Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Исследование эволюции человеческого разума cosmic consciousness a study in the Evolution of the Human Mind




страница1/26
Дата05.02.2017
Размер5.76 Mb.
ТипИсследование
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26



Ричард Бёкк – Космическое сознание

Исследование эволюции человеческого разума

COSMIC CONSCIOUSNESS

A Study in the Evolution of the Human Mind

RICHARD MAURICE BUCKE

КОСМИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
РИЧАРД БЁКК

УДК 130.123.4 ББК 88.6 Б11


Бёкк Ричард Морис

Космическое сознание. Исследование эволюции человеческого разума / Перев. с фр. — М: ООО Издательство «София», 2008. — 448 с.

ISBN 978-5-91250-603-1
Стоящая у истоков современного эзотеризма, эта книга — подлинная классика паранормальных изысканий. Необыкновенно простым и ясным, всякому понятным путем д-р Бёкк, исследуя эволюцию сознания, пришел к выводам, поднимающимся на уровень высочайших вершин философской мысли. Он считал настоящую человеческую форму сознания переходной к другой, высшей форме, которую он называл космическим сознанием и приближение к которой он уже чувствовал, предвидя вместе с тем новую фазу в истории человечества.

«Космическое сознание, говорит нам Бёкк, есть то, что на Востоке называется Брамическим Сиянием...» — почтительно цитирует автора Петр Демьянович Успенский. Тот самый Успенский — ученик Гурджи-ева и автор «Новой модели Вселенной».

Канадский физиолог и психиатр Ричард Морис Бёкк — такая же эпоха в эзотерике, как и психолог-американец Уильям Джеймс со своей книгой «Многообразие религиозного опыта», увидевшей свет ровно через год после публикации «Космического сознания».
УДК 130.123.4

ББК 88.6
ISBN 978-5-91250-603-1
© «София», 2008

© ООО Издательство «София», 2008
Оглавление


Царёва Г. И. Мистерия духа 9

Часть I. Предисловие 19

Часть II. Эволюция и инволюция 39

Глава 1. К самосознанию 39

Глава 2. В плоскости самосознания 43

Часть III. Инволюция 77

Часть IV. Люди, обладавшие космическим сознанием 111

Глава 1. Гаутама Будда 111

Глава 2. Иисус Христос 131

Глава 3. Апостол Павел 147

Глава 4. Плотин 160

Глава 5. Магомет 166

Глава 6. Данте 173

Глава 7. Варфоломей Лас-Казас 182

Глава 8. Хуан Иепес 187

Глава 9. Фрэнсис Бэкон 202

Глава 10. Якоб Бе'ме

(так называемый Тевтонский Теософ) 228

Глава 11. Уильям Блейк 243

Глава 12. Оноре де Бальзак 252

Глава 13. Уолт Уитмен 269

Глава 14. Эдуард Карпентер 287

Часть V. Прибавление. Несколько менее ярких, несовершенных и сомнительных случаев . . . 307

Глава 1. Рассвет 309

Глава 2. Моисей 310

Глава 3. Гедеон, прозванный Иероваалом 311

Глава 4. Исайя 313

Глава 5. Лао-цзы 314

Глава 6. Сократ 321

Глава 7. Роджер Бэкон 323

Глава 8. Блез Паскаль 326

Глава 9. Бенедикт Спиноза 330

Глава 10. Полковник Джеймс Гардинер 336

Глава 11. Сведенборг 337

Глава 12. Уильям Вордсворт 339

Глава 13. Чарльз Финней 340

Глава 14. Александр Пушкин 343

Глава 15. Ралф Уолдо Эмерсон 345

Глава 16. Альфред Теннисон 347

Глава 17. И. Б. Б 349

Глава 18. Генри Дэвид Topo 350

Глава 19. Д. Б 354

Глава 20. Ч. П 355

Глава 21. Случай с Г. Б. в его собственном изложении . . . 360

Глава 22. Р. П. С 364

Глава 23. Е. Т 367

Глава 24. Рамакришна Парамаханса 367

Глава 25. Д. X. Д 371

Глава 26. Т. С. Р 373

Глава 27. В. X. В 374

Глава 28. Ричард Джеффриз 375

Глава 29. К. М. К 380

Глава 30. Случай М. К. Л., изложенный им самим 389

Глава 31. Случай Д. У. У 392

Глава 32. Уильяме Ллойд 402

Глава 33. Гораций Траубель 405

Глава 34. Павел Тайнер 412

Глава 35. С. И. Е 419

Глава 36. Случай А. Д. С 423

Глава 37. Г. Р. Державин 425

Часть VI. Послесловие 429

Источники 435


Мистерия духа
«Мистерия духа» — это опыт духовного роста, который является хрупким, постепенным и естественным процессом возвышения в божественной бесконечности, когда свет познания, вспыхивающий благодаря «вхождению Бога в душу», дает человеку Космическое Сознание, что означает всеобъемлющее видение мира, в котором беспредельность не только интуитивно постигается, но и реализуется. Каждая душа имеет свой центр и сферу в Боге, и человек достигает Всевышнего посредством прямого «дарования» божественных энергий.

Люди, в большинстве своем, потеряли контакт со сверхчувственным миром до такой степени, что пришли к его отрицанию, поэтому понимание необходимости разговора на данную тему нужно каждому, кто верит в действительность духовного опыта.

На всем протяжении человеческой истории существовали люди, обладающие сверхсознанием, те, кто в начале своего пути задавались единственным неисчерпаемым вопросом: «Что такое Бог и что такое Я?» — и иногда отвечали на него в конце своего поиска. Этих людей называли мистиками.

Несмотря на различие верований, умственного развития, времени и места, жизнь их имеет много общего, являясь рядом восходящих ступеней, сменяющих одна другую. Не у всех мистиков можно найти все моменты мистической жизни, тем не менее можно без труда указать основные этапы ее, общие для всех.

Что же является главным элементом духовного опыта, какие откровения и состояния могут быть его неотъемлемой частью и к чему они приводят?

Все, достигшие божественного озарения, говорят о трех фазах размышляющего сознания; о трех небесах, раскрывающихся человеку; о трех стадиях духовного роста; о трех порядках реальности, трех принципах или аспектах божественной сущности. У многих мистиков этот трехступенчатый опыт почти всегда прослеживается.

Тройственный путь к Богу начинается со страстного желания, что является началом всего, когда преодолевается леность физическая, умственная, духовная, когда требуется определенная внутренняя подготовленность и духовный стимул, достаточно сильный для того, чтобы отбросить все привычные представления и предубеждения.

Внешние чувства и рассудок разобщают человека с миром: они делают его «миром в себе», личностью в пространстве и времени. Одухотворенный же человек перестает быть отдельным существом, так как уничтожает свою отъединенность.

Шаг за шагом мистик проходит стадии Начинающего, Опытного и Достигшего совершенства. Эта формула не могла бы выжить на протяжении тысячелетий, если бы она не согласовывалась с фактами.

Восхождение начинается с низшей, наиболее доступной человеку ступени — с окружающего мира. Физический мир, являющийся узким кругом нашего эгоцентричного мира иллюзий, в которых мы живем социальным уровнем сознания, удовлетворяя свои низшие инстинкты, является тем исходным пунктом, откуда начинается первая стадия — путь очищения, где ум стремится к изучению истинной мудрости и его темнота освещается светом знания. И только «очищенная» душа в конце этой стадии начинает видеть абсолютную и вечную красоту Природы. После этого происходит углубление видения мира, смена мировоззрения человека, изменение его характера, его нравственного состояния.

Следующая стадия восхождения — «путь освещения», или «мир света», видимый теми, кто присоединяется к нему, когда с помощью размышления возбуждается чувство горячей любви и гармонии с Верховным, когда душа подчиняется ритму божественной жизни и воспринимает еще не раскрывшегося полностью Бога, чувствуя себя частицей мироздания. Широкий диапазон мистических познаний может быть отнесен ко второй стадии духовного роста. Некоторые его секреты раскрыты тем, кого ощущение красоты переносит на другой уровень бытия, где всему придается новая ценность; к этой категории могут быть отнесены люди, склонные к творческому познанию мира, а также те, кто ощущает божественное общение во время страстных молитв или различных созерцательных практик. Мистик Рейсбрук приписывает созерцательной жизни «пути, идущие внутрь и вверх, по которым человек может пройти в присутствие Бога». Это второй мир реальности, где Бог и Вечность становятся известны, но с помощью посредников.

Между мирами отсутствует совершенная изоляция, и реальность присутствует в каждой его части; в человеке же есть способность восприятия и сила передачи этой реальности, так как он является образом и подобием Высшего.

И наконец, в экстазе мистиком достигается сверхчувственный мир, где без посредников душа объединяется с Вечным, наслаждаясь созерцанием невыразимой реальности, вступая на третий путь — путь союза с Богом; и только здесь достигается сверхсознание, когда человек чувствует божественность и свою связь с ней, когда познание Бога тем выше, чем более развито это сознание. На этой ступени ум безмолвствует, воля парализуется, тело замирает в полной неподвижности — это состояние экстаза, или внутреннее богоощуще-ние, являющееся основой всех мистических переживаний. Здесь «умный свет» и «оглушающий мрак», здесь восторг и отчаяние, здесь взлет и падение.

Упанишады говорят, что блаженство, которое мы получаем в этом мире, представляет собой лишь тень божественного блаженства, его слабое отражение.

Происходит второе рождение — рождение в духе, когда мистик умирает для себя, совершенно растворившись в Боге, становясь одним духом с ним во всех отношениях, совсем как «текущие реки исчезают в море, теряя свое направление и форму, так и мудрый человек, освободившийся от имени и формы, идет к божеству, которое находится за пределами всего», — так сказано в священном индийском тексте.

Бог раскрывает себя различным людям и различными путями, и это раскрытие идет по трем главным составляющим человека: дух, душа, тело. Каждая душа имеет свой центр и сферу в Боге. Вселенная есть излияние, излучение Единого. Во всем Космосе ощущается пульсация божественной энергии, принимающей различные формы в различных вещах, и человек достигает Высочайшего посредством прямого воздействия божественного дара.

Новое понимание может произойти либо внезапно, без видимых на то оснований и причин, когда достигается спонтанное просветление, либо человек, от природы склонный к «истинной мудрости», упорным трудом, шаг за шагом побуждает к раскрытию внутренний взор.

Но даже говоря о спонтанном просветлении, следует его разделить на несколько категорий: а) просветление, достигнутое в результате сильного эмоционального потрясения, поведшего к психологической травме, что может привести к снижению порога восприятия тонкого мира; б) когда человек попадает в обстановку, способствующую развитию мистического состояния, что характерно, например, для монастырей, или участие в различных мистери-альных процессиях, таинствах, а также пребывание в безлюдных диких местах (пустыня, лес, горы); в) «сверхъестественное» непостижимо для обычного восприятия, но человек может получить озарение, что называется «вдруг», как в случае с Якобом Бёме, — а лишь однажды наделенные высшими способностями, благодаря воздействию божественных энергий, они могут постигать вещи и явления сверх их сущности, в соответствии со степенью мудрости, полученной от Бога, поэтому человек воспринимает сверхъестественное исключительно по его воздействию; г) множество факторов могут спровоцировать и стимулировать возникновение мистических способностей: сны, предсмертные состояния и опыт клинической смерти, музыка, запахи, звуки, грезы наяву, игра солнечного света, плеск волн и т. д.; д) при неожиданном столкновении ума, предрасположенного к тонко-материальному восприятию, с той или иной священной традицией, содержащей символы трансцендентальной реальности, выраженные в определенных таинственных формулировках. И даже такой человек, не имеющий никакого образования или книжного знания, в случае совпадения вибрационных потоков с вибрацией услышанного или увиденного, переступает порог внутреннего восприятия, получая возможность отождествиться с этой реальностью. В качестве примера можно привести Шестого Патриарха в Китае, достигшего состояния спонтанного просветления благодаря «случайно» услышанному на рынке декламированию «Алмазной сутры», что привело неграмотного человека к раскрытию его духовного взора.

Проанализировав сказанное, можно предположить, что не ученостью и усиленным изучением книг постигается Бог, а постигается мистиками в момент озарения. Это — прямое познание или непосредственное проникновение, когда в мистическом опыте в присутствии Высшего душа находит себя и, освобожденная, становится тождественной со всем, живя жизнью единства с Богом, познание которого может быть непосредственным и цельным и не обусловлено каким-либо другим познанием.

Невозможно пересказать видение мистика, и все они говорят о том, что прочувствованное и увиденное ими духовным взором совершенно неописуемо. «О как бедно мое слово и как слабо оно, сравнительно с образом, который в моей душе!» — так восклицает Данте при воспоминании о том, что он увидел и пережил.

Что же происходит с личностью человека, пережившего это неописуемое состояние, — уничтожается ли его прежнее «Я» или только трансформируется, освободившись от гнета материи? Может быть, великие мистики «стряхнули» с себя свое собственное «Я» и стали полубогами — не собой, как сказал немецкий мистик Анге-лиус Силезиус: «У Бога только боги принимаются».

Индивидуальное эго человека любовью растворяется в Боге, но индивидуальность его не уничтожается, несмотря на то что она трансформируется и обожествляется, так как в нее проникает божественная субстанция.

Но спонтанные озарения очень редки, и человеку, вставшему на путь богоискательства, как правило, не дано сразу погрузиться в созерцание иных миров, так как сначала необходимо освободиться от власти физического мира, поэтому мистик лишь упорным трудом, совершенствуя тело и дух, шаг за шагом поднимается к Богу. В этом случае аскетизм есть необходимый подготовительный этап мистического пути, означающий тяжелую духовную работу, строжайшую умственную, моральную и физическую дисциплину, где смирение может быть неотъемлемой частью очищающего пути.

Для истинного же мистика аскетизм не более чем средство продвижения к концу и часто может оставляться, когда этот конец достигается, ведь настоящий аскетизм — это упражнение не тела, а души.

Есть еще один путь достижения мистических состояний, когда последние вызываются с помощью определенных способов стимуляции, являющихся составной частью различных религиозных и духовных практик. Сюда можно отнести управление дыханием у йогов; отказ от сна; экстатический танец, применяемый мистическими сектами ислама, суфиями, а также в шаманских культурах;

различные медитативные практики; песнопения; сексуальную обрядность у тантристов; сенсорный голод; практику безмолвия у христианских исихастов и столпничество в православии. По мнению приверженцев Веданты, спонтанные мистические состояния не чисты — чистое же просветление может быть достигнуто только при помощи йоги.

Современными психологами также разработаны практики, способствующие достижению определенных экстатических состояний, — это ребёфинг, различные виды гипноза, практики свободного дыхания и реинкарнации. До сего времени не обнаружены принципиальные различия между спонтанными и стимулированными мистическими состояниями в том, что касается их характеристики и эффектов воздействия.

И еще один метод применяется для достижения экстатических состояний — употребление наркотиков и препаратов, активизирующих психическую деятельность, стимулирующих наступление «мистических» состояний. Их использование уходит в глубь времен, и некоторые исследователи считают, что потребление наркотиков было неотъемлемой частью всех религий, кроме христианства.

Существует представление, что наркотические видения соответствуют мистическим переживаниям, — на самом деле они несопоставимы, так как состояния, вызываемые подобными препаратами, не относятся к подлинно мистическим и их следует считать «псевдосостояниями», не выходящими за пределы конкретного психического переживания. Безболезненный переход с помощью наркотиков в иные сферы, каким бы ярким и красочным он ни был, — это всего лишь движение по нисходящей, так как не требует внутренней дисциплины и не позволяет достичь устойчивых положительных изменений личности.

Наряду с этим и сама мистика бывает иллюзорна. Мистическое сознание может быть открыто для вторжения из низших миров. Эти вторжения не всегда были правильно поняты мистиками, когда они не различали тьму, явившуюся в образе духовного света, что могло сопровождаться такими феноменами, как видения, голоса, пророческие сны, ясновидение, левитация. Некоторые полагают, что подобные явления следует исключать из понятия «мистического опыта», тогда как другие придерживаются мнения, что они являются предварительной и необходимой ступенью на пути к цели мистицизма.

Считалось, что эти феномены могли быть как от Бога, в качестве благодати или испытания, так и от темных сил, как разного рода прельщения. Но духовная жизнь вообще опасна, и лучшие мистики всегда признавали двойственную природу так называемых божественных откровений, так как только некоторые из них являются мистическими в истинном смысле, а определить их реальность можно было только интуитивным путем.

Духовные вещи требуют духовного познания, а интуиция является прорывом между естественным и сверхъестественным. Человек обладает даром божественного прозрения или мистической интуиции, посредством которой неизвестное становится известным, неслышимое — слышимым, невоспринимаемое — воспринимаемым. На низшем уровне сознания человек обладает простотой чувственного восприятия, на высшем — интуитивным познанием, которое воспринимает реальность в ее полноте, как она есть, поэтому из всех источников познания интуиция является самым важным. Сознание не является высшим критерием мироздания, так как жизнь не может быть понята одним разумом. Есть нечто, выходящее за пределы сознания человека, которое невозможно описать адекватно, поэтому и называют его различными именами — откровение, интуиция, сверхсознание.

Когда душа достигает истины, то все злое погибает в ней. Человек соединяется с Целым и не является больше индивидуумом, делающим что угодно, так как его жизнь становится жизнью Бога, его воля — волей Всевышнего и все действия человека проистекают из единого источника.

Бог вечен, но бывают времена, когда кажется, что Он перестает обращаться к людям, когда наступает духовное оскудение и беспросветный мрак души. Но после этого возможны вспышки мистических эмоций, которые равносильны по силе внешним давлениям, выраженным в экономических и политических неурядицах. Этот процесс мы наблюдаем сейчас у нас в стране, когда после духовного обнищания люди стали проявлять тягу к религии, а характерной особенностью наших дней стал широкий интерес к мистицизму.

Но было бы неверно объяснять появление мистических феноменов только результатом социальных условий. Мистицизм в той или иной степени присущ почти каждому человеку, только форма его проявления может быть разной. Мистические явления наблюдаются в различные времена и могут не зависеть от внешних обстоятельств, а кажущаяся разница в количестве мистических феноменов может быть иллюзорна, так как в некоторые времена этим явлениям люди уделяют меньше внимания и меньше описывают их, чем когда они «в моде».

Происходит ли со временем увеличение числа людей, обладающих космическим сознанием? Это мы пока не можем определить, так как у нас для этого недостаточно материала. Нельзя сравнивать число известных мистиков древности с настоящим проявлением мистицизма у современных людей, так как мы не знаем о масштабах его возникновения в прошлом. Если же говорить об уровне мистического сознания, то в настоящее время пока неизвестны мистики, подобные Сведенборгу, а наиболее близких нам по времени можно буквально «пересчитать по пальцам». Быть может, они пока неизвестны и наше время является той стартовой площадкой, откуда произойдет качественное изменение в сознании людей. Переход же от одного уровня сознания к другому не прост и заключает в себе возникновение совершенно новых элементов, сопровождаясь не моментальным уничтожением старых, а медленной их трансформацией, с постепенным перемещением точки опоры. Человек изменяется непрерывно, при этом структура сознания все более усложняется. Сейчас становится бесспорным тот факт, что в настоящее время человек, обладающий сверхсознанием, — это не просто мастер-одиночка, тайно ищущий «эликсир жизни» или «философский камень» в своей лаборатории, но ученый, обладающий космической философией, пытающийся заглянуть в завтрашний день, дерзкие идеи которого не вмещаются в жесткие рамки современной науки. Но многие «безумные» открытия все настойчивее внедряются в официальную науку и то, что раньше казалось «запредельной фантастикой», сейчас становится реальными фактами, которые входят в нашу жизнь, производя переворот в науке, тем самым раздвигая границы нашего мировосприятия.

Обладающий космическим сознанием имеет твердое духовное убеждение, не подчинен власти плоти, страха и гнева. Он не возвышается в благополучии и не повергается в бедствии, обладая спокой-
ным умом и целомудренным взглядом. Не многие из нас обладают этими качествами.

Но не будем отчаиваться, ведь через вечность существования человек постепенно увеличивает свое знание и понимание мира, и эта вселенная, которую мы сейчас постигаем, есть отражение нашего собственного сознания. Наша жизнь — только шаг на пути в беспредельность. Совершенство бесконечно и достижимо, по-видимому, лишь беспрерывным устремлением вперед, к Богу. Быть может, вечно расширяющееся сознание заключает внутри себя еще большую вечность, и даже в нынешнем состоянии человек находится лишь в начале своего прозрения!

Царёва Г. И.
Часть!
Предисловие
I

Что такое космическое сознание? Настоящая книга является попыткой ответить на этот вопрос. Но нам кажется полезным сделать предварительно краткое введение, изложив его, по возможности, ясным языком, чтобы приоткрыть дверь для дальнейшего, более детального и тщательного изложения того, что составляет основную задачу настоящего труда.

Космическое сознание есть форма сознания более высокая, чем та, которой обладает современный человек. Последняя называется самосознанием и представляет собою способность, на которой основывается вся наша жизнь (субъективная и объективная), отличающая нас от высших животных; отсюда надо исключить ту небольшую часть нашей психики, которую мы заимствуем у немногих людей, обладающих высшим космическим сознанием. Чтобы представить это себе ясно, следует усвоить, что существует три формы, или ступени, сознания:

1. Простое сознание, которым обладает высшая половина представителей животного царства. С помощью этой способности собака или лошадь также сознают окружающее их, как и человек: они сознают свое тело и отдельные его члены и знают, что и то и другое составляет часть их самих.

2. Кроме этого простого сознания, которым обладают животные и человек, последний наделен еще другой, высшей формой сознания, называемой самосознанием. В силу этой душевной способности человек не только сознает деревья, скалы, воду, свои собственные члены и свое тело, но еще и самого себя как отдельное существо, отличное от всей остальной вселенной. Между тем, как хорошо известно, ни одно животное не может проявить себя подобным образом. Кроме того, при помощи самосознания человек способен рассматривать собственные душевные состояния как объект своего сознания. Животное погружено в свое сознание, как рыба в море; оно неспособно поэтому, даже в воображении, выйти из него, хотя бы на одно мгновение, для того, чтобы понять его. Человек же, благодаря самосознанию, может, отвлекаясь от себя, подумать: «Да, мысль, которая была у меня по этому вопросу, верна; я знаю, что она верна; и я знаю, что я знаю, что она верна». Если автора спросят: «Почему вы знаете, что животные не могут думать аналогичным образом», то он ответит просто и убедительно: не существует никаких указаний на то, чтобы какое-нибудь животное могло так думать, так как если бы оно обладало этой способностью, то мы давно бы уже знали об этом. Между существалли, живущими так близко друг к другу, как люди, с одной стороны, и животные — с другой, было бы легко установить сношения друг с другом, если бы те и другие обладали самосознанием. Даже при всей разнице в психических переживаниях мы можем путем простого наблюдения внешних актов довольно свободно войти, например, в ум собаки и видеть, что там происходит; мы знаем, что собака видит и слышит, что она обладает обонянием и вкусовыми ощущениями, знаем также, что у нее есть разум, с помощью которого она применяет соответствующие средства для достижения определенных целей, знаем, наконец, что она рассуждает. Если бы собака обладала самосознанием, то нам это давно было бы известно. Но мы этого до сих пор не знаем; несомненно поэтому, что ни собака, ни лошадь, ни слон, ни обезьяна никогда не были самосознательными существами. Далее, на самосознании человека построено все то, что есть вокруг нас определенно человеческого. Язык есть I >б ьективная сторона того, чего субъективной стороной является самосознание. Самосознание и язык (два в одном, потому что это есть две половины одного и того же) представляют собою условие sine qua поп человеческой общественной жизни, обычаев, учреждений, всякого рода промышленности, всех ремесел и искусств. Если бы какое-нибудь животное обладало самосознанием, с помощью этой способности оно создало бы себе, несомненно, надстройку из языка, обычаев, промышленности, искусств и т. д. Но ни одно животное этого не сделало, и поэтому мы приходим к выводу, что животное самосознанием не обладает.

Наличие у человека самосознания и обладание языком (другой половиной самосознания) создает громадную пропасть между человеком и высшими животными, наделенными только простым сознанием.

3. Космическое сознание представляет собою третью форму сознания, которая настолько же выше самосознания, насколько последнее выше простого сознания. Само собой разумеется, что с появлением этой новой формы сознания в человеке продолжают существовать как простое сознание, так и самосознание (подобно тому, как не утрачивается простое сознание с приобретением самосознания), но в соединении с этими последними космическое сознание создает ту новую человеческую способность, о которой будет идти речь в этой книге. Главной чертой космического сознания, что отражено в его названии, является сознание космоса, т. е. жизни и порядка всей вселенной. Подробно об этом ниже, так как задача всей книги — осветить сколько-нибудь этот вопрос. Кроме вышеупомянутого центрального факта, связанного с космическим самосознанием, — сознания космоса, есть еще много других элементов, принадлежащих космическому чувству; некоторые элементы можно указать и теперь. Вместе с сознанием космоса к человеку приходит интеллектуальное просветление или озарение, которое уже само по себе способно перенести человека в новую плоскость бытия — превратить его почти в существо нового типа. К этому присоединяется чувство моральной экзальтации, не поддающееся описанию чувство возвышения, элевации, радостности и обострения морального чувства, которое настолько же поразительно и важно как для отдельного индивидуума, так и для всей расы, как и усиление интеллектуальной мощи. Вместе с этим к человеку приходит и то, что может быть названо чувством бессмертия, — сознание вечной жизни: не убеждение, что он будет обладать ею в будущем, но сознание, что он уже обладает ею.

Только личный опыт или продолжительное изучение людей, переступивших порог этой новой жизни, может помочь нам ясно понять и ощутить, что это такое в действительности. Однако автору настоящего труда казалось ценным рассмотреть, хотя бы кратко, те случаи и условия, в которых имели место подобные психические состояния. Он ожидает результата от своего труда в двух направлениях: во-первых, в расширении общего представления о человеческой жизни, прежде всего благодаря постижению этого важного видоизменения в нашем умственном прозрении, а затем и наделению нас некоторой способностью понимать истинное состояние таких людей, которые до настоящего времени или возводились средним самосознанием на степень богов, или, впадая в другую крайность, причислялись к безумным. Во-вторых, автор надеется помочь своим собратьям и в практическом смысле. Он держится того взгляда, что наши потомки, рано или поздно, как раса достигнут состояния космического сознания, точно так же, как много лет тому назад наши предки перешли от простого сознания к самосознанию. Он находит, что этот шаг в эволюции нашего сознания совершается уже теперь, так как автору ясно, что люди, обладающие космическим самосознанием, появляются все чаще и чаще и что мы как раса постепенно приближаемся к тому состоянию самосознания, от которого совершается переход к космическому самосознанию.

Он более чем убежден, что всякий человек, не перешедший известного возраста, может, если нет к тому препятствий со стороны наследственности, достигнуть космического сознания. Он знает, что разумное общение с умами, наделенными таким сознанием, помогает людям, обладающим самосознанием, переходить на высшую ступень бытия. Поэтому автор надеется, что, облегчив соприкосновение с подобными людьми, он поможет человечеству сделать этот в высшей степени важный шаг в области духовного развития.

II
На ближайшее будущее человечества автор смотрит с большими надеждами. В настоящее время нас неизбежно ожидает три революции, по сравнению с которыми обычные исторические процессы покажутся прямо ничтожными. Изменения эти следующие: 1) материальная, экономическая и социальная революции как результат установления воздухоплавания; 2) экономическая и социальная революции, которые уничтожат индивидуальную собственность и освободят, таким образом, землю сразу от двух громадных зол: богатства и бедности; и 3) психическая революция, о которой говорится в этой книге.

Уже первые две перемены в нашей жизни могут изменить и действительно радикально изменят условия нашего существования, подняв человечество на небывалую высоту; третья же сделает для человечества в сотни и тысячи раз больше, чем обе первые. И все это, действуя в совокупности, создаст, в буквальном смысле, новое небо и новую землю. Со старым порядком вещей будет покончено и наступит новый.

Вследствие воздухоплавания исчезнут, как тени, национальные границы, таможенные тарифы и, может быть, даже различия языков. Большие города не будут больше иметь смысла для своего существования и растают. Люди, которые живут теперь в городах, станут жить летом в горах и на берегу моря, строя свои жилища на возвышенных и прекрасных местах, теперь почти недоступных, откуда откроются самые великолепные и широкие панорамы. Зимой же люди, вероятно, будут жить небольшими обществами. Скученная жизнь больших городов настоящего времени, так же как и удаление работника от его земли, станут делом прошлого. Расстояние фактически будет уничтожено: не будет ни скоплений людей в одном месте, ни вынужденной жизни в пустынных местах.

Перемена социальных условий уничтожит давящий труд, жестокую нужду, оскорбительное и деморализующее богатство, бедность, и проистекающее из них зло станет лишь темой исторических романов.

Под наплывом космического сознания исчезнут все известные до настоящего времени религии. В человеческой душе произойдет переворот: иная религия получит абсолютное господство над человечеством. Эта религия не будет зависеть от традиции. В нее нельзя будет верить или не верить. Она не будет частью жизни, связанной с известными часами, днями или определенными жизненными событиями. Она не будет покоиться ни на специальных откровениях, ни на словах божеств, сходящих на землю для поучения человечества, ни на Библии или библиях. Ее миссией не будет спасение человечества от его прегрешений или обеспечение ему рая на небесах.

Она не будет учить будущему бессмертию и будущей славе, потому что и бессмертие, и слава будут всецело существовать здесь и в настоящем. Очевидность бессмертия будет жить в каждом сердце так же, как зрение живет в каждом глазу. Сомнение в Боге и вечной жизни станет настолько же невозможно, как невозможно сомнение в своем собственном существовании; очевидность того и другого будет одинакова. Религия будет руководить каждой минутой, каждым днем всей человеческой жизни. Церкви, священники, формы исповеданий, догматы, молитвы, все агенты и посредники между человеком и Богом будут раз и навсегда заменены не возбуждающим никакого сомнения непосредственным общением. Перестанет существовать грех, и вместе с ним исчезнет желание спасения от него. Люди не будут мучиться мыслями о смерти и об ожидающем их будущем Царстве небесном и о том, что может случиться после прекращения жизни в их теперешнем теле. Каждая душа будет чувствовать свое бессмертие и знать его, так же как и то, что вся вселенная, со всеми ее благами и со всей ее красотою, принадлежит ей навсегда. Мир, населенный людьми, обладающими космическим сознанием, будет так же далек от современного мира, как этот последний далек от мира, каким он был до утверждения в нем самосознания.

III

Существует предание, вероятно очень древнее, о том, как первый человек был невинен и счастлив, пока не вкусил плодов от древа познания добра и зла, как, поев этих плодов, он увидел, что наг, и почувствовал стыд. После этого родился в мире грех — жалкое чувство, заменившее чувство невинности в душе первого человека, и именно тогда, а не раньше человек начал работать и покрывать свое тело одеждами. Удивительнее всего (как это нам кажется) то, что предание говорит, будто одновременно с этой переменой, или непосредственно вслед за ней, в уме человека возникло странное убеждение, которое с тех пор никогда не покидало его и поддерживалось как присущей самому убеждению жизнеспособностью, так и учениями всех истинных ясновидцев, пророков и поэтов, — убеждение в том, что это ужалившее человека в пяту проклятие (сделавшее его хромым, препятствующее его прогрессу, а в особенности сопровождающее этот прогресс всевозможными препонами и страданиями) будет, в свою очередь, окончательно сокрушено и ниспровергнуто самим же человеком — имеющим родиться в нем Спасителем Христом. Предок человека был существом (животным), ходящим на двух ногах, но обладающим только простым сознанием. Он был неспособен (как неспособны теперь и животные) грешить или стыдиться (по крайней мере, в человеческом смысле этого слова): чувство греха и стыда было чуждо первобытному человеку.

У него не было чувства или познания добра и зла. Он еще не знал того, что мы называем работой, и никогда не трудился. Из этого состояния он упал (или поднялся) до самосознания, глаза его открылись, и он познал свою наготу, почувствовал стыд, приобрел чувство греха (и действительно сделался грешником) и, наконец, научился делать некоторые вещи, чтобы окольным путем достигать известных целей, т. е. научился работать.

Долгие периоды длилось подобное тягостное состояние; чувство греха все еще преследует человека на его жизненном пути, до сих пор добывает он свой хлеб в поте лица своего; до сих пор есть у него чувство стыда. Где же освободитель, где Спаситель? Кто он или что он?

Спаситель человека есть космическое самосознание — на языке св. Павла — Христос. Космическое чувство, в чьем бы сознании оно ни появлялось, сокрушает главу змия — уничтожает грех, стыд и чувство добра и зла как чего-то противоположного друг другу и устраняет необходимость работы как тяжелого, вынужденного труда, не ликвидируя этим, разумеется, возможности деятельности вообще. Тот факт, что одновременно с приобретением способности самосознания или непосредственно вслед за ним к человеку пришло предчувствие другого, более высокого сознания, которое в то время лежало еще в весьма отдаленном будущем, конечно, заслуживает особенного внимания, однако же не должен казаться нам неожиданным. В биологии мы имеем много аналогичных фактов как бы предчувствия будущего и приготовления индивида к таким состояниям и обстоятельствам, которых он раньше не испытал на опыте; подтверждение этого мы видим, например, в материнском инстинкте у очень юной девушки.

Схема всего мироздания выткана в одном куске и пропитана сознанием или (преимущественно) подсознанием насквозь и во всех направлениях. Вселенная — это обширное, грандиозное, страшное, многообразное и в то же самое время и единообразное развитие форм. Та часть ее, которая преимущественно интересует нас, — переход от животного к человеку, от человека к полубогу—образует ту величественную драму человечества, сценой для которой служит поверхность нашей планеты, а временем действия — миллионы лет.

IV
Цель настоящих предварительных замечаний состоит в том, чтобы пролить как можно больше света на содержание этой книги и вместе с тем увеличить удовольствие и пользу от знакомства с ней. Изложение личных переживаний автора, когда ему открылось то, что является центральным пунктом этого труда, может, пожалуй, лучше, чем что-либо иное, повести к этой цели. Поэтому автор постарается дать здесь откровенный и возможно краткий очерк ранних лет своей умственной жизни и сжатое описание своего непродолжительного опыта в том, что он называет космическим самосознанием.

Он родился в простой английской семье среднего достатка и вырос почти без всякого воспитания на одной канадской ферме, окруженной в то время девственным лесом. Ребенком он принимал участие в труде, посильном для него: пас скот, лошадей, овец, свиней, носил дрова, помогал во время покоса, правил волами и лошадьми, бегал с поручениями. Удовольствия его были так же просты и непритязательны, как и его труд. Случайная поездка в соседний маленький городок, игра в мяч, купание в речке, протекавшей через отцовскую ферму, сооружение и пускание по воде корабликов, весною — выискивание птичьих яиц и цветов, летом и под осень — собирание диких плодов — все это, вместе с катанием на коньках и ручных салазках зимою, составляло его весьма любимые домашние развлечения, являвшиеся отдыхом после работы. Будучи еще маленьким, он с повышенной пылкостью предавался чтению новелл Мариэтта, поэм и новелл Скотта и других сочинений, говорящих о внешней природе и о человеческой жизни. Никогда, даже в детском возрасте, автор не принимал доктрин христианской церкви; но лишь только он подрос настолько, чтобы сознательно остановить свое внимание на подобных вопросах, он понял, что Христос был человеком, великим и добрым, без сомнения, но все-таки только человеком, и что никто никогда не должен быть осужден на вечное страдание. Что если существует сознательный Бог, то он является высшим вершителем всего и, в конце концов, желает блага всему; но вместе с тем автор понял, что если видимая, земная жизнь конечна, то сомнительно, или более чем сомнительно, чтобы личное сознание человека сохранялось и после смерти. В детские и юношеские годы автор останавливался на подобных вопросах более, чем это можно предположить; но, вероятно, не более, чем другие его вдумчивые сверстники. По временам он впадал в некоторый род экстаза, любопытства, связанного с надеждами. Так, однажды, когда ему было всего около десяти лет, он самым серьезным образом страстно пожелал умереть, чтобы перед ним открылись тайны потустороннего мира, если такой мир существует. У него бывали также припадки беспокойства и страха; так, например, находясь приблизительно в том же возрасте, он читал однажды, в солнечный день, рейнольдов-ского «Фауста»; он уже подходил к концу, как вдруг почувствовал, что должен оставить книгу, решительно не будучи в состоянии продолжать чтение, и выйти из комнаты на воздух, чтобы справиться с охватившим его страхом (случай этот он ясно вспоминает по прошествии вот уже 50 лет). Мать мальчика умерла, когда он был мал, а затем, вскоре после этого, умер и его отец. Внешние обстоятельства его жизни в некоторых отношениях сложились настолько несчастливо, что описать их было бы нелегко. Шестнадцати лет автор покинул родной дом, чтобы самому зарабатывать себе на жизнь или же умереть с голоду. В продолжение пяти лет он бродил по Северной Америке, от Великих озер до Мексиканского залива и от Верхнего Огайо до Сан-Франциско, работая на фермах, железных дорогах, пароходах и золотоносных рудниках Западной Невады. Несколько раз он едва не погиб от болезней, холода и голода, и однажды, на берегах реки Гумбольдта, в штате Юта, ему пришлось целых полдня защищать свою жизнь в схватке с индейцами шошо-не. После пятилетних странствований, когда ему минул 21 год, он вернулся в места, где протекали его детские годы. Скромная сумма денег, оставшаяся после смерти матери, дала ему возможность посвятить несколько лет научным занятиям, и его ум, остававшийся так долго невозделанным, с удивительной легкостью начал поглощать научные идеи. Через четыре года после возвращения с берегов Тихого океана он удостоился высших наград в учебном заведении. Помимо изучения преподаваемых в колледже предметов, он с жадностью предался чтению многих сочинений умозрительного характера, как, например, «Происхождение видов», «Теплота» и «Опыты» Тиндаля, «История» и «Опыты и обзоры» Бокля, и многих поэтических произведений, особенно таких, которые казались ему свободными и смелыми. Из всех видов этой литературы он вскоре стал отдавать предпочтение Шелли, и его поэмы «Адонис» и «Прометей» сделались любимым чтением. На протяжении нескольких лет вся его жизнь была поиском ответов на основные вопросы жизни. По выходе из колледжа он продолжал свои поиски с тем же жаром и рвением. Он самостоятельно выучил французский язык, чтобы изучать Опоста Конта, Гюго и Ренана, а также немецкий, чтобы читать Гёте, в особенности его «Фауста». Тридцати лет он натолкнулся на «Листья травы» и тотчас же понял, что это сочинение больше, чем что-либо до сих пор им прочитанное, может дать ему то, чего он так долго искал. Он читал «Листья» с жаром и даже страстью, но в течение нескольких лет мог извлечь из них лишь немногое. Наконец засиял свет, и перед ним открылся (насколько, вероятно, могут открываться подобные вещи) смысл по крайней мере некоторых вопросов. Тогда случилось то, чему все предшествовавшее является только предисловием.

Это было ранней весной, в начале тридцать шестого года его жизни. Он и его два друга провели вечер за чтением поэтов Ворд-сворта, Китса, Браунинга и, главным образом, Уитмена. Они расстались в полночь, и автору предстоял далекий путь домой в экипаже (дело происходило в английском городе). Ум его, находившийся под глубоким впечатлением идей, образов и эмоций, вызванных чтением и разговорами, был настроен тихо и мирно. Он находился в состоянии спокойной, почти пассивной радости. Как вдруг, без всякого предупреждения, он увидел себя как бы окутанным облаком огненного цвета. На мгновение он подумал, что это пожар, внезапно вспыхнувший в большом городе; но в следующее же мгновение он понял, что свет разгорался в нем самом. Вслед за этим у него появилось чувство восторга, огромной радости, за которой тотчас же последовало интеллектуальное просветление, не поддающееся никакому описанию. Его мозг осенила мгновенная молния Брамического Сияния, навсегда осветившая его жизнь; в его сердце упала капля Брамического Блаженства, оставившая там навсегда ощущение неба. Среди других вещей, которые он не мог принять на веру, но которые он увидел и узнал, было ясное сознание того, что космос не есть мертвая материя, но живое присутствие, что дух человека бессмертен и вселенная построена и создана так, что, без всякого сомнения, все действует совместно для блага каждого и всех вместе, что основным принципом мира является то, что мы называем любовью, и что счастье каждого из нас, в конечном результате, абсолютно несомненно. Автор утверждает, что в течение нескольких секунд, пока длилось просветление, он увидел и узнал больше, чем за все предшествовавшие месяцы и даже годы исканий, то многое, чего не может дать никакое изучение.

Просветление длилось всего несколько мгновений, но оно оставило после себя неизгладимые следы, так что забыть виденное и узнанное за этот короткий промежуток времени он уже не мог, как не мог и усомниться в истине того, что явилось тогда его уму. Ни в ту ночь, ни после опыт этот не повторялся. Впоследствии автор написал книгу, в которой попытался воплотить в одно целое то, чему научило его просветление. Те, кто читал эту книгу, были очень высокого мнения о ней, но, как и надо было ожидать, по многим причинам она была мало распространена.

Высшим событием этой ночи было реальное и единственное приобщение автора к новому, высшему порядку идей. Но это было лишь приобщение. Он видел свет, но об источнике этого света и его значении имел не больше представления, чем живое существо, впервые увидевшее свет солнца. Несколько лет спустя он встретился с С. П., о котором часто слышал как о человеке, обладающем способностью удивительного внутреннего духовного зрения. Он убедился, что С. П. вошел уже в ту высшую жизнь, в преддверие которой автору удалось лишь кинуть мимолетный взгляд, и испытал те же явления, что и автор, по только в большем объеме. Беседа с этим человеком ярким светом осветила истинное значение того, что автор пережил на личном опыте.

Обозревая затем человеческий мир, он уяснил себе значение и смысл субъективного просветления, которое произошло некогда с ап. Павлом и Магометом. Перед ним раскрылась тайна недосягаемого величия Уитмена. Разговоры с И. X. И. и И. Б. также немало помогли ему. Личные беседы с Эдуардом Карпентером, Т. С. Р., С. М. С. и М. С. Л. во многом способствовали расширению и уяснению его наблюдений, более широкому толкованию и координированию его мыслей и взглядов. Однако потребовалось много времени и усилий, прежде чем окончательно выработалась и созрела зародившаяся в нем идея, что существует семья людей, происходящая от обыкновенного человечества и живущая среди него, но едва ли составляющая его часть, и что члены этой семьи рассеяны среди передовых человеческих рас на протяжении последних сорока веков мировой истории.

Таких людей от обыкновенных смертных отличает то, что духовные глаза их открыты и они видят ими. Наиболее известные представители этой группы, если бы их собрать вместе, могли бы смело уместиться в какой-нибудь современной гостиной; однако они создали все совершенные религии, начиная с даосизма и буддизма, и через религию и литературу создали всю современную цивилизацию. Количество написанных ими книг не так велико, но оставленные ими труды вдохновили авторов большей части тех книг, которые были созданы в новейшее время. Эти люди властвуют в последние двадцать пять веков, в особенности в последние пять, как звезды первой величины властвуют над полуночным небом.

Человека приобщает к семье таких людей факт его духовного перерождения в известном возрасте и перехода в более высокую плоскость духовной жизни. Реальность такого нового рождения проявляется внутренним субъективным светом и другими явлениями. Цель настоящей книги — научить других людей тому немногому, что посчастливилось самому автору узнать о духовном состоянии этой новой расы людей.

V
Остается еще сказать несколько слов о психологическом происхождении того, что в этом сочинении мы называем космическим сознанием и что ни в каком смысле не следует рассматривать как нечто сверхъестественное и сверхнормальное или выходящее за пределы естественного роста.

Хотя в проявлении космического сознания важную роль играет моральная природа человека, тем не менее, по многим причинам, лучше будет сосредоточить наше внимание теперь на исследовании эволюции интеллекта. В этой эволюции существует четыре определенных ступени.

Первая из них — это ощущения, образовавшиеся на основе первичного свойства возбуждаемости. С этого момента началось приобретение и более или менее совершенная регистрация чувственных впечатлений, т. е. ощущений. Ощущение (или перцепция) есть, несомненно, чувственное впечатление — услышан звук, замечен какой-нибудь предмет, и произведенное ими впечатление составляет ощущение. Если бы мы могли продвинуться достаточно далеко в глубь веков, то мы бы нашли среди наших предков существо, весь интеллект которого состоял из одних только ощущений. Однако это существо (как бы оно ни называлось) обладало еще способностью к тому, что может быть названо внутренним ростом. Этот процесс развивался таким образом. Индивидуально из поколения в поколение существо это накапливало ощущения; постоянное повторение этих ощущений, требовавшее дальнейшей регистрации их, привело к борьбе за существование и, под влиянием закона естественного отбора, к накоплению клеточек в центральном нервном узле, управляющем чувственными восприятиями; накопление клеточек сделало возможным дальнейшую регистрацию ощущений, что, в свою очередь, вызвало необходимость дальнейшего роста нервного узла, и т. д. В итоге было достигнуто такое состояние, которое дало возможность нашему отдаленному предку соединить группы подобных ощущений в то, что мы теперь называем представлением (рецепцией).

Процесс этот очень похож на получение сложной фотографии. Одинаковые ощущения (например, ощущения от дерева) отмечаются одно над другим (нервный центр уже приспособился к этому) до момента обобщения их в одно ощущение, но такое сложное ощущение есть не более, не менее как представление — нечто, полученное указанным путем.

Затем работа аккумулирования начинается сначала, но уже в высшей плоскости. Органы чувств продолжают неизменно производить ощущения; воспринимательные (рецептирующие) центры постоянно продолжают создавать все больше и больше представлений из старых и новых ощущений; способности центрального нервного узла вынуждены непрестанно, по необходимости, отмечать ощущения, перерабатывать их в представления и, в свою очередь, отмечать последние; затем, так как благодаря постоянному упражнению и подбору нервные центры прогрессируют, они начинают перманентно вырабатывать из ощущений и первоначально простых представлений все более и более сложные, — другими словами, представления высшего порядка.

Наконец, после смены многих тысяч поколений, наступает момент, когда ум рассматриваемого существа достигает наивысшей возможной для него точки в способности оперировать посредством чистых представлений: накопление ощущений и представлений идет до тех пор, пока не прекратится возможность сохранения получаемых впечатлений и дальнейшая их переработка в представления в соответствующей области познавательных способностей интеллекта. Тогда происходит новый прорыв вперед, и представления высшего порядка заменяются понятиями (идеями). Отношение понятия к представлению до известной степени напоминает отношение алгебры к арифметике. Представление есть, как я уже сказал, сложный образ многих сотен, а может быть и тысяч, ощущений; оно само является образом, абстрагированным из многих образов; понятие же есть такой же точно сложный образ — то же самое представление, но уже получившее имя, занумерованное и, так сказать, отложенное. Понятие есть не что иное, как названное представление — причем самое название, т. е. знак (как в алгебре), заменяет затем саму вещь, т. е. представление.

Всякому, кто даст себе труд немного подумать в этом направлении, теперь совершенно ясно, что та революция, при помощи которой понятия заменили представления, должна была настолько же увеличить продуктивность нашего мозга в области мышления, насколько введение машин увеличило производительность человеческого труда — или насколько пользование алгеброй приумножает силу ума при математических вычислениях. Замена громоздкого представления простым знаком почти равносильна замене настоящих товаров — пшеницы или железа — записью в конторской книге.

Но, как было замечено выше, для того чтобы представление могло быть заменено понятием, оно должно быть названо, т. е.
отмечено знаком, который заменяет его, как квитанция заменяет багаж или запись в конторской книге заменяет товар. Другими словами, раса, обладающая понятиями, должна обладать и языком. Далее надо заметить, что как обладание понятиями требует обладания языком, так обладание понятиями и языком (представляющими собою два вида одной и той же вещи) требует обладания самосознанием. Все это приводит к выводу, что в эволюции ума существует такой момент, когда интеллект, обладающий одними лишь представлениями и способный только на простое сознание, почти внезапно или совершенно внезапно становится обладающим понятиями, языком и самосознанием.

Говоря, что индивид (взрослый ли человек, отдаленный от нас столетиями, или ребенок настоящего времени — это не играет никакой роли) в одно мгновение вступает в обладание понятиями, языком и самосознанием, мы имеем в виду, что индивид становится внезапно обладающим самосознанием, одним или несколькими понятиями, одним или несколькими словами, но не всем языком фазу: в истории индивидуального развития человек достигает этой ступени приблизительно в возрасте трех лет; в истории развития рас момент этот был достигнут и пройден несколько сот тысячелетий тому назад.

Теперь в нашем исследовании мы достигли того пункта интеллектуального развития, на котором находится сейчас индивидуально каждый из нас, а именно: ступени, когда наш ум обладает понятиями и самосознанием. Но при этом не следует, однако, ни одной минуты думать, что будто вместе с приобретением этой новой и высшей формы сознания мы утратили способность к понятиям или наш старый воспринимающий ум; в действительности, без ощущений и представлений мы можем существовать не более как животное, ум которого не обладает другими способностями, кроме этих. Наш теперешний интеллект представляет собою очень сложную смесь ощущений, представлений и понятий.

Остановимся немного на понятии. Последнее можно рассматривать как расширенное и сложное представление, гораздо более широкое и более сложное, чем последнее. Понятие состоит из одного или более представлений, соединенных, вероятно, с несколькими ощущениями. Затем это в высшей степени расширенное представление отмечается знаком, т. е. называется, и в силу названия стано-
2 - ЙЭ97 Бскк
33
вится понятием. Понятие, получившее название и отметку, откладывается, так сказать, в сторону, как складывается в багажное помещение зарегистрированный багаж после отметки его в квитанционной расписке.

С помощью такой квитанции мы можем послать сундук в любую часть Америки, не видя его и даже не зная, где он находится в данный момент. Таким же точно образом, с помощью одних обозначений, мы можем перестраивать и понятия в более сложные формы — в поэмы и философские системы, наполовину не зная ничего о том, что представляют собою индивидуальные понятия, которые мы при этом употребляем.

Здесь надо сделать одно частное замечание. Тысячу раз уже было замечено, что мозг мыслящего человека не превышает по своим размерам мозг дикого немыслящего человека; между ними нет ничего похожего на то различие, какое существует между умственными способностями мыслителя и дикаря. Причина этого явления кроется в том, что мозг Герберта Спенсера имел немногим больше работы, чем мозг австралийца, так как Спенсер оперировал в характеризующей его умственной работе все время при посредстве знаков или выкладок, которые заменяли ему понятия, в то время как дикарь совершает всю или почти всю свою умственную работу при помощи громоздких представлений. Дикарь в этом случае находится в положении астронома, делающего вычисления при помощи арифметики, Спенсер же — в положении астронома, оперирующего при помощи алгебры. Первый должен, для достижения своих целей, заполнить цифрами много обширных листов, потратив на это огромный труд, тогда как второй может выполнить те же самые вычисления на листочке бумаги величиною с конверт, со сравнительно малой затратой умственного труда.

Следующей главой в истории развития интеллекта является накопление понятий. Это двойной процесс. Начиная, скажем, с трехлетнего возраста каждый человек год за годом накапливает все больше и больше индивидуальных понятий, причем понятия эти становятся все сложнее и сложнее. Сравните, для примера, научное понятие в уме мальчика и мыслящего человека среднего возраста: у первого оно соответствует лишь нескольким десяткам или сотням фактов, у второго — многим тысячам.

Спрашивается, существует ли какой-нибудь предел для роста понятий в их числе и сложности? Всякий, кто внимательно подумает об этом, увидит, что такой предел должен существовать. Процесс накопления понятий не может идти до бесконечности. Если бы природа решилась на такую рискованную попытку, то мозг вынужден был бы дорасти до таких размеров, когда он не мог бы дальше получать уже питания, и благодаря этому создалось бы условие, исключающее возможность дальнейшего его прогрессирования.

Мы видели, что расширению ума, обладающего ощущениями, поставлены необходимые пределы; что внутренний рост его жизни неизбежно приводит к превращению его в ум, обладающий представлениями; что затем для ума, обладающего представлениями, по мере его внутреннего роста, выход заключается в образовании понятий. Априорные рассуждения ясно указывают, что и для ума, обладающего понятиями, должен быть соответствующий выход.

И нам нет надобности прибегать к отвлеченным рассуждениям для доказательства необходимости существования ума, стоящего выше понятий и обладающего сверхпонятиями, так как такие умы существуют и изучение их сопряжено не с большими затруднениями, чем изучение других естественных явлений. Существование интеллекта, стоящего выше понятий, т. е. такого, элементами которого являются не понятия, а интуиция, есть уже установленный факт (правда, в небольшом числе), и форма сознания, которой обладает такой интеллект, может быть названа и называется космическим сознанием.

Итак, существует четыре определенных ступени в эволюции интеллекта; все они богато иллюстрируются явлениями в области животного и человеческого мира, все они равным образом находят объяснение в индивидуальном росте ума, обладающего космическим сознанием, и, наконец, все четыре живут совместно в таком уме точно так же, как первые три живут в уме обыденного человека. Эти четыре ступени суть: 1) ум, обладающий ощущениями, т. е. состоящий из ощущений или чувственных впечатлений; 2) ум, обладающий представлениями, состоящий из представлений и ощущений, другими словами, обладающий простым сознанием; 3) ум, состоящий из ощущений, представлений и понятий, т. е. обладающий понятиями или самосознанием и называемый иногда себя сознающим умом; и, наконец, 4) интуитивный ум — ум, высшим элементом которого являются не представления или понятия, а интуиция, т. е. в котором простое сознание и самосознание увенчаны космическим сознанием.

Однако необходимо еще яснее показать природу этих ступеней интеллекта и отношение их друг к другу. Чувственная ступень, на которой интеллект обладает лишь ощущениями, легка для понимания, так что можно пройти мимо нее с одним лишь замечанием, а именно: ум, состоящий исключительно из одних только ощущений, вовсе не обладает каким-либо сознанием. Но лишь только в уме появляются представления, как сейчас же рождается и простое сознание, при помощи которого животные (как мы знаем) сознают то, что они видят вокруг себя. Но такой ум способен только на простое сознание, т. е. животное сознает объект своего наблюдения, ничего не зная, однако, о самом факте этого сознания; точно так же такое животное не сознает еще самого себя как отдельное существо или личность. Другими словами, животное не может стать внешним зрителем самого себя и наблюдать себя, как это может сделать существо, обладающее самосознанием. Таково, следовательно, простое сознание: сознавать окружающий мир, но не сознавать самого себя. Когда же я достигаю ступени самосознания, то я не только сознаю то, что я вижу, но, кроме того, и знаю, что я сознаю это; причем я сознаю себя как отдельное существо и личность, могу стать внешним зрителем самого себя и наблюдать себя, анализировать и судить о собственных умственных операциях точно так же, как я делаю это в отношении других объектов. Такое самосознание возможно лишь после образования понятий и сопровождающего их появления языка. На самосознании основана вся, собственно, человеческая жизнь, за исключением того, что нам дано немногими, обладающими космическим сознанием умами за время последних трех тысячелетий. В конце концов, основной факт, связанный с космическим сознанием, проявляется в его названии — это есть факт сознания космоса, то, что на Востоке называют Брамическим Сиянием, которое, по словам Данте, способно превратить человека в бога. Уитмен, который очень многое может сказать об этом, называет его в одном месте «светом невыразимым, несравненным, непередаваемым, освещающим самый свет, — светом, не поддающимся передаче ни посредством знаков, ни посредством описаний и языка». Это сознание показывает, что космос состоит не из мертвой материи, управляемой бессознательным, неизменным и бесцельным законом, а, наоборот, что он всецело нематериален, духовен и жив; космическое сознание указывает, что идея смерти нелепа, что всё и все имеют вечную жизнь, что вселенная есть Бог и Бог есть вселенная и что никакое зло никогда не входило и не войдет в нее. Конечно, значительная часть этого, с точки зрения самосознания, представляется нелепой, но тем не менее это — несомненная истина. Но из всего этого не следует, что, если человек обладает космическим сознанием, он знает все относительно вселенной. Нам всем известно, что, приобретя с достижением трехлетнего возраста способность к самосознанию, мы тем самым не узнаем сразу все относительно себя. Наоборот, мы знаем, что после долгого, длившегося многие тысячелетия опыта человека над самим собой он все-таки и теперь знает сравнительно немного о самом себе как о сознающей себя личности. Точно так же человек только по одному тому, что он стал сознавать космос, не может узнать сразу все относительно космоса. Людям понадобились сотни тысяч лет после приобретения ими способности самосознания для того, чтобы создать себе маленькое поверхностное знание человечества; и им понадобятся, может быть, миллионы лет, чтобы после приобретения космического сознания добыть хотя бы крупицу знания о Боге.

Если самосознание является основой, на которой покоится весь человеческий мир, каким мы видим его, со всеми его делами и путями, то космическое сознание будет основой для высших религий и высших философий и для всего того, что дается им; когда же космическое сознание станет достоянием почти всех, оно явится основой нового мира, о котором говорить теперь было бы праздным занятием.

Зарождение космического сознания в индивидууме очень похоже на зарождение в нем самосознания. Ум как бы переполняется понятиями, последние становятся все шире, многочисленнее и сложнее. В один прекрасный день (при благоприятных обстоятельствах) происходит слияние или, можно сказать, химическое соединение нескольких понятий с некоторыми моральными элементами. В результате является интуиция и установление интуитивного ума или, другими словами, космического сознания.

Схема, по которой строится ум, однообразна с начала до конца. Представление составляется из многих ощущений, понятие — из
нескольких ощущений и представлений и интуиция — из многих понятий, представлений и ощущений, соединенных с элементами, принадлежащими к моральной природе, и извлеченных из нее. Космическое зрение или космическая интуиция, от которой получает свое наименование то, что может быть названо новым умом, есть, таким образом, по-видимому, тесный комплекс всех мыслей и опытов, предшествовавших этому последнему, т. е. самосознанию.
Часть II
Эволюция и инволюция
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

  • 978-5-91250-603-1 © «София», 2008 © ООО Издательство «София», 2008 Оглавление
  • Обладающий космическим сознанием имеет твердое духовное убеждение, не подчинен власти плоти, страха и гнева. Он не возвышается в благополучии и не повергается в бедствии, обладая спокой
  • Часть! Предисловие I
  • Наличие у человека самосознания и обладание языком (другой половиной самосознания) создает громадную пропасть между человеком и высшими животными, наделенными только простым сознанием.
  • Перемена социальных условий уничтожит давящий труд, жестокую нужду, оскорбительное и деморализующее богатство, бедность, и проистекающее из них зло станет лишь темой исторических романов.
  • Схема, по которой строится ум, однообразна с начала до конца. Представление составляется из многих ощущений, понятие — из
  • Часть II Эволюция и инволюция