Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Ипатьевский дом




страница1/6
Дата26.06.2017
Размер1.07 Mb.
  1   2   3   4   5   6
ИПАТЬЕВСКИЙ ДОМ1

(Хроника)
«Часто бывает, что истина, когда ее пытаются скрыть, обнаруживается в маленьких штрихах, деталях».

Н. А. СОКОЛОВ.
В истории Ипатьевского дома – месте последнего земного пребывания Царственных Мучеников и цареубийства – есть немало странного.

Попытаемся обозначить некоторые вопросы и, по мере возможности, объяснить их.

Но прежде приведем несколько описаний Уральской Голгофы:

Участник расследования, английский журналист Р. Вильтон: «На вершине холма, господствующего над Екатеринбургом и над Уралом, находится несколько белых зданий, образующих Вознесенскую площадь. Посреди нее стоит церковь того же имени. Одна сторона площади занята Харитоновским домом и садом, принадлежащими одному из «золотых королей». Против церковной паперти другой дом, понижающийся уступами, образует угол Вознесенской улицы, которая спускается к большому пруду, расположенному в центре города: это и есть дом Ипатьева, – довольно нарядное двухэтажное здание с большими воротами, ведущими во двор и сад. Вход во второй этаж находится насупротив церкви. Эта сторона площади является продолжением Вознесенского проспекта, который соединяет главный вокзал с городом. Вход в нижний этаж – с переулка. Так как дом построен на косогоре, спускающемся по линии, которая идет от проспекта по переулку, то нижний этаж в некоторых комнатах полуподвальный, а в некоторых совершеннейший подвал. Этажи соединены внутренней лестницей; сообщение между ними возможно также через двери, выходящие во двор. Между уровнем площади и уровнем нижнего этажа имеется некоторое пространство, где утроен боковой спуск для экипажей и лестница для пешеходов»2 .

Курировавший следствие генерал-лейтенант М. К. Дитерихс: «Когда идти по Вознесенскому проспекту от вокзала Екатеринбург 1-й, то, поднявшись в гору, выходят на обширную прямоугольной формы Вознесенскую площадь, самую, пожалуй, высокую часть города Екатеринбурга. Налево на углу этой площади высятся старинной архитектуры белые здания с колоннами Харитоньевских палат, известных из исторического романа «Приваловские миллионы». Дальше, еще левее, в глубине площади красуется величественный и стройный, весь белый Вознесенский Собор. Направо от проспекта, на противоположном от Собора крае площади, там, где пологая вершина горы уже начинает понижаться и где вливается в проспект Вознесенский переулок, на самом углу – хорошенький небольшой, барский, белый особнячок. Это ныне исторический дом – дом Ипатьева. [...] Дом Ипатьева имел неполных два этажа; его левый фас, выходящий в Вознесенский переулок, задний фас, обращенный к садику, и часть правого фаса, выходившего на передний двор, были расположены по нисходившему склону возвышенности, почему нижний этаж дома начинался от левого угла домика низким полукруглым оконцем и, постепенно увеличиваясь по высоте, огибал левый фас дома, задний и часть правого фаса. Поэтому передний фас имел один этаж с большими окнами, высоко отстоявшими от земли, под ними отдушины-окна подвала. Парадное крыльцо дома, выходившее на Вознесенскую площадь, имело лишь 3-5 наружных ступенек и ступенек 8 уже за входной дверью внутри вестибюля и приводило прямо во второй этаж дома, где была помещена Царская Семья. Парадное крыльцо нижнего этажа выходило в Вознесенский переулок из сеней, в которые открывалась справа дверь комнаты, где произошел расстрел. В правом фасе дома на передний двор выходили две рядом расположенные двери черных ходов из верхнего и нижнего этажей. [...] К заднему фасу дома для верхнего этажа примыкала небольшая терраса-балкон на деревянных столбах; с нее лесенка спускалась в садик – место прогулок заключенных. За передним двором располагался задний двор с каретником, сараями и службами, а с левой стороны забором он отделялся от садика. От стены дома, отгораживая садик, по Вознесенскому переулку и позади садика шел высокий, 2-саженный, дощатый забор. В общем, все владение Ипатьева представляло маленькую усадьбу, очень маленькую, в центре густо заселенного, окраинного квартала города Екатеринбурга» 3.



Следователь Н. А. Соколов: «Дом Ипатьева находится на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка, сравнительно в центральной части города. [...] Передним фасадом дом обращен на восток в сторону Вознесенского проспекта. Здесь почва перед фасадом дома сильно понижается и имеет резкий уклон по Вознесенскому переулку. Благодаря этому нижний этаж дома носит совершенно подвальный характер и окна его со стороны Вознесенского проспекта ниже уровня земли. Ворота и калитка [...] ведут во двор, вымощенный каменными плитами. Здесь расположены различные хозяйственные службы. [...] Задним фасадом дом обращен в сад, идущий вдоль Вознесенского переулка. В саду растут тополя, березы, липы, одна ель, кусты желтой акации и сирени. [...] В сравнении с другими домами данной местности дом Ипатьева оставляет благоприятное впечатление. Садик же его мал и однообразен. Ход в верхний этаж – со стороны Вознесенского проспекта»4.

Историки Ю. А. Буранов и В. М. Хрусталев: «Что же касается особняка или тюрьмы для Николая II, то уральцы выбрали особняк, превратив его в тюрьму. Дело это было не простое, поскольку домов в городе было много. Но выбрали именно дом Ипатьева. Дом был расположен на косогоре Вознесенской площади. Площадь венчал Вознесенский собор, мимо нее шла Вознесенская улица. На противоположной стороне собора, на косогоре, спускающемся к пруду, и стоял дом, ставший последней обителью Царской Семьи. Место, где располагался Ипатьевский дом – необычное. Еще при основании города на Вознесенской горке, в XVIII веке построил свой частный дом строитель города, историк и горный деятель, сподвижник Петра I В. Н. Татищев5. Это был северо-восточный, самый возвышенный «угол» города-крепости. Площадь украсил не только Вознесенский собор. Рядом с ним, как бы спускаясь по Вознесенской улице, в XIX веке появился великолепный дворец купца и горнозаводчика Расторгуева. В XIX веке улица, прямиком ведущая к железнодорожному вокзалу, стала быстро обстраиваться домами. В 70-х годах XIX века здесь, прямо через улицу, как раз напротив Вознесенского собора, и был построен двухэтажный каменный дом»6.

Екатеринбургские дворцы – тема особая. «К началу ХХ века, – пишет исследователь Н. Козлов, – Екатеринбург являлся вотчиной двух еврейских финансовых кланов – потомков древней хазарской аристократии – Поляковых (банковское дело) и Гинцбургов (золотопромышленность), а через последних и сферой влияния Ротшильдов. Екатеринбургский совдеп – это красное правительство Урала – сразу после большевицкого переворота разместился непосредственно в здании банка Лазаря Полякова, а двое его родственников – евреи Поляков и Чуцкаев (женатый на одной из представительниц женской части семьи Поляковых), оба бывшие служащие банка, вошли в состав облсовета, номинально решившего судьбу Царской Семьи»7. Само постановление о цареубийстве было написано в подвалах здания Сибирского банка. Вряд ли случайно в сохранившемся дворце основателя города, историка и одного из первых российских масонов В. Н. Татищева8 дочь цареубийцы Юровского, «ведьма «российской» революции» – Римма Янкелевна Юровская – создавала в 1918 г. комсомол Урала. «Характерно расположение дворца: рядом с Вознесенским собором, почти напротив дома Ипатьева»9.
* * *

По свидетельству кинодокументалиста С. Мирошниченко, автора многосерийного телефильма «Убийство Императора. Версии», на месте Ипатьевского дома стояла когда-то «деревянная Вознесенская церковь, которую разобрали, когда на вершине горки поставили каменный собор. Но на месте алтаря старой церкви, чтобы не попиралась святыня, по существовавшему благочестивому обычаю, была возведена деревянная часовня»10. Действительно, вплоть до 1919 г. на многих снимках Ипатьевского дома, сделанных со стороны Вознесенского проспекта, перед ним хорошо видна небольшая часовня. В справочниках по Екатеринбургу она не значится. Упоминается часовня лишь при описании дома следствием, к сожалению, без указания названия. Лишь в недавно опубликованном сборнике документов она поименована в «Описи фотографических снимков дома Ипатьева в Екатеринбурге...», составленном М. К. Дитерихсом: «ЧАСОВНЯ СПАСИТЕЛЯ»11. Следует подчеркнуть, что комната, в которой совершилось убиение Святых Царственных Мучеников и верных Их слуг, находилась как раз напротив «часовни Спасителя», устроенной на месте алтаря храма Божия.



Дом, по свидетельству последнего его владельца, был построен в 1870-х годах12. До Н. Н. Ипатьева у него было еще два владельца. Первый из них – статский советник Иван Иванович Редикорцев. В справочнике, изданном в Екатеринбурге в 1889 г., он значится владельцем усадьбы («каменный двухэтажный дом, службы и баня») по адресу: «Вознесенский проспект, 49-9»13. Следующим владельцем был купец И. Г. Шаравьев14.

С последним владельцем – 50-летним (родился в Москве в 1869 г.) капитаном инженерных войск в отставке Н. Н. Ипатьевым, православным, не судившимся – много неясного.

Взять, к примеру, время приобретения им дома. По совершенно определенному свидетельству самого Николая Николаевича в протоколе допроса, дом был куплен им в 1918 году15. Но достаточно, например, раскрыть торгово-промышленный справочник на 1912 год «Весь Екатеринбург», чтобы получить удивительную справку: «Ипатьев Н. Н. – живет на Вознесенском проспекте, 49»16. (Имеется свидетельство историков, что отставной капитан приобрел дом еще в 1909 году17.)

Сам дом был необычен даже для состоятельного Екатеринбурга. По свидетельству очевидцев, он «был в полном порядке, с ванной, горячей водой и электрическим освещением»18. Николай Николаевич, по словам Р. Вильтона, был крупным коммерсантом; за дом он выложил 6000 рублей19.

Помимо эквилибристики с датами (причем, подчеркнем это, в документах весьма серьезных), не может не удивлять покупка весьма дорогого дома (одного из самых лучших, если не лучшего, во всем городе) в не самое, мягко говоря, спокойное время – 1918 год (если это было так). Наконец, в купленном доме, по его словам, он так фактически и не жил, расставив только мебель. Словно приобретение было сделано только для того, чтобы дать дому имя – Ипатьевского.

«Верхний этаж дома, – свидетельствует Ипатьев следователю И. А. Сергееву 30.11.1918, – занимал я сам, а нижний – последнее время был сдан мною для помещения конторы, агентства по черным металлам»20. Сам же всю весну 1918 г. «проводил на курорте в 120 верстах от Екатеринбурга21. В екатеринбургском же доме жили знакомые из Петрограда»22.

14/27 апреля 1918 г. – член исполкома Уралоблсовета, жилищный областной комиссар А. Н. Жилинский (1884-1937) потребовал освободить дом Ипатьева к 16/29 апреля:

«РСФСР. Екатеринбургский совет рабочих и солдатских депутатов. Жилищный комиссариат 27 апреля 1918 г.

Гражданину Николаю Николаевичу Ипатьеву.

Вознесенский пр. с[обственный] д[ом]

Вследствие распоряжения Исполнительного комитета Екатеринбургского совета р. и арм. депутатов, предлагаю Вам в течение 48-ми час. (срок следует исчислять с 3-х ч. дня сегодня) освободить занимаемый Вами по Вознесенскому проспекту дом, имея при этом в виду, что в означенном доме не должно оставаться ни одного человека. Дом отводится для одного из советских учреждений и с 3-х час. дня 29-го сего апреля поступает в полное распоряжение совета. Если Вами не будет подыскана для себя квартира в семьях Ваших знакомых, то Жилищным комиссариатом Вам будет отведено соответствующее количество номеров по составу Вашей семьи и живущих в доме в одной из местных гостиниц. Неисполнение сего повлечет за собой крайние меры.

Жилищный комиссар Е. КОКОВИН»23.

«Владение мое домом, – свидетельствовал Н. Н. Ипатьев следователю, – до конца апреля с. г. никем не нарушалось, а 27-го апреля ко мне явился комиссар Жилинский (имени и отчества его не знаю) и, объявив, что дом мой будет занят для надобностей совета, предупредил меня о необходимости очистить весь дом к 29 апреля»24. Создается впечатление, что комиссар лично встретился с Ипатьевым. Однако, опять-таки, все было не совсем так. В интервью 1928 г., припоминая те дни, Николай Николаевич рассказывал, что как раз тогда «его мучила болезнь сердца и что поэтому он весну 1918 г. проводил на курорте в 120 верстах от Екатеринбурга. В екатеринбургском же доме жили знакомые Ипатьева из Петрограда. Они получили 27 апреля 1918 г. распоряжение от екатеринбургского совета очистить в течение 24 часов дом. [...] «Узнав о распоряжении о выселении из дома, – рассказывает Н. Н. Ипатьев, – я немедленно вернулся в Екатеринбург и подал протест совету, указав, что в такой короткий срок дом освободить нельзя. После этого ко мне явился председатель местного совета Чвекаев [Чуцкаев], с которыми было достигнуто соглашение о продлении срока передачи дома»25.

Однако, как это слишком часто случается в этом деле, и это еще не все. «Один из влиятельнейших членов Совета, Петр Войков, – пишет Э. Радзинский, – был сыном горного инженера, хорошо знал Ипатьева и не раз бывал в этом доме с толстыми стенами, очень удобно расположенном (удобно, чтобы охранять)»26.



Хорошо информированный автор (недаром некоторые знатоки Царского Дела уже давно задаются вопросом: не родственник ли, часом, писатель чекисту-цареубийце И. И. Родзинскому, тесно связанному, кстати говоря, с Войковым), вроде бы, ошибается: отец Пинхуса Войкова был фельдшером на Надеждинском заводе (там, кстати, начинался путь другого известного цареубийцы – Белобородова-Вайсбарта). Но, быть может, делается это во имя прикрытия, на первый взгляд, непонятной (но существовавшей) связи Ипатьева и Войкова. Действительно, и возраст, и занятия, и происхождение, и местожительство – все у них разное. Возможно, недоумение наше могла бы разрешить биография родственницы Ипатьева – Поппель, а, может, имена живших в доме перед самым поселением в нем Царской Семьи неких родственников инженера из Петрограда или какие-то указания на то, что в доме размещалась не афишируемая его владельцем (и только ли последним?) еврейская синагога27 28? Может быть, именно поэтому этот дом так подходил цареубийцам, а не только потому, что его удобно было охранять?

Как бы то ни было, контакт Войкова с Ипатьевым подтверждает и другой не менее, чем Э. Радзинский, информированный, «писатель» Марк Касвинов: «28 апреля 1918 года в Уральский совет явился по вызову екатеринбургский горный инженер и подрядчик Николай Николаевич Ипатьев. Принял его член исполкома совета комиссар снабжения Петр Лазаревич Войков. Он объявил пришедшему, что в связи с чрезвычайным положением, о котором распространяться сейчас нет возможности, принадлежащий Ипатьеву дом временно реквизируется и поступает в распоряжение совета. Вся мебель в доме должна остаться на месте. Прочие вещи могут быть убраны. Совет ручается за их сохранность. Комиссар добавил, что дом должен быть освобожден в течение двадцати четырех часов. Как только минет надобность, он будет возвращен владельцу»29.



Учитывая расстояние между Екатеринбургом и местом пребывания Ипатьева (в 120 верстах от города), с датами тут что-то не так. Но чему вообще верить, если принятой датой кончины Ипатьева в исторической литературе считается 1923 год, в то время как 17 июля 1928 г. он преспокойно давал интервью пражской чешской газете «Венков»30? Кстати, в этом интервью Ипатьев ни словом не обмолвился о каких-либо контактах с Войковым, хотя о других красных деятелях, причастных к цареубийству, упоминает.



Надгробная плита владельца Ипатьевского дома в крипте храма Успения Божией Матери на Ольшанском кладбище в Праге. Публикуется впервые.
* * *

Вскоре после первой публикации нашего очерка был обнаружен некролог владельца дома:

«20 апреля умер в Праге и похоронен в крипте Успенского храма на Ольшанском кладбище Николай Николаевич Ипатьев, в доме которого большевики убили Императора и всю Царскую Семью. Окончив Николаевское инженерное училище и пройдя курс Военной инженерной академии, Н. Н. Ипатьев вышел в отставку и начал заниматься с начала девятисотых годов жел. дор. подрядами. Дела его шли прекрасно и он пользовался в жел. дор. строительном мiре наилучшей репутацией.

Цареубийство под руководством еврея Юровского, ныне тоже убитого, было совершено в комнате полуподвала, в которой, до захвата Ипатьевского дома большевиками, помещалась бухгалтерия строительной фирмы «Макшеев и Голландский».

Со смертью Н. Н. Ипатьева, милого и делового человека, любимого всеми, знавшими его, сошел в могилу один из людей, имя которого, хотя и совершенно случайно, останется навсегда связанным с Екатеринбургской трагедией.

Ф. М.»31

В том же номере газеты на четвертой странице помещена статья «Нефть в СССР» за подписью: «Инж. Ф. Ф. Макшеев». Учитывая название фирмы, размещавшейся в доме Ипатьева, и совпадение инициалов, нетрудно предположить, что речь идет об одном и том же человеке. Сведения о нем удалось найти в одной из книг О. А. Платонова, посвященных истории масонства32, и некоторым другим справочным изданиям о русской эмиграции. Речь идет о Федоре Федоровиче Макшееве (19.1.1880 – 25.6.1945) – инженере путей сообщения и журналисте, а также известном в свое время масоне. Посвящен он был в 1919 г. в ложе «Космос». Макшеев – основатель и первый «досточтимый мастер» первой в Париже русской ложи «Астрея» (1922) Великой ложи Франции. С 1926 г. состоял в ложе «Гермес». Поддерживал связи с Л. Д. Кандауровым, Н. В. Чайковским, Б. В. Савинковым, Н. Д. Авксентьевым и др. Вопреки сведениям Л. Д. Кандаурова, написавшего официальную историю масонства, о том, что Макшеев в 1929 г. выбыл из франк-масонства, имеется, например, документ о принадлежности его к этому сообществу, по крайней мере, на 1 января 1932 года.

Что касается второго совладельца фирмы, размещавшейся в Ипатьевском доме, то, возможно, речь идет о В. И. Голландском, скончавшемся в Шанхае в начале 1939 года.


* * *

Сказанное нами ранее позволяет усомниться в том, что вроде бы установила проверка предварительного следствия: «в г. Екатеринбурге большевиками не было принято заранее никаких мер для приспособления к их целям дома Ипатьева, куда была помещена впоследствии Царская Семья, и меры эти впервые были приняты только тогда, когда Яковлев был уже в пути»33. Возможно, это и было так для большевиков определенного уровня. Но, думается, далеко не для всех...

День убиения Царственных Мучеников (совпавший, как известно, с днем памяти творца Великого покаянного канона свт. Андрея Критского и блгв. Вел. Кн. Андрея Боголюбского), так же как и название Ипатьевский (кроме несомненной их Промыслительности), несут на себе следы вмешательства посторонних сил. Следует вполне определенно сказать, что в названии этом высший эшелон цареубийц был очень даже заинтересован. Это была часть задуманного ими сценария.

«...Явно не промыслительно, но намеренно показной символический характер, – считает исследователь Л. Болотин, – носит совпадение Ипатьевский монастырь – Ипатьевский дом. Дело в том, что инженер Николай Николаевич Ипатьев стал владельцем особняка лишь в начале 1918 года, до этого им владел купец М. Г. Шаравьев. История этого дома, его постройки, его владельцев должна быть особо изучена. Нам видится, что не случайно и его большевицкое наименование ДОН (Дом особого назначения)»34.

Ко времени введения под своды этого дома Царственных узников (апрель 1918 г.) сами екатеринбуржцы еще не называли дом по его новому (с начала года) владельцу. За неспокойностью времени они не успели не только привыкнуть к нему, но и узнать его. Характерно, что в одном из первых документов белого следствия дом фигурирует под названием «дом Попель» – по имени родственницы инженера Ипатьева, которой было доверено владельцем получить ключи у большевиков.

Тем не менее, Царственным Мученикам, еще до их входа в сам дом, было сообщено (более того, вероятно, каким-то особенным образом подчеркнуто) его название – Ипатьевский. С Царем со станции на автомобиле, как известно, ехали Белобородов и Авдеев; с Государыней и Вел. Княжной Марией – Голощекин и Дидковский. Почти безспорно, что человеком, который вбросил в тот день это знаковое слово Царственным Узникам, был Шая Голощекин. По свидетельству одного из шоферов: «Командовал здесь всем делом Голощекин». Как писал Юровский, Голощекин пользовался «особым доверием ЦК».

Из дневника Императора Николая II (17.4.1918): «Яковлев передал нас здешнему областному комиссару, с кот. мы втроем сели в мотор и поехали пустынными улицами в приготовленный для нас дом – Ипатьева».

Из дневника Императрицы Александры Феодоровны (18.4.1918): «Среда. Дом Ипатьева»35.

В первом письме из Екатеринбурга в Тобольск Вел. Княжна Мария Николаевна писала 18.4/1.5.1918: «Живем в нижнем этаже, кругом деревянный забор, только видим кресты на куполах церквей, стоящих на площади. [...] Владельцы дома – Ипатьевы»36.



Из дневника П. Жильяра: «24 апреля (старого стиля) от Государыни пришло письмо. Она извещала нас в нем, что их поселили в двух комнатах ипатьевского дома...»37

Итак, слово было произнесено и принято. У Царственных Мучеников оно не могло не вызвать совершенно определенных ассоциаций. Каких? Приведем строки из документов, появившихся в год 300-летия Дома Романовых.



Из Высочайшего рескрипта на имя архиепископа Костромского и Галичского Тихона (21.2.1913): «21-го февраля 1613 г. созванным в Москве Великим Земским Собором был избран на Царский Престол Самодержцев всея Руси Родоночальник Императорского Царствующего Российского Дома, болярин Михаил Феодорович Романов. Но для России сохранили Его – земля костромская, воспитавшая Сусанина, жизнь свою за Него положившего, и костромской Ипатиевский Троицкий монастырь, в своих стенах укрывший Его от руки злодеев, искавших Его смерти»38.

Из Высочайшей грамоты Костромскому Ипатиевскому Троицкому кафедральному мужскому первоклассному монастырю (21.2.1913): «Три века тому назад Всевышний вручил потрясенное до основания Государство Российское Родоначальнику Царствующего Дома Нашего Царю Михаилу Феодоровичу, и ныне Мы, в умилении сердца, воздав благодарение дивному в делах Своих Господу Богу, сохранившему Род Наш, обратились мыслию к Ипатиевскому монастырю, с коим Промысл Божий соединил Дом Наш тесными узами. Сия святая обитель твердынею своих стен и несокрушимою мощью приснообитающей в ней и охраняющей ее Божественной благодати послужила юному Царю и матери Его инокине Марфе оплотом спасения от врагов. Под сению обители и при молитвенном ее благословении юный Царь принял скипетр Царей Московский»39.

Нет, не могли не помнить всего этого Царственные Мученики.

Приведем и еще одну весьма характерную деталь: в первый же день пребывания в Ипатьевском Доме Царственных Узников, постановлением Уралоблсовета, было отменено Их титулование. Первый комендант Дома А. Д. Авдеев внимательно следил, чтобы обращаясь, например, к Императору, прислуга не произносила «Ваше Величество». Теперь к Царю «полагалось» обращаться «Николай Александрович Романов»40.

Примечателен и другой факт: большевики намеренно дистанцировались от названия Ипатьевский, которое сами же постарались внедрить в сознание Царственных Узников. Об этом, кстати, свидетельствовал Н. А. Соколов: «Дом Ипатьева, когда там находилась Царская Семья, назывался у большевиков «домом особого назначения», а узники его назывались «жильцами дома Ипатьева»41.



Символику эту уловили и те, кто расследовал злодеяние. «Это было, – считал М. К. Дитерихс, – планомерное, заранее обдуманное и подготовленное истребление Членов Дома Романовых и исключительно близких им по духу и верованию лиц. Прямая линия Династии Романовых кончилась: она началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась – в Ипатьевском доме города Екатеринбурга»42. По словам Р. Вильтона, он «долго изучал места, где произошло Екатеринбургское злодеяние, начав с Ипатьевского дома, имя которого зловеще совпадает с именем того Костромского монастыря, где первый Романов получил известие о своем избрании на Престол»43.

Ту же тему в канун десятилетия цареубийства развивал и последний владелец дома, давший ему свое имя: «Триста лет тому назад Михаил Феодорович Романов был избран Царем в Ипатьевском монастыре в Костромской губернии. А через триста пять лет его Династия прекратилась после убийства Царя Николая II и его сына Наследника Алексея в Ипатьевском доме в Екатеринбурге. Начало и гибель Династии Романовых, таким образом, связаны с одинаковым именем»44. В 1934 г. это же обстоятельство подметил житель Екатеринбурга и один из деятельных сторонников Временного правительства, близко знавший Ипатьева: «Какое странное совпадение: вышли Романовы из Ипатьевского монастыря и погибли в доме Ипатьева…»45

То же, но, понятно, с иными чувствами, высказал Марк Касвинов, автор нашумевшей в советское время книги: «Начало свое Династия получила в Ипатьевском монастыре; конец свой нашла спустя 305 лет, по случайному совпадению, в Ипатьевском доме»46. Любитель символики, Касвинов даже назвал свое произведение «Двадцать три ступени вниз», посчитав количество ступеней, ведших в подвал Ипатьевского дома и сопоставив их с таким же количеством лет Царствования Царя-Мученика.
* * *

«Приспособить дом, как место заключения, – писал Р. Вильтон, – было довольно легко. Наверху – арестованные, внизу стража, кругом, снаружи дома – досчатый забор. Работа была исполнена в несколько часов»47.



Одновременно с получением 27.4.1918 от Екатеринбургского совета приказа об освобождении дома вокруг него стали строить высокий забор48. Наличие его отмечено уже в первой екатеринбургской записи в дневнике Царя-Мученика (17.4.1918): «Вокруг дома построен очень высокий досчатый забор в двух саженях от окна...» Первый забор, по словам Н. А. Соколова, «проходил почти у самых стен дома, закрывая дом с окнами»49. «В скором времени, – свидетельствовал участвовавший в расследовании цареубийства Р. Вильтон, – построили второй забор так, чтобы он совершенно скрыл все подступы. Двойные окна были выбелены известью и пленники не могли видеть даже неба»50. Второй забор, писал Н. А. Соколов, «шел на некотором расстоянии от первого, образуя как бы дворик между заборами. Он совершенно закрывал весь дом вместе с воротами»51.

«Вокруг дома, – вспоминал австрийский военнопленный И. Л. Мейер, – был построен двойной забор из сырых бревен и телеграфных столбов. Внутренний забор окружал только часть дома, а внешний – весь дом. Он имел только двое ворот, которые очень строго охранялись»52.

«Дом окружен двойным забором, – писал приезжавший в Екатеринбург посланник одесских монархистов И. И. Сидоров, – так что с улицы окон не видно. В Тобольске, дом, где проживала Царская Семья, был окружен одним забором, и ночью народ нередко приходил и разбирал местами забор, чтобы видеть Царскую Семью, а потому здесь в Екатеринбурге решили выстроить два забора, чтобы население не могло делать того, что делало в Тобольске»53.

«Проходя мимо дома Ипатьева, – вспоминал капитан Д. А. Малиновский, – я лично всегда получал тяжелые переживания; как тюрьма древнего характера: скверный частокол с неровными концами. Трудно было предполагать, что Им [Царственным Мученикам] хорошо живется»54.

«…Ездившие в Екатеринбург доверенные лица, – писал корнет С. В. Марков, один из тех, кто пытался освободить Царственных Узников, – в один голос подтвердили, что насильственным способом освободить Их Величества из дома Ипатьева, не подвергнув Их огромному риску, нельзя. Шансов на успех такого предприятия было настолько мало, что эта попытка была равносильна добровольному самоубийству как спасаемых, так и спасающих»55.

Прибывший, наконец, сам в Екатеринбург 1 июля 1918 г. С. В. Марков свидетельствовал: «С вокзала я отправился прямо в город. Когда я подошел к дому Ипатьева, где находились Их Величества,




Ипатьевский дом во время пребывания там Царственных Узников. Дом обнесен двойным забором. На переднем плане часовня Спасителя. Рисунок из книги С. В. Маркова «Покинутая Царская Семья» (Вена. 1928).


который был расположен почти в центре города и фасадом выходил на Вознесенский проспект и на площадь, где находилась церковь того же наименования, а боковым фасадом на Вознесенскую улицу, сердце мое сжалось от боли.

Действительно, то, что я увидел по первому взгляду, производило удручающее впечатление: небольшой белый особняк был обнесен бревенчатым, наскоро сделанным забором, как со стороны площади, так и со стороны улицы. По высоте забор был выше окон дома. Со стороны площади около будок стояли двое часовых. Со стороны улицы еще двое.

Когда я подошел к самому дому, по внешнему виду этой охраны я смог убедиться, что, действительно, читанные сводки и полученные нами сведения в Тюмени не были преувеличенными и что эта охрана была действительно собрана из уголовных элементов.

По Вознесенской улице забор доходил до двора и сада, находившегося позади дома, обнесенных в свое время приличной деревянной оградой. Дом был построен на склоне, и, видимо, фасад его был одноэтажный, а задняя часть его двухэтажная. В сад выходил балкон, в виде крытой террасы, на которой я увидел пулемет, поставленный на барьер, и часового около него.

Со стороны же Вознесенской улицы в деревянном частоколе была сделана калитка, через которую, по-видимому, и сообщались с домом.

Я пробыл в Екатеринбурге до вечера. Три раза со всех сторон подходил я к нему и убедился, что спасти Их Величества вооруженным путем из этого здания и думать нечего!

Такая попытка неминуемо кончится Их гибелью. Ипатьевский дом представлял собой западню, выхода из которого не было, и попытка могла иметь шансы на успех лишь в том случае, если бы охрана состояла на половину из своих людей, да и то эта попытка была бы подвергнута неимоверному риску, так как положение дома в центре города сильно усложняло Их вывоз. Потрясенный до глубины души всем виденным, я вернулся на вокзал…»56
* * *

8/21 июня 1918 г. – осмотр дома Ипатьева, по личному поручению Ленина, произвел выдвиженец Троцкого – командующий Северо-Урало-Сибирским фронтом Р. И. Берзин (1888-1938).

«Доказано, – писал следователь Н. А. Соколов, – что между 17 и 22 июля 1918 года, когда Ипатьев восстановил свое нарушенное владение домом, в нем произошло убийство. [...] Кровавая бойня свершилась в одной из комнат нижнего, подвального этажа. Один выбор этой комнаты говорит сам за себя: убийство было строго обдумано. Из нее нет спасения: за ней глухая кладовая без выхода; ее единственное окно с двойными рамами покрыто снаружи толстой железной решеткой. Она сильно углублена в землю и вся закрыта снаружи высоким забором. Эта комната – в полной мере застенок. Убивали из револьверов и штыком. Было сделано свыше 30 выстрелов...»57

Приведем несколько описаний этой подвальной комнаты, сделанные очевидцами.

Н. А. Соколов: «Из всех этих комнат для нас имеет значение лишь [эта] комната... Ее размеры 7 аршин 8 вершков и 6 аршин 4 вершка. В ней одно окно с двойными рамами, покрытое снаружи толстой железной решеткой. Оно обращено в сторону Вознесенского переулка. [...] Смежная с этой комнатой кладовая глухая, выхода не имеет. Ее окно также с двойными рамами и железной решеткой снаружи»58.

М. К. Дитерихс: «Эта комната была самой глухой в доме, так как помимо ее углубленного положения в земле, как полуподвальной, она была еще отгорожена от Вознесенского переулка двумя рядами высоких заборов, захватывавших и парадное крыльцо нижнего этажа. Свет в этой комнате от зажженного электричества совершенно не был виден с улицы. Переулок был тихий и в то время мало кто из жителей решался ходить по нему мимо домов Ипатьева и Попова. Полуподвальное положение комнаты в значительной степени поглощало всякий шум, исходивший из этой комнаты, и должно было заглушать выстрелы во время расстрела»59.

Участник цареубийства М. А. Медведев (Кудрин) (дек. 1963): «Выбрали комнату в нижнем этаже рядом с кладовой: всего одно зарешеченное окно в сторону Вознесенского переулка (второе от угла дома), обычные полосатые обои, сводчатый потолок, тусклая электролампочка под потолком. [...] В доме очень странное расположение ходов»60.

В Постановлении по результатам предварительного следствия Н. А Соколов констатировал (6.8.1922): «Царская Семья была убита в г. Екатеринбурге в ночь на 17 июля 1918 года, причем Она была заманена из комнат верхнего этажа дома Ипатьева, в коем Она проживала, в подвальную комнату нижнего этажа того же дома, выбранную из всех помещений дома, как это видно из акта осмотра дома Ипатьева, совершенно сознательно, под обманным предлогом необходимости оставления комнат, занимавшихся Царской Семьей»61.

«...По неофициальным источникам известно, что в архивах КГБ хранилась кинохроника 1918 года, запечатлевшая наружный и внутренний вид дома инженера Ипатьева, фотография одиннадцати трупов во дворе дома Ипатьева...»62

«Одни из жертв, – писал Н. А. Соколов, – находились перед смертью вдоль восточной и южной стен, другие ближе к середине комнаты. Некоторые добивались, когда лежали уже на полу. [...] Нет сомнения, что из своего жилища она [Царская Семья] была заманена сюда под каким-то лживым предлогом. Наш старый закон называл такие убийства «подлыми»63. Видимо, не случайно (если учесть характеристику его действий и происхождение) предшественник Н. А. Соколова, следователь «Сергеев не заметил... кровяных брызг на обоях. Я нашел их и на восточной стене и на южной...»64

«Южная стена – каменная, оштукатуренная и покрытая обоями. В нижней части она, как и примыкающая к ней арка, обшита досками, на которые положены обои. В южной стене – окно, обращенное на Вознесенский переулок, единственное в комнате»65.

Итак, ЮЖНАЯ стена. И такая ориентация отнюдь не случайна, если учесть характер цареубийства и состав его исполнителей, руководителей и вдохновителей. Это направление – на Соломонов храм в Иерусалиме – точнее на его остатки – стену плача. К несчастью (и прежде всего для них самих!), тогда (почти двадцать веков назад) они не плакали, раскаиваясь в убийстве Того, Чью Кровь, в безумии, приняли на себя и на детей своих – потомков. Убив в Иерусалиме Царя царей, ныне, в Екатеринбурге, они – закономерно – подняли руку на Его Помазанника – Императора Всероссийского, Его Супругу, Наследника, Детей и верных слуг.


Надпись на немецком языке (цитата из стихотворения Гейне) в комнате,


где совершилось цареубийство.
Именно в этой комнате и именно на ЮЖНОЙ стене была обнаружена надпись на немецком языке:

«Belsatzar ward in selbiger Nacht

Von seinen Knechten umgebracht.

Это 21-я строфа известного произведения немецкого поэта Гейне «Balthazar», – писал Н. А. Соколов. – Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: «aber», т. е. «но все-таки». Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясным, почему выкинуто это слово. У Гейне 21-я строфа – противоположение предыдущей 20-й строфе. Следующая за ней и связана с предыдущей словом «aber». Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово «aber» здесь неуместно. Возможен только один вывод: тот, кто сделал эту надпись, знает произведение Гейне наизусть. [...] На этой же южной стене я обнаружил обозначение из четырех знаков»66.

«Еврей «с черной, как смоль, бородой», – свидетельствовал участвовавший в следствии Р. Вильтон, – прибывший, по-видимому, из Москвы67 с собственной охраной к моменту убийства в обстановке крайней таинственности, – вот вероятный автор надписи, сделанной после убийства и после ухода «латышей», занимавших полуподвальное помещение; последние были на это по своему низкому умственному развитию совершенно неспособны. Во всяком случае, тот, кто сделал эту надпись, хорошо владел пером (или точнее карандашом). Он позволил себе каламбур с именем Царя (Belsatzar вместо Belsazаr); монарх этот расположением евреев не пользовался, хотя зла пленным евреям не причинял. Понятен намек на Библию. [Император] Николай тоже зла евреям не сделал; их было много среди его подданных, но он их не любил: то был в глазах Израиля грех смертный. И ему устроили самую тяжкую смерть, – быть убитым своими»68.

М. К. Дитерихс: «Валтасар был в эту ночь убит своими подданными», – говорила надпись, начертанная на стене комнаты расстрела и проливавшая свет на духовное явление происшедшей в ночь с 16 на 17 июля исторической трагедии. Как смерть Халдейского царя определила собой одну из крупнейших эр истории – переход политического господства в Передней Азии из рук семитов в руки арийцев, так смерть бывшего Российского Царя намечает другую грозную, историческую эру – переход духовного господства в Великой России из области духовных догматов Православной эры в область материализованных догматов социалистической секты […] Надпись на стене – «Валтасар был в эту ночь убит своими подданными», сделанная на немецко-еврейском жаргоне, сама по себе свидетельствовала об авторах ее и преступлении»69.

Р. Вильтон: «…Тот, кто сделал эту надпись, хорошо владел пером (или точнее карандашом). Он позволил себе даже каламбур с именем царя (Belsatzar вместо Belsazаr); монарх этот расположением евреев не пользовался, хотя зла пленным евреям не причинял. Понятен намек на Библию. [Император] Николай тоже зла евреям не сделал; их было много среди его подданных, но он их не любил: то был в глазах Израиля грех смертный. И ему устроили самую тяжкую смерть, – быть убитым своими»70.


Каббалистическая надпись в комнате, где произошло ритуальное убийство.


«Надпись сделана на дурном немецком, – пишет в своей последней книге Г. Т. Рябов. – Автор этой надписи то ли не помнил толком текст Гейне, то ли путался в немецких словах. Он пропустил частицу “aber” (однако же), которая у Гейне стоит после “ward” (был), и вначале написал “selbiger” (теми же), но зачеркнул и поверх зачеркнутого написал верное: “seinen” (своими). Разберемся в переводе. У Гейне сказано (буквально): “Белшацар был, однако же, в ту же ночь своими слугами убит”. У анонимного автора надпись в первоначальном варианте выглядела так: “Белшацар был в ту же ночь теми же слугами убит”. Эта надпись звучит как констатация содеянного в Ипатьевском доме: убит и все. Безо всяких “однако же”. Рискну предположить, что обыкновенный рабочий, заводской, а ведь именно из таких состояла охрана ДОНа, выразил бы свои эмоции по-другому. И еще: “В стихе немецком, — утверждал Александр Блок, – Гейне – всегда еврей”. Поэтому Валтасар назван не в европейской, новейшей традиции, а в ветхозаветной, иудейской: Белшацар. Думаю, что автор надписи на стене придавал написанию этого имени определенное значение. [...] Есть ли достаточные основания для того, чтобы утверждать: Государя убивали в подавляющем большинстве не русские люди? Иностранцы? Я думаю, что есть»71.

Была в комнате и другая надпись. И тоже на южной стене. «Гайда и его солдаты, – писал Р. Вильтон, – не заметили этой надписи, более или менее скрытой оконною рамой, и она сохранилась. Изречение из Гейне о Валтасаре, написанное на обоях комнаты, где произошло убиение Царской Семьи, сделано справа у самого входа, а рядом с окном, как раз против того места, где был убит сам Царь, оказалась каббалистическая надпись. Вот как сказано в протоколе осмотра: «На самом краю подоконника чернилами сделаны одна над другой три надписи: «1918 года» «148467878 р», а вблизи их написано такими же чернилами и тем же почерком «87888». В некотором расстоянии от этих надписей на обоях стены такими же чернилами и такими же толстыми линиями написаны какие-то знаки […] Надпись, сделанная каббалистическими письменами на стене комнаты убийства в доме Ипатьева, была воспроизведена в английском издании моей книги (в 1920 г.); по этому поводу я получил несколько писем от лиц, сведущих в криптографии. Установлено, что секретные «коды» некоторых обществ, которые имеют свои главные управления в Германии и в которых заведомо участвуют евреи, заключают в себе письмена, подобные Екатеринбургской надписи. Не имеем ли мы здесь дело с тайным сношением между соучастниками?

Вот несколько выдержек из письма, полученного мною от лица весьма осведомленного, от г-жи Неста Уэбстер (Nesta Webster), автора замечательной книги о французской революции, в которой она воскрешает данные того времени, доказывающие, какую деятельную роль играли евреи в подготовке и взрыве революции 1789 года. «[…] Весьма примечательно, что из 4-х воспроизведенных Вами знаков, три похожи на знаки, которыми пользовались иллюминаты и которые напечатаны графом Ле Кутле де Кантеле (Le Coutleux de Canteleu) в его книге «Les Sectes et les Societes secretes» (1863 г.)»

Дальнейшие расследования дали более положительные результаты. Три знака, употребляемые еврейскими тайными обществами в Германии, оказываются взятыми из староеврейского, самаритянского и греческого алфавитов и обозначают «сердце» или в переносном смысле «главу» – духовную (еврейский знак) народную (самаритянский) и политическую или государственную (греческий). Этим точно обозначается такое лицо, как Русский Царь. Снимок стены с надписью показывает цифры на подоконнике, написанные «такими же чернилами и такими же толстыми линиями» лицом, стоящим у стены. По-видимому, в таком же положении сделана надпись на стене, следовательно нужно читать сбоку. Тогда ясно отмечается греческая ламбда. Вероятно, точное значение и надписи, и таинственных цифр на подоконнике станет со временем известно, но из сказанного достаточно ясно, что надписи сделаны с преднамеренной целью и сделаны лицом близко знакомым с каббалистикой, и также – судя по почерку – лицом, обладающим сильным, даже жестоким характером»72.

Последующее уточнение расшифровки принадлежит некоему Энелю (Enel)73 в брошюре «Жертва», изданной первоначально на французском языке («Sacrifice»), а позднее переведенной на русский скрывшим себя под псевдонимом Б. Верный74.

«Обложка французского издания книги Р. Вильтона «Последние дни Романовых», – пишет автор этой работы, – снабжена странной надписью из неизвестных знаков. Это – копия надписи, начертанной на стене комнаты, в которой был убит Император Николай II. Мы встречаем фотографию части этой стены, с той же надписью, на странице 85-й сочинения Р. Вильтона.

Вот что об этой надписи говорит автор (стр. 151): «Надпись, сделанная каббалистическими знаками на стене комнаты, в которой совершено преступление в доме Ипатьева, еще не расшифрована…» и, на стр. 140: «Посвященный читатель может быть поймет».

В тексте больше ничего нет. Но в книге приложено добавление в виде страницы, напечатанной на пишущей машинке и содержащей дополнительные сведения. Вот они: «Сравнивая изображение каббалистической надписи с данными, помещенными на стр. 151-й, приходится заключить, что написание производилось сверху75 при упоре локтя писавшего об стену так, что читать надпись надо наоборот. Тогда легко различать на третьем месте греческую ламбду. Два предшествующих начертания являются изображениями той же буквы на древнееврейском и арамейском языках, таким образом, объединяются три языка еврейской истории: религиозный, народный и политический. Но на каббалистическом языке буква «Л» обозначает «сердце». «Тройное сердце перевернутое» – вот простой смысл надписи. Черта, которой заканчивается надпись, означает «приказание выполнено». Таким образом, мы получаем полное значение этих загадочных знаков: «Здесь глава религии, народа и государства (русского) был убит, приказ выполнен».

Способ писания и положение локтя автора надписи, будучи интересными для судебного следователя, не имеют важного значения с точки зрения изучения надписи, анализ которой мы предпринимаем. Важна сама надпись, т. к. она бросает луч света на темные деяния некой силы, направленной против всего человечества, некоего плана, в котором убийство Царя являлось лишь эпизодом.

Объяснение, данное Р. Вильтону, ошибочно, почему мы и считаем нашим долгом исправить эти ошибки, вольные, или невольные, и раскрыть полностью отвратительное значение загадочной надписи. […]

…Мы находимся на том месте, где насильственная смерть послужила мщением. […] Лицо, сделавшее надпись, было, несомненно, посвящено в тайны каббалистики, изложенные в каббале и талмуде. Этот человек выполнил ритуальный акт черной магии, согласно высшему повелению, и был вынужден закрепить свой акт каббалистической формулой в исполнительном начертании.

Если вспомнить все процессы ритуальных преступлений, которые были раскрыты во все времена, то замечается, что эти преступления всегда отмечались мистическими надписями или на теле жертвы, или на месте преступления76. […]

Факт, что надпись была перевернутой, был неслучайным, но он с неоспоримостью указывает, что преступление было выполнено по приказу этого сообщества черной магии, которое всегда пользуется этим способом писания наоборот, или таким, чтение которого следует производить при помощи зеркала.

Нам остается объяснить для полноты картины причину выбора трех языков – древнееврейского (арамейского), самаритянского и греческого, для начертания буквы Л.

Надо отдать себе отчет о точке зрения еврейского ученого. По его убеждению, священные книги Библии не могут быть переведены без искажения ни на один чужой язык и ни один перевод не может соответствовать оригиналу. Оригинальными рассматриваются следующие труды:

1. Текст, написанный пророком Ездрой на арамейском языке после возвращения из Вавилонского плена. Этот текст был передан Ездре пророком Даниилом, главным халдейцем (т. е. мудрецом) при дворе царя Вавилонского.

2. Самаритянский текст, также полученный в Вавилоне самаритянами, т. е. десятью отколовшимися коленами. Этот текст написан буквами, приближающимися к древнему алфавиту, предшествовашему учению и реформам Ездры, который принял арамейский алфавит.

3. Текст греческий, известный под названием текста семидесяти толковников. Этот текст был написан по просьбе Птоломея Лагос для Александрийской библиотеки пятью мудрецами. Перевод был потом одобрен советом 70-ти из Иерусалима, который и объявил его правильным.

Последующие переводы греческого текста, как например, латинская «Вульгата», не признаются евреями.

Таким образом, с еврейской точки зрения всего три языка достойны быть выразителями божественного откровения. Объявив свою мысль на этих трех языках, еврей исполняет обряд объявить эту мысль всему мiру, им признаваемому.

Как совокупность нашего исследования мы приходим к заключению:

1. Убийство Царя было выполнено.

2. Оно было выполнено слугами темных сил с целью разрушения существующего порядка, людьми, прибегающими к сверхъестественным магическим силам, происходящим от доисторической науки.

Полное раскрытие тайного значения надписи выражается так: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сем извещаются все народы».

Чувство страха, которое охватывает при мысли об этом оккультном действии, мучительно. Угроза надгробной надписи преследует. Как очень древняя угроза, направленная против всего мiра»77.

Автор первого жития Царя-Мученика Е. Е. Алферьев, сличая французский текст указанной публикации с русским, отмечает: «Полная расшифровка тайного значения этой надписи сделана в следующей формулировке на французском языке: «Ici par ordre de la force des tenebres le Tsar a ete sacrifie pour la destruction de l`Etat. Avis a toutes les peuples». […] Слова «par ordre de la force des tenebres», в этом контексте, было бы правильнее перевести по-русски: «по приказу сатанинских сил»78.

«Однако такое толкование, – писал еще в 1990 г. исследователь М. Орлов, – нельзя признать исчерпывающим. Практика каббалистической сигнализации с помощью надписей на стене отнюдь не атрибут времен прошедших, тайными еврейскими террористическими организациями они использовались и в годы второй мiровой войны. Так, в Тель-Авиве в результате столкновения между враждующими еврейскими группировками 12 февраля 1942 года был убит

  1   2   3   4   5   6

  • Н. А. СОКОЛОВ.
  • «ЧАСОВНЯ СПАСИТЕЛЯ» 11 .
  • 14/27 апреля 1918 г.
  • Жилищный комиссар Е. КОКОВИН» 23 .
  • Ф. М.» 31
  • 8/21 июня 1918 г.