Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


И нравственная философия




страница25/27
Дата06.07.2018
Размер5.81 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

Алексей Викторович Татаринов
tatarinov@kubannet.ru
Жанровая природа и нравственная философия

художественных текстов о евангельских событиях


Научное издание


1 “Стилизация – художественное произведение, представляющее собой стилистическое, жанровое или другое подражание чему-нибудь” (Ожегов С.И. Словарь русского языка: 70000 слов. М., 1991, с. 766); “Стилизация – это намеренная и явная ориентация автора на ранее бытовавший в художественной словесности стиль, его имитация, воспроизведение его черт и свойств” (Хализев В.Е. Теория литературы. М., 2000, с. 250.

2 Стилизация – не подражание, а сложный эстетический ход, предполагающий единство сотрудничества (в нашем случае, жанрового) и полемики: “Стилизатор пользуется чужим словом как чужим и этим бросает легкую объектную тень на это слово. (…) Этим стилизация отличается от подражания. Подражание не делает форму условной, ибо само принимает подражание всерьез. (…) Здесь происходит полное слияние голосов” (Бахтин М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1963, с. 253-254). Д.С. Лихачев призывает отличать стилизации от нестилизационных подражаний древнерусской литературы: “Они заимствуют отдельные готовые элементы формы своего оригинала, но они не дополняют и не развивают оригинал творчески” (Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. М., 1979, с. 184-185). “Существенные черты стиля, взятого за образец (“прототипного”), при стилизации в основном сохраняются, но выступают уже как художественное произведение. Стилизацию следует отличать от подражания, воспроизводящего внешние черты стиля безотносительно к какой-то определенной художественной задаче, и от пародирования, в котором подчеркнуто резко изменяются, гиперболизируются черты “прототипного” стиля”, - пишет Троицкий В. (Стилизация // Словарь литературоведчески терминов. Ред-сост.: Л.И. Тимофеев и С.В. Тураев. М., 1974, с. 373).

3 Гаспаров М.Л. Поэзия и проза – поэтика и риторика // Историческая поэтика: Литературные эпохи и типы художественного сознания. М., 1994, с. 126-159.

4 Стабильность классических жанров определяется стратегической ролью канона – “совокупности законов и правил, которые являются нормой и образцом для всех художественных произведений данного рода” (Лосев А.Ф. Канон // Философская энциклопедия: В 5 т. Т. 2, с. 418-419. Канон “есть воспроизведение некоторого определенного оригинала и образца, являясь в то же время и оригиналом и образцом для всевозможных его воспроизведений и даже принципом их художественной оценки” (Лосев А.Ф. О понятии художественного канона // Понятие канона в древнем и средневековом искусстве Азии и Африки. М., 1973, с. 6-15).

5 Теория литературы на рубеже XX – XXI веков, сохраняя жанр в качестве важной темы, сомневается в объективной стабильности этой категории, чему способствует сам характер литературного процесса последних десятилетий: “Жанры с трудом поддаются систематизации и классификации (…), упорно сопротивляются им (…) Жанровые структуры видоизменились (и весьма резко) в литературе последних двух-трех столетий, особенно – в постромантические эпохи. Они стали податливыми и гибкими, утратили каноническую строгость, а потому открыли широкие просторы для проявления индивидуально-авторской инициативы. Жесткость разграничения жанров себя исчерпала…” (Хализев В.Е. Теория литературы, с. 319, 335). “Все жанровые обозначения в той или иной мере условны”, - пишет Н.Д. Тамарченко (Теория литературы: Учеб.пособие для студ. филол. фак. высш. учеб. Заведений: В 2 т. М,, 2004, с. 376). Об исторической пластичности категории жанра см. статьи С.С. Аверинцева “Историческая подвижность категории жанра: опыт периодизации” и “Жанр как абстракция и реальность: диалектика замкнутости и разомкнутости” (Аверинцев С.С. Риторика и истоки европейской литературной традиции. М., 1996).

6 Alice Birney в литературе XX века насчитала более 375 текстов, представляющих собой художественную биографию Иисуса. Произведения, вкоторых центральные позиции занимают Пилат, Иуда или Мария Магдалина, подсчитаны не были // Birney А. The Literary Lives of Jesus: An International Bibliography of Poetry, Drama, Fiction and Criticism. Garland Publishing. Inc., New York, 1989.

7 “Особым жанром современной словесности”, - называет романы о Христе Я. Кротов, уточняя далее принципы жанровой дифференциации: “Верующие пишут евангельский реалистический роман, неверующие пишут евангельский фантастический роман” (Кротов Я. Христос под пером // Иностранная литература, 1998, № 5, с. 243-244).

8 Зверев А. “Ты видишь, ход веков подобен притче…” // Иностранная литература, 1998, № 5, c. 236.

9 Вынуждены признать, что на данный момент не удалось познакомиться (границы и библиотечный хаос – тому причины) с книгами украинского филолога Нямцу А.Е.: “Новый завет и мировая литература” (Черновцы, 1993); “Мир Нового Завета в литературе” (Черновцы, 1998); “Идеи и образы Нового Завета в мировой литературе” (Часть I. Черновцы, 1999).

10 Семенова С. “Всю ночь читал я Твой Завет…”: Образ Христа в современном романе // Новый мир, 1989, № 11, с. 232.

11 Новикова М. Христос, Велес – и Пилат: “Неохристианские” и “неоязыческие” мотивы в современной отечественной культуре // Новый мир, 1991, № 6, с. 246.

12 Мень А., протоиерей. Камень, который отвергли строители: Размышления, навеянные романом Мигеля Отеро Сильвы // Иностранная литература, 1989, № 11, с. 244.

13 Мень А. Евангельская история в художественной литературе // Мень А. Сын Человеческий. М., 1991, с. 324-326.

14 Мень А. В поисках подлинного Христа // Иностранная литература, 1991, № 3. В 1989 году я несколько раз слушал публичные лекции А. Меня, которые проходили в разных концах Москвы. О восприятии Христа в русской философии и литературе священник, всегда находивший общий язык с проблемной интеллигенцией, говорил очень много. Ему удавалось удержаться на едва заметной границе, где по-настоящему искренне встречаются религия и художественная словесность. Причем, первая не теряет своей духовной миссии и канонической формы, а вторая сохраняет верность своей эстетической свободе, не разрывая связей с религией.

15 Реакция О. Николаевой на этот номер “Иностранной литературы” показывает, что художественные тексты о евангельских событиях могут заинтересовать не только литературоведов. Она называет повесть Эрдега – “плоским политическим детективом”, роман Мейлера – “бульварным романом”, роман Сарамаго – “документом для психоаналитика”. Эти и другие подобные им тексты обозначены как “постмодернистские ремейки”. Все, кто сказал свое слово в журнальной книжке “Библия: канон и интепретация”, включая критиков и, судя по всему, переводчиков, обвиняются О. Николаевой в клевете – да еще в какой! – “в хуле на Св. Духа, которая не проститс человекам ни в сем веке, ни в будущем” (Николаева О. Творчество или самоутверждение? // Новый мир, 1999, № 1).

16 Апдайк Д. Чтоб камни сделались хлебами: Норман Мейлер и искушения Христа // Иностранная литература, 1998, № 5, с. 230.

17 Зверев А. “Ты видишь, ход веков подобен притче…”, с. 238.

18 Кротов Я. Христос под пером // Иностранная литература, 1998, № 5, с. 253.

19 Wolfgang Kasack. Christus in der russischen Literatur: Ein Gang durch die Literaturgeschichte von ihren Anfaengen bis zum Ende des 20. Jahrhunderts. // Wissenschaftliche Ausgabe mit Anthologie in russischer Sprache. Muenchen. 1999.

20 Малыгина Э. Вольфганг Казак: “Сегодня невозможно без Христа” // Независимая газета, 2000, 13 января.

21 Независимая газета, 2000, 13 января.

22 Jesus. Edited by D.F. Ford and M. Highton. Oxford University Press, 2002.

23 Ziolkowski T. Fictional Transfigurations of Jesus. Princeton University Press. Princeton, 1972; Phy A.S. Retelling the Greatest Story Ever Told // The Bible and Popular Culture in America. Fortress Press. Philadelphia, 1985; Landenhorst G. The Rediscovery of Jesus as a Literary Figure // Literature and Theology, vol.9. № 1, March 1995.

24 Brown A.S. Modernist Apocrypha: Contexts of the Gospel Plot in Russian Modernism. University of California, Berkeley. Fall, 1998. Особая благодарность британскому андрееведу Ричарду Дэвису (Лидс, Русский Архив) за предоставленную возможность многих ознакомиться с диссертацией А.С. Брауна и за постоянную поддержку литературоведческих начинаний на протяжении тринадцати лет.

25 Braun A.S. Modernist Apocrypha: Contexts of the Gospel Plot in Russian Modernism, с.57, 320.

26 Braun A.S., с. 52, 56.

27 Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX веков. Цитата, реминесценция, мотив, сюжет, жанр. Сборник научных трудов. Петрозаводск, 1994 (Выпуск 1), 1998 (Выпуск 2), 2001 (Выпуск 3).

28 Христианство и русская литература. СПб., 1994 (Сб. 1), 1996 (Сб.2), 1999 (Сб.3), 2002 (Сб.4).

29 Либан Н.И. Кризис христианства в русской литературе и русской жизни // Русская литература XIX века и христианство. М.: МГУ, 1997, с. 296. Типичный пример возвышения пафосной риторики (и, как следствие, ритуальных страхов) над реальным положением вещей. О “литературной силе” Евангелия написано много, например: Аверинцев С.С. Истоки и развитие раннехристианской литературы // История всемирной литературы в 9 т. Т.1. М., 1983, с. 501-516; Alter R., Kermode F. The Literary Guide to the Bible. The Belknap Press of Harvard University Press, Cambridge, Massachusetts, 1994.

30 Дунаев М.М. Православие и русская литература: Учебное пособие для студентов духовных академий и семинарий. В 5-ти частях. Ч.1. М., 1996, с. 4, 7.

31 М.М. Дунаев – неистовый ревнитель того околоправославного РАППа (см., например главу “Михаил Юрьевич Лермонтов” в ч. 2 “Православия и русской литературы” (1997, с. 3-85)), который имеет шансы (не дай Бог!) состояться как властная форма духовно-социальной стратегии и цензуры. Считать себя носителем истинного мировоззрения, писать при этом о сладости покаяния и судить писателей за то, что недотянули, недопоняли, недопрозрели – дело удобное и психологически комфортное. Впрочем, позиция Дунаева достаточно эксравагантна даже для тех, кто стремится соответствовать строгим церковным оценкам культурного процесса. Так, И.А. Есаулов, автор книги “Категория собоности в русской литературе” (Петрозаводск, 1995), в своем выступлении на международной конференции “Русская философия и Православие в контексте мировой культуры” (Краснодар, 20-23 октября 2004 г.) критически оценил позицию Дунаева, отметив опасность упрощенных подходов к литературе.

32 Кулешов В.И. Предисловие // Русская литература XIX века и христианство. М., 1997, с. 5.

33 От редакции // Религиозные и мифологические тенденции в русской литературе XIX века. Межвузовский сборник научных трудов. М., МПУ, 1997, с. 5. Любопытны заголовки статей о Ф.И. Тютчеве в этом сборнике: “Вера и неверие Ф.И. Тютчева” (В.Н. Касаткина), “Евхаристическое богословие Ф.И. Тютчева” (М.А. Розадаева), “Душа поэта и ее выражение в слове. Ф.И. Тютчев” (А.А. Мурашов).

34 Павлов Ю.М. От редактора // Русская и русскоязычная литература XX века: К вопросу о художественной концепции личности/ Н.С. Балаценко, К.Р. Вартанова, И.В. Гречаник, А.Ю. Павлова, А.В. Сушков: Монография. Армавир, 2000, с. 2.

35 Павлов Ю.М. От редактора, с. 3.

36 Солодовник В.И. История литературы США: нравственный идеал через века: Монография. Краснодар, 1997, с. 6.

37 Солодовник В.И., с. 170.

38 Татаринова Л.Н. Христианский подтекст в литературе Европы и США первой половины XX века. Краснодар, 1998; Татаринова Л.Н. Инверсия новозаветных текстов в европейской литературе XX века. Краснодар, 2000.

39 Татаринова Л.Н. Христианский подтекст…, с. 29.

40 Особое внимание Л.Н. Татариновой к нравственным аспектам литературоведения, восприятие художественного мира в контексте решения проблем духовного становления автора, героя и читателя – в ее небольших учебных пособиях: “Поэма Т.С. Элиота “Бесплодная земля” (Текст и комментарии)” (Краснодар, 2002); “Введение в роман Томаса Манна “Доктор Фаустус” (Краснодар, 2002); “Путеводитель по Джойсу (комментарии к тексту романа Дж. Джойса “Улисс” (Краснодар, 2002); “Фолкнер: Религиозно-философские аспекты творчества” (Краснодар, 2004).

41 Чумаков С.Н. Античный миф в сюжетике зарубежных литератур XX века (К системе влияний). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Краснодар, 1998.

42 О судьбе греко-римских образов и сюжетов в лирических жанрах см.: Чумаков С.Н. Мифологический язык литературы. Античная мифология в поэтических иллюстрациях: Словарь-хрестоматия. Краснодар, 1996.

43 Чумаков С.Н. Античный миф в сюжетике зарубежных литератур XX века, с. 2.

44 Отметим и важную для изучения присутствия христианских мифологем в художественных текстах работу С.Н. Чумакова “Мифологический подтекст в романе П. Зюскинда “Парфюмер” (Краснодар, 1997). – Депон. в ИНИОН РАН, № 53286, 13.02.98).

45 Ветошкина Г.А. Распятие Христа и самоубийство Квентина Компсона: “Сближение в точке максимальной жертвы” // Христианство и американская культура. Тезисы докладок конференции. МГУ, 7-14 декабря 2000 г. М., 2000; Ветошкина Г.А. “Гамлет” Шекспира как прототекст романного пространства У. Фолкнера // Антропоцентрическая парадигма в филологии: Материалы Международной научной конференции. Ч. 1. Литературоведение. Ставрополь, 2003.

46 Хитарова Т.А. Архетипические символы Верха и Низа в романе с притчевым началом (А. Мердок, У. Голдинг, А. Платонов). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Краснодар, 2003.

47 Блинова М.П. Мортальный сюжет в нравственно-философском пространстве малой постмодернистской прозы (русский и зарубежной опыт). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Краснодар, 2004.

48 Рассказов Ю.С. Теоретическая поэтика литературного произведения. Краснодар, 1998, с. 2.

49 Рассказов Ю.С., с. 81.

50 Рассказов Ю.С., с. 110. Приведем еще один пример религиозного стиля литературоведческого текста: “Понятие сущего в мифологеме слова (просто и неверно говоря, познание жизни в форме и с помощью слов – литература. Понятие сущего в слове мифологемы (т.е. познание жизни живой словесной формой, дузовной личностью) – словесность. (…) Возможность вечного существования поэзии заложена в другой, еще не рассмотренной стороне поэтического, представляющей собой другой способ взаимопроникновения природ поэтического. Понятие сущего слова мифологемы (т.е. деятельности личности в процессе познания сущего) – филология, а понятие сущей мифологемы слова (т.е. познание реальности мифа-личности, образуемой словом) – теология. Итак, все эти славословные операции с категориями природы сущего закономерно привели к теологии и филологии как двум и единственным способам познания, творящего внутри себя жизнь. Теология, познавая сущее, рано или поздно улавливает живую личность, мифологему слова, и творит ее из ничего как личность – Бога. Филология, встречаясь со словом этой мифологемы, письменами бога, неизвестно откуда взявшимися, постепенно делает его слово сущим божественным словом – Человеком” (с. 108).

51 Рассказов Ю.С., с. 137.

52 Проблема религиозной направленности художественного слова в Кубанском университете интересует не только сотрудников кафедры зарубжной литературы. В этой области активно и эффективно работают наши коллеги с факультета журналистики. Отмечаем самые значимые исследования: Панаэтов О.Г. Полифонизм и соборность как категории поэтики (Ф.М. Достоевский и К.Н. Леонтьев). Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Краснодар, 1998; Шахбазян М.А. Поэтика русского модернизма в контексте гностической (неогностической) духовной парадигмы. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Краснодар, 1999; Мороз О.Н. Историософская концепция Андрея Платонова: Вселенная – человек – техника. Краснодар, 2001.

53 Об относительном единстве наших интересов и суждений о мифе, архетипах и религии в художественных текстах свидетельствует коллективный кафедральный труд “Античность и Библия в литературном процессе XX века” (Краснодар, 2001). В этой книге встретились в диалоге С.Н. Чумаков (“Античный миф в сюжетике зарубежных литератур XX века”), Л.Н. Татаринова (“Мифологемы Ветхого и Нового Завета в европейской и американской литературе первой половины XX века”), А.В. Татаринов (“Повествовательные модели и методы трансформации канона в современной евангельской прозе”) и Ю.В. Гончаров (“Два Цезаря – два мифа (по романам Б. Брехта “Дела господина Юлия Цезаря” и Т. Уайлдера “Мартовские иды”)”.

54 “А где у вас Леонид Леонов и его “Пирамида – самый великий апокриф ушедшего века?”, - услышал автор вопрос сердитого и агрессивного полемиста на одной из научных конференций. Этот масштабный роман – несомненный апокриф, но по своей структуре и специфике жанровой природы к изучаемым нами текстам он не относится.

55 Библейская энциклопедия. М., 1990, с. 207-208.

56 Толковая Библия; или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета. Т. 8. Стокгольм, 1987, с. 19.

57 В “Слове на язычников” св. Афанасий Александрийский несколько раз обвиняет древних “стихотворцев” в становлении античного поклонения страстям (“многобожие есть безбожие”): “Если кто возьмет во внимание деяния так называемых ими богов (…); то найдет, что они не только не суть боги, но даже гнуснейшие были из людей. Ибо каково видеть у стихотворцев описанные распутства и непотребства Зевсовы?” // Св. Афанасий Великий. Творения в 4-х томах. Т. 1. М., 1994, с. 140.

58 Подробнее об истории жанровой идентификации Евангелия см. книгу С.В. Лезова “История и герменевтика в изучении Нового Завета” (М., 1996, с. 137-149).

59 Аверинцев С.С. Истоки и развитие раннехристианской литературы // История всемирной литературы в девяти томах. Т. 1. М., 1983, с. 506-507.

60 Детальный анализ специфики каждого из канонических Евангелий см. в книге: Канонические Евангелия. / Пер. с греч. В.Н. Кузнецовой. Под ред. С.В. Лезова и С.В. Тищенко. Введ. С.В. Лезова. Статьи к евангелиям С.В. Лезова и С.В. Тищенко. М., 1993.

61 Рассмотрение основ апофатического богословия (см. тексты Псевдо-Дионисия Ареопагита в книге В. Лосского “Мистическое богословие” (Киев, 1991)) в контексте современных тенденций истолкования произведения как открытой системы, не сводимой к ясному знаку (см., например, книгу У. Эко “Отсутствующая структура” (М., 1998)), - в нашем исследовании занимает важное место.

62 Церковный взгляд на становление новозаветного канона: Толковая Библия, или Комментарий на все Книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета. Т. 8. Стокгольм, 1911 (СПб., 1911), с. 1-26. С научной точкой зрения есть смысл познакомиться по книге С.В. Лезова “История и герменевтика в изучении Нового Завета” (М., 1996).

63 О природе и содержании апокрифического творчества см.: Андреев И.Д., Коробка Н.И. Апокрифы // Христианство: Энциклопедический словарь: В 2-х т.: Т. 1. М., 1993, с. 97-107; Свенцицкая И.С. Тайные писания первых христиан. М., 1980.

64 “Те раннехристианские произведения, которые позже признают апокрифами, не были подражаниями канону, т.е. вторичными текстами. Это были относительно самостоятельные парафразы или вариации на темы о Христе – самостоятельные и авторитетные примерно в той же мере, что и сочинения, признанные позже каноническими”, - справедливо замечает Н.Б. Мечковская (Мечковская Н.Б. Язык и религия: Пособие для студентов гуманитарных вузов. М., 1998, с. 155).

65 Ограничимся представлением героического эпоса как формы апокрифического повествования. В “Песне о Роланде” не за территории бьются франки с мусульманами. Читатель быстро догадывается о сражении сверхчеловеческих антагонистов, рассматривающих мир как поле для разрешения небесного конфликта. Было бы преувеличением назвать Роланда французским Христом, но то, что образ главного эпического героя обретает смысл и в евангельском пространстве, представляется нам бесспорным. Король Карл – седобородый, иконописный Отец народа, стратегически управляющий им, посылающий своего лучшего сына дать достойный отпор маврам – воплощению сил тьмы. Есть у Роланда свой Иуда – Ганелон, предавший пасынка и родину ради личной мести. Предательство скреплено поцелуем. Есть у Роланда 12 пэров, есть апостол Петр – друг и соратник Оливьер, призывающий отойти от тесных врат (неравный бой с мусульманами) и, протрубив в рог, выбрать легкий путь. Вызывая на себя главный удар, взойдя перед смертью на холм, Роланд умирает и сразу же духовно воскресает и возносится в сопровождении архангела, принявшего от героя перчатку. В часы кончины во Франции бушует буря – так Господь реагирует на жертвенную смерть своего лучшего вассала. В евангелии нет образа истребления врага в образе человека, в Ветхом Завете есть. Используя ветхозаветный пафос очищения языческих земель, жертвенную победу Спасителя в Евангелии, исходя из реальности постоянных противостояний с иноверцами, авторы “Песни о Роланде” (многие и многие жонглеры) создают священное писание сражающихся франков. Оно, разумеется не отменяет канонических текстов, но предлагает увидеть Иисуса Христа на коне, с мечом в руке, положившим душу за други своя.

66 “Наш Господь Дон Кихот”, - говорил Мигель не Унамуно, превращая нелепого читателя и смешного безумца в испанского Спасителя, усилями Сервантеса посетившего мир (Унамуно Мигель де. О трагическом чувстве жизни. К., 1996, с. 274-305).

67 Подробнее о становлении евангельской истории как литературного сюжета во времена классического христианства см. нашу книгу “Библейский сюжет и его становление в литературном процессе (средние века и Возрождение)” (Краснодар, 2000).
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   27

  • Научное издание