Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Информация о работе Конституционного суда




страница1/6
Дата29.05.2018
Размер0.86 Mb.
  1   2   3   4   5   6
ИНФОРМАЦИЯ о работе Конституционного суда Республики Татарстан за 2014 год ИТОГОВЫЕ РЕШЕНИЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ ТАТАРСТАН В 2014 году Конституционным судом Республики Татарстан принято 16 итоговых решений, в том числе 4 постановления по жалобам граждан на нарушение конституционных прав и свобод по делам о проверке конституционности законов и иных нормативных правовых актов Республики Татарстан, а также 12 определений об отказе в принятии обращения к рассмотрению. В прошлом году было принято 14 итоговых решений, из которых 6 постановлений и 8 определений по жалобам граждан и их объединений на нарушение их конституционных прав и свобод. По своему содержанию итоговые решения Конституционного суда Республики Татарстан, принятые в 2014 году, касались следующих вопросов. Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 28 января 2014 года № 57-П по делу о проверке конституционности абзацев четвертого и пятого пункта 2 и абзаца третьего пункта 5 постановления Кабинета Министров Республики Татарстан от 27 августа 2012 года № 738 «О предоставлении целевой субсидии на сглаживание роста платы граждан за жилищно-коммунальные услуги гражданам, проживающим в жилых помещениях, теплоснабжение которых осуществляется ОАО “Таттеплосбыт”, поставляющим тепловую энергию, производимую в режиме комбинированной выработки на территории Республики Татарстан» (в редакции постановления Кабинета Министров Республики Татарстан от 19 ноября 2012 года № 1013) в связи с жалобой гражданина Д.А. Иванова. Как следовало из обращения и приложенных к нему документов, абзацем четвертым пункта 2 обжалуемого постановления было установлено, что оформление права на получение целевой субсидии с 1 сентября 2012 года осуществляется с 10 сентября по 31 декабря 2012 года по графику, утвержденному территориальным органом социальной защиты. Абзацем пятым пункта 2 данного постановления предусматривалось, что переоформление права получения целевой субсидии на новый срок осуществляется в течение 3 последующих месяцев 2013 года (март, апрель, май) по графику без приостановления выплаты целевой субсидии до месяца обращения; согласно абзацу третьему пункта 5 органам местного самоуправления было предложено организовать размещение на счетах-фактурах за август 2012 года информации о целевой субсидии, предоставленной Министерством труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан, и сроках приема граждан в соответствии с графиком. Гражданин Д.А. Иванов являлся получателем целевой субсидии на сглаживание роста платы граждан за жилищно-коммунальные услуги, предусмотренной оспариваемым постановлением. Первоначально субсидия заявителю была назначена, как это предусмотрено абзацем четвертым пункта 2 оспариваемого постановления, сроком на шесть месяцев, т.е. до 1 марта 2013 года. Данная субсидия была предоставлена с 1 сентября 2012 года. 22 апреля 2013 года гражданин Д.А. Иванов обратился в территориальный орган социальной защиты по вопросу переоформления субсидии, полагая, что она ему будет назначена с 1 марта 2013 года. Однако субсидия заявителю была назначена с 1 мая 2013 года. По мнению гражданина Д.А. Иванова, в обжалуемом им абзаце пятом пункта 2 постановления Кабинета Министров Республики Татарстан от 27 августа 2012 года № 738 установлено, что переоформление права получения целевой субсидии на новый срок осуществляется в течение 3 последующих месяцев 2013 года (март, апрель, май) без приостановления выплаты целевой субсидии до месяца обращения. О наличии графика приема граждан для переоформления права получения целевой субсидии заявитель не знал, и ему также было неизвестно, был ли опубликован этот график. Он полагал, что в Республике Татарстан существуют два порядка исчисления даты начала выплаты целевой субсидии: один, который установлен постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 27 августа 2012 года № 738, и другой, предусмотренный постановлением Правительства Российской Федерации от 14 декабря 2005 года № 761. Подобная неопределенность в установлении даты начала выплаты указанной субсидии, по мнению заявителя, являлась основанием для ее произвольного определения правоприменителем и нарушала положения статьи 28 (часть первая) Конституции Республики Татарстан. На момент рассмотрения жалобы гражданина Д.А. Иванова срок действия абзацев четвертого и пятого пункта 2 оспариваемого постановления истек. Заявителем не были представлены какие-либо доказательства о нарушении его конституционных прав в период действия абзаца четвертого пункта 2 данного постановления, в связи с чем производство в этой части подлежало прекращению. Кроме этого, содержащиеся в абзаце третьем пункта 5 постановления Кабинета Министров Республики Татарстан от 27 августа 2012 года № 738 положения являлись рекомендацией органам местного самоуправления и не носили нормативный характер. На этом основании в силу части пятой статьи 3 и пункта 1 части первой статьи 46 Закона Республики Татарстан «О Конституционном суде Республики Татарстан» разрешение вопроса, поставленного в жалобе заявителя, было признано неподведомственным Конституционному суду Республики Татарстан. В связи с этим производство в этой части также подлежало прекращению. Разрешение же вопроса о том, был ли заявитель надлежащим образом уведомлен о графике приема граждан для переоформления права получения целевой субсидии, было связано с исследованием фактических обстоятельств и не входило в компетенцию Конституционного суда Республики Татарстан, как она определена статьей 109 Конституции Республики Татарстан и статьей 3 Закона Республики Татарстан «О Конституционном суде Республики Татарстан». Конституционный суд Республики Татарстан, рассмотрев данное дело, пришел к выводу, что по своей правовой природе мера социальной поддержки в виде предоставления целевой субсидии на сглаживание роста платы граждан за жилищно-коммунальные услуги не относится к обязательным видам социального обеспечения, является дополнительной мерой социальной поддержки отдельных категорий граждан, проживающих в жилых помещениях, теплоснабжение которых осуществляется ОАО «Таттеплосбыт», поставляющим тепловую энергию, производимую в режиме комбинированной выработки на территории Республики Татарстан. Финансирование расходов на выплату данной целевой субсидии осуществляется за счет средств, предусмотренных в бюджете Республики Татарстан на предоставление гражданам субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг (пункт 4 Положения о целевой субсидии на сглаживание роста платы граждан за жилищно-коммунальные услуги, утвержденного оспариваемым постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан). Из этого следовало, что рассматриваемая целевая субсидия не заменяет субсидии на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, предусмотренные статьей 159 Жилищного кодекса Российской Федерации, и подлежит выплате дополнительно к указанным федеральным субсидиям. Оспариваемым постановлением было предусмотрено, что целевая субсидия предоставляется аналогично порядку, установленному Правилами предоставления субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 14 декабря 2005 года № 761 «О предоставлении субсидий на оплату жилого помещения и коммунальных услуг». В соответствии с пунктом 44 указанных Правил при представлении заявления и других необходимых документов с 1-го по 15-е число субсидия предоставляется с 1-го числа этого месяца, а при представлении указанных документов с 16-го числа до конца месяца — с 1-го числа следующего месяца. Субсидия предоставляется сроком на 6 месяцев (пункт 41 Правил). Переоформление права получения целевой субсидии на новый срок осуществлялось, как это было предусмотрено оспариваемой нормой, в течение 3 месяцев 2013 года (март, апрель, май) по графику без приостановления выплаты целевой субсидии до месяца обращения. При этом порядок приема граждан для переоформления субсидии по графику был введен оспариваемой нормой в целях исключения образования очередей в территориальных органах социальной защиты и направлен на упорядочение работы с населением, для удобства граждан. Само по себе введение такого графика являлось организационной мерой, возможность установления которой предусмотрена Федеральным законом от 6 октября 1999 года № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации». Вводя дополнительную меру социальной поддержки — целевую субсидию на сглаживание роста платы граждан за жилищно-коммунальные услуги, Республика Татарстан вправе была самостоятельно определять условия и порядок предоставления данной субсидии, категорию граждан, которым она предоставляется, методику ее расчета. Следовательно, оспариваемая норма в период своего действия, вопреки утверждению заявителя, не устанавливала дублирующий федеральное правовое регулирование порядок исчисления даты начала выплаты целевой субсидии, а также не нарушала права и законные интересы граждан—получателей целевой субсидии, поскольку Кабинет Министров Республики Татарстан был вправе в развитие положений федерального законодательства предусмотреть дополнительные гарантии, процедуры, направленные на совершенствование условий и порядка предоставления указанной субсидии. При выработке своей правовой позиции Конституционный суд Республики Татарстан руководствовался в том числе Рекомендацией Комитета Министров Совета Европы от 19 января 2005 года. В связи с этим Конституционный суд Республики Татарстан признал обжалуемые положения соответствующими Конституции Республики Татарстан. Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 25 марта 2014 года № 58-П по делу о проверке конституционности отдельных положений части 2 статьи 1 Закона Республики Татарстан от 30 июня 2011 года № 33-ЗРТ «О порядке и условиях присвоения звания “Ветеран труда”» (в редакции Закона Республики Татарстан от 10 октября 2011 года № 71-ЗРТ) в связи с жалобой гражданки Ф.Я. Суфияровой. Как следовало из обращения и приложенных к нему документов, гражданка Ф.Я. Суфиярова работала главным бухгалтером в Татарстанской республиканской организации Профсоюза работников нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства Российской Федерации. Постановлением Исполнительного комитета Федерации Независимых Профсоюзов России от 15 мая 2012 года № 4-9 она была награждена Почетной грамотой за многолетнюю плодотворную деятельность по защите социально-трудовых прав и интересов работников. В связи с этим заявительница обращалась в Управление социальной защиты Министерства труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан в Альметьевском муниципальном районе по вопросу присвоения звания «Ветеран труда». Однако ей было отказано в приеме документов на присвоение данного звания со ссылкой на то, что общественная организация — Федерация Независимых Профсоюзов России (далее — ФНПР) — никаких государственных функций не осуществляет, и, соответственно, Почетная грамота ФНПР не относится к числу ведомственных знаков отличия в труде и не является основанием для присвоения звания «Ветеран труда». В обоснование своей позиции заявительница ссылалась на пункт 4 Положения о порядке и условиях отнесения органов государственной власти и иных государственных органов, а также центральных органов общественных объединений и организаций к перечню органов государственной власти и иных государственных органов СССР, РСФСР, Российской Федерации, центральных органов общественных объединений и организаций СССР, РСФСР, Российской Федерации, участвующих (участвовавших) в осуществлении государственных (ведомственных) функций, ведомственные знаки отличия в труде которых учитываются при присвоении звания «Ветеран труда» в Республике Татарстан, утвержденного постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 13 марта 2012 года № 210, которым было установлено, что отнесение Органов к указанному перечню осуществляется при условии, если в нормативном правовом акте, регламентирующем деятельность Органа, закреплены положения о его участии в осуществлении государственных (ведомственных) функций и он действует (действовал) в период награждения лица, претендующего на присвоение звания «Ветеран труда». Она полагала, что указанному нормативному требованию соответствуют пункты 3.2.4—3.2.18 Устава Общероссийского профессионального союза работников нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства, утвержденного постановлением Учредительного Съезда Профсоюза от 17 декабря 1990 года. В структуру данного Профсоюза входит Татарстанская республиканская организация Профсоюза работников нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства Российской Федерации, в которой работала заявительница. Указанные пункты содержали положения о взаимодействии Профсоюза при осуществлении им своих функций с органами государственной власти. Аналогичные положения, как отмечала заявительница, содержатся и в пункте 2 статьи 4 Устава ФНПР, принятого Учредительным съездом профсоюзов РСФСР 23 марта 1990 года. Гражданка Ф.Я. Суфиярова считала, что указанные положения данных Уставов по своему смыслу тождественны формулировке «участвующими (участвовавшими) в осуществлении государственных (ведомственных) функций», установленной в части 2 статьи 1 Закона Республики Татарстан от 30 июня 2011 года № 33-ЗРТ «О порядке и условиях присвоения звания “Ветеран труда”». Она полагала, что неопределенность содержания данного положения, закрепленного оспариваемой нормой, явилась основанием для принятия Управлением социальной защиты Министерства труда, занятости и социальной защиты Республики Татарстан в Альметьевском муниципальном районе правоприменительного решения об отказе в присвоении ей звания «Ветеран труда». Конституционный суд Республики Татарстан, рассмотрев данное дело, установил, что исследование и разрешение вопросов о том, является (являлась) ли заявительница штатным сотрудником Татарстанской республиканской организации Профсоюза работников нефтяной, газовой отраслей промышленности и строительства Российской Федерации, а также участвует (участвовал) ли указанный Профсоюз в осуществлении государственных (ведомственных) функций, не относится к компетенции Конституционного суда Республики Татарстан, поскольку в силу части девятой статьи 3 Закона Республики Татарстан «О Конституционном суде Республики Татарстан» Конституционный суд Республики Татарстан решает исключительно вопросы права и при осуществлении конституционного судопроизводства воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов государственной власти Республики Татарстан. Предметом рассмотрения Конституционного суда Республики Татарстан по настоящему делу являлись отдельные положения части 2 статьи 1 Закона Республики Татарстан от 30 июня 2011 года № 33-ЗРТ «О порядке и условиях присвоения звания “Ветеран труда”» (в редакции Закона Республики Татарстан от 10 октября 2011 года № 71-ЗРТ), определяющие, что под ведомственными знаками отличия в труде понимаются награды центральных органов тех общественных объединений и организаций СССР, РСФСР, Российской Федерации, которые участвуют (участвовали) в осуществлении государственных (ведомственных) функций. Конституционный суд Республики Татарстан пришел к выводу, что из содержания оспариваемой нормы следует, что для отнесения награды к ведомственным знакам отличия в труде необходимо, чтобы каждая из указанных в этой норме наград была учреждена за заслуги и достижения в труде органами государственной власти и иными государственными органами СССР, РСФСР, Российской Федерации, центральными органами общественных объединений и организаций СССР, РСФСР, Российской Федерации. При этом награды центральных органов общественных объединений и организаций согласно оспариваемым положениям относятся к ведомственным знакам отличия в труде лишь в том случае, если соответствующие общественные объединения и организации участвуют (участвовали) в осуществлении государственных (ведомственных) функций. Из содержания и смысла обжалуемых положений следовало, что правомочие на участие в осуществлении общественными объединениями и организациями государственных (ведомственных) функций должно было быть закреплено не только в уставах этих общественных объединений и организаций, но и в нормативных правовых актах, принятых органами государственной власти и определяющих статус соответствующих общественных объединений и организаций. Следовательно, довод заявительницы об отсутствии определенности и ясности в содержании оспариваемых положений являлся необоснованным. При выработке своей правовой позиции Конституционный суд Республики Татарстан руководствовался правоприменительной практикой Комитета по правам человека, осуществляющего контроль за реализацией Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, а также использовал правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации. Конституционный суд республики пришел к выводу, что по своему конституционно-правовому смыслу обжалуемые положения не могли рассматриваться как ограничивающие, умаляющие или иным образом нарушающие права и свободы заявительницы, и признал их соответствующими Конституции Республики Татарстан. Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 3 июля 2014 года № 59-П по делу о проверке конституционности подпункта 4 пункта 1 статьи 6 Закона Республики Татарстан от 29 ноября 2002 года № 24-ЗРТ «О транспортном налоге» (в редакции Закона Республики Татарстан от 28 ноября 2005 года № 115-ЗРТ) в связи с жалобой гражданина Ю.Н. Петрова. Как следовало из обращения и приложенных к нему копий документов, гражданин Ю.Н. Петров являлся участником боевых действий и инвалидом II группы. Заявитель указывал, что у него в собственности имеется моторная лодка, за которую он не платил транспортный налог с 2011 года, полагая, что относится к категории граждан, в отношении которых применяется льготное налогообложение на транспортные средства. Заявитель считал незаконным лишение его права на налоговую льготу, поскольку моторная лодка, как и автомобили, относится к транспортным средствам и мощность ее двигателя составляет до 100 лошадиных сил. Как полагал гражданин Ю.Н. Петров, нераспространение льготы по уплате транспортного налога на моторные лодки нарушает его права и свободы, установленные Конституцией Российской Федерации и Конституцией Республики Татарстан. Конституционный суд Республики Татарстан, рассмотрев указанное дело, пришел к выводу, что в соответствии со статьей 356 Налогового кодекса Российской Федерации Закон Республики Татарстан от 29 ноября 2002 года № 24-ЗРТ «О транспортном налоге» устанавливает для отдельных категорий налогоплательщиков льготы по уплате транспортного налога (статья 6). Республиканский законодатель дифференцировал основания предоставления и объем (размер) данной льготы в зависимости от таких объективно обусловленных и социально значимых критериев, как объекты налогообложения и категория, к которой относится гражданин-собственник соответствующего транспортного средства. Исходя из содержания статьи 6 указанного республиканского Закона рассматриваемая налоговая льгота распространяется, помимо автомобилей с мощностью двигателя до 100 лошадиных сил (до 73,55 кВт), также на такие виды транспортных средств, как водно-воздушные (пункт 2), грузовые автомобили, автобусы (пункт 4), а применительно к определенным категориям налогоплательщиков — на одно из любых транспортных средств, зарегистрированных на данных налогоплательщиков (подпункты 1 и 2 пункта 1; пункты 3 и 5). Следовательно, республиканский законодатель не сводил понятие транспортного средства, на которое может распространяться льгота по уплате транспортного налога, к его узкой трактовке только как автомобиля. Оспариваемый подпункт 4 пункта 1 статьи 6 данного Закона Республики Татарстан был основан на перечисленных критериях и предусматривал освобождение от уплаты транспортного налога инвалидов I и II групп, имеющих в собственности автомобили с мощностью двигателя до 100 лошадиных сил (до 73,55 кВт). Из этого следовало, что республиканский законодатель, устанавливая для инвалидов I и II групп льготу по уплате транспортного налога, был вправе дифференцировать основания ее предоставления исходя из конкретного вида транспортного средства — автомобиля с мощностью двигателя до 100 лошадиных сил (до 73,55 кВт), собственником которого является инвалид. Нераспространение данной налоговой льготы на инвалидов I и II групп — собственников других транспортных средств, включая моторные лодки, основано на исключительном праве республиканского законодателя самостоятельно определять объекты данного налогообложения. При этом вид транспортного средства, а также объем предоставляемой налоговой льготы определены в оспариваемой норме с учетом объективно значимых критериев, характеризующих как указанную категорию граждан, нуждающихся в силу состояния своего здоровья в дополнительной по сравнению с другими гражданами социальной поддержке, так и финансовых возможностей республики. При выработке своей правовой позиции Конституционный суд Республики Татарстан руководствовался правоприменительной практикой Комитета по правам человека, осуществляющего контроль за реализацией Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, а также использовал правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Конституционного суда Республики Татарстан. Таким образом, оспариваемые положения не противоречили Конституции Республики Татарстан и были признаны соответствующими Конституции Республики Татарстан. Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 29 октября 2014 года № 60-П по делу о проверке конституционности отдельных положений пунктов 14.2 и 14.3 Стандарта качества государственной услуги «Предоставление реабилитационных услуг, включающих помощь в профессиональной, социальной, психологической реабилитации инвалидам, лицам с ограниченными возможностями, семьям и детям, находящимся в социально опасном положении, другим гражданам, попавшим в трудную жизненную ситуацию и нуждающимся в реабилитационных услугах со стационарной, полустационарной и нестационарной формами социального обслуживания», утвержденного постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016, в связи с жалобой гражданина З.М. Валиахметова. Предметом рассмотрения Конституционного суда Республики Татарстан в данном обращении являлись взаимосвязанные положения пунктов 14.2 и 14.3 Стандарта качества государственной услуги «Предоставление реабилитационных услуг, включающих помощь в профессиональной, социальной, психологической реабилитации инвалидам, лицам с ограниченными возможностями, семьям и детям, находящимся в социально опасном положении, другим гражданам, попавшим в трудную жизненную ситуацию и нуждающимся в реабилитационных услугах со стационарной, полустационарной и нестационарной формами социального обслуживания», утвержденного постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016, предусматривающие бесплатное предоставление государственной реабилитационной услуги инвалидам, размер пенсии которых ниже прожиточного минимума по Республике Татарстан, и на условиях частичной оплаты, если размер пенсии инвалида выше прожиточного минимума по Республике Татарстан. Гражданин З.М. Валиахметов являлся инвалидом I группы и согласно индивидуальной программе реабилитации инвалида дважды в год нуждался в предоставлении реабилитационных услуг в Республиканском центре социальной реабилитации инвалидов «Идель». Заявитель ранее проходил реабилитацию в этом центре бесплатно. Однако стоимость очередного курса реабилитации в центре «Идель» (с 11 сентября по 1 октября 2013 года) составила в сумме 2 тысячи 936 рублей 91 копейка. Основанием взимания платы за предоставление реабилитационных услуг в центре, как отмечает заявитель, явилось постановление Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016 и утвержденный им Стандарт качества государственной услуги. Данный Стандарт, как указывал заявитель, предусматривал предоставление государственной реабилитационной услуги на условиях частичной оплаты, если пенсия инвалида превышает величину прожиточного минимума по Республике Татарстан. Гражданин З.М. Валиахметов полагал, что такое правовое регулирование нарушает его конституционные права на охрану здоровья и социальное обеспечение. Заявитель, кроме этого, указывал, что оспариваемые им Стандарт и постановление Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016 не были официально опубликованы для всеобщего сведения, в частности в газетах «Республика Татарстан» и «Ватаным Татарстан», что противоречит части третьей статьи 24 Конституции Республики Татарстан. Конституционный суд Республики Татарстан, рассмотрев данное дело, указал, что в соответствии со статьей 5 Закона Республики Татарстан от 31 октября 2002 года № 21-ЗРТ «О порядке опубликования и вступления в силу законов и иных нормативных правовых актов Республики Татарстан по вопросам защиты прав и свобод человека и гражданина» и статьей 24 Конституции Республики Татарстан постановление Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016 и утвержденный им Стандарт качества государственной услуги, содержащий оспариваемые заявителем положения, были опубликованы в «Сборнике постановлений и распоряжений Кабинета Министров Республики Татарстан и нормативных актов республиканских органов исполнительной власти» от 11 декабря 2012 года № 91. Тем самым, вопреки утверждению заявителя, отсутствовала неопределенность в вопросе о соответствии Конституции Республики Татарстан указанного постановления Кабинета Министров Республики Татарстан и утвержденного им Стандарта в части порядка их официального опубликования. Конституционный суд Республики Татарстан пришел к выводу, что производство по настоящему делу в части проверки конституционности постановления Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016 и утвержденного им Стандарта по порядку их официального опубликования подлежит прекращению. При рассмотрении конституционности отдельных положений пунктов 14.2 и 14.3 оспариваемого Стандарта, утвержденного постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 21 ноября 2012 года № 1016, Конституционный суд Республики Татарстан указал следующее. Условия и порядок социального обслуживания в государственной системе социальных служб граждан, находящихся в трудной жизненной ситуации, к числу которых отнесены и инвалиды, установлены Федеральным законом от 10 декабря 1995 года № 195-ФЗ «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации». Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 16 данного Федерального закона (в редакции Федерального закона от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ) бесплатное социальное обслуживание в государственной системе социальных служб в объемах, определенных государственными стандартами социального обслуживания, предоставляется гражданам, не способным к самообслуживанию в связи с преклонным возрастом, болезнью, инвалидностью, не имеющим родственников, которые могут обеспечить им помощь и уход, если среднедушевой доход этих граждан ниже прожиточного минимума, установленного для субъекта Российской Федерации, в котором они проживают. Из этого следовало, что граждане преклонного возраста и инвалиды, способные к самообслуживанию и имеющие родственников, которые могут обеспечить соответствующие помощь и уход, а также имеющие среднедушевой доход выше прожиточного минимума, установленного в соответствующем субъекте Российской Федерации, в число которых входил и заявитель, не относятся к тем категориям граждан, которым федеральным законодательством гарантировано бесплатное социальное обслуживание. Конституционный суд Республики Татарстан отметил, что аналогичное по правовому смыслу регулирование закреплено и оспариваемыми нормами, согласно которым государственная реабилитационная услуга предоставляется бесплатно гражданам пожилого возраста и инвалидам, имеющим размер пенсии ниже установленной величины прожиточного минимума по Республике Татарстан в расчете на душу населения, и на условиях частичной оплаты данная услуга предоставляется гражданам пожилого возраста и инвалидам, размер пенсии которых выше прожиточного минимума. По своему содержанию и целевому предназначению данные нормы направлены на реализацию гарантированных Конституцией Республики Татарстан прав каждого, включая граждан пожилого возраста и инвалидов, на охрану здоровья и социальное обеспечение, поскольку они устанавливают льготные (бесплатно либо с частичной оплатой) условия предоставления указанным категориям граждан государственных реабилитационных услуг и тем самым обеспечивают их доступность. Установленная оспариваемыми нормами дифференциация условий предоставления государственных реабилитационных услуг в зависимости от соотношения размера пенсии и величины прожиточного минимума, установленного в республике, была основана на учете такого объективного обстоятельства, как уровень (величина) материальной обеспеченности гражданина пожилого возраста или инвалида. Данное обстоятельство обуславливает предоставление более значимой социальной помощи в виде бесплатных реабилитационных услуг той категории из числа указанных граждан, которые в наибольшей степени нуждаются в материальной поддержке. Исходя из этого дифференциация, предусмотренная оспариваемыми нормами, не могла рассматриваться как дискриминационная и нарушающая конституционные права граждан, в том числе и заявителя, размер пенсии которого превышал установленный в Республике Татарстан прожиточный минимум, поскольку была направлена на поддержку наиболее социально незащищенных категорий граждан, а также основана на соответствующих нормах федерального законодательства. При выработке своей правовой позиции Конституционный суд Республики Татарстан учитывал Стандартные правила обеспечения равных возможностей для инвалидов (приняты Генеральной Ассамблеей ООН 20 декабря 1993 года), правоприменительную практику Комитета по правам человека, осуществляющего контроль за реализацией Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, а также использовал правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации. Таким образом, Конституционный суд республики пришел к выводу, что оспариваемые заявителем положения не умаляют и иным образом не нарушают его конституционные права и тем самым не противоречат Конституции Республики Татарстан.
  1   2   3   4   5   6

  • Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 28 января 2014 года № 57-П
  • Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 25 марта 2014 года № 58-П
  • Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 3 июля 2014 года № 59-П
  • Постановление Конституционного суда Республики Татарстан от 29 октября 2014 года № 60-П