Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Интервью cо Сколярино Ипполитой (Полиной) Винченсовной Видео-интервью 17 сентября 2012 г




Скачать 487.43 Kb.
страница1/4
Дата23.06.2017
Размер487.43 Kb.
ТипИнтервью
  1   2   3   4
Международный Мемориал Центр Устной истории и биографии

Проект “Последний свидетель”

Интервью cо

Сколярино Ипполитой (Полиной) Винченсовной

Видео-интервью 17 сентября 2012 г.
Адрес: Украина, Керчь, улица Лысенко, дом 17.
Проект: “Последний свидетель”

Интервьюер: Ирина Островская

Оператор: Виктор Гриберман

Транскрипция: Богданова Людмила Михайловна

Вид интервью: видео-интервью

Место проведения интервью: квартира респондента

Дата проведения интервью: 17..09.2012 г.

Длительность интервью: 1 ч. 40 мин.

Биография

1925 г., 9 июля - в Новочеркасске в семье Винченсо и Грациеллы Коланжделло родились близнецы Франческо и Ипполита.

1941 г. - семья переехала в Керчь

1942 г., 7 февраля - депортация керченских итальянцев

1942 г. апрель - семья Коланджелло этапом доставлена в колхоз Красное озеро, Вишневского района Акмолинской области

1942 г. - брат Франческо мобилизован в трудармию

1942 г., ноябрь - смерь отца Винченсо Коланджелло

1942-1947 гг - Полина работала на общих сельхоз.работа, учетчиком на консервном заводе.

1947-1954 гг. - Полина работала мед.статистиком в железнодорожной поликлинике.

1948 г. - замужество. Муж - Евгений Францевич Сколярино

1951 г., 20 августа - рождение дочери Елизаветы

1954 г. - переезд из Акмолинска в Керчь

1954 г.,7 октября - рождение дочери Галины

1955 г. - возвращение в Керчь матери, Грациеллы Коланджелло

1958 г - работа учетчиком, мед.статистиком, кассиром.

1962-1985 гг. - работа диспетчером, старшим диспетчером на автобазе.

1985 г. - выход на пенсию

В настоящее время не работает, живет вдвоем с дочерью.

Краткое содержание
Полина Ивановна (Ипполита Винчесевна) Коланджелло родилась в Новороссийске 9 июля 1925 года. Ее отец Винченсо Доминикович Коланджелло, 1877 г.р., уроженец Керчи, капитан дальнего плавания. От первого брака у него было 4 детей: Доминик, 1901 г.р., Леонид, 1905 г.р. и две дочери Савина и Розалия. Леонид служил на т/х "Грузия", был арестован и расстрелян в Одессе в 1938 году. Дочери жили в Тбилиси.

В начале 20-х годов Винченсо овдовел и вторично женился в 1924 году на Грациелле Доминиковне Порчелли (1901-1966), уроженке Керчи. От этого брака в 1925 году родились близнецы Ипполита и Франческо (Полина и Федор, ум. 2004 г.) В их доме как бабушка жила пожилая приятельница Михайловна.

К 1940 году Винченсо заболел, ушел на пенсию. Семья решила переехать в Керчь, где жила большая семья Грациеллы. В 1941 г. Полина и Федор окончили 8 класс.

Семья Коланджелло поменяла хорошую новороссийскую двухкомнатную квартиру на аналогичную в Керчи. 16 июня 1941 года они приехали в Керчь. У Грациеллы в городе жили братья Леонард, Карл и Франц с семьями и сестра Мариетта.

Первая же бомбежка Керчи бла разрушительной, был обстрелян дом семьи Порчелли. Немцы вошли в город в октябре 1941 года. Винценсо Коланджелли при обыске спрятал, вернее выдал за свою дочь еврейскую девочку.

7 февраля 1942 года семья Коланджелло вместе с 72 керченскими итальянцами была выслана из города. На сборы им дали 2 часа. " месяца длился этап, и в апреле 1942 года они доехали до колхоза Красное озеро в Вишневском районе Акмолинской области.

Брат Федор (Франческо) был мобилизован к трудармию на строительство в Нижний Тагил. Полина работала в к/х на разных работах, молотила, боонила.

Мать перебирала картошку и ей иногда удавалось вынести для семьи несколько картофелин. Без этого мелкого воровства семья бы умерла от голода.

В ноябре 1942 года умер Винченсо Коланджелло, скоро после него бабушка Михайловна.

В трудармии погиб муж Мариетты, Доминик Порчеллли (они были двоюродными братом и сестрой).

Позже Грациелла смогла устроиться воспитательницей в детский сад, а Полина начала работать у колхозе учетчицей. Они снимали маленькую комнату у казаха, который их нещадно обворовывал. Позже удалось переехать в дом знакомого керченского итальянца - Франца Сколярино. В 1946 году с фронта приехал сын Франца - Евгений, танкист, орденоносец. Он отел вернуться в Керчь, но ему отказали в прописке.

Евгений приехал в Акмолинск к родителям. В 1948 году Евгений и Полина обвенчались. В 1951 году родилась старшая дочь Елизавета.

Чтобы добиться прописки в Керчи, Евгений написал письмо Ворошилову. Быстро пришло разрешение - прописаться на общих основаниях.

В апреле 1954 года Полина с семьей переехали в Керчь. Евгений сразу же начал работать. 7 октября 1954 году в семье родилась дочь Галина.

В 1955 году Полина смогла перевезти в Керчь свою мать.

В 1958 году Полина начала работать на разных специальностях: учетчиком, медстатистиком, кассиром, диспетчером и старшим диспетчером на автобазе. На этом предприятии она проработала 23 года. Учиться больше у нее е получилось.

Муж Евгений умер в 2004 году.

Сейчас Полина Ивановна живет вдвоем с дочерью Галиной в небольшом частном доме, который они с мужем начали строить сразу после возвращения в Керчь.

Дочь Елизавета - начальник договорного отдела в Керченском морском порту. Она замужем, есть дочь и внук.

Дочь Галина - окончила Ленинградский институт железнодорожного транспорта (ЛИЖТ). Работает начальником отдела труда и кадровой работы. Не замужем, детей нет. Последние 20 лет Галина Сколярино возглавляет ассоциацию итальянцев Крыма -0 комитет Данте Аллигьери.



Далее

ПИ: - Полина Сколярино

И.О. - Ирина Островская

Заставка


ИО: Расскажите все, что вы считаете нужным. Мы вас слушаем, да, уже слушаем. И не надо волноваться, это совсем не страшно. Мы с вами сидим вдвоем и разговариваем. И никто, и никто совершенно мы/.

ГЕ:: Я хочу сейчас закрыть комнату, потому что/.

ПИ: Я Сколярино Ипполита Винченцовна. Родилась в городе Новороссийске в 1925 году, 9 июня. Отец мой был Коланджелло Винченцо Доминикович. Потомственный моряк, капитан дальнего плавания. Родился он в городе Керчь в 1874 году. Мама моя – девичья фамилия её Порчелли Грациелла Доминиковна, по мужу Коланджелло. Родилась 23 ноября 1901 года. По национальности итальянцы. Родилась я в городе Новороссийске, училась в школе №5 водников города Новороссийска. Окончила там 8 классов. В 41-м году мы из Новороссийска переехали в город Керчь, потому что все родственники мамины были керчане. Папа в то время уже находился на пенсии (пауза). В школе проводили время очень хорошо, дружно. Школа была рядом с морем. Признавали все праздники, радовались всяким праздникам. Ну, как всяким? В основном это 1 мая, День октябрьской революции, Новый год. (пауза)

ИО: А какие-нибудь итальянские? Пасху? В Бога верил кто-нибудь? В Бога кто-нибудь верил?

ПИ: В Бога верили все. Но никаких праздников тогда не отмечали. Тогда же было запрещено. Даже иконы нельзя было вешать. Вот. Но вместе с нами в Новороссийске жила одна женщина. Мама посещала церковь, костел новороссийский, и там познакомилась с женщиной. Звали ее Михайловна, она была уже пожилого возраста, она ее пригласила к нам, и она жила вместе с нами как бабушка. И вот она меня водила в эту церковь. Мне на всю жизнь запомнились праздники церковные, как меня одевали в белое платье, все на мне было беленькое - мама шила. Теперь, обязательно была корзиночка, в эту корзиночку рвали лепестки роз.

И когда шла процессия вот эта, ну церковная, дети шли впереди и обязательно посыпали розами эту процессию. Вот это мне запомнилось на всю жизнь. Церковь стояла в красивом саду, среди деревьев орехи в основном росли, и там была церковь. Это в Новороссийске было. Ну, детство проводили весело. Брат был у меня родной. Мы близнецы. Да. Нас было двое у мамы. Брата звали Франческо Винченцович Коланджелло.

ИО: Он жив? Он сейчас жив? Давно?

ГЕ: 7 лет.

ИО: А вы были дружны?

ПИ: Ага, были очень дружны, У нас было много друзей, к нему приходили мальчишки, ко мне девочки-подружки. Любили играть в футбол. Вот тогда мы были детьми, а играли в футбол. Даже меня дразнили «левый край». А что я помню, у нас во дворе, выстлан был двор не плитами, как теперь, а булыжником. Большим булыжником. И вот мы там играли, и я однажды спотыкнулась и даже себе зуб разбила там [смеется], когда мы играли в этот футбол. Но дружно проводили. Потом в связи с тем, что папа заболел, а мамины родственники все жили в Керчи, мы вынуждены были переехать в Керчь.

Вот 16 июня мы выехали из Новороссийска, а 21-го началась война. Мы сделали обмен квартиры. В Новороссийске у нас была двухкомнатная квартира, жили мы на втором этаже, вот. Обменяли эту квартиру на Керчь. В Керчи тоже здесь, на улице Войкова, в домах водников была у нас двухкомнатная квартира, откуда нас и высылали.

Конечно, ничего мы этого уже не возвратили. Поныне квартира там, и все наши вещи так и остались там. Вот.

ИО: А какие были вещи? Не помните?

ПИ: Как какие вещи? Обстановка, постель, ну, полностью квартира, вот так вот. Все это осталось здесь в Керчи в 41 году.

ИО: Вы успели сколько классов закончить в Новороссийске?

ПИ: В Новороссийске я окончила 8 классов.

ИО: А скажите, а мама чем занималась?

ПИ: Мама служащая была. Она работала в школе завхозом.

ИО: В этой же школе, в которой Вы учились?

ПИ: Да, в этой школе она работала завхозом.

ИО: А у нее было какое-то образование?

ПИ: Ой, я не знаю.

ИО: Ну, она читать писать умела?

ПИ: Читать, писать умела, в совершенстве знала итальянский язык. Потому что их тогда учили, она могла общаться. Папа тоже знал итальянский. Общаться они могли на итальянском. Она литературный язык знала итальянский. Но в семье у нас разговор был только на русском языке. И нас детей языку не учили. Абсолютно.

ИО: Почему?

ПИ: Не знаю, не знаю.

ИО: А между собой как они разговаривали?

ПИ: Ну, если они хотели что-то там между собой папа, мама, они это нас к этому/, не были. Ну, тогда как-то это не принято это было.

ИО: Специально чтобы вы не понимали, что ли, говорили по-итальянски?

ПИ: Может быть даже и так, я не знаю. Но нас не учили. Мы некоторые слова там схватывали. А в особенности мы схватывали когда? Когда мы из Новороссийска, будучи еще детьми, часто приезжали сюда в Керчь к маминым родственникам. Вот тогда здесь в основном все общались на итальянском языке. Родственников было очень много и обычно, когда приезжал папа, ну мы – дети, папа-моряк – каждая семья старалась нас пригласить. И вот приглашали, обязательно были--- ну как это--- [вспоминает], вот сейчас/, традиционные блюда готовились. Приготавливались итальянские макароны. Ну не только макароны, а в основном это было приготовленное вкусное рагу. Ну, вот такой вот. И выделывали даже сами, делали руками – страшинаты называли. Да, делали руками, ну раскатывали колбаски, потом ножом резали, на палец выворачивали, это страшинаты это. В каждый дом, какой бы нас ни приглашали, везде вот это традиционное блюдо. Даже оно осталось до сих пор у нас. И если мы иногда собираемся, обязательно это блюдо готовим.

Вот так. Ну что еще. Ну а потом война.

ИО: А какие родственники тут были в Керчи? Какие у мамы?

ПИ: У мамы. Два брата, сестра – при нашей жизни одна была сестра. А остальные уже были/. Ну не было, уже поумирали.

ИО: А один мамин брат как раз был Франческо, как я теперь понимаю? Ваш брат был в честь кого назван? В честь бабушки?

ПИ: В честь папиного брата. У папы моего был брат Франческо. Вот и носил имя папиного брата – Франческо. А у мамы был брат Леонард, Карл был брат. И тоже Франц был брат. Это уже со стороны Порчелли.

ИО: А сестра?

ПИ: А сестра Мариэтта была. Ну, вот это – она одна была живая. А была еще Анжелина и Марьянина – они поумирали. Тех уже сестер не было. Ну, вот мы к ним приезжали. А у мамы даже была часть наследства одна в этом доме, где они в своем доме жили керчане – мамины родственники. А с папиной стороны уже я родственников никого не знаю, у него никого не было, не помню. Он уже был преклонного возраста, уже родители его/, я родителей его не помню. Мамину маму, еще бабушку, немножко помню, а помню даже как/. Когда были похороны ее и все. А дедушка парализованный тогда был. В общем, я их не помню. Ну, сколько мне было – может 6-7 лет тогда, в то время, не знаю.

ИО: Это Вы летом приезжали сюда на каникулы?

ПИ: Всегда, всегда летом приезжали. [слышен лай собаки]

ИО: А этот дом, который их семьи, он сохранился сейчас?

ПИ: Нет. Он в войну, разбомбили. В первый день бомбежки в Керчи все разбомбили. Мы-то жили на Свердлова1. Вот тогда они перешли все к нам жить туда на Свердлова, потому что ихний дом разбомбился.

ИО: А это что, тогда был Поселок водников, на Свердлова?

ПИ: Ну, не поселок водников. Дома водников в общем.

ИО: Раньше район, где жили водники?

ПИ: Да, где моряки все жили.

ИО: А папа чего делал? Какая у него была, чего он делал на море-то?

ПИ: Папа был капитан дальнего плавания, потом он был начальником Новороссийского морского торгового порта, а потом, когда он пошел на пенсию, он работал в Инфлоте. Он еще работал боцманом. Знаете, что такое боцман?

ИО: Я знаю слово. Но не понимаю, что должен он делать.

ПИ: Ну, корабли проводил.

ИО: Начальник всего Новороссийского порта?

ПИ: Да, был папа. Когда мы родились, папа был начальником Новороссийского морского порта.

ИО: Но это очень большая должность.

ПИ: Ну, он все время/.

ИО: А он был членом партии?

ПИ: Нет. Нет, нет, нет. Он не был членом партии. Брат был у меня партийный.

ИО: А скажите, пожалуйста, чем он заболел, Вы говорили?

ПИ: Сердце, стенокардия, грудная жаба, как тогда называли. От этого он и умер.

ИО: И он ушел на пенсию не в очень большом возрасте? Ну, сколько ему тогда было?

ПИ: Ну, когда он умер, ему было 68 лет. А умер он в Казахстане. Не успели мы приехать, нас привезли в апреле, он в ноябре уже умер. Он не мог пережить это унижение, какое пережили мы во время войны. Когда нас выслали.

ИО: Полиночка, дорогая, скажите, пожалуйста, он не был членом партии, но он был человеком как - советским или человеком мира, или знаете как у моряков?

ПИ: Ну, как, все мы были люди советские, все мы были советские! Мы только признавали Советский Союз. Больше ничего. Вот в нашей семье только признавали Советский Союз. До сих пор я жалею о Советском Союзе.

ИО: Конечно, очень была страна мощная.

ПИ: Я удивляюсь, как ее могли разорить без единого выстрела. Отдать вот, разорить. Это шест../, 14 нас республик было. И что сделали?

ИО: Скажите, пожалуйста, а вот в 41-м году, когда Вы переезжаете в Керчь, это Вам сколько лет?

ПИ: 16-ть.

ИО: 16 лет. Скажите, вы уже комсомолка?

ПИ: Да, я в Новороссийске уже получила комсомольский билет. Была комсомолкой.

ИО: А какие книжки вы читали?

ПИ: Ой, ну не перечесть!

ИО: Ну, все-таки!

ПИ: Ну, и Пушкина, и Некрасова, и Толстого, и Лермонтова, и Гоголя, и Крылова. Я знаю, и помимо этого еще сколько книг!

ИО: А Вы как-то обращали внимание на то, что у Вас в паспорте написана национальность – итальянка?

ПИ: Обращала. Потому что я всегда чувствовала собой, за своей спиной вот эти 8 букв. Всегда нас преследовали.

ИО: Когда!? До войны?

ПИ: Ну, до войны я бы не сказала, а после войны/.

ИО: Нет, до войны? Когда паспорт получали.

ПИ: Нет, нет. Это мы не понимали. У нас такого не было. Вообще Новороссийск – он тоже многонациональный, и греки жили, и итальянцы жили, ну много национальностей было. Вот, ничего мы этого не замечали и даже. А уже, конечно, после войны замечали.

ИО: А вот скажите, пожалуйста, было какое-то ощущение, что может война начаться?

ПИ: Нет! Что Вы! Никогда в жизни.

ИО: Что, прямо как снег на голову?

ПИ: Вот как снег на голову, представьте себе. Когда объявили это, как снег на голову. И вот вскоре/, война у нас началась 22 июня, а когда же нас бомбили? Я не помню. Уже мы были в Керчи, и вот первая бомбежка. Как налетели вот эти фрицы, разбомбили порт. А в порту были боеприпасы, корабль стоял с боеприпасами. Все это взрывалось, все это неслось.

А мама жила вот по Кирова, недалеко от порта. И вот тогда сразу дом разбомбили. Я помню первая бомбежка, когда была, мамина сестра, вот это, что я назвала Мариэтта. А я ж еще маленькая была. Она меня вот так в сарае схватила, к себе прижала и думает – ну если уже умирать, так будем вместе. Вот так вот. А мы/, часто со Свердлова бегала я сюда к ним--- ну, где жили мамины родственники.

ИО: А вы помните день 22 июня, когда войну объявили? Воскресенье было.

ПИ: Конечно, помню. Чего ж не помню!

ИО: А Вы как узнали, что война началась?

ПИ: Ну, как же, Литвин2 объявил по радио. Вы что? Как же не узнали! Все узнали. Плакали все, стояли.

ИО: Вы дома были?

ПИ: Ну, конечно.

ИО: Вы дома услышали, у вас радио было?

ПИ: Ну, было обязательно. Ну а потом начались мытарства.

ИО: Нет, подождите. А вот помните, до войны еще подписали мы пакт <между> Молотовым и Риббентропом. Вы не обращали на это внимание?

ПИ: Нет. Политику мы не касались. Нам надо было в футбол бегать, играть. По стройкам/, тогда стройка была. Мы в пятиэтажном доме жили, а через дорогу еще/. Мы в пятом доме жили, а еще строился шестой, седьмой дом. И мы мотались по этим стройкам. Но мама нас гоняла, чего мы там мотаемся по эти стройка. Но нам интересно детям было, как же. Нет, это в политику/. Да какая там политика!

ИО: Ну, хорошо, Вам 16 лет, у Вас первой влюбленности какой-нибудь не было?

ПИ: Ну, никакой не было влюбленности, только помню, что был выпускной вечер и--- ну веселый такой, радостный. К нам приглашали моряков, матросы приходили, вот мы танцевали танго. Я помню это танго – забыла, сейчас не его назову. Вот мы его вытанцовывали. Вот это, как только играет пластинка, и я вспоминаю вот этот вечер и это танго.

ИО: А какое у Вас было платье?

ПИ: Ну, какое было платье? Не помню, я не знаю. Какое было, что на мне было. Ну, одевала нас мама, конечно. Сама она шила, вот.

ИО: Дома машинка была?

ПИ: Да, конечно, она сама нас обшивала, мама. Я помню, маленькая была еще, мама мне пошила красненькое платье, батистовое с белым горошком, в оборочку, все. И купила красненькие туфли. И я такая – белые носочки – такая довольная пошла на парад на Первое мая, и шла по улице, и пыль с туфель снимала. [смеется] Ну это детство было!

ИО: А первые туфли на каблуках помните?

ПИ: Милая моя, если сказать, что я помню первые туфли, то это были из паса тапочки. Вот такие, лапти сначала были. А потом вот, такие вот туфли были из паса. Знаете, пас – лента такая, такая вот идет трансформаторная? И это считалось за счастье – вот такие были у меня тапочки.

ИО: Так это уже после, потом.

ПИ: Это уже в войну.

ИО: А до войны не было туфель на каблуках?

ПИ: Нет, в 16 лет нет. Нет, нет.

ИО: А сережки были?

ПИ: Нет. Вот сережки нет. А почему нет, мама сказала «Я не могу своему ребенку уши колоть». Если она захочет, то я пойду. Но у меня не было желания. Вы знаете, у меня почему-то к бижутерии особого желания не было. И я сережки не/. Но когда у меня дети родились, я проколола уши и серьги купила жемчужины сюда. Вот так. А сама нет. Кольцо было, часы золотые были.

ИО: Скажите, пожалуйста, Полиночка. А какое у Вас ощущение, ехали мама с папой, уезжали из Новороссийска в Керчь с удовольствием?

ПИ: Нет.


ИО: Не хотели?

ПИ: Такой тяжести… Ну Вы что! Бросить всех своих друзей и ехать куда-то ни во что-то.

ИО: Ну, там же родственники?

ПИ: Что такое родственники! А когда у меня круг друзей бы – Вы что! К брату приходили мальчишки, ко мне друзья. У нас суета такая была! Я очень тосковала, я не хотела в Керчь, я плакала. Я и по сегодняшний день жалею Новороссийск. И вот была уже там, но мало, конечно, несколько раз.

ИО: А вообще, планировалось как? Что Вы в 9 класс будете там поступать вы с братом?

ПИ: Поступила в школу Свердлова в 9 класс. Поступила, но уже учиться не пришлось. Потому что город уже начал, перешел из рук в руки. Учебного года не было. Ну а потом не могла уже учиться. Потом пошла на свой хлеб сама.

ИО: Скажите, пожалуйста, а когда война началась, кто-то из Вашей семьи: двоюродные, троюродные, дяди какие-нибудь в армию пошли? Кто-то был мобилизован?

ПИ: Ну, с маминой стороны никого не было, а уже со стороны мужа было много.

ИО: Нет, ну вот керченские? Керченские родственники. Вы приехали в Керчь, началась война. Наверно же, началась мобилизация? Нет?

ПИ: Ну конечно. Ну, нет, ну там уже были все пожилого возраста, уже некого было брать. А дети были у них - такие, как мы.

ИО: А Вы не хотели бы с братом там пойти, например, ну на курсы медсестер? Не было такой идеи?

ПИ: Нет, такого не было. Только я помню, что выходили ночью в ополчение, на крыше сидели, что, если не дай бог, бомба упадет, чтобы сбросить. Вот такое вот, надо было. Да? Не, а так, нет.

ИО: А вы не знаете, когда началась война, вообще была мощная эвакуация. Начальники разные уезжали, предприятия сворачивались, увозили. Вы этого не помните?

ПИ: Ну, я не знаю. В Керчи, по-моему, никто, никуда, никого не увозили. Сразу разбомбили все эти заводы. Порт сразу разбомбили. Это я не помню. Я не могу сказать.

ИО: А сразу как? Прямо быстро? Вот прямо летом? В июне, в июле?

ПИ: Ну, конечно, вот как бомбежка началась, так это ж разорение. Вы представляете, когда летит эта вот бомба, махина. Так она ж не одна летела. Их летело тысячи. Ой! А с Кубани нас как бомбили! С Кубани, снаряды долетали вот, - на Свердлова мы жили, - до нашего дома. Даже эти--- ну дыры. Ой, как же их--- Ну, разрушение зданий было.

ИО: А немцы быстро вошли?

ПИ: Ну, как? Ну конечно, быстро вошли, не/, не ждали, мы только знали, что Керчь же тупик. Сюда гнали все, и скот гнали сюда, и все шло. А когда началась война, люди в каменоломнях же прятались. Не знаете, у нас тут каменоломни?

ИО: Нет, Я город Ваш плохо знаю. Я знаю, что есть каменоломни.

ПИ: Да люди прятались там. Но мы сидели у себя там, на Свердлова, так и сидели. В каменоломни мы не это---

ИО: А Ваш дом устоял, Он не разбомбился?

ПИ: Нет, наши дома водников, представьте себе, что наш тот крайний это--- А вот здесь портовские, которые тут близко. Вот мамино наследство как бы. Сразу в первый день. Мы зашли – ни крыш, ничего. Я только, как сейчас помню, у тети было трюмо красивое, оно висело, но не разбилось. Все было разбито, а трюмо висело и не разбилось. Мы удивлялись. Вот такое вот.

ОИ: Ну, а как Вы ощущали, я понимаю, что сейчас это спрашивать нелепо, но какое все-таки было ощущение, что война быстро кончится?

ПИ: Мы ждали, мы не знали, когда она кончится, но мы ждали этот праздник со слезами на глазах. Мы не могли, в особенности, представьте себе, в колхозе, когда мы были в этой высылке, в этой степи. Мороз.

ОИ: Вот пока еще в Керчи. У Вас как было ощущение, что война вот к зиме кончится? Или как?

ПИ: Ну, как Вам можно было сказать! Ничего мы этого не ощущали, потому что бои были жуткие, жуткие были. Десанты высаживались, люди гибли, эти бедненькие моряки в этом море. Ой, кошмар! Только помню, как сейчас, что мама еще пекла нашим морякам пышки. Снабжения никакого не было. Ну, какое снабжение! Ну! Ой, да не дай бог!

ОИ: Полиночка, а немцы-то быстро вошли, тем не менее?

ПИ: Я не помню. Ну, вошли, конечно.

ОИ: Вошли быстро. А что-то изменилось, когда они вошли?

ПИ: Да ничего, прятались мы от них, боялись их. Даже помню, они пришли к нам в дом. А девочка была у меня подруга – уже здесь керченская, еврейка. Как сейчас помню, ее звали Кира, а фамилию не помню. И папа, немец зашел и спрашивает, мол, а папа ж понимал. Папа ж понимал: «Это мои дети». Эту Киру он называл за свою дочку. И так мы ее спасли.

  1   2   3   4

  • Проект: “Последний свидетель” Интервьюер: Ирина Островская Оператор: Виктор Гриберман Транскрипция: Богданова Людмила Михайловна
  • Вид интервью: видео-интервью Место проведения интервью : квартира респондента Дата проведения интервью: 17..09.2012 г.
  • Краткое содержание
  • Далее ПИ: - Полина Сколярино И.О. - Ирина Островская