Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Интервью с Борисом Дорфманом, город Львов. Назовите, пожалуйста, себя, как Вас зовут?




Скачать 374.92 Kb.
Дата21.07.2017
Размер374.92 Kb.
Сегодня 12 декабря, 2002 года. Начинаем интервью с Борисом Дорфманом, город Львов. Назовите, пожалуйста, себя, как Вас зовут Меня зовут Борис, по еврейки Борух, родился я 23 мая, 1923 года. Где Родился я в Бесарабии, в городе Кишинёве. Из какой вы семьи Я из хорошей еврейской семьи. Кто был ваш отец Мой отец, его звали Мендель, маму звали Молка. Какого года они рождения Они оба родились в 1888 году. И, скажите, ваш папа кем был, из какой семьи Папа родился в семье, которая жила в городе Гончест, при Советской власти этот город назывался Катовск, около Кишинёва. Мама моя родилась в городе маленьком, который назывался Кагул, не далеко от родины моего деда, которая называлась Килия. Мой дедушка, по маминой линии выходец из испанских евреев, его звали Арон, он был человек граммотный, окончил несколько курсов медицинского института, потом его позвал свой отец и передал ему ведение хозяйства и так он уже не закончив образований стал владельцем всяких торговых производств, которые потом он передал свои детям. Дедушка Арон был очень состоятельный. Его жена, моя бабушка, её звали Бруха, она дочь раввина из Кишинёва, фамилия, я помню Розенфельд, очень религиозный. Я помню ещё у бабушки было много братьев и сестёр, общались они приезжали к нам. И у дедушки была большая семья. Когда я родился дедушка мой умер. Я ношу его имя, а бабушка умерла ещё до того. У дедушки бабушки Дорфманов было много детей Дорфманов было человек, может быть шесть или семь.Я помню, некоторые дети жили в Америке. Папа был старший, младший, средний Нет, он был из младших Вы не знаете, где познакомились папа и мама Ну, папа, наверное он был демобилизованный после первой мировой войны, приехал здоровый, красивый парень, который воевал за Николая, потом он попал в плен. Он был солдатом Да, он был русский солдат, здоровый, красивый. Потом он был в плену, он всё рассказывал, какие там были трудности, ну приехал, встретил мою маму. Они были не бедные и сыграли свадьбу, в 1921 годах свадьбу, после войны. Что папа рассказывал о плене Ну, он рассказывал, что было очень плохо, голодали. Тяжелое время этого плена. Он был ранен Он был храбрый. Я не знаю был ли он ранен, но я знаю, что у него была русская медаль, по-моему Георгиевский крест. Скажите пожалуйста, папа, мама были религиозными людьми Да, у нас все люди были религиозными, ну не такие фанатиками, но они были люди религиозные. Очень соблюдали все традиции. Вы бывали когда-нибудь в доме дедушки, бабушки которые Катовские В доме бабушки, когда я родился уже не было ни бабушки, ни дедушки, там были их дети. Это хозяйство перешло к его дочери. Они жили, у них тоже были две дочки, вот, ну и тоже у них были какое-то хозяйство, торговля, они жили в этом городке. Как выглядел этот дом Ну, дом, обычный, одноэтажный домик. Большой, кирпичный, хорошая железная крыша, пол деревянный, мебель старинная. Ну, в общем солидные люди, картины висели, всякие подушечки. Много было комнат, кроватей, когда-то там было много детей. Этой считалась удачная, большая еврейская семья. По сравнению с семьё вашей мамы, семьёй Зингеров, семья Дорфманов была Зингеры были богатые люди, там совсем другое, у них было много домов, у них были магазины, у них были склады, они занимались и спиртным, и табак и всё, всё и обувь. Земля у них была, выезды, лошади – богатые люди. Соблюдались еврейские праздники Да. Соблюдались. Мы собирались на все еврейские праздники на Пурим, Пейсах и ходили к дедушке, бабушке в Кишинёве. Дедушка и бабушка жили отдельно или вы все вместе Нет, все жили отдельно. У них были дома. Там одна из тёть, есть на фотографии, так у них муж умер и они жили в городе Лёва, на берегу реки Пруд, она осталась с детьми иона переехала жить к дедушке с бабушкой, это был общий дом. Сколько было у бабушки и дедушки детей У Зингеров было 12 детей. Вы их можете перечислить Пять сыновей и сем дочерей. Значит, сыновья были так: Иосиф, Ицик, Сруль, Шломо и самый младший был Шмиль. Женщины были: самая старшая была Лида, Чиза, Молка, Ейга, Поля, Рахиль, Рива по-моему всех я перечислили, 12 да. Кое-что о судьбах этих ваших тётушек Судьбы разные, разные. Они все имели свои семьи, своих детей. Все имели свои дома, своё хозяйство. Хозяйство дедушки осталось детям. Вот, Ицик и Сруль и Шмиль и моя мама Малка – это была фирма, которая называлась Зингер-Дорфман, которая потом унаследовали хозяйство дедушки. Дедушка был старенький, он уже туда не мешался, он был как старый консультант, он был очень порядочный человек, он пережил бабушку, которая умерла ещё до Советской Власти, в 1937. Он остался один вместе с тётей Лией, а когда пришла Советская Власть их всех раскулачили, у ни всех всё забрали, прямо машинами вывозили облигации, деньги, золото, мебель. А когда пришли немцы дедушка и моя тётя Лия остались и их увезли и там их уничтожили. Над дедом издевались, вот так закончилась их судьба, Зингеров. Дети кто как, значит, когда пришла Советская Власть мою маму арестовали и папу, арестовали старшего брата Исаака по каким-то политическим, буржуазным, сионским мотивам. Отсальных выслали, а когда была война кое-кто успел эвакуироваться, в основном кто остался – все погибли, когда я вернулся после войны в 1946 или 1947 году я там застал только одну Чижу, которая с мужем выехала, он работал в погранвойсках, она была в эвакуации и прожила в Кишиневе, муж умер и потом она уже была старенькая. Моя мама сидела в лагерях. Вот вы говорили бабушка мерла, а её хоронили по еврейским обычаям Да, её хоронили по всем еврейским праздникам. Было масса людей, пришёл весь город и её несли на руках, не смотря на то, что кладбище то было далеко, это был большой почёт. Там выступали люди, пришли все родственники, короче говоря, масса, масса людей и её хоронили на кладбище, сейчас это кладбище превращено в парк имени Кирова, кое-кто знал так они выкапывали эти кости, а кто не знал, то так они и посадили деревья, это в Кишинёве было, на окраине города, сейчас это не окраина, сейчас это центр города. А где лежит дедушка никто не знает, другой дедушка был захоронен в своём городе Кончешске, по еврейским законам, всех их хоронили в белой одежде, ну всё по всем правилам, был кантор, были раввины, читали молитву, и все дети целый год говорили кадыш. Я даже сейчас четыре раза в течение года их всех вспоминаю, хожу в синагогу, читаю молитву, всегда их вспоминаю, моих родителей, моего дедушку, бабушку, всех, всех. Скажите, пожалуйста, вы родились В 1923 году Вы были старшим ребёнком в семье Да, я ещё имел сестричку, которую звали Поля, по-еврейски её звали Песя, она была младше меня, она была 1926 года, когда пришла Советская Власть, ей было 12 лет, она осталась у дедушки и так она погибла вместе с теми родственниками. Скажите пожалуйста, Ваша мама была образованным человеком Мама, все дети моих бабушек и дедушек были очень образованными, занимались политикой, некоторые были журналисты, бухгалтера, очень известные коммерсанты, в общем они были люди как говорят были люди того времени. Мама занималась в русской гимназии Мама занималась и в русской и еврейской гимназии и там экстерн как-то сдавали, в общем очень образованная. И вы говорили, что мама увлекалась политикой Мама моя была одним из основателей сионисткой организации, её все знали, она принимала участие во всех конгрессах и съездах и она называлась комиссар еврейского национального фонда, этот фонд собирал деньги на покупку земли в Палестине и на высадки деревьев, на посадку лесов, это было святое дело, вот она этим занималась за что она и была и осуждена как сионистка, как буржуазно националистка. Она была членом какой партии Ну, я не знаю, но она была более такого левого направления, она же была сионистская, к нам поступала литература из Англии, из Иерусалима и это всё там распределяли, у них были комитеты. Был доктор Бербер, это был председатель сионисткой организатор, его посадили, ну и многих, многих. Советская Власть никого не жалела. С какого времени Вы себя помните Я себя помню очень давно, когда я был маленький, я был очень больной, меня возили на море, около нас открыли курорты на чёрное море и там меня лечили. А чем вы болели Я помню, что у меня была очень сильная малярия, и всё время меня трусило даже во время войны, ну гланды были, простуды, как у всех детей, хотя я был очень активный, лазил по деревьям, молился я в еврейской школе, школа наша называлась Старбуд, в ней я учился четыре года, потом я вступил в гимназию румынскую и проучился четыре года, а потом поступил учиться в техникум, он назывался «Школа помощников инженеров». Через год пришла Советская Власть и наше учебное заведение превратили в техникум, я закончил три курса, когда я перешел на четвертый как раз началась война. Кто готовил в Вашей семье Ну, у бабушки были такие домработницы. Еврейки Ну, была прачка я помню, был садовник, был кучер, там было целое хозяйство, я знаю кто Одна из тёть, вот эта Лея, она была большим специалистом по кулинарному хозяйству, ну дома, у нас была не большая семья, так готовила мама и бегала по всяким её делам, она занималась и школой и больницей и невестами и всем хозяйством, потом она ещё разъезжала в другие города, она там читала лекции и была очень активная. На каком языке говорили в семье У нас наш разговорный язык был идиш, но они все очень хорошо знали и русский, и румынский – государственный язык, была большая библиотека русская, еврейская библиотека, было много интересных книг - всё это пропало. Вы не помните авторов еврейской библиотеки Кого хотите, был и Члёнский, и Черниховский, и Фихман, и Перец, и Менделе-Хосфорим, много-много, в общем у нас это всё было в большом количестве, больше, чем в библиотеке. Русские И русские были, классика была, И чернышевский, и Толстой, и Пушкин. Ещё в дореволюционных изданиях Да, да. В дореволюционных, Бесарабия, они же издавали всё время книги, мы читали газету называлась: «Бесарабское слово», румынская газета, называлась: «Ади вырл» - это правда. Еврейская газета называлась: «Унзер цайт» - наше время, все кто были связаны с этими редакциями, с журналистами, все к нам приходили, это была такая еврейская интеллигенция. Вы дружили с еврейскими только детьми Нет, в гимназии у нас были дети разные, у нас были: немецкие, русские, болгарские, еврейские, ну больше, конечно общался с еврейскими. В классе нас было шесть еврейских мальчиков, у нас была отдельно женская гимназия, отдельно мужская и в одно время, когда пришли фашисты к власти, так нас всех шестерых выдвинули, чтобы мы сидели отдельно. Это румынские фашисты Да, это было несколько месяцев, а потом это прошло, и нас посадили на место. Вы мне скажите в гимназиях, в основном изучают закон Б-жий, вы изучали Да, в гимназии изучали закон Б-жий и ходили все крестьяне, а к нам, евреям приходил специально учитель, который учил с нами еврейский закон. Это был раввин или просто учитель Нет, у нас был простой учитель. Ваша семья имела почётное место в синагоге Мой дедушка был председатель в синагоге, когда была симхас Тойре так у него дома собирались 200 человек и все кушали, гуляли и все это было у нас. Он был очень почётный человек, он финансировал и держал эту синагогу. Что это была за синагога, в Кишинёве была одна синагога Нет, там было много, там было около 50 синагог, это была их синагога, которая переходила ещё от родителей из рода в род. Мама папа ходили в синагогу Да, на праздники обязательно, у них были места. В пятницу зажигали свечи, всё, всё было, но иногда приходилось и в субботу работать, когда были предпринимательские дни, так они немножко нарушали, отец и мать не были такие очень уж религиозные. Мама молилась, у них были молитвенники Да, всё у них было, всё было, мама моя хорошо знала иврит, я учил иврит. Вы мне скажите ваши родители, вы говорите они были почётными, уважаемыми людьми, но была большая община в Кишинёве Да, там было много общин, там было, я знаю, может 50 тысяч евреев, там была главная община, сионистские организации. Как румынские власти относились к этой еврейской возне Ну всегда, конечно они больше приветствовали больше сионистскую власть потому, что там больше была сильная коммунистическая. Это Советская власть Нет, это ещё когда ушла Румыния стала советской, остались там коммунисты, много евреев, которые боролись, что они хотели соединиться с Советским Союзом. Ваша семья к ним не принадлежала Нет, нет мы были противники В идеологически и психологически всегда поддерживали ваших родителей Ну, а как же, у нас была националистическая семья, мы знали про коммунистов, они были тоже очень порядочные люди, их сажали в тюрьмы, их избивали. Конечно, когда пришла Советская власть. Вырос, учился. Подождите, вы предполагали, что такое может случиться, что часть земли заберет или одно государство или другое Ну, я вообще был маленький так я всегда читал газеты, я помню все эти события, когда Гитлер пришёл к власти, когда немцы захватили Австрию, когда бойкот, мы перестали покупать немецкие товары, потом начали прибывать беженцы из Германии, из Австрии, были митинги в синагогах, все время были разговоры, что надо объединяться, к нам приезжал Заботилский, я его лично видел, приезжали лидеры сионистских движений, приезжали писатели, еврейский театр работал и все у нас были Не было такой мысли, что надо от туда убегать Нет, у нас такой мысли не было, мы как сионисты, наша цель была обязательно переселение в Израиль, кто успел, потом это в 1938 году, Англичяне запретили, выдавались пропуска, езжало очень мало, ездили мои товарищи, я тоже должен был уехать, даже иначе я себе не представлял, что я не буду жить на земле предков, вот так получилось. И тут я всех отправлял, а сам остался. Вы понимали, что близиться война почему ваша семья никуда не уехала Когда началась война в 1939 году между Германией и Польшей и буквально через три недели Польша была уничтожена и хлынуло колоссальное количество беженцев, через Коломею. Через Ивано-Франковск, все прибежали к нам, это была польская интеллигенция, потому что евреем было некуда деваться и евреи хорошо приняли Советскую Власть, думали что будет социализм, что все люди будут работать восемь часов, что будет зарплата. Вообще была страшная безработица, не так хорошо жили как кажется, ну очень хорошо приняли Советскую власть. Ваша семья тоже Конечно, мы ж не знали, что они бандюги, что они будут убивать, грабить, что они будут сажать, но потом через неделю 7 июля арестовали моих родителей. Не только моих, массу людей. Вы были дома в это время Нет, это было летом, я не был дома, а потом мне даже сказали, чтобы я не появлялся потому, что и меня могут арестовать, всё хозяйство, всё запечатали, всё закрыли, мои родители сидели в тюрьмах, одиннадцать месяцев. Вы знали, где они сидят, вы приходили к ним Я не приходил, это же была тюрьма самая настоящая. Вы учились в техникуме, а где вы жили Я жил у тёти. Ваш дом уже был опечатан Да, всё было опечатано, потом мне разрешили один раз взять тёплые вещи, уже начиналась зима. Я носил передачи, они сидели в тюрьме, а перед войной, через 11 месяцев пришло решение особого совещания НКВД, папу отправили в Карагандалаг, а маму отправили в Суликамсклаг на Урал, вот так они сидели, папа умер в 1942 году, когда получил реабилитацию, но было обнаружено, что у него был туберкулёз и сердечная недостаточность, он захоронен в каком-то место, которое никто не знает, могила 3. мама выдержала вернулась и в 1949 году, когда арестовывали всех еврейских деятелей Бергельсона, Фефера и всю эту компанию. А куда она вернулась в Кишинёв опять Да, короче говоря, её вторично арестовали и она ещё раз попала в тюрьму и ещё раз сидела в Сибири, Красноярский край, и только когда умер Сталин, когда Хрущёв это всё разоблачил, это 1956 она вернулась во Львов. Вы с мамой имели какую-то связь Ну, мы переписывались, она ж имела право там в один раз в квартал. Всё время переписывались, она раньше там пилила деревья, а потом её как грамотную избрали и она там работала в культрно-воспитательной части, ну и так она выдержала 15 лет, приехала во Львов. Подробнее о мамином пребывании в лагере Она там попала вместе с этими всякими политическими, она там подружилась с секретарь Микояна и племянник Тараса Шевченко и потом когда она освободилась к ней приходили десятки писем, они очень друг с другом переписывались. А мамины взгляды сионистские не изменились Нет, вы что. Она была ярый, просто она не успела, она умерла в 1963 году. А кем она работала, когда вернулась Она ни кем не работала, она уже была старый человек, ей, когда арестовали, ей было 52 года, плюс 15 она уже была больная, гипертония и всё такое Вы мне скажите, ваша мама в этот промежуток, когда она была в Кишинёве до 1949 года, она была связана с кем-то из еврейских деятелей Они все были связанны друг с другом. Они все те кто выжили друг друга знали, они боялись, но несмотря на это мама организовала кружки и около неё крутились люди и они всем рассказывала и читала книжки. Это было до 1949 Нет это было, да до 1949 тоже она тогда освободилась и у неё было в паспорте статья, что она не имеет право жить в больших городах и были большие трудности, надо было потерять этот паспорт и купить новый и всё равно её вычислили в 1949 году, так её пришли и забрали, посадили в чёрную машину и сказали брать тёплые вещи, ну, мы всё поняли и поэтому я должен был уехать, я занимал положение там и мне надо было покинуть этот город, и я переехал во Львов, поменял свою квартиру, женился и вот я тут, с 1952 года, у меня в этом году была золотая свадьба. Вот ваших родителей посадили в тюрьму, свиданий с ними у Вас не было Один раз только, только с ней, когда её уже засудили её отправляли туда куда-то на Урал и мне разрешили с ней встретиться и тогда мы поговорили и договорились как мы будем держать и поэтому я всегда знал где она находиться и мы переписывались. Через кого-то, да Одно время мы переписывались, и всё время как мог я посылал, в общем так она выжила. А с вами, вам было всего 17 лет Я попал, началась война, я как строитель, меня вызвали в военкомат и мне дали целую команду и сказали: «Вот, давайте на границу езжайте на работу по укреплению границы» Это 22 июня Да, это 29 или 30 июня и мы прибыли туда и мы там стояли пару месяцев и мы там работали, но там как всегда не было лопат и к нам приезжал командующий нашей армии, а потом когда немцы прорвали тут вот Львов, Западную Украину, Белоруссию, был приказ отступать и мы отступали вместе с армии, мы были в Одессе, потом Ростов, потом Волгоград, в Волгограде там уже нас тогда всех мобилизовали работников и мы попали в Саратов, и там нас подержали немножко и отправили в Сибирь. Был стройбатальон и мы там работали пока война не кончилась, во время работы из меня сделали даже какого-то начальника как строителя. Где вы жили в Сибири Это в Кемеровской области, город Кисилёвск, я имел квартиру, мы там подружились семьями, я был один, а потом я получил вызов и вернулся на учёбу, я вернулся обратно в Кишинёв. И там я поступил на заочный и учился и работал и всё было хорошо, получил квартиру, мама приехала, хотели меня женить. На ком А я не очень хотел потому, что пока не приехал во Львов. Это была еврейская девочка Да всякие были. Я был всё-таки большой начальник, это в то время мне было 21 год, начальник жилуправления такого большого города, мы строили синагогу, потом имели большие неприятности, это интересный рассказ. Расскажите В Кишинёве есть такая синагога Хабатовская, это назывался Якимовский переулок 6, мы тогда строили синагогу с моим другом, мой друг такой был Гаисинер, он бедный сел в тюрьму даже за это дело, написали, что жилфонд не восстанавливает, а синагогу там. Синагога стоит посей день, я туда когда приезжаю свой человек. я все годы еврейская душа, ходил в синагогу, вот тут где мы сидим с Вами это была синагога, её закрыли в 1963 году. Как она называлась Новая хасидская, тут это целая история, а потом её закрыли, тут сделали спортклуб, всё это разрушили, балконы эти женские. Я как раз занимался тем, что я ходил добивался, чтобы её вернули, но всё время отказывали. В городе организовали такие всякие в частных квартирах меняны. Я там был казначеем. Я помню разносил мацу. Вы были членом партии Никогда, я сын врагов народа, я не просился, но меня был никогда не взяли. Так, что я работал начальником и жилуправления кроме того я был главным инженером оперного театра, делали большую реконструкцию. Мы с вами вернёмся в прошлые времена вы рассказывали, что во время войны вы уехали, давайте по порядку вспомним куда вы уехали и как получилось, что вы получили высшее образование всё-таки Значит самое главное как получилось, что я живу и пережил многих-многих моих родственников. когда началась война в 1941 году я закончил три курса техникума строительного был мобилизован, не смотря на я был очень ещё молодым и мне поручили команду там, чтоб мы работали по оборонным сертификациям границы в район Кипрут. А немцы уже перешли эту границу Нет, там получилось, что эта граница была более не менее обеспеченная в то время как немцы прорвали в Белоруссии и тут в Украине и когда они чуть нас не оставили, был приказ, чтобы мы покинули и двинулись обратно, но тут начался переполох и вообще никто не знал кто куда идёт и вообще. А сколько вы там работали Где-то месяц, потом мы отдвинулись, самое главное, что из моей команды было очень много местных и они, конечно, все разбежались по домам. А еврейские дети были У нас были не только дети, а и старики и взрослые. Значит, евреи так более не менее держались, потому, что отступать не было куда. Вы понимали, что Да, мы знали что Гитлер, что всё такое и конечно тогда уже наступление Румынской армии и немецкой армии и мы так добрались до Тиррасполя, в тирасполе нас переформировали и отправили в Одессу, из Одессы мы всё время отступали вместе с войсками и мы добрали до Ростова, потом нас переслали в Сталинград, мы там жили в районе стадиона, ну потом, значит. Сколько Вас было Ну, в конце нас осталось очень мало. Евреи, дети начальников русских, ну и были Молдаване, которые были лояльны этой власти, а все остальные разбежались по домам, был голод, мы не имели, что одеть, в общем страшное дело. А как вы говорите Вас перебрасывали, это было на каком-то транспорте или вы По всякому было, и на машинах, на… Вас кормили Очень плохо потому, что мы когда ходили так уже почти нигде не было нашей администрации. В армии был беспорядок, одни наступали, другие отступали, в общем это было страшное дело. А у вас был какой-то начальник Ну, были, м были вроде как Западники, ну нам особой веры не было и в Сталинграде нас уже из этой организации уволили и нас перевели в Саратов, там нас разослали по пять человек в колхозы, через некоторое время нас обратно отправили в Сибирь по распоряжению министерства угольной промышленности. А знали, что у вас мать и отец сидят Во время войны никто не знал, потому, что во время войны никто не знал, что вообще на белом свете делается. А вот когда их арестовали, у меня было только пару моих товарищей которые это узнали, если бы узнали это в моём техникуме, то, конечно меня бы лишили стипендии и конечно выбросили. Интервью с Борисом Дорфманом кассета №1 вторая сторона. Потом получилось так, что из своей стипендии я немножко помогал, и продукты, когда имели возможность передавать передачу мы это всё передавали, в окошко, через 11 месяц они по этапам были отправлены, один в Каранганда, другая на Урал. Что вам известно было об отце Значит, было так, что мы ничего не знали пока не пришла реабилитация уже там после смерти Сталина, и там написано, что он умер в 1942 году, могила № 31. потом искали в архивах, там, там в общем никаких следов, может быть уже там на этом месте построены какие-то города. С мамой мы как-то держали связь, потом когда, я говорил её выбрали так она уже вела там всякую канцелярскую работу, почту. Помогала многим людям, она имела там соседей. Интересно, что они там были не только местные, а и женские. Вокруг нее крутилось много евреев всякие в том числе такие же идейные как она, ну это я уже говорил. И это длилось до 1949 года, после разгона антифашистского комитета арестовали всех еврейских деятелей и её вторично арестовали. Ночью приехали с обыском, увезли в тюрьму и длился второй этап, который длился до 1957 года. Где она была Последнее было Красноярский край, лагерь который назывался «Долгий мост». Там тоже было много друзей, вот эта фотография, которую я Вам дал это одна из тех, что она привезла, освобождённая как неправильно судимая и прочее, прочее. Она поселилась у нас во Львове, у нас уже жило двое детей, она помогала. Она продолжала деятельность Тогда это всё прекратилось вокруг неё сгруппировались люди, которые занимались этим, уже пожилые, она всё их учила рассказывала, и потом она привезла от туда с собой много болезней и конечно в одну утро она скончалась от инсульта. В 1962 году. Она похоронена на еврейском кладбище, на камне написана фамилия мамы и папы. Вот так вот я туда хожу и выполняю все еврейские законы, читаю молитву 4 раза в год, которая называется «Искер», отмечаю дни памяти. А написано на каком языке Ну, есть и написанное и по-русски, есть и еврейскими буквами. Все документы, что связанны с этим – всё я отдал в Израиль, есть такой музей Диаспора, они мне дали документ, ну и я своё сделал. Много раз у них были публикации в газетах и прошло конечно много времени. Я сам стал журналистом, очень много сам пишу. Выступаю, рассказываю о своих убеждениях. Интересно, что когда у нас закрыли синагогу, я там у них был в этой подпольной общине казначей, на моём счету лежало немножко денег, которые мы собирали, тогда не было ни Джоинтов ни каких, каждый член общины заносил какие-то там пожертвования. А в каком году закрыли синагогу Её закрыли в 1962 году. Это, конечно, был шок, главная причина было не столько еврейство, сколько, так как тут рядом построили гостиницу, она была туту самая лучшая во время Советской власти. Тут останавливалось очень много дипломатов и журналистов, а евреи все сюда ходили, это всё было не выгодно, и поэтому начали собирать все собирать подписи и очень много евреев и даже порядочных подписали, что им синагога не нужна. Ну, потом нашли, что кто-то занимался спекуляцией и в один из дней пришли и это всё закрыли, евреи эти молящиеся разбежались и раввин, который был тогда уже старенький. Какая у него фамилия У нас был раввин Зиильбербфарб, который из Украины из города, я писал в журнале «Лехаим» и его дети живут в Израиле, они поехали в Израиль одни из первых. Как только закрыли синагогу они сразу туда поехали. Им дали возможность выехать и он похоронен в Израиле. Скажите, вот мама во второй свой лагерный срок, она чем занималась, где работала Всякое, во-первых она уже была не молодая и всякое делала. Штопала и вязала и помогала людям, ей было уже 65-66 лет. Она была грамотным человеком Очень грамотным, вовремя Румынской власти она сыграла большую роль, тогда закрыли еврейские школы, она поехала в столицу в Бухарест и сумела добиться, чтобы их открыли на некоторое время. Против неё были всякие процессы, её обвинили, что она коммуниста, эти фашисты говорили, что эти деньги, которые собирают на Израиль, они вроде идут на поддержку Советской власти и всё это было, конечно, неправда. В общем интересная нас была жизнь и общение было, все интересные люди к нам приходили. Сейчас я получил книжку называется: «Евреи Молдовы» и мне очень интересно, что я нашёл там фамилии, которые играли очень большую роль в те годы: журналисты, историки, учителя, которых я, конечно, знал я был маленький тогда и моё имя даже занесено туда. Маму записали Нет, маму не записали, ну там таких как мама было много, но я там записан. Я тут был один из первых, кто организовал еврейское движение. Я автор статута, который называется:, шесть лет я был член правления общества Шолом-Алейхема, ну а потом я вышел, ну я все равно вношу членский взнос, кроме того я учился в Московском филиале иерусалимского университета. И был на всех конференциях в Киеве, в Киеве я тоже один из первых, кто начинал эти движения, эти конференции, тогда был такой Бараковский, Левитас, и мы ещё собирались у Натана Шапиро, был очень симпатичный там такой мой друг Ржавский в Киеве, и с Полянкером и многие, со всеми раввинами, которые там были и есть, все эти совещания на которые нас вызывали так представители периферии. Давайте вернёмся, мы оставили военное время, когда вы были молодым Когда вы от Одессы, путешествовали до Сталинграда, вы что-то делали или просто вы Понимаете, для того, чтобы заработать себе на пропитание, так мы должны были что-то делать, где в колхозе мы что-то убирали, где-то мы там сажали, то был целый период, который. Конечно были начальники, которые нас эксплуатировали, которые жили лучше. Мы были как люди «про запас», где-то надо было на железных работах, нас использовали как организованная масса по сравнению с тем потоком беженцев, которые несчастные, подбитые, под бомбёжкам. Мы тоже были под бомбёжками, помню как было это страшно. Многие, конечно погибли, многие, разбежались. Я ещё живу. В Сталинграде вы были, а потом Из Сталинграда, мы там некоторое время жили на стадионе, ну тут был приказ, что все Западники, нас всех сняли с фронта и, значит нас отправили в тыл на такие работы и я попал на Сибирь в Кемеровскую область в город Кисловск и я там сразу работал разнорабочим, потом десятник, потом прораб, потом начальник. К нам привозили очень многих и военнопленных и с Узбекистана, и из Западной Украины, ну в общем это был такой город угольной промышленности, там работало много шахт и всяких заводов связанных с шахтами. Ну, и я строил дома, ну, какие дома, тогда были бараки, деревянные и люди там жили. Евреев там много было Ну, были и там с ними общался и особенно были евреи с Запада, с Киева. Была такая семья Миндюк. Вы к ним ходили Ну, да мы были свободны и мы были на учете и что хотели с нами делали, нас посылали в лес. Как вы считались труд-армия или как Стройбат. И кончилась война я помню день победы, там время было немножко по другому, там пять или шесть часов разница. У нас это была даже ночь и такое творилось и был митинг и выступал там секретарь обкома и сказал, что мы будем дальше, мы будем трудиться, ну и потом война продолжалась, армию перевели на Восток с японцами и прочее, прочее. Вы ходили в форме военной Да, у нас у всех были «спецовки», а я как начальник имел такую шубу, овчинник. Я получал спецпитание и довольно неплохо, я имел талоны, кто лучше работал тому давался специальный – лучший обед, ну, в общем я поддерживал несколько евреев старых, несчастных, которые были больные, ну вот так мы держались А где вы жили Я как начальник имел квартиру, мы жили с одной семьёй фамилия Миндюк, их сын был Коган, он у нас был учётчиком, мы так дружили, полувоенное положение было. И с мамой вы всё время переписывались, мама имела право Не всё время, но редко. Вы ей даже посылали свои фотографии Ну, да это уже когда был конец, когда был 1948, после войны было немножко проще. Во время войны была страшно распространена шпиономания, казалось, что все шпионы, все друг друга подслушивали. И многих людей отправили в тюрьмы, многие и не выжили, абсолютно невинные люди. Такая была обстановка. В каком году вы переехали в Кишинёв Где-то после войны, в или 1946 или 1947 год. Я получил вызов из моего техникума, чтобы я приехал заканчивать четвёртый курс, меня не пускали долго, в конце концов, меня освободили и я приехал обратно в Кишинёв. Город был почти полностью разрушен, все дома заросли бурьянами и так как очень нужны были специалисты. А ваш дом сохранился Нет, ничего. Я помню, когда я приехал в Кишенев, так я устроился в ванной комнате и прямо спал в ванной, у меня ничего не было, потому, что я был очень честный работник и когда увольнялся я всё сдал, и я приехал, я пошёл на базар, купил одеяло и это было единственное, что я имел. Ну, очень требовались специалисты и меня рвали на всё кусочки, как строителя, я первое время устроился по делам промоперации, такая организация, я там был начальник окса, ну и в мою компетенцию вошло восстановление всех этих маленьких заводиков. А текникум вы закончили к этому времени Нет, я жил заочно там учился, одновременно мы готовили эти все дипломы, потом защитили и я там проработал год и я думал, что они мне помогут с квартирой, так как квартиру я не получил. А вы продолжали в этой ванной спать Да, после войны много приехало и я перешёл работать в жилищное управление, там мне обещали квартиру и я тогда добился до главного инженера. Я тогда учился в институте Московском. Строительном Да, такое, стройматериалов. И так я стал большим начальником. Я никогда не был партийным. Вам предлагали Нет, они не предлагали, они видели с кем имеют дело, у меня была другая идеология, но самое главное, что я старался быть честным и даже было такое, что всех сотрудников и членов раиспалкома их всех пересадили за взяточниство и тогда я был один, который выступал как свидетель. Но это всё было до 1949, когда маму вторично арестовали. Вот мама приехала, вы были в Кишинёве и куда вы её поселили Я уже имел квартиру, я немножко заплатил, там какая-то семья уезжала. Там был такой одноэтажный домик, две комнаты с кухней и я туда поселился, туда приехала моя мама, она не имела права жить в больших городах, у неё была статья 39 и не хотели прописывать, мне обещали помогли, чтобы я уехал в другой город Бенедеры, и там я не знаю как мы потеряли паспорт, заплатили, нам выписали новый и тогда она уже прописалась. Ну, и мы жили вместе, я получал зарплату и карточки и всё такое, пока в 1949 когда начался этот космополитизм и дело антифашистского комитета, всех, всех евреев, много писателей, театральных деятелей, артисты в нашем городе и во всех городах арестовали. Вы были связаны с многими из них Ну, я всегда был связан потому, что после войны еврейство немножко жило. Я помню был вечер Шолом Алейхема, еврейский какой-то театр начал работать. Вы ходили в этот театр Да, после войны многие вернулись, те кто жили в маленьких местечках переехали в большие города, ну кто-то там, кто имел какие-то связи, те поселились. А вы помните какие спектакли там ставили в этом еврейском театре Это был более самодеятельный, там был Штеренберг потом уехал в Москву поет, ну и были там Якир, Эксьер, они были когдато известными коммунистами, а потом они стали известными деятелями, их всех тоже пересадили. Скажите, в Киеве мама с кем-то была связана из еврейского комитета В Киеве, этот кабинет я знаю, она не была связана. Вообще уже никто не был ни с кем связан потому, что Советская власть уже так напугала всех, что они боялись говорить и рассказывать и им сказали, что они не имеют права вообще никому ничего ни говорить, ни рассказывать и что их освободили как большая милость. Ну, в общем конечно, я сам мало знаю потому, что мы мало говорили на этой почве. А то, что маму посадили это как-то повлияло на вашу карьеру Я начал видеть, что начали так очень ко мне подозрительно, и в это время начали очень много выселять молдаван, украинцев. Я сам, ночью у нас было собранье и каждому дали два нквдишника и ходили в общем поднимали людей, и стояли вагоны - это было страшное дело. Это молдаван Не только молдаван, Советская власть не смотрела, кто попал того выслали. За что Ни за что, просто выслали, ходили по колхозам, кто сопротивлялся хлебозаготовки сдавать, потом был голод, я всё это видел – это было страшное дело. Это был 1947, 1948, 1949. В сёлах это было В сёлах и городах, люди подыхали с голоду, прямо утром выходишь на улицу и трупы, целые деревья вымирали. Вы говорите, что вы тоже после собрания ходили, какова ваша роль была Ну, мне дали двух этих вот, чтобы мы ходили в сёлах, я стоял как понятой, у них все были списки, это всё было подготовлено, самое интересное, что кто был, того завозили, кого не было того запечатывали, семьи нету, дети где-то. Вот это сейчас все рассчитываются за эти дела. В 1949 году, когда маму взяли и вы говорите, что вы Мне стало немножко не то и я решил из Кишинёва уехать, тут во Львове жил мой двоюродный брат. Это чей сын Сын маминого брата Ицхака Зингер. Он был главный бухгалтер, ну и ихние какие-то родственники, ну и они начали искать обмен и действительно попался обмен и я приехал во Львов, привёз свой диван и ещё какое-то барахло и так поселился, и у меня была хорошая квартира. Я никогда не мечтал о такой: там была и ванная и кухня. Меня приглашали на работу и я там работал. Там это где Главный инженер жилуправления, а потом это стал ленинский район, а потом это стал Шевченковский район, а потом меня перевели, меня пригласили в аптеку управления, начальником окса, и они знали, что я у них работаю по совместительству и так я проработал на несколких должностях. А когда вы познакомились со своей женой Ну она только кончила тут университет, они сами из винницкой области из города Тульчина. Как фамилия Речистер, папа их был тоже лишенец и не имел право голоса. За что Ну, они имели какие-то дела, какие-то магазины в конце концов он должен был покинуть свой родной город и он подался в Ташкент и он там стал учиться на слесаря, потом привёз, семью, у них трое детей, моя жена средняя. У неё был старший брат Давид, а мою жену зовут Бетя, и был маленький брат, его зовут Хаим. А жена какого года рождения 1927, она кончила университете, она хорошо владела наукой и у неё был диплом и она была общественный человек. А какой факультет Она была иностранный филолог. Они жили очень интересно в Ташкенте, они даже там себе купили домик, но климат был ужасный и они перед войной вернулись обратно на родину в винницкую область, но там что-то было не то, и они переехали к своим родичам в Полтаву. Там тоже купили себе домик и старший брат окончил школу и началась война, а отец её работал механиком в какой-то организации и они все пошли, их производство поехали обратно в Самарканд, ну и там моя жена окончила школу с отличием, с золотым дипломом она вернулась после войны и поехала в Киев, поехала в мединститут и проучилась там пол года, потом пришли и сказали: «Зачем тебе нужен этот институт», ты будешь переводчиком и она поехала в Харьков, поступила в институт иностранных языков, а родители тогда приехали во Львов и купили квартиру у них было пару копеек, ну потом она с большим трудом перевелась во Львовский университет и она окончила его и преподавала на кафедре. Не смотря на то, что она еврейка Да было такое, а потом через два года всех увольнял и так её тоже уволили, она ходила добивалась и с большим трудом устроилась в школе и так она проработала до пенсии в школе учителем английского языка. Наш сын уехал в Израиль и мы поехали в гости, ну а потом мы вернулись должны были ехать, но долго собирались и пока собирались дети поступили, один в мединститут, другой на педиатрическое. А как зовут ваших детей Старшего зовут Михаел, а младшую зовут Рита. Какого года рождения старший 1954, а младшая 1956. ну, и так они должны были окончить и мы едем, едем и вот так – всех отправляли , а сами остались. Много раз мы были там. Я сам был на многих конгрессах от имени Украины, от имени еврейских организаций, моя жена стала учителем иврита. Увлеклась Да, в Киеве, а потом в Москве были всякие курсы, в общем она очень хорошо освоила и стала директором воскресной школы, которая уже работает 12 лет, одна из старейших на Украине, конечно наш контингент учеников стал совсем другим, нет тех евреев, больше от смешенных браков, и вообще уже не смотрим, кто приходит того берем. Но у нас есть своя программа, мы преподаём иврит, традиции, праздники, песни, танцы, всё по еврейским программам. А как вы с ней познакомились Ну, я был холостяк и был красивый парень, меня высмотрели её родители и мне было уже 28 лет и нужно было устраиваться. А ей сколько было Ей было 24 или 25, она имела такие интересы как я: любила музыку, туризм и так далее, ну и вот мы так, у нас семья хорошая, общий интерес, мы с ней вместе прожили, объехали весь мир. И где же вы были Ну, мы были по Союзу везде не было ни места где бы мы ни были, на Севере, на Юге и на востоке и на Байкале, а в эти годы мы уже были и в Англии, и в Голландии, и в Германии. Это вы представители еврейского Нет, просто меня приглашали эти организации. Меня пригласил BBC и я был пять недель в Лондоне. А ВВС почему вас пригласили Ну, пригласили и я там выступал и давал интервью и в газетах и по радио. А о чём вы говорили Ну, как еврейский активист, который занимался еврейскими делами. Я был первый потому, что эти советские не понимали полностью, что это такое. А у меня была семья, было воспитание. Потом я при Советской власти занимался распространением всех этих еврейских изданий, еврейские книги. Я прямо ходил по домам и предлагал, чтобы их покупали люди, вот. Вам это так проходило спокойно Спокойно, у меня на работе все знали и я всегда был верующий, знали что я всегда хожу в синагогу. Вот я носил мацу, евреям полковникам, которые боялись, потом. А где её пекли Мы получали мацу из Славуты, из Одессы, из Москвы. У нас была фабрика такая, ну потом я собрал всех этих еврейских лидеров, так называемых, это просто были какие-нибудь артельщики, которые придерживались, много было польских евреев А как власти к этому всему относились Я не знаю, понимаете тут власть, что они делали на работе и что они делали дома – это всё разные вещи. Я имел всегда почёт и уважение, я никогда ни с кем не ругался, меня никогда никто не трогал. Вы помните смерть Сталина Да, очень хорошо помню. Как вы это восприняли Очень хорошо, я был рад, я вообще был член Хельсенской группы. Ну это уже потом было А в 1953 Да. Ну, не было такого дня, чтобы я сидел и слушал радио BBC, и немецкую волну и Израильскую передачу, ну и это всё передавали о действиях Сталина. Вы какие языки знаете кроме русского Идиш, молдавский, румынский, украинский, немножко польский, немецкий. Самый главный язык это идиш. С языком идиш можно пройти весь мир. То есть везде можно найти еврея Не только еврея, я провожу сейчас экскурсии с немцами, с швейцарцами, которые приезжают во Львов, они меня приглашают – это единственный зааботок. Вы мне скажите, вы говорили, что позже вы стали членом Хельсинской группы, тут во Львове членами этой группы были и украинцы Так не только украинцы, евреи вообще боялись туда заходить, евреи же были просоветские, а мы были такие, что мы понимали, что. И вы дружили с этими украинскими Да, я же работал в этих организациях. Антисемитизма вы не чувствовали Вы понимаете, я был главным инженером областного управления, при Советской власти не было такого района, села, где я бы не был по вопросу, по всем делам, по хозяйственным, аптеки, склады – это была крупная организация, которая занималась миллионными делами. Я был человек, четвёртый в нашем управлении, который занимался всем, кроме медикаментов, а медикаменты, только, когда кто-то приходил ко мне еврей я ему говорил: «Вот тебе квитанция газету «Совет из Шеймон», если мне подпишешь, я тебе дам лекарство». Я помню сюда приехал секретарь еврейской редакции Шустер и мы тут собрались несколько человек подписчиков и он говорит: «ребята, если мы не будем читать еврейский журнал – его закроют. И каждый должен взять обязательство и найти пять подписчиков». Ну, и хорошо. Я взял пять и когда у меня, то всё расходилось, и мне понравилось, у нас в этот год разошлось почти 140 журналов, а раньше до этого было 20, конечно многие не читали, я ходил морочил голову. Многие говорили: «На тебе пятёрку, мне это не надо, у меня сосед, сын» - не хотели быть евреями. И самое главное, что все эти, которые не хотели, они сейчас в Израиле морочат голову, стали там ветеранами, ходят там с медалями. А как получилось, что. Сын ваш тоже уехал в Израиль Сын был студент мединститута, ушёл по-моему с четвёртого курса. И у него были какие-то взгляды свои десидентские, расскажите о нём Ну, он был такой еврейский парень, как они все ходили молодые, тут во Львове было много таких которые изучали иврит. Я сам был такой, ну и держались за свою историю, за свою религию, отмечали все праздники. Преследовалось это как-то Когда закрыли синагогу так приходила и милиция разгоняла, а потом я сам ходил добивался, чтобы вернули это здание. У меня есть эти документы, и их совета министров записка, и главного раввина Москвы, я ехал в Москву привозил календари для синагоги нашей, пару тысяч календарей, за календарь – рубель. И этот рубель - это были деньги на за счёт чего помогали бедным евреям, выплачивали помещение. Я считаюсь почётный волонтёр, у меня есть бумага, почётный член евреев в Украине. В Киеве я дружу со всеми и выступаю на этих вот, иудаики, и конгрессах. Потом я владею языками, которые никто не знает, кому надо почитать письмо, перевести что-то там, эти все музеи – все ко мне обращаются. Иногда публикуюсь, вот сейчас в «еврейских вестях есть моя статья, которая описывает Биндера жену и два брата». Я много раз выступал и в Союзе писателей Киева и когда было годовщина переца-Маркиша, я знаю его дочку Ольгу И знаю сына Давида Знаю Гарцман, её папа был еврейский поэт и всех кто жили в этом доме знаю из писателей, интересно. Иногда, когда я приезжаю в Одессу или в Винницу, или в Житомир, так я выступаю вот есть такие секции, люди которые любят еврейский язык, так я выступаю на еврейском, стараюсь выступать на митингах на еврейском языке. Воюю я с еврейством, которое выступает и не знает совершенно еврейского языка и делают это из-за денег, я с ними воюю и не хочу вообще знать таких деятелей. Скажите, вы работали до какого года Лет 16-17. я счастлив был когда ушёл на пенсию, это всё очень тяжело: там нет планёрки, там нет бензина, все эти советы. Сейчас я сам себе хозяин, поэтому я ушёл из этих обществ тоже там. Сам себе пан. Дочка работает, она фармацевт, работает в аптеке, у меня есть два сына Интервью с Борисом Михайловичем Дорфманом, вторая кассета первая сторона. Давайте о ваших детях. У меня сын 1954 года, его зовут Миша, он сейчас живёт в Израиле. Кем он работает Он издавал в Бершеве несколько русскоязычных газет, он знает хорошо иврит, он там общественный деятель. Он семью имеет там Есть у него жена и дочка. Он приезжал в Харьков как представитель по какой-то программе. Дочка моя тут живёт она фармацевт, имеет двоих детей. Один старший учиться в мединституте на третьем курсе Саня, жены отца звали Саня. Она Бетя Александровна Бетя Александровна. Мою дочку зовут Рита, как жены мама. Мама жила она там умерла, приехала они были очень неплохо устроены, её муж был механик, но он умер ему ещё не был 60 лет, они уехали в Израиль давно с палаткой, в общем как все евреи ехали. А мы остались. А почему остались Ну, так этот работал, тот учился, и какие-то дела и так и не уехали. Всё надеялись на потом. А вам нравиться в Израиле Нравиться, но мне там просто нечего делать, я там никто. Тут я приношу какую-то пользу приезжают из Израиля, так я им рассказываю, вот. Там тоже я выступал и в университете и, но я там уже человек второго сорта. Вот то, что есть. Сейчас мы находимся в обществе, это здание построено 200 лет тому назад, это была Новая Хасидская синагога, у нас во Львове было три религиозных направления: были хасиды, ортодоксы и были реформисты. Ну о Львове можно рассказать очень много. У меня есть экскурсия, которая длиться шесть часов на машине. Еврейский Львов, да Да. А какую синагогу построил Нахманович Ну, это всё была маленькая синагога, тогда евреев было не много евреи жили в определённом районе, который мы сейчас называем гетто. А где это было, какой район В центре и там была построена эта маленькая синагога в 1582 году, и построил эту синагогу архитектор из Рима Павел, эта синагога была такая домашняя, ну были разные синагоги. Бывали такие, что в одной комнате была синагога, и портные имели свою синагогу, и сапожники, а эта синагога её потом назвали «Турзаав» - («тур»-это на иврите крепость, «загав» - золотая). Так называлась одна книжка, которую написал один еврейский учёный, это комментарии к еврейским законам. Эта книжка известная, её даже изучают. Ну, а в народе эта синагога называется «Золотая роза», там целый рассказ о том, что католики хотели отобрать это место, и вместо синагоги построить церковь и говорили, что там была церковь некоторое время, а потом, ну там были всякие-вские и был компромисс – евреи построили церковь в центре города, которая называется Иезуитская, ну и тогда конфликт окончился, эта синагога стала маленькой, красивой, старой и конечно, к ней достраивали. Она существует Она была разрушена в 1942 году, остались кое-какие руины, но после войны при советской власти начали растаскивать всё, что можно было: деревянные конструкции, кирпичи , ну, там осталось полторы стены, там осталось, что это памятник Юнеско мировой величины, ну когда-нибудь может это восстановят. Вы говорили, что во Львове были минионы, то есть собирались евреи небольшими группками. Вы входили в какой-нибудь такой минион Я не входил потому, что я по своему положению не мог входить, потому, что я занимал всё-таки должность и так далее, но я собирал деньги, я приходил по субботам на моём счету лежали деньги и я ездил в Москву, отвозил, потому, что они не могли ездить, в основном это были люди пожилые. Минионов было много, вначале было их шесть или семь, а потом они начали таять, таять их стало три и вот этот последний минион, очень много порядочных евреев пострадало во время Хрущёва, многие стали возвращаться после тюрем и они уже начали собираться, пришли все в синагогу, они были более польские или Бессарабские и вот появился такой еврей по фамилии Циферблат, сын раввина, и стал у нас в синагоге самый главный и при нём уже начали новые Горбачёв и новые законы. И мы тогда открыли эту синагогу, которая сейчас работает, она чудом осталась потому, что там недалеко была железная дорога и там немцы использовали склад и потом при Советской власти там тоже были склады, базы, всё это было разрушено, там стояли лифты, склад. И когда мы настаивали на строительстве синагоги нам сказали: «Вот, или ничего или это». Нас было три человека, мы так посовещались и решили: «Берем». Ну потом начался ремонт, начали немножко, ну я помню было большое веселье когда там отмечали первый Новый год, пришло масса людей, ну, тех людей уже нет, это было 10-11 лет назад. Теперь синагога эта работает раввин у нас из Америки, это совсем другие люди, совсем не тот раввин, который нам нужен, ну в общем так. Конечно, теперь там всё стало редкость и люди не ходят. У нас во Львове сейчас 13 еврейских обществ, каждый имеет какие-то финансы так они крутятся. «Хесед» это отдельное Да, до «Хеседа» у нас ещё было организация, которая называлась «Архамим», она была в Москве, и потом у нас, и так это общество старалось. Конечно, таких финансовых возможностей не было, потом появился на Украине Джоинт, а потом появились другие организации, Сохнут. Вот в этом обществе впервые поехал наш человек на какие-то курсы и приехал уже как представитель, ну а потом появился Джоинт со своей программой, они договорились с этим Шолом-Алейхемом им дали кусочек здания, ну, теперь они разрослись и есть «Хесед». Я сам занимаюсь, разыскиваю тек людей, которые помогли во время войны. Праведников Да. И передаю их в Киев к Левитасу, Броне. Но тут, понимаешь, такое получается этим должны заниматься «Сохнут» и «Хесед», но там люди, которые не имеют, они не чувствую ничего. Так мне стало жалко, а ко мне приходят один, второй, так я говорю: «Это ж не проблема», запиши анкету, документ, да и отправь. Ну, и так я стал этим заниматься. В основном они уже все мертвые, кое-кто остался и получают килограмм сахара. Ну, я смотрю у вас вся семья задействована в этих операциях Внуки тоже интересуются этим Ну, они окончили еврейские школы. Эти школы финансирует раввин, ну это не школа, это чёрт его, что знает. Есть классы, где учатся три или четыре ученика, мальчики отдельно от девочек. Но уровень преподавания там очень слабый, там учителя, которые сами ничего не знают, старший окончил школу и поступила, а младший учился в еврейской и сейчас перешёл в математическую, не скажу что прям такой вундеркинд, ну, мне если честно жалко, но пусть учиться. Во всяком случаи, эта еврейская школа получила здание, они там делаю большие капиталовложения, раввин никого не спрашивает ни с кем не советуется, всё это показуха. Скажите пожалуйста, вы помните, как вы в 13 лет стали совершеннолетним Как это проходило Когда у меня была Бар-мицва, это три дня праздновали. Один день был для всех общественников, другой день для моих товарищей, третий был для школы, где я учился. И в общем это было очень большой праздник, это было 30 мая, какого-то года, меня поздравляли. Ну, в синагоге, как положено я читал эту молитву, у нас это всё было положено. А ваши внуки Мои внуки тоже у них было Бар-мицве, ну, в общем они религиозные, они знают, они бывают в еврейских лагерях, старший был по студенческим поездкам в Израиле, по программе. У нас в доме такой дух, конечно я бы хотел больше. А зять у вас тоже еврей На половину. Ну он тоже настроен националистически Нет, он не плохой хороший, не пьёт и не курит – всё хорошо. А кем он работает1 На железной дороге. 2 Молчание – 3 Может ещё что-нибудь расскажите Ну что я могу рассказать. Вчера я писал статью: «В 1924 году во Львове хотели сделать такой же процесс, как «Дело врачей», «Дело Бэйлиса», тоже на улице в центре было покушение на убийство президента Польши, ну и схватили парня, 25 лет, еврея» Как фамилия этого парня была Шайгер. И вот подняли целый шум и вот эти все польские националисты-антисемиты подняли. Что все евреи такие-то, такие-то, ну короче его посадили – трагедия еврейской нации. Ну начали искать защиту, оказалось, что покушение совершил украинский националист, в конце концов его оправдали, ну в это дело вмешались Коновалец и другие украинские националисты, еврейские деятели, адвокаты, ну вот такое дело. Об этом мало кто знает. Ещё в 1919 году, когда окончилась война евреи и попали между поляками и между украинцами. Куда деваться Большинство населения – украинское, а вся интеллигенция – польская, и евреи тоже были больше настроены. И тогда объявили, что будет нейтралитет, не сюды и не туды, они бились, бились в конце концов Польша победила, так обвинили евреев, что они были про-украинцами, тоже почти никто не знает. Ну, а конечно то, что было в 1941-1943 так это отдельный рассказ. Во Львове погибло Януском лагеря, там есть камень, где написано 200 тысяч и там тоже, но ещё был третий лагерь. У нас есть табличка на вокзале, тут недалеко 60-70 км, написано, что через эту станцию проехало 500 000 евреев, которые были направлены в освенциум. Я когда провожу экскурсию я показываю это место. А антисемитизм при Сталине, при Хрущёве, при Брежневе, это уже был слабый антисемитизм, он не имел такого Ну почему, было всякое у нас во Львове, я нашёл в архиве были молодые ребята, которые хотели жить по-еврейски и они организовали еврейский союз, в 1949 и люди такие всегда мечтали, особенно были лишенцы, которых гоняли из всяких местечек, потом те, которые строили еврейские колхозы, потом их обвинили, что они кулаки. Боже мой, сколько было «цурыса» на этой Советской земле. В конце уже вроде устроились, так не хотели принимать на работу, детей не принимали на учёбу. И всё равно, вы себе не можете представить, у нас тут была еврейская гимназия и на 50-летие этой гимназии меня пригласили и пришли телеграммы со всех стран мира, где живут выпускники, это Советские выпускники, учёные, академики, вы себе не можете представить в одном только учебном заведении, вы себе не можете представить, из Австралии, из Австрии, из Германии, из Германии, Кричевский, Барун, Ярмольник, Явлинский. Они изо Львова Да. Юрий Башмет, я много писал о нём у меня есть много публикаций интересных, я открывал таких героев, при Советской власти я писал о партизанах-героях, передовиках производства, очень было модно. А вы писали о евреях героях или просто героях Вы знаете, я писал в эти украинские издания, это было очень сложно и мне говорили: «Зачем тебе это надо» и даже те, кто сейчас в Израиле большие спонсоры говорили: «Что ты делаешь». Я вам скажу, у меня есть такой рассказ, который называется: «Дом, где жил поэт». Во Львове жил Шолом-Алейхем, и когда эта маленькая статейка вышла в газете, так эти все украинские схватились за головы: «Шолом-Алейхем такой был популярный писатель при Советской власти, что он жил во Львове». И там начали бегать и поставили там мемориальную доску. А потом я написал: «Был во Львове музей» - небольшой еврейский музей, вот у меня была очень интересная статья как Михоэлс спасал Леся Курбаса. Вот, когда была дата Шолом-Алейхема наша народная артистка зачитала как монолог, у меня была такая статья: «Как дружили два Иосифа». Значит Иосиф слепой, кто Иосиф слепой – это после он стал кардиналом с Иосифом Бругбиндером Они жили в одной камере много лет это всё описано. Так и биографии, отправляю в «Век», так пишу и в Варшаве выходит, в Париже, ну. 1 Этим шрифтом будем помечать речь интервьюера 2 Этим шрифтом речь – рассказчика 3 Этим шрифтом будем помечать слова расшифровщика

  • А в каком году закрыли синагогу
  • Скажите, вот мама во второй свой лагерный срок, она чем занималась, где работала
  • А как получилось, что. Сын ваш тоже уехал в Израиль
  • Ольгу И знаю сына Давида
  • Скажите, вы работали до какого года
  • А кем он работает 1