Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Игра в кости




страница4/4
Дата26.06.2017
Размер0.77 Mb.
1   2   3   4
яп. кусотарэ)?!
Иосимура швыряет трубку, потом встаёт с кровати и набирает номер. Чуть выше возникает кровать, на которой спит Сиро Исии. Рядом на вешалке висит обмундирование сёсё, генерала-лейтенанта.
ИСИИ (орёт в трубку). Ты начальник лаборатории или голова из дерьма?!
Швыряет трубку, потом встаёт и набирает номер.

Возникает ещё одна кровать с человеком. На вешалке — обмундирование тёсё, генерала-полковника.
ТЁСЁ (орёт в трубку). Ты начальник отряда или голова из дерьма?!
Сцена 53
Метель. Мария и Такэто с Айкютой на руках бегут по сугробам. Айкюта трясётся. Такэто снимает с себя верхнюю одежду и закутывает в неё Айкюту.
МАША. Такэто!

ТАКЭТО (перебивает её). Маша, если он ещё раз замёрзнет, он умрёт.

МАША. Почему — ещё раз?
Такэто молчит. Они останавливаются и смотрят по сторонам. Снег застилает глаза.
МАША. Я больше не могу…
Такэто останавливается и падает в снег. Мария оборачивается и подает ему руку. Такэто пытается что-то сказать, но только бесшумно шевелит губами.
МАША. Такэто, пошли! Пошли! Всё будет хорошо…
Такэто показывает рукой: «уходи». Маша не уходит.
МАША. Смотри! Там видны какие-то дома! Это деревня!
Такэто теряет сознание. Маша пятится и убегает с Айкютой на руках.
МАША. Я вернусь! Подожди, прошу тебя! Я вернусь!
Сцена 54
Китайская фанза. Китаец лет пятидесяти, И Минь, выходит из фанзы и видит на дороге Марию с Айкютой на руках, она еле передвигает ноги. Китаец подбегает к ней.
И МИНЬ. Быстрее в дом! Он же совсем ледяной!

МАША (по-китайски). Прошу вас… Ради всего святого… Помогите…

И МИНЬ (поворачивается к дому, кричит). Сюэ Мэй! Сюэ Мэй!
Из дома выскакивает китаянка, тоже лет пятидесяти, она бежит к мужу. Маша протягивает ей Айкюту.
МАША. Спасите, заклинаю вас!
Сюэ Мэй, не раздумывая, берёт Айкюту на руки.
СЮЭ МЭЙ. И Минь…
И Минь жестом показывает, чтобы она уходила в дом. Сюэ Мэй бежит к дому.
МАША. Это Айкюта. Его зовут Айкюта. (Тянет за рукав И Миня.) Там в степи человек… Мой муж… Я покажу вам…

И МИНЬ. Куда идти? Вы на ногах не стоите!

МАША. Иначе он умрёт! Прошу вас!
И Минь идет за ней.
И МИНЬ. Как вас зовут?

МАША. Мария.

И МИНЬ. Мария, может быть, я поищу сам? Как его зовут?

МАША. Такэто Ямагути.

И МИНЬ. Как?!
Мария не отвечает и идёт вперёд: она увидела Такэто.
МАША. Такэто! Такэто!
К ним подходит И Минь. Он смотрит на Такэто.
И МИНЬ. Но это японец!

И МИНЬ. Это человек, которому нужна помощь!

И МИНЬ. Мария, я не стану ему помогать.

МАША. Я прошу вас!!!

И МИНЬ. Я не стану спасать тех, кто убивает китайцев!
Вдалеке слышен вой сирен на машинах.
МАША. Это японцы из лагеря! Они убьют его! Спасите!

И МИНЬ. Вот японцы пусть и спасают своего. Пойдёмте! Не рискуйте своей жизнью!


Маша беззвучно рыдает, затем теряет сознание. И Минь поднимает Машу и тащит её на себе по сугробам.
Сцена 55
Камера Айкюты. Джулия бросает кости.
АЙКЮТА. Плюс один. (После паузы.) Если он там был, почему не дошёл с нами до фанзы?

УЭЛС. Айкюта, он отдал вам все свои вещи. Он умер бы в той степи, если бы японцы не схватили и не вернули его в ту проклятую лабораторию. Из неё никто не мог уйти просто так. За ваше спасение он заплатил четырьмя годами заключения.

АЙКЮТА. А в документах про нас было написано просто: выбросить в степь… (Бросает кости, но не смотрит на результат.) Если всё это так, почему И Минь и Сюэ Мэй не рассказали мне о том, с нами был ещё кто-то? Ведь мать перед смертью приходила в сознание, уж наверное, она рассказала бы им о муже?!

ДЖУЛИЯ. У них могли быть мотивы не делать этого…

АЙКЮТА. У них не могло быть никаких мотивов! И Минь и Сюэ Мэй — святые! Они в жизни муху не обидели!

УЭЛС. Они, может, и не обидели, а вот их семью могла коснуться жестокость японцев. Вполне возможно, что в их семье, как и в миллионах других китайских семей, слово «японец» стало ругательством. Может, они не захотели говорить о нём или помогать ему…

АЙКЮТА. Это исключено. Люди, которые вырастили чужого ребёнка?! Люди, которые перешивали свои шапки и рукавицы мне на полушубок?! Которые учили меня слушать ветер и разговаривать с птицами?! Эти люди не могли совершить зло! Эти люди свя-ты-е!

ДЖУЛИЯ. А человек, который родил вас, который спас вас от вскрытия и рисковал собственной жизнью, чтобы освободить вас и вашу маму, — этот человек для вас кто?!

АЙКЮТА. Я жил в тепле и в любви. А там, всего за пару километров от меня, ещё четыре года обливали малышей ледяной водой и зарисовывали стадии обморожения тканей… Ещё четыре года резали, кололи, убивали… Ещё четыре года я слышал по ночам детский плач. Я до сих пор не знаю, снился он мне или действительно доносился до нашего дома…

ДЖУЛИЯ. Лаборатория просуществовала до 8 августа 1945 года.

АЙКЮТА. Да, тогда русские вошли в Харбин. Была такая эйфория, закончилась война. В деревне скинулись у кого что было — и наготовили целый чан праздничных пампушек. В основном они были пустые, но попадались и с капустой… Тогда я уплетал пампушки и не подозревал, что ещё несколько дней всего — десять-пятнадцать, и не было бы ни пампушек, ни нас, и мир выглядел бы иначе… Но русские застали этих ублюдков врасплох. В моих жилах течёт русская кровь, и я горжусь этим!

УЭЛС. В ваших жилах течёт и японская кровь, кровь японца, которого не сломила адская машина и который сумел остаться человеком!

АЙКЮТА. В тот день люди вскрыли себе вены и написали общей кровью на бетонной стене: «Долой японский империализм!» Ни у кого из них не могло быть детей — всех этих людей через несколько минут сожгли, там здания жгли вместе с людьми — чтобы не осталось свидетелей. А они сделали такую надпись. И по этой надписи, как по жилам ребёнка, текла кровь — русская, и китайская, и монгольская, и корейская. Это была самая страшная фотография из всех, что я собрал для музея Пинфана.
Уэлс в оцепенении, Джулия плачет.
ДЖУЛИЯ. Но ведь Судьба сделала так, чтобы вы — один из немногих — остались в живых!

АЙКЮТА. Это сделал мой отец. Теперь я понимаю, откуда в мужской рубашке взялась фотография, сделанная в 1935 году Наппельбаумом… Это была рубашка моего отца, ведь это он укутывал меня в степи, чтобы я не замёрз… (Айкюта переворачивает каждую кость.) Видите? Такая комбинация означает минус двадцать. Минус двадцать и аннулирование выигрыша в прошлом круге… (Улыбается и плачет.) Я проиграл. Я про-и-грал.


Айкюта берёт в руки предсмертную записку отца, нюхает её, прижимает к губам.
ДЖУЛИЯ. Вы понимаете, что неслучайно оставлены на этой Земле жить?..

АЙКЮТА. Несколько раз я пытался возразить судьбе и покончить с собой. Последний раз — пару часов назад. С помощью вот этой косточки.


Айкюта берёт одну из костей и подносит её к своему горлу. Джулия вскрикивает. Уэлс прижимает Джулию к себе и делает знак Айкюте, чтобы тот убрал кость.
АЙКЮТА. Чего вы так испугались, Джулия?

ДЖУЛИЯ. Я боюсь смерти и боюсь, когда она вот так, — совсем рядом.

АЙКЮТА. Знаете, Джулия… Смерть — это когда у тебя билет в пятнадцатый вагон, ты проходишь до конца поезда, обнаруживаешь, что там всего четырнадцать вагонов, и, пока не можешь понять КАК ЖЕ ТАК, — поезд уезжает. Без тебя. Вот это смерть. Пустота. А не это.
Айкюта бросает кость на пол. Затем сметает со стола все кости. Раздаётся глухой гул, словно упало что-то тяжёлое. Эхо подхватывает гул.
АЙКЮТА. Плохая игра.

ДЖУЛИЯ. Простите меня. Умоляю. Я виновата… Если бы не моё глупое желание разоблачить, судить, наказать…

АЙКЮТА. Нет, Джулия. Это война так кости бросила. Все мы только фишки в этой игре. И ставка высока, и Судьбу не обманешь…
Айкюта вдавливает кости в пол.
АЙКЮТА. Плохая игра. Плохая. Но я проиграл. Я должен выполнить обещание. И не могу сделать этого. Если я выйду — значит, я убил подонка. А если останусь — значит, убил невиновного, и несу наказание за это! Я не выйду, я не могу.

УЭЛС. Если вы не выйдите отсюда, тогда никто никогда не узнает правду! И в книге, которую готовят к изданию в этом году, — об Отряде 731, его жертвах и палачах, — палачами будете и вы, и ваш отец. Только вы можете опровергнуть это!

ДЖУЛИЯ. Очистите и себя, и отца! Послушайте нас!

АЙКЮТА (после паузы). Скажите: на двадцать тысяч юаней можно купить пару живых крапов?



УЭЛС. На двадцать тысяч юаней можно открыть лавку с живыми карпами, дружище!
Айкюта собирает разорванные купюры, разбросанные по камере.
АЙКЮТА. Вы отвезёте меня в рыбный магазин? И к Сунгари.
Сцена 56
На экране — руки Айкюты, которые выпускают в реку рыбу.
Занавес.





1   2   3   4