Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Игорь Акинфеев 100 пенальти от читателей




страница1/4
Дата09.01.2017
Размер0.93 Mb.
  1   2   3   4
Игорь Акинфеев

100 пенальти от читателей


«Игорь Акинфеев: 100 пенальти от читателей», 2009

ISBN 978-5-86541-024-9
Аннотация
В дебютной книге один из самых популярных футболистов страны Игорь Акинфеев раскрывает читателям многие тайны своей жизни. Отвечая на вопросы болельщиков, порой неожиданные и каверзные, голкипер ПФК ЦСКА и сборной России рассказывает о собственном детстве, родных взглядах на мир, а также о наиболее интересных моментах спортивной карьеры. Книга содержит более 300 уникальных фотографий, которые помогают раскрыть образ лучшего вратаря России. Книга «Игорь Акинфеев: 100 пенальти от читателей» – прекрасный подарок футбольным болельщикам, персональным поклонникам Игоря, а также всем, кто интересуется личностью этого неординарного человека. Таким Игоря Акинфеева знал никто!
Вступление
Минувший 2008 год выдался для меня очень богатым на события, причем как в футбольном плане, так и в житей­ском. В составе национальной сборной страны я выиграл бронзовые медали чемпионата Европы, а мой родной клуб, ПФК ЦСКА, победил в Кубке России и в очередной раз завоевал право участвовать в Лиге чемпионов. В этом же сезоне я удостоился чести вступить в элитный вратарский клуб имени Льва Яшина, проведя сотый матч в карьере «на ноль». Произошло и еще одно событие, которое, возможно, для кого-то осталось незамеченным: в феврале-2008 открылся мой интернет-дневник, или, попросту го­воря, блог. Теперь ему уже больше года, и я без ложной скромности могу сказать, что у читателей он пользуется определенным успехом. Да и мне самому очень нравится вести блог: сейчас, в 2009-м, я ощущаю себя ближе к болельщикам, чем когда бы то ни было в своей жизни.

За время общения посетители задали мне целую кучу все­возможных вопросов, некоторые из которых, признаться, поначалу ставили меня в тупик. Болельщиков интересовало абсолютно все: что означает фамилия Акинфеев, как часто я дрался в школе, чем кидались в меня «чужие» болельщики, почему я не рассказываю про личную жизнь, как отношусь к татуировкам, посещаю ли стрип-клубы, куда езжу отдыхать, верю ли в Бога...

Все это подтолкнуло меня к совершенно неожиданной мысли: а почему бы не собрать все самое интересное воедино? Ко­нечно, какие-то темы уже проскальзывали в различных интервью, но одно дело – коротко рассказать о себе в газете, и совсем дру­гое – дать подробный и обстоятельный ответ. Кроме того, журна­листы порой могут настолько исказить твою мысль, что она становится неузнаваемой. Мне же хотелось, чтобы болельщики, которых интересует моя жизнь, могли получить информацию о Игоре Акинфееве из первых уст.

Естественно, на страницах этой книги я никогда бы не смог охватить все вопросы, которые задавали мне люди. Поэтому мы отобрали самые неординарные и любопытные из них, а также те, что повторялись наиболее часто. Вопросы затрагивают все сто­роны моей жизни, и отвечать на них я старался честно и вдумчиво. Конечно, не обошлось и без футбола, однако на страницах этой книги он все же не является главной темой. Если мой скромный литературный опыт понравится читающей публике, в будущем я постараюсь побольше рассказать о матчах и тренировках, партне­рах и соперниках, победах и поражениях.

Пока же хочу отдать должное остальным членам автор­ского коллектива, которые вместе со мной работали над этим про­ектом. Книга никогда не увидела бы свет без Сергея Аксенова – руководителя пресс-службы ПФК ЦСКА и моего друга, которого я знаю, кажется, уже тысячу лет. Сергей Павлович (а для меня – просто Палыч) руководил процессом ее подготовки с самого пер­вого дня и до того момента, когда она вышла в печать. Огромное количество творческих находок – начиная с самой идеи этого про­екта и заканчивая названием – тоже его заслуга.

Всеми иллюстрациями, которые занимают значительное место в книге, заведовал издатель футбольной литературы и фото­граф Алексей Беликов, чьи работы украсили многие страницы этого издания. Из огромного количества имеющихся у него сним­ков Алексей отобрал лучшие, а кроме того, взял на себя дизайн и оформление издания.

Еще один мой соавтор – сотрудник армейской пресс-службы, журналист Роман Ляховенко, с которым мы провели бес­счетное количество часов, отвечая на вопросы болельщиков. Рома изложил мои мысли на бумаге именно так, как я и хотел: предельно ясно, искренне и откровенно.

Хочу поблагодарить и консультанта нашего проекта Юрия Василевского. Он выступил в роли первого читателя этой книги, указав при этом на некоторые имевшиеся недочеты, которые мы сразу же постарались исправить.

Огромное спасибо Reebok, а также давним поклонникам ПФК ЦСКА, моим хорошим товарищам Алексею Железному и Эдуарду Хошабову за помощь и финансовую поддержку нашего проекта.

И наконец, я очень благодарен армейским болельщикам и всем людям, кому небезразличны моя жизнь и карьера. Вы также по праву являетесь соавторами этой книги.



Искренне ваш, Игорь Акинфеев



Глава 1

ДЕТСТВО, РОДНЫЕ И БЛИЗКИЕ
1. Моя фамилия
Каждого человека в определенный период жизни начи­нает интересовать происхождение фамилии, которую он носит. Он задает вопросы родственникам, но родители и другие близкие люди зачастую только разводят ру­ками, не зная, что ответить. В этом смысле мне повезло больше, чем многим: благодаря стараниям двоюродного брата Алексея у меня дома хранится настоящий фамильный диплом, в котором можно прочитать любопытные сведения о фамилии Акинфеев. Это достаточно редкая и, что особенно приятно, исконно славянская фамилия, что явствует из доку­мента, фрагмент которого я с удовольствием воспроизведу. «Фамилия Акинфеев происходит из центральных земель древнерусского государства и входит в число старинных сла­вянских фамилий, образованных от народной формы кре­стильного имени одного из предков. Большинство славянских фамилий образовано от христианских имен, содержащихся в церковном календаре – святцах. Имя Акинфей является на­родной формой канонического крестильного имени Иакинф. Это имя, непривычное на слух и непонятное по значению, «обкатывалось» живой речью разных городов то тех пор, пока не стало звучать приемлемо для крестьянского уха. В переводе с греческого Иакинф означает «гиацинт». Это на­звание цветка и драгоценного камня (циркона, рубина, сап­фира или граната). У древних греков оно было популярно еще и потому, что его носил герой мифологии, любимец бога Аполлона. Это имя включено в православные святцы в честь носивших его святых, именины которых отмечаются церко­вью три раза в году».

Далее в тексте упоминаются известные представители фа­милии Акинфеев. Что удивительно, ни один из них не имел ничего общего со спортом. Так, среди прочих в документе на­званы литейщик Дмитрий Акинфеев, участвовавший в от­ливе церковных колоколов (VI век), Никита Акинфеев, учи­тель грамматики (VII век), его современник Прокоп Акин­феев – писарь, толмач книг духовных. Ну а прославил фамилию лесовод Николай Матвеевич Акинфеев (1822-1873), видный ученый, профессор Санкт-Петербургского земледельческого института.

Совершенно необязательно, что все или даже кто-то один из них были моими родственниками. Скорее всего, доподлинно установить это уже невозможно. Но в любом случае, честь фамилии для меня – это не пустые слова. Так что со време­нем надеюсь занять в ряду представителей рода Акинфеевых достойное место.
2. Моя мама
2009-м мне исполнилось 23, и все эти годы мои роди­тели были со мной, жили моей жизнью и помогали во всем, в чем только можно. Это обычные, простые люди, которые всю свою жизнь работали на благо своей страны и своей семьи. Мама долгое время трудилась воспи­тательницей – сначала в яслях, затем в детском саду. Потом, когда я чуть подрос, вошла в школьный родительский коми­тет. Поэтому с самых ранних лет я был у нее под присмотром, что, с одной стороны, позволяло мне всегда чувствовать себя защищенным, а с другой – не давало возможности особо проказничать.

Наверное, для каждого человека именно его родная мама – самый лучший человек на Земле.

Объяснять тут что-то бессмысленно: это данность, сыновняя любовь, инстинкт.

Если же говорить о «видимой» стороне взаимоотношений, то маму я ценю еще и за то, что именно благодаря ей в нашем доме всегда царит удивительно теплая семейная атмосфера. В свободное время мама очень любит смотреть фильмы, при­чем предпочитает, естественно, классику – старые советские комедии, французские фильмы. А еще она у меня по-настоящему золотая хозяйка: все вещи всегда на своих местах, а на плите и в холодильнике постоянно вкусная еда. Естественно, я являюсь одним из самых преданных поклонников ее кули­нарного таланта. К примеру, ни в одном ресторане, даже самом дорогом и пафосном, я никогда не заказываю первое. Потому что знаю – что бы мне ни принесли, никогда не срав­нится с тем чудесным домашним супом, которым меня пот­чует мама.

Раньше, когда мы с братом только подрастали, заниматься домом ей приходилось даже больше, чем сейчас. Поэтому, уложив нас спать, она возвращалась к готовке, глажке и стирке, чтобы с утра все мы, включая и отца, отправились по своим делам сытыми, чистыми и ухоженными.
3. Папа
Своего папу, как и маму, я люблю больше всех на свете. Конечно, по характеру он совсем другой. Очень часто строгий и требовательный, но когда нужно – внима­тельный и понимающий. Без своего отца я бы, наверное, не стал футболистом. Именно он не только привел меня в ар­мейский манеж, но и дополнительно муштровал во время матчей ДЮСШ. Как? Очень просто. С самого детства я не­навидел одно упражнение, придуманное папой. То самое, за которое впоследствии не раз готов был кланяться ему в ноги. Когда атаковала наша команда, а я без дела стоял в воротах, он из-за бровки накатывал мне мячи, чтобы я выбивал их за пределы поля как можно дальше. Только судья отвернется – в мою сторону сразу летит мяч. И так раз 30-40 за игру. Если арбитр назначал удар от ворот, отец всегда отгонял наших за­щитников, чтобы я сам вводил мяч. Ноги после занятий гу­дели, больно было даже ходить. Но это принесло свои плоды. Все детские тренеры говорили, что удар у меня сильнее, чем у любого полевого игрока.

Пока я рос, отец работал обычным водителем. Сначала возил одного профессора, потом перешел на аналогичную долж­ность в охранную структуру. Было время, когда он постоянно «бомбил» по ночам, возвращался домой далеко за полночь – вздремнуть пару часов, чтобы с утра начать все по новой. Не так давно я настоял, чтобы он, как и мама, ушел на покой. Необходимости в том, чтобы каждый день родители тратили на работу свое драгоценное здоровье, больше нет. По вечерам отец никогда не пропускает выпусков новостей, на каждую из злободневных проблем имеет свою собствен­ную точку зрения. Забавно бывает наблюдать за ним во время телесеансов: папа настолько глубоко вникает в происходя­щее, что порой забывается и начинает отчаянно жестикули­ровать, а иногда вставляет в свои комментарии крепкое словцо. Ни дать ни взять – прирожденный политик


4. Домочадцы
Семья у нас не самая большая, но очень дружная. Помимо меня, у мамы с папой есть еще один сын – мой брат Женя, который старше меня на три года. Естественно, когда мы вместе росли, ни один день не обходился без ссор и драк – родителям то и дело приходилось разнимать нас, соблаз­няя конфетами и другими сладостями. Самым хитрым из нас двоих был я: когда нам наливали по стакану лимонада, я залпом выпивал свой и шел отнимать у Женьки его порцию. А если тот начинал возмущаться, сразу же слышал от меня в ответ: «С бра­том нужно делиться». То же самое было и с конфетами: я прятал их под подушку, после чего совершал набег на Женины запасы. С годами, разумеется, отношения изменились. Сейчас Женя – мой надежный друг, который старается во всем помогать. Конечно, как и у всех, у нас порой случаются разногласия, но взрос­лые люди в состоянии решить любую проблему. Женька растит маленькую дочку Анечку – чудесного ребенка, с которым я про­вожу очень много свободного времени. Давно поймал себя на мысли, что я просто обожаю маленьких детей. Так что мне очень легко не только с Аней, но и с двоюродной племянницей по имени Ксюша – внучкой маминой сестры и моей крестницей. Она чуть постарше Анечки – осенью 2008 года уже пошла в школу. А еще у меня есть третья, самая маленькая крестница – Соня, которой скоро исполнится один год. В этой главе я обязательно хотел рассказать еще и о своей ба­бушке по материнской линии, бабе Ане. Это был удивительно добрый человек, больше всего на свете она любила своих детей и внуков. К сожалению, осенью 2008 года ее не стало, и до сих пор я не могу вспоминать о любимой бабушке без грусти. Про­изошло это за несколько дней до матча со «Спартаком» – того самого, в котором мы при полном преимуществе уступили со счетом 0:1. Сейчас, по прошествии определенного времени, я далек от того, чтобы искать себе какие-то оправдания в той фут­больной неудаче. Наоборот, отчетливо осознал, что любое, даже самое обидное поражение, никогда не сможет сравниться с такой трагедией, как потеря любимого человека.
5. Серега Жуков
Сергея Жукова я считаю одним из самых близких, луч­ших своих друзей. После того как мы с ним познако­мились на чествовании команды в начале 2004 года, наши пути на какое-то время разошлись. Но в 2006-м я не­ожиданно получил на день рождения отличный подарок: дев­чонки-болельщицы привезли мне прямо на базу видеокассету с поздравлениями от Сереги. Я отдал ее клубному оператору, и он переписал мне ее на диск, который и сейчас можно найти в моей видеоколлекции.

А по-настоящему подружила нас та самая злополучная травма, которую я получил в 2007 году. Когда восстанавли­вался после операции в Германии, решил набрать его номер телефона. Сергей был занят, не подошел, и я отправил эсэмэску, после чего он мне перезвонил. Честно сказать, я сильно волновался. Как к нему обращаться? Сережа? Дядя Сережа? Он все-таки на десять лет старше. По его голосу я понял, что он тоже волнуется. Но мы сразу разговорились о жизни, и вскоре уже общались так, как будто знаем друг друга многие годы. Я понял, что не ошибся. Хотя мы общаемся с ним всего несколько лет, у меня скла­дывается ощущение, что знаю Серегу очень давно. Это такой искренний, добрый человек, каких в жизни встречается не так уж много. Поэтому дружбой с ним я очень дорожу.


6. Илья Майоров
Илья – мой единственный товарищ, вместе с которым мы прошли все школьные классы – от первого до последнего. И сейчас можно смело говорить, что это не просто дружба ребят из соседних подъездов, которая заканчивается вместе со школой. Совсем наоборот, наши приятельские отношения с го­дами только крепли, хотя жизнь упрямо старалась развести нас в разные стороны.

Илюха единственный из всех всегда как-то правильно восприни­мал мои футбольные тренировки, не завидовал медалям и гоно­рарам, а, напротив, относился ко всему с пониманием, всячески поддерживал в моменты неудач. И общение наше столь же ис­креннее, как в школе, когда мы вместе строили планы на будущее, мечтали ездить на красивых машинах и выдавали себя за крутых кикбоксеров. Еще больше радует, что некоторые мечты сбылись: Илья почти одновременно со мной пересел в стильную иномарку. Сейчас он продолжает уверенно идти по жизни, и я за него просто бесконечно рад.


7. Детские тренеры
Моя футбольная карьера началась очень рано, в че­тыре с половиной года. У друга моего отца был зна­комый тренер, Дезидерий Ковач. И вот однажды меня привезли на экскурсию в армейский манеж, где он тре­нировал маленьких мальчишек. В ДЮСШ ПФК ЦСКА, как и сейчас, ребят брали только с шести лет. Но тренер присмот­релся ко мне повнимательнее и сказал: «Оставайся!» Как-то так получилось, что сразу очутился в воротах. Уже тогда мне очень нравилась эта позиция, и теперь я понимаю, что не ошибся.

В четыре-пять, я, может, еще с трудом понимал, куда меня возят – в ЦСКА или в какой-нибудь другой клуб. Но уже в 10-11 четко осознал, что попал в свою любимую команду, которая мне очень дорога. Это была судьба, по-другому и не скажешь. В ДЮСШ ПФК ЦСКА я отыграл пять лет за 1984-й год рождения, после чего перешел в 85-й, который вел Павел Коваль. Об этом замечательном человеке я хотел бы расска­зать отдельно.

Павел Григорьевич присматривался ко мне давно – чуть ли не с первых дней, проведенных в армейской спортшколе. Все время подходил после тренировок и говорил: «Исполнится тебе, сынок, десять лет – заберу к себе в команду». А я на глазах у мамы и бабушки начинал плакать: не понимал, куда меня заберет этот дядя и зачем.

Но так в итоге и получилось, чему я на самом деле был очень рад. Во-первых, разница между 85-м и 86-м – всего ничего. Я и со старшими ребятами сходился нормально, а тут и вовсе почувствовал себя своим. А во-вторых, Павел Григорьевич всегда доверял мне на сто процентов: при нем все годы в ар­мейской ДЮСШ я провел в основе. С Ковалем мы выиграли в России все, что только можно – и чемпионат страны, и пер­венство Москвы, и кучу других призов. Этот специалист вел меня до самого выпуска, после чего я попал в дубль, а затем – в ос­нову.

Именно в личности наставника, думаю, и заключался главный сек­рет наших юношеских успехов. Павел Григорьевич всегда умел не только поставить игру, но и создать настоящий коллектив. Команда платила ему не только прекрасными результатами, но и уваже­нием. За тренера мы действительно были готовы порвать любого соперника. На одном из юношеских турниров, кажется, в 2001-м, мы уступили в полуфинале сверстникам из ФШМ. После этого не­которые родители наших игроков – из тех, что «разбираются» в футболе лучше всех, стали открыто упрекать в поражении тренера. В матче за третье место игра снова не заладилась: по ходу встречи «горели» команде из Благовещенска – 0:2. Родители-всезнайки опять завели свою волынку, и тут мы разозлились по-настоящему. За считанные минуты «вынесли» Благовещенск – 4:2, причем после каждого гола всей командой бежали к нашему тренеру, чтобы показать, что в обиду его мы никому не дадим. С тех пор прошло уже немало лет, но связь с Павлом Григорьевичем не прервалась и поныне. Мы очень часто созваниваемся, обсуждаем перипетии очередного матча ПФК ЦСКА, разные футбольные ново­сти. И, разумеется, по сей день я испытываю к своему тренеру ог­ромную благодарность за все, что он для меня сделал.
8. Бывали у тебя когда-нибудь слезы из-за футбола?
что мы не поедем на тренировку в армейский манеж, сразу начинал плакать. Не мог без футбола. Мама с папой на меня посмотрят, подумают немножко и скажут: «Ладно, собирайся, поехали».

Почему с поездками бывали проблемы? Родители обычно го­ворили, что из-за плохой погоды. До поры до времени я им верил – в Москве ведь вечно то дождь, то снег. Прошли годы, прежде чем понял, что не погода была виновата. Жи­лось нам в начале 90-х очень непросто, как и всем обычным российским семьям. Денег по тем временам не всегда хва­тало даже на проезд в общественном транспорте. Хорошо, что у нас была соседка, которая работала уборщицей в метро. Она иногда приносила большие целлофановые пакеты с же­тонами. Тогда на некоторое время о проблемах с дорогой можно было забыть.

А если возвращаться к слезам, то один раз они были совсем недавно – после того, как посмотрел по телевизору передачу «Гладиаторы футбола». В ней рассказывалось о людях, кото­рые серьезно пострадали на футбольном поле. В том числе и обо мне. Когда заново переживал все этапы восстановления после разрыва крестообразной связки, не удержался от слез.
9. Ты когда-нибудь застревал в лифте?
Да, с этим связана одна весьма поучительная исто­рия из моего детства. Как-то раз мы с моим стар­шим братом собрались погулять на улице. Мне 10 лет, ему 13 – в общем, возраст самый озорной. Пока ехали вниз с 11-го этажа, затеяли борьбу. Раскачали лифт, и он, ес­тественно, застрял. Что делать? Начали звать на помощь. Сначала робко, потом все громче и громче. Никто не слышит. Настроение уже почти паническое – темнота, духота, болта­ешься где-то в воздухе. Думаешь – а вдруг упадет? Начали сочинять, что скажем родителям. Хотя поначалу была надежда, что нас вытащат посторонние. Родителям бы, ко­нечно, ничего не сказали. Но, по иронии судьбы, заметил нас именно отец, который возвращался из магазина. Услышал шум и спрашивает: «Вы?» – «Мы». Вызвал лифтера. Пока тот пы­тался что-то сделать, торчали в шахте почти час. Еле-еле об­щими усилиями отодвинули дверь в сторону, чтобы освободился небольшой проем. Через него и вылезли. Ко­нечно, не стали говорить, что сами лифт расшатали – полу­чили бы от отца по шее.

Впрочем, это не единственное мое приключение с лифтами. Во время Евро-2008, когда мы жили в швейцарском отеле, опять оказался в кабине пленником. Там лифты очень свое­образные: ты входишь, проводишь карточкой по специальному устройству, а потом нажимаешь нужный этаж. Но это все в теории так просто звучит. На деле – совсем по-другому. Вползаю я в этот лифт со всем своим багажом – по здоровен­ной сумке в каждой руке и еще одна чуть ли не в зубах, а точ­нее, на шее. Только пытаюсь проделать всю процедуру – именно в этот момент кому-то понадобилось вызвать лифт. Нужно мне на 12-й этаж, а еду аж на 23-й. Ладно, думаю, бы­вает. Вверху снова жму на 12-й – ничего подобного, спускаюсь на третий. Потом – что за дела?! – опять тянут вверх. Минут пятнадцать так и катался туда-сюда в поисках выхода, как Семен Фарада в старой советской комедии.


10. Ты помнишь свою первую зарплату?
Хорошо ее помню: 200 рублей. Мне было то ли один­надцать, то ли двенадцать лет, когда меня вдруг вы­звали в клуб вместе с родителями. И совершенно неожиданно предложили подписать контракт. А вышло вот как. Накануне, когда мы с другими ребятами тренировались в армейском манеже, за нами наблюдал тогдашний тренер ЦСКА, ныне покойный Павел Садырин. Говорят, в свобод­ное время он любил поглядеть, как играют мальчишки, от­мечал для себя перспективных игроков. Вот он и рассказал про меня руководству клуба. Я очень благодарен Павлу Фе­доровичу. Кто знает, если б не его совет, возможно все сло­жилось бы по-другому.

Понятное дело, что детский контракт по своей сути не может быть полноценным, но для меня это было не главное. Я очень гордился, что помогаю семье зарабатывать. Двести рублей были не то чтобы серьезными, но неплохими деньгами на тот момент. Проще говоря, в доме появился лиш­ний кусок хлеба к общему столу.

Настоящий контракт с ЦСКА я подписал в 2002 году. Сумма была уже посерьезнее – 8700 рублей. Поэтому я позволил себе маленькую прихоть: с нескольких зарплат купил себе самый модный на тот момент мобильник. Он стоил тогда 500 долларов. Потом понял, что погорячился. Через пару меся­цев выпустили еще более навороченную модель, и мой су­пертелефон безнадежно устарел.
11. Когда состоялась твоя первая поездка за границу?
В первый раз я оказался за границей лет в девять или де­сять, будучи футболистом армейской ДЮСШ. Мы по­ехали на детский турнир в Югославию, в Белград. Жить предстояло в семьях таких же юных футболистов. Что очень хорошо отложилось в памяти: когда ехали из аэро­порта, я изо всех сил старался запомнить дорогу, чтобы при первой возможности сбежать обратно. Но вскоре никуда уезжать уже не хотелось, поскольку все мы попали к очень хорошим родителям. Правда, на турнире проиграли всем под­ряд. Но это и немудрено: соперники были старше наших ребят на два года, а меня – на целых четыре. А через два года после этого мы отправились в Италию. Опять расселили всех по семьям, и на этот раз мне повезло еще больше. Дело было в Неаполе, и я попал к мальчику, отец которого как раз в то время выступал за «Наполи». Фамилию сейчас уже не вспомню, хотя очень интересно, кто же это был. Этот футболист все дни катал нас на своем шикарном 190-м «Мерседесе». Представляете себе ощущения парня, ко­торый всю свою недолгую жизнь только на «Жигулях» и ездил! А еще я впервые в жизни увидел Средиземное море, понял, что наша Земля – это не только Москва, Россия.

Иными словами, испытал своеобразный культурный шок. На­верное, именно после этого стал задумываться о том, что в мире есть очень красивые места, и в некоторых из них непременно нужно побывать.


12. Приходилось ли тебе драться на поле?
Да, такое случалось, и не раз. Самый запоминающийся случай произошел в Калининграде на одном из юно­шеских турниров. Было нам лет по 15-16, в финале мы играли с местной «Балтикой», на поле кипели страсти, арбитр, как водится, подсуживал хозяевам. В итоге игроки распалились настолько, что в конце матча вспыхнула драка. Не просто потасовка, а настоящее месиво. Я побежал в самую кучу, туда же ринулись тренеры, милиционеры, роди­тели калининградских ребят. Стояли своей командой в центральном круге и отбивались от всего стадиона. Если бы на поле прорвались еще и болельщики – а некоторые из них, как я краем глаза успел заметить, очень этого хотели, – нас бы наверное, закопали прямо там. Однако милиции все-таки удалось взять ситуацию под контроль. Все продолжалось каких-то три минуты, но пережили мы за это время больше, чем кому-то выпадает за год.

Несколько раз более или менее серьезно мы дрались с ребя­тами из московского «Спартака». Один эпизод произошел на их домашнем поле в Сокольниках, когда играли между собой команды 1985-го года рождения, а 84-го разминались вокруг поля. Самый негативный момент: их старшие товарищи рва­нули на поле, а наши предпочли остаться в стороне – смот­рели, как нам отвешивают пендели. Но мы все равно не отступили, дали соперникам отпор. Беспорядки прекратили все те же родители с тренерами – больше было некому. Конечно, я согласен с теми, кто считает, что в футболе не место дракам и насилию. Но во всех этих случаях мы стано­вились заложниками обстоятельств, бились с противником, превосходящим нас числом. А вообще, выяснять отноше­ния нужно только на поле и только дозволенными методами. В конце концов, это футбол, а не бои без правил.


13. Любимый и нелюбимый предмет в школе
Родители очень хотели, чтобы, несмотря на ежедневные тренировки, я исправно посещал занятия и рос образо­ванным. Да и сам я старался не запускать ни один пред­мет. Правда, главным образом потому, что в противном случае это отразилось бы на моем увлечении футболом. Армейские тренеры традиционно следят за успеваемостью, справедливо полагая: получится из тебя футболист или нет, но азы школь­ной премудрости ты постичь обязан.

И тем не менее, конечно, у меня были любимые и нелюбимые предметы. Помимо истории, всегда с энтузиазмом ходил на труд. Как, наверное, и у всех остальных российских школьни­ков, у нас были сдвоенные уроки. Труд нравился тем, что за два часа вполне можно было смастерить какую-нибудь полез­ную вещь. Например, табуретку. То есть ты видел какие-то осязаемые результаты своей работы, а это всегда интересно. Да и получалось у меня обычно неплохо – видно, руки от­куда надо растут.

А вот уроков географии я обычно совсем не ждал. И даже ча­стенько их прогуливал. За что меня обычно журила тогдаш­няя учительница Ираида Александровна, которой, к сожалению, уже нет с нами. Однажды из-за прогула чуть не влетело мне крепко. Решил, что на географию в тот день не пойду. Сижу себе спокойно на подоконнике, как вдруг слышу шаги. И понимаю, что попался: у рекреации только один выход, туалет тоже далеко. По властной поступи ясно: это как минимум завуч. На самом деле «повезло» гораздо больше – в компании с ней был еще и директор. «Ты что здесь делаешь? Почему не на уроке?» – «А меня не пустили». Соврал, ко­нечно. Все вместе идем в класс, и я понимаю – сейчас что-то будет. Ираида Александровна была просто в шоке, когда ее спросили, почему Акинфеева не пустили на урок. Она-то меня вообще в тот день не видела. А я думаю, куда бы мне прова­литься?! Но в итоге все закончилось нормально: усадили меня за парту и заставили зубрить урок.
14. Ты когда-нибудь разбивал мячом окно?
В детстве, наверное, все что-нибудь разбивали, а потом с ужасом ждали родительского наказания. Мне, правда, отцовского ремня за подобные проделки отве­дать не довелось. Хотя один раз точно было за что. Правда, мяч и окно тут совсем ни при чем. А дело было вот как. Еще совсем маленьким иду по дорожке, что-то под нос себе напеваю, бросаю камешки. Там у нас прудик недалеко от дома был небольшой, я камень подобрал и хотел в воду запулить. Не рассчитал, камешек срикошетил об асфальт и угодил в фару припаркованной машины. Раздался звон разбитого стекла, посыпались осколки... Странно, но я совсем не испу­гался. Набрался наглости и просто прошел мимо, как будто вообще здесь ни при чем. Но соседи все равно как-то узнали, что виноват был я. Впрочем, ругать меня особо не стали. Так что маленькая проделка сошла мне с рук.
15. В детстве все проходят через увлечение петардами. А у тебя такое было?
Конечно, было. Помню, как-то раз под Новый год мы с моим другом Ильей специально накупили их побольше и пошли на улицу взрывать. Было нам лет по 16 уже, поэтому роди­телей рядом не наблюдалось. Развлечение это известное: прико­паешь «бомбочки» в снегу, подожжешь и сматываешься подальше, пока не поздно. Выглядываем из-за дерева, а одна петарда поко­силась, встала в сугробе чуть не параллельно земле. Раз – и поле­тела прямо под машину. Илюха орет: «Ложись!!!», и мы ныряем прямо в снег. И тут вдруг такой хлопок – аж люди из окон повысовывались. Шум, крики, сигнализация воет. Слава богу, хоть стекла целы остались.

В другой раз решили мы с ним, два дурачка, друг друга на «слабо» взять: кто дольше зажженную петарду в руках продержит. И ве­село, и страшно, и уступать не хочется. Стоим, глаза прищурили. Вдруг вижу – у моей хвостик совсем маленький остался. Бросаю, а она хлопает сразу, и метра не пролетела. И сразу после этого взрывается Илюхина, прямо у него в руках. Оторвала ему кусок кожи на ладони – пришлось идти домой бинтоваться. Но это еще ничего, легко отделался. Такой урок пошел нам впрок: в «слабо» мы с Ильей больше не играли.


16. Когда ты был маленький, родители верили, что из тебя вырастет хороший футболист?
Этот вопрос заставил меня улыбнуться. Так получи­лось, что относительно моего будущего их мнения были прямо противоположными. Папа, по его собст­венным словам, с первых занятий не сомневался, что из меня выйдет толк. А вот мама не верила, будто все эти трени­ровки – всерьез. Нравится сыну, и ладно. Но, как и отец, ради меня была готова на все. На семейном совете решили, что, несмотря на тяжелые времена, она оставит работу, чтобы во­зить меня в ЦСКА.

Самое интересное, совершенно незнакомые люди посто­янно говорили: «Вот увидите, у вас вырастет спортсмен». Первый такой случай произошел, когда мне было четыре с половиной года. Какой-то папаша, вроде бы мини-футбо­лист, наблюдал за нами в армейском манеже. Совершенно неожиданно он подошел и стал убеждать маму ни в коем случае не бросать занятия. Клялся и божился, что видит та­кого ребенка впервые за много лет.

Сам я к таким прогнозам отношусь крайне скептически и, ра­зумеется, этот случай вовсе не был определяющим в моей спортивной карьере. Стать футболистом мне помогли роди­тельская любовь, пристальное внимание тренеров и каждо­дневный титанический труд. Но все равно интересно, что тот незнакомец смог разглядеть в маленьком нескладном ребенке за пять минут?
17. Правда ли у что в школе у тебя была двойка по физкультуре?
Хотите верьте – хотите нет, но это действительно правда. А все потому, что с раннего детства я старался очень ответственно подходить к тренировкам в ар­мейской школе. Занятия по физкультуре я прогуливал, а когда мама или учителя спрашивали, зачем я это делаю, отвечал: «А если я ушибусь на уроке, кто будет в ЦСКА на воротах стоять?»

По той же причине я не катался на лыжах, не ездил на ве­лосипеде, не выходил на лед... Конечно, учителям до этого дела было мало. Физрук постоянно пытался заставить меня участвовать в играх на район, а я отказывался. И в конце четверти он аккуратным почерком выводил в дневнике оче­редную двойку. Спасибо, хоть из школы не выгоняли. Конечно, к мячу меня все равно тянуло дико – даже во время учебы. И вот, если какой-то урок отменяли, мы с товарищем Ильей бежали в спортзал. Прятались по углам от физрука, а как только он куда-нибудь выходил, брали волейбольные мячи и начинали отводить душу – изо всех сил лупили по стенам и потолку. Главное было вовремя смыться, заслышав шаги вдалеке. Наш учитель, заходя в зал, каждый раз не мог понять, откуда на полу куски штукатурки. А мы, шалуны, втихаря убегали восвояси, очень довольные собой.


18. Были учителя, которые чинили препятствия твоим занятиям спортом?
Учился я в обыкновенной районной школе, но педагоги во времена моего детства подобрались там на ред­кость доброжелательные. Конечно, в первую очередь нужно сказать спасибо моей маме, которая бессчетное число раз ходила на всевозможные собрания, всем объясняла, что сын не лодырничает, а занимается футболом. Так что в боль­шинстве своем учителя относились ко мне с пониманием. Правда, математичка одно время начала меня шпынять: чего, мол, ты все время такой вялый, несобранный? Бывало, спе­циально «валила», ставила плохие оценки. Но продолжалось это лишь до тех пор, пока один раз в полдвенадцатого ночи мы с мамой случайно не встретили ее в вагоне метро. Воз­вращались с тренировки, я мирно спал у мамы на плече. А у учительницы от этой картины аж глаза на лоб полезли. «И что, так каждый день?» – «Каждый день». После этого отно­шение ко мне изменилось в лучшую сторону. Сейчас они с мамой периодически общаются, да и остальные учителя тоже постоянно обо мне спрашивают. А я, в свою очередь, от всего сердца передаю им привет.
19. Самый необычный экзамен, который ты сдавал в своей жизни
Обычных экзаменов у меня было не так уж и много: до­казывать свою компетентность приходится в основ­ном на футбольном поле. Но полностью избавлять от школьной рутины меня никто не собирался. Да и непра­вильно это как-то, азы всех наук обязан постичь каждый че­ловек. Так что сдавать экзамены мне приходилось, и не единожды. Особо запомнился один случай. В юношеском футбольном календаре, как и во «взрослом», перерывов не так уж и много. Часть важных игр неизбежно приходится на весну, в том числе и на май. О том, чтобы про­пустить хотя бы один матч, речи, по понятным причинам, идти не могло. Но и ставить «на халяву» оценки у нас было не принято. «Час икс» наступил, когда я заглянул в календарь и понял, что не успеваю вернуться с турнира на экзамен по биологии. Вернее, успеваю, но к вечеру, когда учителя и уче­ники уже давно расходятся по домам. Выручила, как обычно, моя мама. Она накрыла для комиссии шикарный стол, чтобы люди могли немножко расслабиться и не спешили покидать стены учебного заведения. А в это время я как сумасшедший несся из аэропорта прямо в школу, в спортивном костюме и с огромной сумкой.

Вхожу – и чуть не падаю в обморок. Прямо у дверей, рядом со столом, где расположилась комиссия, стоит огромный ске­лет. «Рассказывай строение», – говорят. И начали меня гонять по каждому суставу, по каждой косточке. Какие-то вещи знал, какие-то угадал, да и учителя подсказывали, конечно. Но эк­замен в итоге сдал – и пусть кто-нибудь скажет, что это было несправедливо!


20. Твои первые вратарские перчатки
Это сейчас – не успевает ребенок прийти в серьез­ную спортшколу, его сразу экипируют с ног до го­ловы. Я эти времена тоже застал – ситуация ведь улучшалась по мере того, когда я перебирался из одного класса ДЮСШ ПФК ЦСКА в другой. А в самом начале с фут­больной формой было туговато. Мамы юных футболистов бе­гали по спортивным магазинам, покупали майки на взрослых дядек и сшивали их в ателье или собственными силами. У родителей вратарей была дополнительная головная боль. Настоящих вратарских перчаток в столице, кажется, не было нигде. Однажды кто-то сказал отцу, что видел их в одном из павильонов ВДНХ. Естественно, папа сразу помчался туда. Оказалось, на выставке немцы рекламировали свою продук­цию. Смотрит – а у них все в единственном экземпляре, не для продажи! Долго-долго уговаривал старшего продать одну пару – для киндера. И в итоге тот сдался. Вот так и появи­лись у меня в жизни первые вратарские перчатки.
21. С тобой случались необычные ситуации в метро?
Совеем еще маленьким, лет в девять, ехал на трени­ровку вместе с любимой бабушкой. На улице было хо­лодно, одели меня тогда в дубленку, а шею перемотали красно-синим шарфом. Его из-под одежды и не видно-то было совсем. И вдруг на станции метро «Динамо» обступили меня три каких-то гопника, лет по 16. Ругаются, руки к шарфу тянут. Бабушка его забрала и сунула в пакет. А они все равно не отстают. Хорошо, мимо проходил какой-то мужик, он эту шпану разогнал в два счета. Говорит мне: «Ты, парень, лучше подрасти немного, а потом уже шарф надевай». А ба­бушка не поняла. «Это еще почему? Такой шарфик краси­вый».

Когда, будучи ребенком, я поздно вечером регулярно ездил с «Сокола» до «Домодедовской», то много раз видел, как уснувших пассажиров на конечной станции обворовывают всякие проходимцы. Становилось страшно – а вдруг эти люди нападут и на меня? К счастью, этого ни разу не случилось, но неприятный осадок от подземки остался на всю жизнь. Говорят, сейчас с появлением камер в метро стало безопаснее, но лично у меня никакой уверенности в этом нет.


22. Какие передачи ты смотрел в детстве?
На этот счет у нас с братом была постоянная «война». Он просто обожал мультики, а я – спортивные пере­дачи. Телевизор в те времена, как и у большинства со­ветских семей, был один. Так что каждый раз приходилось его «делить», а без споров и ссор тут не обойтись. Спорт смотрел совершенно любой – главное, чтобы кто-то куда-то бежал, прыгал, бил по мячу или бросал шайбу. Впрочем, если ничего такого не было, с радостью соглашался и на мультики. Особенно любил два – про Вовку в тридевятом царстве и Ивашку из дворца пионеров.

Еще, конечно, с радостью смотрел «Ну, погоди!», причем пе­реживал чаще за Волка. Понятно, что герой это отрицатель­ный, но доставалось-то ему часто совсем не по делу. И мне всегда было досадно, что Волк всякий раз получает по лбу, а этот дурашливо смеющийся Заяц вечно выходит сухим из воды.

Интересные спортивные трансляции я не пропускаю и сей­час, а вот увлечение мультиками осталось далеко в прошлом. Я не из тех, кто ностальгирует по старым временам. Хотя вместе со своими племянницами порой смотрю какие-то но­винки. И Аня, и Ксюша просто обожают мультфильмы, и я с радостью составляю им компанию у экрана телевизора.
23. Скажи, а врачей ты в детстве боялся?
Конечно! В детстве нам постоянно делали какие-то уколы – для этого в школе существовал специальный врачебный кабинет, которого все боялись как огня. Как сейчас помню: стоишь, трясешься перед дверью, и вот от­туда выходит на полусогнутых бледный-пребледный това­рищ, а из комнаты слышен крик: «Следующий!» Наверное, в те годы не было ничего страшнее. Разве что визит к стомато­логу – к нему я ни за какие коврижки идти не хотел. И не сказать, чтобы часто приходилось у него бывать, но все равно не любил я его до ужаса.

А вообще, спасибо родителям, я рос нормальным, здоровым ребенком. Но однажды все-таки перепугал маму с папой до смерти. Как-то раз у меня сильно разболелся живот. Домаш­ние средства не помогли, пришлось тащиться к врачу. В по­ликлинике доктор буквально с порога заявил: «У мальчика дизентерия». По предписанию этого «светила медицины» ро­дители двое суток не давали мне никакой еды, только нали­вали на донышко кружки немного водички. На третий день неожиданно очнулся посреди дня у себя в кровати, не пони­мая, как я туда попал. А было вот что: выходя из ванной, я стал терять сознание, «колобком» прокатился по всем шка­фам и чуть не разбил себе голову о комод. Спасибо, родной брат подхватил. Сам я, естественно, ничего этого не помнил. Приехала «скорая», врач посмотрел на меня и... решитель­ным шагом отправился к холодильнику. Своими руками сде­лал мне бутерброд, налил чаю и усадил за стол. Хотите верьте – хотите нет, но через пять минут после этого я почувство­вал, что абсолютно здоров!


24. Играл ли ты в футбол дома?
Конечно, играл. Думаю, почти у каждого мальчишки дома есть мяч. Скорее всего, даже не один, а штук де­сять. В этом смысле я не был исключением. Но вот сейчас ловлю себя на мысли, что чаще всего дома я играл не в футбол, а в хоккей. Отец мой – человек спортивный, пара клюшек за дверью у него стояла всегда. Конечно, все стены были исчерчены полосками от шайбы, но странное дело – за все время я не разбил ни одной люстры! Кстати, в хоккее я тоже был вратарем: брал от дивана пуфики и приматывал их к ногам наподобие щитков.

Имелась и еще одна забава – гольф. Мальчишки и девчонки, хотите ноу-хау от Игоря Акинфеева? Находите маленький мяч. Лунки в полу сверлить не надо: накажут родители. Лучше изготовить их из пластилина или взять резиновый эс­пандер, в который мяч отлично поместится. И, наконец, самое главное. В качестве клюшки отлично подойдет специальная палка, которой двигают шторы. Комплект готов, можно на­чинать игру!


25. В детстве ты умел красиво писать?
Чего не было – того не было, хорошим почерком я ни­когда не отличался. Наоборот, писал довольно коряво. И по сей день сильно раздражает, когда начинаешь оформлять какие-то бумаги, где от тебя требуется уйма пи­санины. С другой стороны, не надо считать меня неучем – оценки по русскому в школе я получал довольно хорошие. Ближе к старшим классам, правда, стали попадаться и тройки, зато сначала были только четыре и пять. Но о своем почерке я особо не заботился – ни в те далекие дни, когда вписывал буквы в строки прописей, ни потом. Вообще, считаю, что важнее писать не красиво, а грамотно. Футбольная судьба свела меня с игроком, который не мог без ошибки написать на фотокарточке примитивное посвящение: вместо «Для Маши» писал «Для Маше». Мы его пытались учить, как правильно, но все без толку. На следующей фотке он вывел: «Для Тане». Конечно, постичь все тонкости рус­ского языка я и сам вряд ли когда-нибудь сумею, но уж в таких мелочах стараюсь не прокалываться.

  1   2   3   4

  • Глава 1 ДЕТСТВО, РОДНЫЕ И БЛИЗКИЕ 1. Моя фамилия
  • 8. Бывали у тебя когда-нибудь слезы из-за футбола
  • 9. Ты когда-нибудь застревал в лифте
  • 10. Ты помнишь свою первую зарплату
  • 11. Когда состоялась твоя первая поездка за границу
  • 12. Приходилось ли тебе драться на поле
  • 13. Любимый и нелюбимый предмет в школе
  • 14. Ты когда-нибудь разбивал мячом окно
  • 15. В детстве все проходят через увлечение петардами. А у тебя такое было
  • 16. Когда ты был маленький, родители верили, что из тебя вырастет хороший футболист
  • 17. Правда ли у что в школе у тебя была двойка по физкультуре
  • 18. Были учителя, которые чинили препятствия твоим занятиям спортом
  • 19. Самый необычный экзамен, который ты сдавал в своей жизни
  • 20. Твои первые вратарские перчатки
  • 21. С тобой случались необычные ситуации в метро
  • 22. Какие передачи ты смотрел в детстве
  • 23. Скажи, а врачей ты в детстве боялся
  • 24. Играл ли ты в футбол дома
  • 25. В детстве ты умел красиво писать