строгого табуирования в общении с детьми на темы сексуальных отношений (гл. «От бесстыдства к невинности»).

Таким образом автор приходит к выводу: «В средневековом обществе понятия «детство» не существовало. Это не значит, что детьми вообще пренебрегали и не заботились о них. Понятие «детство» не следует путать с любовью к детям: оно означает осознание специфической природы детства, того, что отличает ребёнка от взрослого, даже молодого возрастом».22

Только в XVII веке начинает кристализовываться серьёзная и реалистичная концепция детства, что, в свою очередь, влияет на формирование педагогики как науки.

Итак, оплотом строгой нравственности и дисциплины становится школа. О том, как развивалась школа в XIII-XVIII веках, Арьес рассказывает во второй части книги – «Школьная жизнь». Обращаясь к практике школьного обучения, Арьес выделяет различия между средневековой и современной школами. Во-первых, средневековая школа предназначалась только клирикам и монахам. С конца Средних веков она постепенно становится доступной всё более широким слоям населения. Во-вторых, отсутствовало начальное образование. В Средние века начальные знания и навыки приобретались дома и в процессе обучения ремеслу. Школа же начиналась с изучения латыни и заканчивалась на том уровне знаний, который был необходим для той или иной профессиональной карьеры. В-третьих, отсутствовало гуманитарное и естественно-научное высшее образование.23

Затем Арьес обращается к рассмотрению тех характерных черт, которые имеют связь с понятием возрастов. Это неприспособленность учебного материала к возрастным возможностям учащихся, отсутствие последовательности в преподавании различных предметов.24 В этой части книги рассматривается один из самых немаловажных вопросов – в каком возрасте дети поступали в школу? Обращение к «Кентерберийским рассказам» Чосера25 приводит автора к выводу, что «в среднем маленький служка брался за Псалтырь лет около десяти».26 Велико для исследователя значение школьного класса, «когда школьный класс принимает современный облик класса возрастного».27 Здесь Арьес обращается к письму Эразма Роттердамского к Йодокусу Йонасу 1519 года, в котором гуманист описывает школу Св. Павла в Лондоне: «…в каждом классе шестнадцать учеников, и тот, кто в классе предводительствует, сидит в креслице, чуть-чуть возвышающемся над остальными».28 По заключению французского исследователя, слова «класс» было введено гуманистами, «которые любили заимствовать у древних, в данном случае у Квинтилиана, слова, неизвестные средневековой латыни».29

С начала XV века под началом одного учителя в рамках одного помещения ученики разделяются на равные группы. Однако Арьес подчёркивает, что совпадения между возрастом и уровнем знаний случались не всегда, в действительности же, больше внимания обращали не на возраст, а на уровень знаний.30

К исходу средневековья две новые идеи в педагогике стали завоёвывать себе признание: осознание детства как периода слабости человека и особой ответственности педагога за детей в это время. Авторитарное управление и иерархическая структура колледжей способствовали установлению строгой дисциплины. Она характеризовалась тремя принципами – постоянный контроль и надзор, доносительство и широкое применение телесных наказаний.31

Приблизительно к середине XVIII века, считает Арьес, взгляды на детство снова стали меняться, и многие учебные заведения отказались от телесных наказаний, а там, где они сохранялись, далеко не все учителя были этим довольны.32 Теперь детство воспринималось как подготовительный период к взрослой жизни, в который следует формировать чувство ответственности и достоинства, а это невозможно достичь путём жестокости и унижений. Данная педагогическая концепция стала преобладающей в XIX веке. Однако дисциплина не покинула школу, которая в этом вопросе стала подражать армии. На юношеский возраст всё более накладывался «военный отпечаток». Выделение этого возрастного этапа из детства повлияло на педагогическую мысль, она стала видеть приоритетные моральные ценности в военной форме и дисциплине, стала ценить твёрдость характера и способность быть мужественным.

Анализируя произведения живописи и скульптуры, других видов средневекового искусства, Арьес показывает, как постепенно складывается понятие семьи (третья часть книги «Семья»). Он не только всматривается в детали средневековых изображений, но и видит общие принципы развития иконографии семьи. Изображение человека дома в семейном кругу начинает превалировать над всем остальным. Однако «дом» ещё не отделяет себя от «улицы», а как бы впускает её к себе, частью семейства становятся друзья, клиенты, слуги. Но уже в XVIII веке сначала в высших, а затем и в других слоях общества семья превращается в социум, позволяющим его членам уйти от тягот общения с «чужими», иметь свои, близко к сердцу принятые радости и заботы. Понятия собственного дома, интимности и частной жизни оказываются одними из важных составляющих этой концепции. Арьес считает, что в современной жизни победила именно данная «общинная» концепция33.

Такое понятие семьи, которому всегда покровительствовала церковная доктрина, противостоит понятию рода и делает акцент на индивидуальных отношениях между родителями и детьми. Без детей семья фактически не является таковой, в ней нет смысла. Главное в семейных отношениях – эмоциональная сфера вокруг потомства. Его здоровье и образование – первейшая забота родителей в XVIII-XIX вв. Если раньше детей рассматривали в основном с позиции матримониальных и профессиональных интересов, то в позднее идеал семьи – это дети и родители, соединённые счастьем общения друг с другом и равнодушные ко всему остальному. Такая семья признаёт равенство всех своих детей в отличие от средневековой, где старший имел важные преимущества.34

Итак, делая вывод, можно сказать, что складывание современного образа ребёнка, как считал Филипп Арьес, относится к XVII-XVIII векам, когда детский и взрослый миры получают отчётливые различия и за первым начинает признаваться самостоятельная социальная и психологическая ценность. До Нового времени, утверждал он, ребёнка считали просто маленьким взрослым.




  1   2   3

  • ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ РАБОТА Были ли дети в Средние века Работу выполнила: ученица 9 «Б» класса Мартюшина Виктория Александровна.
  • Руководитель : учитель истории – Гусева Анастасия Николаевна Урень– 2015. Оглавление Введение………………………………………………………………………….3
  • Заключение……………………………………………………………………..32 Библиография…………………………………………………………………..33 Введение
  • §1. Концепция Филиппа Арьеса