Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


И власти в послевоенные годы




страница1/4
Дата21.06.2018
Размер0.75 Mb.
  1   2   3   4
Г ЛАВА III ВЗАИМООТНОШЕНИЯ РОССИЙСКИХ ДЕЯТЕЛЕЙ КУЛЬТУРЫ И ВЛАСТИ В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ (1946–1953) У истории русской страницы Хватит для тех, кто в пехотном строю Смело входили в чужие столицы, Но возвращались в страхе в свою… Иосиф Бродский. На смерть Жукова Последствия войны. Культурное строительство в Российской Федерации Победа в Великой Отечественной войне была достигнута ценой колоссальных людских, материальных потерь. 27 млн наших соотечественников (14 населения страны) погибли на фронтах войны, умерли от голода, холода, эпидемий, скончались в фашистских концлагерях. Особенно большие потери понесла Красная Армия в первый период войны, когда только в плен попало около 5 млн солдат и офицеров. А потери в Московской битве составили 1 396 400 человек, из них убитыми – 957 953 бойца (это больше чем американских, английских, французских солдат и офицеров за всю Вторую мировую войну). СССР потерял в минувшей войне 30  всего национального богатства. Было разрушено и сожжено 1 710 городов и рабочих поселков, свыше 70 тыс. сел и деревень, уничтожено 31 850 промышленных предприятий. Разрушению и опустошению подверглись крупнейшие индустриальные, культурные центры страны: Ленинград, Киев, Сталинград, Харьков, Днепропетровск, Курск, Смоленск. В результате военных действий в стране лишились крова 25 млн человек. Большой ущерб был нанесен железным дорогам, морскому и речному транспорту. Захватчики подорвали и разрушили десятки тысяч километров железных и шоссейных дорог, станции, мосты, линии связи. Было разорено свыше 100 тыс. колхозов, совхозов, МТС. Посевные площади страны сократились на 25 . Серьезно пострадало животноводство. По технической оснащенности сельское хозяйство оказалось отброшенным на уровень первой половины 1930-х годов. Невосполнимые потери понесла и отечественная культура. В ходе войны было разрушено 3 тыс. исторических городов и населенных пунктов, 427 историко-краеведческих и художественных музеев, разграблено 1 670 церквей, 532 синагоги. 337 костелов, являющихся архитектурными и историко-культурными памятниками; похищено 180 млн экземпляров редких книг, 564 700 художественных ценностей, уничтожено большое количество знаменитых картинных галерей, заповедников и усадеб (музеев-усадеб А. С. Пушкина, Л. Н. Тол­сто­го, П. И. Чайковского и др.); вывезены за границу бесценные сокровища русской, мировой культуры (янтарная комната с Екатерининского дворца в г. Пушкине, уникальная Книга посещений великого князя Георгия Александровича (1871–1899), вывезенная в январе 1942 г. командованием 50-го армейского корпуса вермахта из Гатчинского дворца под Санкт-Петербургом и др.). Сегодня суммарный ущерб культуре СССР, по данным докторов исторических наук Н. И. Кондаковой и В. Н. Маина, оценивается (в мировых ценах 1995 г.) в 1,3 трлн долларов США1. На оккупированной территории РСФСР немцы разрушили 208 театров и музеев, тысячи различных учреждений культуры. Число публичных и научных библиотек в России сократилось за 1941–1945 гг. с 56,1 тыс. до 55,7 тыс., количество театров уменьшилось с 465 до 3842. В российской провинции, как и в столице, резко сократилось количество киноустановок, музеев, выпуск научно-популярной и художественной литературы, журналов и газет. Многие творческие союзы, организации, объединения Поволжья (особенно Саратовской, Сталинградской, Куйбышевской, Астраханской областей) недосчитались в своих рядах к концу войны целого ряда талантливых актеров, режиссеров, художников, писателей, поэтов, журналистов, драматургов, композиторов, музыкантов. Такие огромные потери страны явились следствием не только агрессивных действий, жестокости и варварского поведения германских войск, но и роковых ошибок, просчетов, допущенных советским политическим руководством как в предвоенный период, так и в ходе войны. Слабая боеготовность вооруженных сил на рубеже 1930–40-х годов, объявление всех попавших в плен солдат и офицеров РККА предателями, репрессии в отношении них и их семей, массовые депортации целых народов, обвиненных в измене – все это в той или иной степени увеличивало людские потери на фронте и в тылу в период 1941–1945 гг. Зачастую поспешные, непродуманные распоряжения об уничтожении жилья, производственных зданий, промышленного оборудования, скота и т. д. наносили огромный ущерб народному хозяйству. Война жестоко и бесчеловечно прошлась по судьбам многих советских людей. Миллионы советских граждан потеряли родных, близких, любимых людей, остались инвалидами и тяжелобольными. В стране резко возросла беспризорность детей. Серьезной проблемой стала уголовная преступность, тем более что на руках оставалось немало оружия. Сразу после окончания войны началась демобилизация из вооруженных сил, насчитывавших к этому времени 11 365 тыс. человек. Бывшие воины возвращались к своим семьям, к мирному труду. В центре и на местах создавались специальные комиссии по организации устройства их на работу. Но многим вчерашним солдатам нужна была передышка от изнурительного ратного дела. Им требовалось время, чтобы восстановить силы, профессиональные трудовые навыки, утерянные в годы войны. На родину возвращались миллионы репатриированных советских граждан, сотни тысяч освобожденных военнопленных. Судьба этих людей во многом оказывалась трагичной. В большинстве своем непреднамеренно попавшие под власть Третьего рейха, они подвергались там унижению и издевательствам. На родине они столкнулись с тем же отношением к себе. Всем им пришлось пройти через сталинскую репрессивную машину подозрений, недоверия, непонимания, часто противоречившую здравому смыслу, человечности и гуманизму. Особенно это коснулось военнопленных. Среди репатри­ированных имели место случаи самоубийств. Отдельные группы бывших военнопленных были расстреляны немедленно по прибытии на родину в 1946 г. в доках Одессы и Мурманска. В лучших традициях русской армии было гуманное отношение к своим военнослужащим, оказавшимся во вражеском плену и отказавшимся служить противнику. Так обстояло дело в период Первой мировой войны в царской армии; почти ничего не изменилось даже и в Красной Армии. В мае 1918 г. вышло постановление Совнаркома РСФСР о задачах Русского Красного Креста по оказанию помощи военнопленным, а V Всероссийский съезд Советов в июле 1918 г. принял специальное обращение к военнопленным, находившимся за границей, заявив, что на родине с нетерпением ждут их возвращения3. В Гражданскую войну красноармейцы, освобожденные или бежавшие из плена, имели возможность тут же вернуться в строй. Иным было отношение к военнопленным при сталинском режиме. Хотя во многом из-за серьезных ошибок, промахов советского политического руководства накануне войны в 1941–1942 гг. огромное количество наших солдат и офицеров оказывалось в германском плену, в концлагерях. В самом начале войны, 16 августа 1941 г. Наркомом Обороны Сталиным был подписан приказ, в котором говорилось, что командиры, политработники, сдавшиеся в плен в независимости от обстоятельств, считаются дезертирами, а их семьи подлежат аресту или ссылке; семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишались государственной помощи и пособий. В течение всего военного периода 1941–1945 гг. эти драконовские положения распространялись фактически на всех, кто оказывался пропавшим без вести. Германское министерство пропаганды во главе с Й. Геббель­сом широко и с выгодой для себя использовало сталинский приказ при психологической обработке советских военнопленных4. В ходе войны многие советские бойцы, бежавшие с огромным трудом из плена, оказывались под «колпаком НКВД», под постоянным подозрением, становились рано или поздно узниками ГУЛАГа. После окончания войны проходили массовые унизительные проверки бывших военнопленных. Как правило, длительные допросы заканчивались приговорами внесудебных органов, заключением в исправительно-трудовые лагеря и тюрьмы, а иногда и физическим устранением вчерашних героев минувшей войны. Так, в 1950 г. были казнены мужественные генералы П. Г. Понеделин и Н. К. Кирил­лов, попавшие в плен контуженными. За колючей проволокой оказался и герой обороны Брестской крепости майор П. М. Гаврилов. Он был реабилитирован лишь после смерти Сталина и в 1957 г. удостоен звания Героя Советского Союза. В полной мере испили чашу недоверия оставшиеся в живых герои-панфиловцы. Да и те, кто оставался на свободе, испытывали постоянные проблемы с трудоустройством, пропиской, получением жилья и т. д. В анкеты была введена специальная графа, в которой все советские граждане должны были указать, были ли они или их близкие родственники в плену и в зоне германской оккупации. Таким образом, под подозрение попадал широчайший круг людей – миллионы советских граждан5. Но нередко вчерашние защитники Отечества, оказавшиеся в лагерях ГУЛАГа, не сдавались на милость сталинского режима. Они формировали подпольные группы (благо имели богатый опыт их создания на оккупированной вермахтом территории), организовывали сопротивление, поднимали восстания, давали решительный отпор уголовникам, командовавших в лагерях, совершали смелые побеги. Участники таких выступлений зачастую были обречены на гибель. Но это был их осознанный выбор, мужественный гражданский поступок. Один из таких эпизодов был ярко описан в рассказе известного писателя В. Т. Шаламова «Последний бой майора Пугачева». Вчерашние фронтовики руководили восстаниями в 1948 г. в Печорских лагерях, на строительстве железной дороги в районе Салехарда. Там же произошло восстание в одном из лагерей в 1950 г. И это еще далеко неполный перечень выступлений бывших воен­нопленных6. Разумеется, наиболее велики были потери среди мужского населения. Сокращение численности мужчин 1910–1925 гг. рождения в военный период было ужасающим и вызвало длительные диспропорции в демографической структуре страны. Очень много женщин той же возрастной группы остались без мужей. При этом они часто были матерями-одиночками, продолжавшими в то же время трудиться на предприятиях переведенной на военные рельсы экономики, остро нуждавшейся в рабочих руках. Так, в 1950 г. на 1 000 женщин в возрасте от 35 до 44 лет приходилось только 633 мужчины равного возраста. Эта негативная тенденция, усугубленная резким падением рождаемости во второй половине 40 – первой половине 50-х гг., продолжала существовать вплоть до середины 70-х годов7. Войны всегда являлись суровой проверкой прочности того или иного государства. Советское государство за счет невиданного мужества и героизма солдат и офицеров на фронте и напряженного, самоотверженного труда рабочих, крестьян, интеллигенции, общего участия в борьбе с врагом всех наций и народностей в тылу выдержало эту жестокую проверку. Но беспрецедентные материальные, финансовые и людские потери, военно-мобилизационные методы работы, укрепление тоталитарной системы власти, продолжавшие действовать и в послевоенный период, деформации в товарно-денеж­ных отношениях между городом и селом, в финансово-кре­дитной политике, в соотношении функций государственных и партийных органов власти оказали негативное влияние на всю послевоенную отечественную историю. Во многих политических, социальных, экономических, демографических, психологических и нравственных последствиях Великой Отечественной войны кроются истоки и многих нынешних бед, переживаемых современной Российской Федерацией. Восстановление народного хозяйства, учреждений науки, культуры началось уже в ходе войны с первого Постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 21 августа 1943 г. «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». К концу войны было восстановлено 7,5 тыс. предприятий; построены и восстановлены жилые дома: в городах общей площадью 24, 8 млн кв. м, в сельской местности – 1,4 млн домов, 85 тыс. колхозов, 1,8 тыс. совхозов, 3 тыс. МТС, 196 музеев и домов культуры, 94 оперных и драматических театра8. Уже в ходе войны возрастает государственное финансирование строительства и восстановления различных учреждений культуры. Если в начале 1943 г. на эти цели было выделено 3 млн руб., то к концу 1943 г. – уже 20 млн руб. – показатель для военного времени неплохой9. Тысячи творческих работников по распоряжению Управления по делам искусств при СНК РСФСР (с 1946 г. – Министерство культуры РСФСР) были направлены для восстановления народного хозяйства, учреждений культуры в наиболее пострадавшие в военный период регионы России. Зачастую организовывалось персональное шефство определенных творческих организаций, коллективов над возрождаемыми «социально-культурными объектами». Большой театр и Саратовский областной драматический театр им. К. Маркса шефствовали над Сталинградским драмтеатром в период 1944 – 1946 гг., МХАТ – над ставропольскими театрами10. Для оказания практической (организационной, режиссерско-постановочной) помощи учреждениям культуры западных регионов РСФСР в 1945–1947 гг. из крупнейших театральных центров Поволжья (Казань, Самара, Саратов) было направлено 240 творческих работников (режиссеров, актеров, театральных художников)11. IV пятилетний народнохозяйственный план, принятый в марте 1946 г., предусматривал восстановление всех разрушенных войной районов, достижение довоенного уровня промышленного производства, увеличение объема промышленной продукции к 1950 г. в 2 раза и капиталовложений на сумму 250,3 млрд руб., подъем материального и культурного уровня жизни людей. 31 декабря 1947 г. (1 января 1948 г.) была отменена карточная система снабжения населения продовольственными и промышленными товарами. Развивалась государственная и кооперативная торговля. В городах и селах развертывалось жилищное строительство. За пятилетку было введено в строй более 100 млн м2 жилой площади12. За годы IV пятилетки трижды снижались цены на продовольственные и промышленные товары. Однако следует принять во внимание главный фактор снижения цен в городах – резкое ухудшение жизни сельского населения, составлявшего тогда более 60  всего населения страны. В 1950 г. в каждом пятом колхозе крестьяне не получали ни копейки за отработанные трудодни. Работа «за палочки» продолжалась, как и в предвоенный период. В среднем же колхозник к 1951 г. получал 16,4 руб. в месяц, что было почти в 4 раза меньше, чем оплата рабочих и служащих в городах. Российская деревня беднела. Вот как описывает сборы в райцентр своего героя-крестьянина известный писатель Б. Можаев в повести «Живой»: «Фомич осмотрел свои ветхие кирзовые сапоги и решил привязать резиновые подошвы сыромятными ремнями: дорога до Тиханова дальняя – десять километров. В такую пору немудрено и подошвы на дороге оставить. Фуфайку он подпоясал солдатским ремнем – все потеплее будет. А поверх, от дождя, накинул на себя широкий травяной мешок. Вот и плащ...»13 В городах неотъемлемой составляющей жизни и быта советских людей оставались коммуналки, бараки, полуподвалы, хотя кругом возводились дорогостоящие, помпезные административные здания. Но постепенно облик страны менялся в лучшую сторону, менялся и внешний вид людей, росли их духовные, культурные запросы. Параллельно с восстановлением народного хозяйства шло и постепенное возрождение российской культуры. Государственный бюджет 1945, 1946 гг. предусматривал сокращение военных расходов, резкое увеличение ассигнований на развитие народного хозяйства, на так называемые «социально-культурные мероприятия». Опять же IV народнохозяйственный план предусматривал одной из своих главных задач «проведение массового культурно-бытового строительства»14. В 1946–1951 гг. в РСФСР были построены тысячи клубов, библиотек, изб-читален, восстановлены музей-усадьба Л. Н. Толстого в Ясной Поляне (Тульская область), музей П. И. Чайковского в Клину (Московская область), музей А. П. Чехова в Таганроге (Ростовская область), музей-усадьба А. С. Пушкина в Михайловском (Псковская область) и др. 25 августа 1946 г. состоялось торжественное открытие Петродворца и пуск 38 фонтанов, восстановленных после разрушений в ходе германской оккупации в 1942 г. В начале 1947 г. была восстановлена квартира-музей А.С. Пушкина на Мойке в Ленинграде15. В 1950–1951 гг. была проведена паспортизация многочисленных исторических и археологических памятников культуры на территории Татарии16. В послевоенные годы увеличились тиражи книг, газет и журналов. Большое внимание уделялось развитию радиовещания и телевидения. В начале 50-х гг. велось активное строительство телецентров в различных городах РСФСР. К 1950 г. по сравнению с 1946 г. количество общеобразовательных школ в стране возросло почти на 9 тысяч. Распространение получили вечерние школы рабочей и сельской молодежи. Сеть высших учебных заведений была не только полностью восстановлена, но даже расширена. По числу студентов довоенный уровень был превзойден в 1947 году. На рубеже 1940–50-х гг. был решен целый ряд научных и технических проблем: успешно решались фундаментальные и прикладные вопросы атомной физики, развивалась ракетная техника, начали создаваться электронно-вычислительные машины (первая советская ЭВМ появилась в 1952 г.). Под руководством академика И. В. Курчатова велись исследования в области мирного использования атомной энергии в народном хозяйстве. Продвинулись вперед математика, механика, астрономия, органическая химия и другие науки17. В это период в советской литературе появилось немало книг, авторы которых стремились отразить героику минувшей войны, патриотические традиции народа. Среди них «Повесть о настоящем человеке» Б. Полевого, «Люди с чистой совестью» П. Вершигоры, «Да­леко от Москвы» В. Ажаева, «Журбины» В. Кочетова, «Битва в пу­ти» Г. Николаевой, «Первые радости» и «Необыкновенное лето» К. Федина, и другие. Пацифистскому движению были посвящены пьесы «Русской вопрос» К. Симонова и «Голос Америки» Б. Лав­ренева. Несмотря на известные фамилии авторов, многие из этих произведений, например: «Журбины», «Битва в пути», «Русский вопрос» и другие, – отличались чрезмерной тенденциозностью и заидеологизированностью. На экраны кинотеатров вышли новые фильмы «Молодая гвардия» (режиссер С. Герасимов), «Академик Иван Павлов» (режиссер Г. Рошаль), «Мичурин» (режиссер А. Дов­женко) и другие. Одними из первых учреждений культуры восстанавливались (или строились новые) театры. Однако централизованное финансирование шло крайне неравномерно. Значительная часть финансовых средств выделялась в первую очередь на восстановление и налаживание нормальной жизни столичных театров. Государственная сеть театров Поволжского региона, как и всей российской провинции, восстанавливалась очень трудно и медленно. В послевоенные годы хронически не хватало средств, квалифицированных кадров. Например, в таком крупном индустриальном, культурном центре РСФСР, как Саратов (включая и всю Саратовскую область) число профессиональных театров уменьшилось с 16 в 1940 г. до 8 в 1950 г., т. е. в два раза. В 1950 г. в Саратовской области работали 1 театр оперы и балета, 5 драматических театров и 2 театра юного зрителя (в 1940 г. их насчитывалось соответственно 1, 12 и 3)18. Возобновление работы целого ряда театров, создание новых коллективов, серьезная нехватка в труппах актеров, режиссеров, постановщиков, художников-оформителей, сложные творческие задачи, стоявшие перед ними, вызвали необходимость подготовки квалифицированных театральных кадров. На рубеже военного и мирного времени в Российской Федерации было организовано 40 театраль­ных студий, в которых обучалось более 1 500 человек. Заработали восстановленное в Саратове театральное училище им. И. А. Слонова, театральные студии при Казанском БДТ, Саратовском, Куйбышевском, других ведущих драмтеатрах Поволжья и России. Кроме того, при Саратовском областном драмтеатре им. К. Маркса был основан заочный институт художественно-технического ученичества, готовивший творческих, производственных работников не только для местных, но и других российских театров19. В это же время СНК РСФСР и ТАССР, Управление по делам искусств (с 1946 г. Министерство культуры России), творческие союзы, организации и объединения Татарстана проводили большую работу по подготовке национальных театральных, музыкальных кадров. В Москве при ГИТИСе успешно работала татарская актерская студия, в которой проводили занятия ведущие театральные педагоги и критики России, профессора и доценты О. И. Пыжова, Б. В. Бибиков, Б. М. Седой, М. П. Чистяков, О. Я. Якубовская и др. После войны возобновил работу и Казанский театральный техникум, были созданы национальная студия вокалистов при Московской государственной консерватории и хореографическая студия при Татарском государственном театре оперы и балета20. Таким образом, театры, творческие союзы и их организации в российской провинции подготавливали новые творческие кадры, что объективно создавало основу профессионального роста этих коллективов в послевоенный период. Апогей сталинизма и усиление идеологического диктата по отношению к художественной интеллигенции Возрастание роли СССР после победы в 1945 г. в Великой Отечественной войне в мировом и европейском сообществе, расширение международного научного и культурного сотрудничества, как закономерного продолжения военного и политического взаимодействия стран антигитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны, создавали широкие возможности для активного включения нашей страны в гуманитарные общечеловеческие процессы. Достаточно отметить в этой связи празднование в июне 1945 г. 220-летнего юбилея Академии наук СССР, на котором присутствовало 123 ученых из 19 стран, активизацию деятельности Советского Союза в международных организациях, прежде всего Организации Объединенных Наций, направление в августе 1946 г. представительной советской делегации на испытание американской атомной бомбы и т. д. Вместе с тем победа в Великой Отечественной войне имела и свои негативные последствия. Она показала прочность политических, государственных, общественных институтов, созданных в предвоенный период, убеждала в их незыблемости, консервировала и укрепляла административно-командную систему власти, подняла на недосягаемую высоту Сталина, имевшего в 1945–1953 гг. не только беспрецедентную популярность в стране, но и огромный международный авторитет. Этому способствовало и присвоение Сталину специальным Указом Президиума Верховного Совета СССР в июне 1945 г. высшего воинского звания генералиссимуса, не присваиваемого до этого никому из государственных, политических, военных деятелей за весь период отечественной истории новейшего времени. Первая сессия Верховного Совета СССР второго созыва приняла Закон о преобразовании Совета Народных Комиссаров в Совет Министров СССР и совнаркомов союзных и автономных республик в Советы министров этих республик. Председателем Совмина СССР был утвержден Сталин21. В послевоенные годы усиливается сращивание партийного и государственного аппарата. Это наглядно проявилось в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) «Об организации работы Совета Министров СССР» от 8 февраля 1947 г. Утвердив образование ряда бюро с указанием распределения между ними министерств и ведомств, постановление специально оговаривало, что вопросы Специального Комитета, Комитета радиолокации, Комитета реактивной техники, Особого Комитета и Валютного комитета докладываются непосредственно Председателю Совета Министров СССР, а вопросы Министерства иностранных дел, Министерства внешней торговли, денежного обращения, некоторые валютные вопросы и главные вопросы Министерства обороны сосредоточиваются в Политбюро ЦК ВКП(б), т. е. также отдаются в непосредственное ведение Сталина22. 15 июля 1947 г. Сталин внес на рассмотрение Политбюро ЦК ВКП(б) проект новой программы партии, предполагавший переход советского общества к коммунизму в течение 20–30 лет23. Соратники Сталина вынуждены были считаться с его волей и «наполеоновскими планами», но все же выполнить это задание «второго кремлевского мечтателя» они никак не могли. Разработка сталинской программы строительства коммунизма проходила в условиях нового витка репрессий 1949–1951 гг., усиления идеологического диктата по отношению к научной, художественной интеллигенции, пополнения системы ГУЛАГа новыми массами политзаключенных, насаждения в советском обществе официального лицемерия и постоянного страха. Создание «судов чести», утверждение ждановщины и лысенковщины, разгром Антифашистского еврейского комитета, «Ленинградское дело», «дело врачей» и т. п. продолжались вплоть до кончины «вождя народов». В годы Великой Отечественной войны миллионы советских людей побывали в различных европейских странах в качестве воинов-победителей, военнопленных, насильно угнанных на принудительные работы. Они увидели, что материальный, культурный уровень жизни иностранцев гораздо выше, чем в СССР, быт более благоустроен, меньше бюрократии и мелочного государственного контроля, у граждан больше реальных прав и свобод. Сталин и его окружение, вся громоздкая номенклатурная система власти боялись, что советские солдаты и офицеры, прошагав в 1944–1945 гг. «пол-Европы», «пол-земли», а также наиболее прогрессивная и образованная часть общества в лице научной и художественной интеллигенции заразятся «западничеством», идеями «неодекабризма». И опасения сталинского режима были не напрасны. Советские люди, перенесшие на фронте и в тылу колоссальные трудности военных лет, «приближавшие как могли» «пропахший потом и кровью» День Победы, надеялись, что после войны произойдут положительные сдвиги в социально-экономической, общественно-политической, духовной жизни страны. В 1946 г. широким кругам художественной интеллигенции в столице и российской провинции казалось, что наконец-то должно произойти нечто, двигающее страну в сторону либерализации, демократизации, ослабления идеологического контроля за ее профессиональной и общественно-политической деятельностью. Однако подобные перемены не входили в планы сталинского руководства. Появилась жгучая потребность «поставить на место целое фронтовое поколение, вышедшее из войны победившим и прозревшим»24. По мнению театрального критика К. Рудницкого, «за кадром» массовых кампаний против деятелей культуры на рубеже 40–50-х гг. скрывался холодный, трезвый расчет, старый испытанный метод: «...охота за ведьмами во все века затевалась для того, чтобы отвлечь население от социальных бедствий и вынести напоказ живые мишени: вот кто вредит, вон на кого надо направить праведный гнев, вот кого надо вздернуть на дыбу»25. Сталин, имевший полную информацию о творческих процессах не только в столице, но и в провинции, почувствовал нечто, потребовавшее, по его мнению, закручивания гаек и пресечения несостоятельных надежд на будущее. «Главная цель – взять в руки немножко выпущенную на свободу интеллигенцию, пресечь в ней иллюзии, указать на ее место в обществе и напомнить, что задачи, поставленные перед нею, будут формироваться также ясно и определенно, как они формировались и раньше, до войны, во время которой «задрали хвосты» не только некоторые генералы, но и некоторые интеллигенты»26, – писал К. М. Симонов. С этой целью в 1946–1948 гг. был принят целый ряд постановлений ЦК ВКП(б), в которых подвергались жесткой, бесцеремонной критике различные произведения литературы и искусства, профессиональная и общественная деятельность видных представителей российской художественной интеллигенции. 14 августа 1946 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», наложившее фактически вето на литературную деятельность М. М. Зощенко и А. А. Ахматовой, печатавшихся в этих столичных журналах. Сатирическая повесть Зощенко «Приключения обезьяны» была названа «пошлым пасквилем на быт наших людей, изображающим советские порядки в уродливо карикатурной форме, клеветнически представлявших советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами»27. А Ахматова была охарактеризована как «представитель чуждой нашему народу безыдейной поэзии», стихотворения которой были пропитаны «духом пессимизма, упадочничества, буржуазно-аристократического эстетства и декадентства»28. Это постановление прекратило издание журнала «Ленинград», создало новую лояльную редколлегию журнала «Звезда» во главе с новым главным редактором А. М. Еголиным, продолжавшим исполнять одновременно обязанности заместителя Начальника управления пропаганды ЦК ВКП(б). Основным жанром литературного творчества М. М. Зощенко была комическая новелла. Главный герой его сатирических произведений – городской обыватель. Развитие советского общества в послевоенные годы показало, что тоталитарная система власти, официальная цензура отвергали и отторгали сатиру и юмор как самостоятельные, полезные людям жанры отечественной литературы. Не случайно известный герой, бюрократ от культуры товарищ Огурцов в блистательном исполнении Игоря Ильинского в кинофильме «Карнавальная ночь» неоднократно призывал своих подчиненных – творческих работников – «...сурьезнее надо быть, товарищи!» 26 августа 1946 г. вышло Постановление ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению». Главным недостатком репертуара как столичных (МХАТ, Малый театр, Театр им. Вахтангова), так и провинциальных (Свердловский, Саратовский) драматических театров Постановление посчитало недостаточную постановку режиссерами современных пьес советских авторов. Кроме того, многие пьесы, имевшиеся в репертуаре российских театров, были названы «слабыми и безыдейными»: «Вынужденная посадка» М. Водопьянова и А. Лаптева, «День рождения», «Чрезвычайный закон» братьев Тур, «Самолет опаздывает на сутки» В. Рыбака и А. Савченко, «Новогодняя ночь» Ф. Гладкова, «Лодочница» Н. Погодина и др. «Советские люди изображены в них в уродливо-карикатурной форме, примитивными и малокультурными, с обывательскими вкусами и нравами, пьесы создают неправильное, искаженное представление о советской жизни», – отмечалось в этом постановлении29, мало чем отличавшемся от бес­церемонного тона и обличительной терминологии постановления от 14 августа 1946 г. «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Крупный недостаток в деятельности Министерства культуры и драмтеатров тогдашние официальные идеологи усмотрели в постановке исторических пьес «Новеллы Маргариты Наваррской» Скриба, «Хорезм» Шукурова, «Тахмос Хаджентский» Касымова, «Идукай и мурадым» Бирунгулова, идеализировавших якобы жизнь и быт царей, ханов, вельмож и пр. и пр. ЦК ВКП(б) посчитал, что Министерство культуры» вело неправильную линию, внедряя в репертуар театров пьесы зарубежных (американских, английских, французских) драматургов, проповедующих буржуазные взгляды и мораль («Убийство мистера Паркера» Моррисона, «Опасный возраст» Пинеро, «Круг» и «Пенелопа» Могэма, «Мое кафе» Бернара, «Пыль в глаза» Лабиша и Делакура, «Гость к обеду» Харта, «Знаменитая Мэри» Дюрана, «Корсиканская месть или причуды дядюшки» Ожье и Сандро и др.). Объявив постановку этих пьес в российских театрах «грубой политической ошибкой», ЦК ВКП(б) постановил: «1. Обязать министра культуры М. Б. Храпченко в кратчайший срок устранить отмеченные ошибки и недостатки. 2. Учитывая важное значение театра в деле коммунистического воспитания народа, ЦК ВКП(б) обязывает Министерство культуры и Правление Союза советских писателей сосредоточить внимание на создании современного советского репертуара»30. Установки Постановления ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 г. нарушили естественное течение театральной жизни столиц и российской провинции во второй половине 40-х гг. Постановление вызвало бурное цветение низкопробной конъюнктурной драматургии, заставило ряд ведущих российских театров (МХАТ, Малый театр, Ленинградский им. Ленкома и Казанский БДТ, Саратовский, Куйбышевский, Свердловский драмтеатры) полностью отказаться от постановок современной западной драматургии. Творческий интерес к историческим пьесам также порицался. О сатирических произведениях нельзя было и помышлять. Всякая развлекательность казалась чуть ли неподсудной. В 1947–1948 гг. многие театральные залы России просто опустели. Постановление ЦК ВКП(б) от 4 сентября 1946 г. запретило выход на экраны страны второй серии кинофильма «Большая жизнь» режиссера Л. Лукова по сценарию П. Нилина. Главная причина запрета была созвучна предыдущим постановлениям: «Рабочие и инженеры показаны отсталыми, малокультурными людьми с очень низкими моральными качествами. Большую часть своего времени герои фильма бездельничают, занимаются пустопорожней болтовней и пьянством. Самые лучшие по замыслу фильма люди являются непробудными пьяницами»31. ЦК ВКП(б) постановил, что Министерство кинематографии, кроме порочной картины «Большая жизнь», подготовило также ряд других неудачных и ошибочных фильмов – вторую серию фильма «Иван Грозный» режиссера С. Эйзенштейна. «Адмирал Нахимов» режиссера В. Пудовкина, «Простые люди» режиссеров Г. Козинцева и Л. Трауберга32. Выдающихся советских режиссеров, уже внесших к тому времени огромный вклад в развитие отечественного, мирового кинематографа, обвинили в некомпетентности, невежестве, фальсификации исторических фактов. Больше других «досталось» С. Эйзен­штейну, который «представил прогрессивное войско опричников в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-Клукс-Клана, а Ивана Грозного, человека с сильной волей – слабохарактерным и безвольным, чем-то (а не кем-то! – Ю. Г., Д. Б.) вроде Гамлета». Политическая подоплека этого обвинения была очевидна – Сталину явно не понравилось негативное изображение своего государственного кумира – Ивана IV и его опричного террора. А в упоминании американского Ку-Клукс-Клана явно угадывались первые отголоски начавшейся «холодной войны» между ССCР и Западом. В декабре 1986 г. на Учредительном съезде Союза театральных обществ (СТО) СССР народный артист СССР, режиссер Г. Товстоно­гов вспоминал, что ему запретили постановку в 1947 г. в Ленинградском театре им. Ленкома спектакля «Донбасс» по одноименному роману Б. Горбатова. «Приехал из Москвы секретарь ЦК комсомола и запретил спектакль, ибо он повторял якобы ошибки «Большой жизни». Эти «ошибки» заключались в том, что авторы не показали развитие советской техники в 30-е годы, но действие романа происходило в 1918 году, когда кроме обушка (горный инструмент для откалывания мягких и ломких горных пород. – Ю. Г., Д. Б.) еще ничего не существовало. И все же спектакль «Донбасс» был запрещен», – рассказывал Г. Товстоногов33. И подобные случаи имели место в 1947–1949 гг. в московских, саратовских, казанских, куйбышевских театрах. Постановление ЦК ВКП(б) от 10 февраля 1948 г. резко осудило показ Большим театром в конце 1947 г. оперы «Великая дружба» (музыка В. Мурадели, либретто Г. Мдивани), посчитавшее ее «порочным как в музыкальном, так и в сюжетном отношении антихудожественным произведением». Особенно не устроила фабула оперы, из которой «создалось неверное представление, будто грузины и осетины находились в ту пору во вражде с русским народом, что является исторически фальшивым, так как помехой для установления дружбы народов на Северном Кавказе были чеченцы и ингуши34. Представителями «формалистического антинародного направления» Постановление назвало композиторов Д. Шостаковича, С. Про­кофьева. А. Хачатуряна, В. Шебалина, Г. Попова, Н. Мясковского, музыка которых якобы представляла собой «какофонию, хаотическое нагромождение звуков, сильно отдающую духом современной модернистской буржуазной культуры, полным отрицанием музыкального искусства»35. «Видите ли, в нашей музыке нет образа труда, отношение к советскому человеку, строящему коммунизм. Да в музыке и нет таких нот и приемов, которые предназначены для коммунистических строителей или поджигателей войны. В музыке есть эмоциональный образ... Мы, как китайские болванчики, кланяемся то направо, то налево, то вверх, то вниз. Я понимаю, что существует громадная и важная политика, что она дает какие-то генеральные направления во всем. Но в искусстве должна быть свободная большая дискуссия, возможность агитировать за любое мнение, основанное на честных и убедительных доводах. Этого у нас нет и оттого страдает искусство», – писал И. И. Дунаевский 19 сентября 1950 г. Л. Г. Вытчико­вой36. Фрагмент письма великого композитора как нельзя лучше передает колорит эпохи 40–50-х гг., отношение власти к искусству, в целом к российским деятелям культуры. Целенаправленный курс на идеологический диктат в общественно-политической, духовной жизни страны под личным контролем Сталина проводил секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Жданов. Именно на основании его докладов на многочисленных собраниях партактива и писателей Ленинграда было подготовлено первое Постановление ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград». А в сентябре 1946 г. Политиздат выпустил отдельную брошюру тиражом 0,5 млн экземпляров, которая представляла собой сокращенную стенограмму ждановских докладов. Постановления ЦК ВКП(б) 1946–1948 гг. расходились как круги по воде в качестве «руководящих, организующих и направляющих» указаний, установок для крупнейших творческих организаций и союзов российской провинции: Саратовской, Куйбышевской, Пензенской, Ульяновской, Сталинградской, Свердловской и других областей. Больше других пострадало в послевоенные годы Саратовское отделение Союза советских писателей, насчитывавшее в своих рядах значительное число писателей, поэтов, журналистов-фрон­товиков, имевших к тому времени уже всероссийскую известность. 14–15 октября 1946 г. в Саратове проходило два дня собрание писателей и литературного актива города и области. С докладом «О постановлениях ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград», «О репертуаре драмтеатров», кинофильме «Большая жизнь» и о текущих задачах писателей Саратова» выступил заместитель заведующего отделом пропаганды и агитации обкома ВКП(б) Н. Шаров. Нетрудно догадаться о содержании этого доклада. Н. Шаров отметил массу недостатков в творчестве саратовских литераторов: «мало создали высокохудожественных, высокоидейных произведений, плохо участвовали в общественной жизни, недостаточно общались с читателями, почти не бывали на заводах, в колхозах…» и т. д. и т. п.37 Резкой критике докладчик подверг произведения А. Н. Матвеен­ко. Его рассказ «Печник», опубликованный в альманахе «Литературный Саратов», Н. Шаров назвал «зубоскальством над советским бытом, уродливой карикатурой, пасквилем на советских людей». Причем слова провинциального партийного идеолога практически совпадали с текстом Постановления ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. Н. Шаров отметил также «идейные срывы и художественные недостатки» в рассказах Б. Ф. Озерного «Старик», «У лесного ручья», поэме «Мечта», в рассказах Г. Ф. Боровикова «Дедушкино ухо», «Бабье лето», «На бакине», в романе Б. С. Неводова «В грозу», в стихах М. П. Котова и др.38 «О болезненном отношении писателей к критике, об оторванности их от жизни» много говорила в своем выступлении заведующая отделом пропаганды и агитации Саратовского горкома ВКП(б) А. Челядинова. В конце этого собрания было принято решение о воссоздании редакционно-художественного совета при Саратовском областном издательстве и об «огромном историческом значении постановлений ЦК 1946 г.»39 20 октября 1946 г. отдел пропаганды и агитации Саратовского обкома ВКП(б) сделал вывод о том, что местное отделение Союза советских писателей со своими обязанностями на справляется. А. Н. Мат­ве­енко, член Союза писателей СССР, активный участник культурно-шефской работы на фронте и в тылу в военный период, специальный корреспондент с 1944 г. Совинформбюро, был снят с должности ответственного секретаря Саратовского отделения ССП40. 27 сентября 1946 г. в Саратове под руководством секретарей обкома партии Комарова, Киселева, Гусева, секретаря горкома Колесника и председателя облисполкома Кузьмина прошло совещание руководителей различных учреждений культуры, представителей художественной интеллигенции города и области. Совещание было посвящено обсуждению Постановления ЦК ВКП(б) «О репертуаре драмтеатров и мерах по его улучшению». Доклад сделал прибывший из Москвы заместитель председателя Комитета по делам искусств при Совете Министров РСФСР А. Белоцерковский, раскритиковавший репертуар саратовских театров: в репертуаре драмтеатра им. К. Маркса из 17 пьес только 3 было современных; а оперный театр им. Н. Г. Чернышевского «совершенно исключил из репертуара оперы советских композиторов, зато обильно уснастил его опереттами». Белоцерковский отметил также, что саратовские театры ставили «много безыдейных пьес», например: «Когда пахнет яблоками», «Иван да Марья», «Окно в лесу», в которых «советские люди изображаются в уродливо-карикатурной форме, примитивными и малокультурными». Критиковал докладчик и учебно-музыкальные планы Саратовской государственной консерватории имени Л. Соби­нова и музыкального училища, в которых «ведущее место должны были бы занять лучшие образцы советской музыки»41. В публикациях областной газеты «Коммунист» за октябрь 1946 г. содержалась грубая критика и репертуара Саратовской филармонии. Особое раздражение вызывали небольшие музыкальные произведения комедийного, сатирического жанра: басни, куплеты, фельетоны, пародии на романсы, арии из известных западноевропейских оперетт; кадровый подбор администрацией филармонии артистов, приглашенных на гастроли в Саратов. «В 1946 г. побывало более 40 гастролеров-солистов, различных ансамблей, но ничего ценного большинство из них не показало и не обогатило репертуар саратовской эстрады», – писал критик Ю. Лейтес по поручению отдела пропаганды и агитации обкома ВКП(б)42. Однако в Саратове в этом году выступали лучшие мастера советской эстрады: лауреат всесоюзного и международного конкурсов Г. Гинзбург, народная артистка СССР Е. Александровская, народный артист БССР В. Бо­лотин, лауреат всесоюзного конкурса мастеров художественного слова А. Шварц, Воронежский государственный симфонический оркестр и многие др.43 После смерти в 1948 г. А. А. Жданова его преемником стал М. А. Суслов, возглавлявший идеологический отдел ЦК ВКП(б) – КПСС 34 (!) года (вплоть до 1982 г.). Одновременно в 1949–1950 гг. он являлся и главным редактором газеты «Правда». Именно со страниц «Правды» в 1949 г. была развязана очередная идеологическая кампания против космополитизма – «низкопоклонства перед Западом». С помощью этой кампания Сталин пытался вытравить инакомыслие среди научной, художественной интеллигенции, хоть в чем-то несогласной с официальной идеологией, проявляющей самостоятельность и творческую инициативу. Борьба с «космополитизмом» подобно эпидемии охватила всю страну, основные группы интеллигенции, коснулась многих видных деятелей российской науки и культуры. Эта кампания по времени совпала с гонениями против ряда научных направлений. Были отстранены от профессиональной деятельности выдающиеся советские генетики, а сама наука объявлена буржуазной. Этим был нанесен серьезный ущерб развитию биологии, медицины на долгие годы. Лженаукой была провозглашена кибернетика, что повлекло за собой прекращение теоретических разработок в этой области и прекращение выпуска электронно-вычислительных машин. Многие крупные ученые обвинялись в идеализме, лишались возможности заниматься любимым делом. При этом в ранг криминала возводились любые гуманитарные контакты советских ученых, режиссеров, артистов, писателей, поэтов, художников, скульпторов с западными коллегами. Идеологическая кампания против космополитизма зачастую принимала уродливые, гротесковые формы, особенно когда старались утвердить отечественный приоритет в любых вопросах экономики, торговли, науки, образования и культуры. Полной противоположностью «буржуазному космополитизму» по мнению сталин­ского режима являлся «пролетарский интернационализм, в котором гармонически сочетаются национальные интересы рабочего класса и всех трудящихся, их подлинный народный патриотизм с международной солидарностью пролетариата всего мира, борющегося за уничтожение капитализма»44. В лексиконе партийных, государственных деятелей страны на рубеже 1940–50-х гг. чаще других по отношению к так называемым космополитам фигурировал термин «антипатриоты». Одним из проявлений «холодной войны» между СССР и США, борьбы с космополитизмом можно сегодня расценить выход на экраны страны 16 марта 1949 г. кинофильма «Встреча на Эльбе» (режиссер-постановщик Г. Александров, авторы сценария – бр. Тур и Л. Шейнин, художник А. Уткин, композитор Д. Шостакович). В ролях снялись самые популярные тогда артисты театра и кино: В. Давыдов, К. Нассонов, Б. Андреев, М. Названов, Ф. Раневская, Э. Га­рин и др. Кинофильм был посвящен исторической встрече 25 апреля 1945 г. передовых воинских частей 5-й гвардейской армии 1-го Украинского фронта и 1-й американской сухопутной армии на западном берегу р. Эльба неподалеку от немецкого городка Торгау. Однако создатели фильма по указанию Сталина практически всех вчерашних союзников по прошедшей войне – американских офицеров, дипломатов, журналистов – представляли сплошь и рядом шпионами, диверсантами, «антисоветчиками» и т. д.45 В 1949–1953 гг. в центральных газетах и журналах «Правда», «Известия», «Советское искусство», «Большевик» (с 1952 г. – «Коммунист»), «Театр» постоянно публиковались статьи об «отдельных космополитах» – преимущественно представителях художественной интеллигенции. Одни названия статей чего стоят!: Б. Ксемнев «Политическая физиономия критика Юзовского»; В. Млечин «Низкопоклонник и космополит Малюгин»; Ц. Громов «Эстетствующий антипатриот Варшавский»; А. Марков «Политический хамелеон Холодов»; Г. Гурко «Буржуазный космополит Альтман»; О. Леони­дов «Враг советской культуры Гурвич», Е. Ковальчик «Буржуазный идеолог Бояджиев» и т. д. и т. п. Итак, сплошные диверсанты, клеветники, враги... Особенно усердствовал в травле «антипатриотов» В. Ф. Залесский, который хвастался коллегам в середине 1951 г., что заработал на «космополитах» 26 тыс. рублей46. Официальные установки требовали от литературы и искусства прежде всего воспевать «пафос восстановления», личность и деятельность Сталина, преимущества социально-экономического и общественно-политического развития СССР перед «загнивающим Западом». Никто не мог себя чувствовать спокойно в этой обстановке. Так, Председатель Правления Союза советских писателей А. А. Фа­деев был подвергнут резкой критике за начальный вариант романа «Молодая гвардия», в котором по мнению Сталина, недостаточно было отражено партийное руководство комсомольцами-подполь­щиками. Авторитетнейший в стране поэт-фронтовик М. В. Иса­ковский, автор популярных стихов, ставших поистине народными песнями, подвергся нападкам за стихотворение «Враги сожгли родную хату...» В последних двух четверостишиях: Он пил – солдат, слуга народа, и с болью в сердце говорил: «Я шел к тебе четыре года, Я три державы покорил…» Хмелел солдат, слеза катилась, Слеза несбывшихся надежд, И на груди его светилась Медаль за город Будапешт47 официальные цензоры увидели намек на то, что русский солдат-победитель, освободивший от фашизма несколько европейских государств, вернулся домой к горю, нужде, нищете, к сгоревшей хате, безысходности жизни в разоренной стране, к несбывшимся надеждам на лучшую жизнь. Писатель А. П. Платонов, автор известного романа «Чевенгур» и повести «Котлован», был лишен возможности жить литературным трудом. Однако представители российской художественной интеллигенции не только подвергались жестокой критике и нападкам, не только оказывались в изоляции и забвении, лишались возможности работать в своей области культуры, отлучались от читателя и зрителя, высылались из столицы «во глубину сибирских руд», но и пополняли ряды заключенных ГУЛАГа, подвергались унизительным арестам, допросам, пыткам, иногда просто и физической расправе. В разгар борьбы с космополитизмом погибли известные в стране деятели культуры: актер и режиссер С. Михоэлс, поэт П. Маркиш. Через лагеря и ссылки «по политическим мотивам» прошли кинодраматурги Алексей Каплер, Николай Эрдман, Михаил Вольпин, Юлий Дунский, артисты Зоя Федорова, Татьяна Окуневская, Леонид Оболенский. Трагически погибла при невыясненных обстоятельствах в ссылке исполнительница главных ролей в кинофильмах «Пятый океан» и «Неуловимый Ян» Евгения Горкуша-Ширшова. Более того, в стремлении дальнейшей изоляции Советского Союза от «тлетворной заграницы» в марте 1947 г. Верховный Совет СССР издал Указ «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами», направленный в первую очередь против научной, художественной интеллигенции. В связи с этим законом драматической выдалась судьба популярной актрисы Зои Федоровой. Вся ее вина состояла в том, что она полюбила военного атташе американского посольства в Москве Тейта, ждала от него ребенка. Брак актрисы был запрещен. Тейта объявили персоной «нон грата» и выслали из Советского Союза. А З. Федорова оказалась в тюрьме, из которой ее выпустили лишь после расстрела в декабре 1953 г. «лубянского маршала» Л. П. Берия48. После войны Сталин опасался усиления влияния военных, особенно популярных в стране и вооруженных силах полководцев, военачальников-фронтовиков. К. К. Рокоссовский был отправлен в Поль­шу на пост министра обороны ПНР. Был арестован маршал авиации А. А. Новиков. Готовился судебный процесс против Г. К. Жукова. Начались повальные аресты генералов и офицеров, поддерживавших маршала. Как и в конце 30-х гг., из них выбивали «нужные показания» о подготовке «военного заговора». Арестованный Герой Советского Союза генерал-лейтенант В. В. Крюков отказался дать лживые показания против Г. К. Жукова и в 1951 г. был осужден на 25 лет заключения в одном из магаданских исправительно-трудовых лагерей. Одновременно получила 10 лет ИТЛ и его супруга, всенародная любимица певица Л. А. Русланова49. И подобные случаи были не единичны. Так, 31 января 1950 г. в редакции газеты «Красная Звезда» был арестован журналист-фронтовик Е. И. Каменецкий. Он был награжден за военный период многими орденами и медалями, орденом Красной Звезды за храбрость при выполнении боевого задания. В 1947 г. Каменецкий стал спецкором газеты «Красный Флот» на Тихооокеанском флоте. В конце этого же года ГПУ перевело его на работу в редакцию «Красной Звезды». ...А с января 1950 г. последовали быстрый арест, Лубянка, Бутырка, Лефортово... Ему дали 10 лет лишения свободы и отправили по этапу в Куйбышев в пересыльную тюрьму. Потом последовали другие тюрьмы и спецпоселения. Только 11 октября 1954 г. Главная военная прокуратура сообщила его жене: «Постановлением Прокуратуры СССР, МВД и КГБ при Совете Министров СССР от 16 сентября 1954 г. уголовное дело в отношении Е. И. Ка­ме­нецкого прекращено с освобождением его из под стражи»50. 5 августа 1990 г. в дачном поселке «Красная Звезда» на станции Красково Московской Казанской железной дороги был открыт первый в столице и в тогда еще единой стране памятник жертвам сталинских репрессий. Среди 45 имен есть на нем и имя – Михаил Давыдович Король. Он был талантливым журналистом, автором многих известных очерков, фельетонов, брошюр и книг на военную тематику. В 30–40-е гг. М. Д. Король работал председателем Правления советского кино, ответственным редактором газеты «Кино». Редактировал кинофильмы «Чапаев», «Встречный», «Анненковщина» и др. Первый раз он был репрессирован в 1944 г. Многочисленные обвинения содержали набор от участия в «заговоре Гамарника» 30-х гг. до «антисоветских разговоров» в парильном отделении бани незадолго до ареста. Несмотря на допросы и пытки, М. Д. Король вины за собой никакой не признал, был отпущен на свободу, но в начале 1946 г. вновь был арестован и после двухгодичного разбирательства осужден на 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Реабилитирован он был лишь в 1956 году51. В российской провинции старались не отставать от столицы, выискивая своих «местных космополитов, формалистов, вредителей и антипатриотов». Просматривая газеты «Волжская Коммуна» (Куйбышев), «Коммунист», «Волга» (Астрахань), «Коммунист» (Саратов), «Красная» («Советская») Татария» (Казань), «Пензенская правда» (Пенза), «Пролетарский путь» (Ульяновск), «Сталинградская правда» (Сталинград) за 1946–1953 гг. можно часто встретить броские, бичующие заголовки против представителей художественной интеллигенции Поволжского региона за подписями работников отделов пропаганды и агитации местных горкомов и обкомов ВКП(б) – КПСС. 
  1   2   3   4

  • Последствия войны. Культурное строительство в Российской Федерации
  • Апогей сталинизма и усиление идеологического диктата по отношению к художественной интеллигенции