Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Государственная




Скачать 10.64 Mb.
страница1/72
Дата26.06.2017
Размер10.64 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   72
АНТОЛОГИЯ МЫСЛИ

ВУНДТ


Психология народов

«эксмо»


Москва

«TERRA FANTASTICA»

СПб

2002


УДК 830

ББК 88.5 В 89

РОССИЙСКАЯ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ

БИБЛИОТЕКА

2002


Составление и подготовка текста К. Королева Оформление художника Е. Клодта

Все права защищены. Ни одна из частей настоящего издания и все издание

в целом не могут быть воспроизведены, сохранены на печатных формах

или любым другим способом обращены в иную форму хранения

информации: электронным, механическим, фотокопировальным и другими,

без предварительного согласования с издателями

ВундгВ. 2002085006

В 89 Психология народов. — М.: Изд-во Эксмо; СПб.:

Terra Fantastica, 2002. - 864 с.

ISBN 5-7921-0559-6 (TF) ISBN 5-699-00314-2 (Эксмо)

Вильгельма Вундта по праву называют отцом экспериментальной психологии, известной также под названиями психофизики и физиологи -ческой психологии. Предметом психологии Вундт считал непосредствен -ный опыт — доступные самонаблюдению явления или факты сознания, реакцией на которые является поведение человека. Иными словами, перед нами — прообраз знаменитой теории «вызова-и-ответа», и потому Вундта с полным основанием можно считать предшественником, если не «изо -бретателем», бихевиоризма.

За свою долгую научную карьеру Вундт опубликовал множество работ — от статей в научных журналах до фундаментальных трудов, примером которых может служить включенная в настоящий сборник «Система философии» — итог творческой деятельности ученого. По подсчетам исследователей, в совокупности научное наследие В. Вундта составляет 54 000 печатных страниц.

УДК 830 ББК 88.5

ISBN 5-7921-6559-6 ISBN 5-699-М314-2

© К. Королев. Составление, 2002 © ООО «Издательство «Эксмо*. 2002 © Tern Fantastic», 2002

От издателя

Вильгельма Вундта (Wundt, 1832—1920) по праву называют отцом экспериментальной психологии, известной также под названиями психофизики и физиологической психологии. Предметом психологии Вундт считал непосредственный опыт — доступные самонаблюдению явления или факты сознания, реакцией на которые является поведение человека. Иными словами, перед нами — прообраз знаменитой теории «вызова-и-ответа», и потому Вундта с полным основанием можно считать предшественником, если не «изобретателем», бихевиоризма.

За свою долгую научную карьеру Вундт опубликовал множество работ — от статей в научных журналах до фундаментальных трудов, примером которых может служить включенная в настоящий сборник «Система философии» — итог творческой деятельности ученого. По подсчетам исследователей, в совокупности научное наследие В. Вундта составляет 54 000 печатных страниц. Взгляды Вундта, во многом революционные и даже провокационные для конца XIX столетия, привлекали к нему учеников изо всех стран мира. По замечанию В. Беньямина, «Вундт помогал своим ученикам обрести такое мировоззрение, которое позволяло формулировать принципы науки о сознании, до того признававшейся большинством ученых попросту несуществующей и, более того, не имеющей оснований возникнуть».

Вильгельм Макс Вундт родился в 1832 году в великом герцогстве Баден. Изучал медицину в Тюбингене, Берлине и Гейдельберге, в университете которого со временем занял должность приват-доцента кафедры физиологии, а в 1864 г. сделался профессором. Затем он

5

ОТ ИЗДАТЕЛЯ



перешел в Цюрих, откуда был приглашен в Лейпциг для занятия кафедры философии. Первая крупная работа Вундга «Beitrage zur Theorie der Sinneswahmehmung» (1859—62) посвящена влиянию движения глаз на представление человека о пространстве. В работе «Лекциях о психологии животных и человека» (1863—64) экспериментально-физиологический метод, которого Вундг придерживался с начала своей научной карьеры, был дополнен этнографическими данными. Можно сказать, что именно это работа ознаменовала переход Вундга от «чистой физиологии» и медицины к психофизиологии и философии.

В 1874 Вундт стал преемником Ф. Ланге на кафедре индуктивной философии в Цюрихе; в том же году он опубликовал один из наиболее существенных для истории экспериментальной психологии трудов «Основы физиологии, психологии». В 1875 он принял профессуру на кафедре философии в Лейпциге, где организовал экспериментально-психологическую лабораторию — первое университетское научное учреждение подобного типа. Эта лаборатория постепенно стала международным центром экспериментальной психологии; в ней изучались ощущения, время реакции на различные раздражители, ассоциации, внимание, простейшие чувства человека. Результаты деятельности лаборатории регулярно печатались в издававшемся Вунд-том журнале «Философские штудии» (1883—1903).

Что же касается высших психических процессов, то есть речи, мышления, воли, они, по теории Вундта, недоступны эксперименту и потому должны изучаться культурно-историческим методом. Практическим следствием этого воззрения стало обращение Вундта к сфере социальной психологии и публикация знаменитого исследования в 10 томах «Психология народов» (1900—1920).

При изучении психологии народов Вундт исходил из положения, что индивидуальное сознание при посредстве языка, религии, жизненных привычек и обычаев связывается с жизнью народа в целом. Индивидуальная воля находит себя в качестве элемента общей воли, и последняя определяет мотивы и цели первой. Культура и история есть истинная общественная жизнь, а не результат сочетания индивидуальных устремлении. Люди и народы преходящи, а «дух истории» вечен и всегда прав, хотя его законы не сознаются ни обществом, ни индивидами. Результат поступков отдельных людей всегда выходит за пределы сознательных мотивов и целей, и непредвиденные последствия вызывают новые стремления. Таким образом каждый человек обре-

в

ОТ ИЗДАТЕЛЯ



тает способность к творчеству, а общее сознание получает возможность сохранять результаты этого творчества.

В своих лингвистических исследованиях Вундт определял основные языковедческие категории преимущественно с индивидуально-психологической точки зрения, признавая одновременно приоритет социального начала в языке. Язык для Вундта — одна из форм проявления «коллективной воли» или «народного духа». Такое понимание языка как «общественного» процесса, выделение языковой деятыь-ности, а не системы, не структуры в качестве главного объекта языковедения характерно для филологической школы X. Штейнталя, который, кстати сказать, наряду с Вундтом считается основателем психологии народов.

Разрабатывая это направление в психологии и социологии, Вундт выдвинул следующий тезис: несмотря на то, что общество в своем развитии никогда не находится в состоянии покоя, можно указать относительно устойчивые социальные состояния, которые допустимо описать, установив общие для всех понятия и принципы. Здесь психология переходит в социологию, которая, в свою очередь, распадается на отдельные науки — этнологию, демографию, государствоведение, включающее в себя политическую экономию и право. Но социология — несовершенная наука, так как постичь то или иное состояние возможно лишь в его причинах, наблюдая становление общества. А это уже сфера истории, для которой Вундт предложил шесть законов — три закона психических отношений (закон равнодействующих, в котором выражается принцип «творческого синтеза»; закон взаимоотношений; закон контрастов) и три закона развития (закон духовного роста; закон гетерогенности; закон развития одной противоположности в другую).

* * *


Если кратко формулировать суть учения Вундта, можно сказать, что для него психические и физические процессы суть две стороны одного и того же действительного бытия, которое изнутри является как душа, а извне как тело. Налицо сплав физиологии, психологии и философии, то есть синкретическая наука — наука, в которой, по словам одного из комментаторов наследия немецкого ученого, «Вундт повенчал физиологию с философией», и благодаря которой стало возможным «решение философских вопросов экспериментальными физиологическими методами».

7

ОТ ИЗДАТЕЛЯ



Публикации работ В. Вундта на русском языке

Руководство к физиологии человека- Т.1—3. М., 1864—1867

Физиология языка. СПб., 1868

О развитии этических воззрений. М., 1886

Основание физиологической психологии. Т. 1—2. СПб., 1880—1881

Этика. Т. 1-2. СПб., 1887—1888

Гипнотизм и внушение. М., 1893

Связь философии с жизнью в последние сто лет. СПб., 1893

Лекции о душе человека и животных. СПб., 1894

Душа и мозг. СПб., 1894

Индивидуум и общество. СПб., 1896

Очерк психологии. СПб., 1897

Введение в философию. М., 1902

Система философии. СПб., 1902

Естествознание и психология. СПб., 1904

Основы физиологии психологии. Т. 1—3. СПб., 1908—1914;

О наивном и критическом реализме. Имманентная философия и эмпириокритицизм. М., 1910

Основы искусства. СПб., 1910

Язык. Народопсихологическая грамматика. Киев, 1910

Введение в психологию. М., 1912

Проблемы психологии народов. М., 1912

Фантазия как основа искусства. СПб.; М., 1914

Две культуры: К философии нынешней воины. Пг., 1916

Мировая катастрофа и немецкая философия. Пг., 1922

Проблемы

психологии

народов

По изданию:



В. Вундт. «Проблемы психологии народов»,

издательство «Космос», М., 1912 г.

Предисловие

Первая из четырех статей, соединенных в одно целое в этом сборнике, представляет собой в несколько измененной форме вышедшую в 1886 г. программу, в которой я пытался дать отчет о задачах психологии народов, разрабатываемой по набросанному здесь плану. Она была напечатана в четвертом томе издаваемого мною журнала «Philosophische Studien» и перепечатывается в этом сборнике с некоторыми дополнениями и с заключительным отделом, служащим переходом к следующим докладам. Вторая и третья статьи представляют собой расширенную переработку критических возражений, из которых одно было напечатано в приложении к мюнхенской «Allgemeine Zeitung» за 1907 год, № 40, другое незадолго перед тем в «Indogermanische Forschungen», том 28. Обе работы имеют целью подвести под общие психологические точки зрения затронутые в этих возражениях вопросы, в особенности же разъясненный в третьей статье спор между индивидуалистической и коллективистической теориями общества. Четвертую статью, пожалуй, можно назвать апологией немецкой психологии против столь превозносимого в настоящее время в богословских кругах американо-английского прагматизма. Все четыре статьи, вместе взятые, имеют целью осветить общее отношение психологии народов к историческим наукам о духе путем анализа некоторых проблем языковедения и философии религии, являющихся в то же время основными проблемами психологии народов.

В. Вундт Лейпциг, 1 февраля 1911 г.

и

ЗАДАЧИ И МЕТОДЫ ПСИХОЛОГИИ НАРОДОВ



1. ЗАДАЧА ПСИХОЛОГИИ НАРОДОВ

Вполне понятно, что новые области знания или — если новой области в строгом смысле слова еще нет — новые формы научного исследования некоторое время должны бороться за свое существование; до известной степени это, может быть, даже полезно: таким образом вновь возникающая дисциплина получает могущественнейший толчок к тому, чтобы обеспечить свое положение приобретениями в области фактов и точнее уяснить себе свои задачи путем разграничения с близкими к ней областями знания, причем она умеряет слишком далеко идущие притязания и точнее отграничивает притязания правомерные.

Так, на протяжении девятнадцатого столетия мы наблюдали отделение сравнительной анатомии от зоологии, языковедения от филологии, антропологии от анатомическо-физиологи-ческих наук и от этнологии. Но и эти, уже признанные в настоящее время, области не везде вылились в законченную форму. Так, в изложении сравнительной анатомии по большей части все еще придерживаются методов зоологической системы. Как ни несомненным кажется объект исследования в языковедении, однако лингвисты далеко не единодушны во мнениях об отношении его к другим объектам исторического исследования.

12

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ НАРО Д О В



Наконец, антропология лишь с недавнего времени признала своей специфической областью естественную историю человека и неразрывно связанную с ней историю первобытного человека. Во всяком случае, все эти области знания располагают уже в настоящее время относительно обеспеченным достоянием. Если мнения относительно их значения и задач еще могут колебаться, — зато едва ли уже возможно сомнение в их праве на существование и относительной самостоятельности.

Совершенно иначе обстоит дело с той наукой, название которой довольно часто упоминается, хотя не всегда с ним связывается ясное понятие, — с психологией народов. Уже с давнего времени объекты ее — культурное состояние, языки, нравы, религиозные представления — не только являются задачей особых научных отраслей, как-то: истории культуры и нравов, языковедения и философии религии, — но вместе с тем чувствуется уже давно потребность исследовать эти объекты в их общем отношении к природе человека, почему они по большей части и входят как составная часть в антропологические исследования. В особенности Притчард в своем устаревшем в настоящее время, но сделавшем в своем время эпоху в антропологии сочинении обратил должное внимание на психические отличия рас и народов. Но так как антропология исследует эти отличия лишь в их генеалогическом и этнографическом значении, то при этом упускается из виду единственная точка зрения, с которой можно рассматривать все психические явления, связанные с совместной жизнью людей, — психологическая. А так как задачей психологии является описание данных состояний индивидуального сознания и объяснение связи его элементов и стадий развития, то и аналогичное генетическое и причинное исследование фактов, предполагающих для своего развития духовные взаимоотношения, существующие в человеческом обществе, несомненно, также должно рассматриваться как объект психологического исследования.

Действительно, Лацарус и Штейнталь противопоставили в этом смысле индивидуальной психологии — психологию народов. Она должна была служить дополнением и необходимым продолжением индивидуальной психологии и, следовательно,

13

ВИЛЬГЕЛЬМ ВУНДТ



лишь в связи с нею исчерпывать вполне задачу психологического исследования. Но так как все отдельные области знания, проблемы которых при этом вторично затрагивает психология народов, — языковедение, мифология, история культуры в ее различных разветвлениях — уже сами давно старались выяснить психологические условия развития, то отношение психологии народов к этим отдельным дисциплинам становится до известной степени спорным, и возникает сомнение, не позаботились ли уже раньше другие о всестороннем разрешении той задачи, которую она себе ставит. Чтобы взвесить основательность этого сомнения, присмотримся прежде всего поближе к программе, предпосланной Лацарусом и Штейнталем, их специально психологии народов посвященному, журналу «Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft».

В самом деле, программа так обширна, как только можно: объектом этой будущей науки должны служить не только язык, мифы, религия и нравы, но также искусство и наука, развитие культуры в общем и в ее отдельных разветвлениях, даже исторические судьбы и гибель отдельных народов, равно как и история всего человечества. Но вся область исследования должна разделяться на две части: абстрактную, которая пытается разъяснить общие условия и законы «национального духа» (Volksgeist), оставляя в стороне отдельные народы и их историю, и конкретную, задача которой — дать характеристику духа отдельных народов и их особые формы развития. Вся область психологии народов распадается, таким образом, на «историческую психологию народов» и «психологическую этнологию». Лацарус и Штейнталь отнюдь не просмотрели тех возражений, которые прежде всего могут прийти в голову по поводу этой программы. Прежде всего они восстают против утверждения, что проблемы, выставляемые психологией народов, уже нашли свое разрешение в истории и ее отдельных разветвлениях: хотя предмет психологии народов и истории в ее различных отраслях один и тот же, однако метод исследования различен. История человечества — «изображение прошлой действительности в царстве духа», она отказывается от установки законов, управляющих историческими событиями. Подобно тому как описательная естественная исто-

14

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ НАРОДОВ



рия нуждается в дополнении объясняющего природоведения — физики, химии и физиологии, так и история, в смысле своего рода естественной истории духа, нуждается в дополнении со стороны физиологии исторической жизни человечества, а это как раз — психология народов. Поскольку историки, в особенности историки культуры, филологи, языковеды пытаются достичь психологического понимания исследуемых ими фактов, они дают ценные предварительные работы; но всегда еще остается при этом неразъясненной задача выяснения общих законов, управляющих приобретенными таким образом фактами, а это дело уже психологии народов.

Эти рассуждения, имеющие целью защитить право на существование психологии народов и ее самостоятельность, в свою очередь весьма легко наводят на возражения. Едва ли представители истории и различных других наук о духе удовольствуются уделенной им в подобном рассуждении ролью: в сущности, она сведена ведь к тому, что историки должны служить будущей психологии народов и работать на нее. На деле же это, предложенное с целью обеспечить за психологией народов особую область, разделение труда не соответствует действительным условиям научной работы. Конечно, всякая история, если угодно, представляет собой «изображение прошлой действительности в царстве духа». Но такое изображение отнюдь не может отказаться от причинного объяснения ссюьггий. Всякая историческая дисциплина стремится поэтому, наряду с возможно широким захватом внешних побочных условий, к психологическому объяснению. Конечно, вполне возможно сомнение в том, удастся ли когда-либо найти «законы исторических событий» в смысле законов естествознания. Но если бы это было возможно, историк, конечно, никогда не отказался бы от своего права вывести их из возможно широкого знания самих исследуемых им фактов. Сравнение с естественной историей не выдерживает критики уже потому, что противопоставление чисто описательной и объяснительной обработки того же самого объекта или состояния не считается в настоящее время правильным, пожалуй что, ни одним из естествоиспытателей. Зоология, ботаника, минералогия не менее, чем физика, химия и

15

ВИЛЬГЕЛЬМ В У н д т



физиология, стремятся объяснить объекты своего исследования и, насколько возможно, понять их в их причинных отношениях. Различие между этими науками заключается скорее же в том, что зоология, ботаника, минералогия имеют дело с познанием отдельных объектов природы в их взаимной связи, а физика, химия и физиология — с познанием общих процессов природы. С этими более абстрактными дисциплинами можно до известной степени сопоставить общее языковедение, сравнительную мифологию или всеобщую историю, а с более конкретными дисциплинами — зоологией, ботаникой, минералогией — систематическое исследование отдельных языков, отдельных мифологических циклов и историю отдельных народов. Но здесь сейчас же приходит на ум возражение, что столь различные по своему характеру области, в сущности, совсем не допускают сравнения между собою, так как возникают и развиваются они в совершенно различных условиях.

В особенности ясно проявляется это, в данном случае, в несравненно более тесной связи общих дисциплин со специальными в науках о духе. Эволюция отдельных языков, мифологических циклов и история отдельных народов являются столь неотъемлемыми составными частями общего языковедения, мифологии и истории, что общие и конкретные дисциплины предполагают друг друга, причем абстрактные дисциплины в особенности зависят от конкретных. Можно быть хорошим физиком или физиологом, не обладая особенно глубокими познаниями в минералогии и зоологии, но конкретные области здесь требуют знания общего. Напротив, нельзя изучать общее языковедение, всеобщую историю без основательного знакомства с отдельными языками и отдельными историческими эпохами — здесь скорее возможен даже обратный случай: исследование частного до известной степени не нуждается в фундаменте общего. В развитии душевной жизни частное, единичное несравненно более непосредственным образом является составною частью целого, чем в природе. Природа распадается на множество объектов, которые, наряду с общими законами их возникновения и распадения, и должны служить объектами самостоятельного исследования, духовное же развитие в каж-

16

ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ НАРОДОВ



дой из главных своих областей постоянно разлагается лишь на большое число частичных процессов развития, образующих интегрирующие составные части целого. Поэтому н объект, и способ исследования остаются теми же самыми как в отдельных областях, так и в общих, скгновьюающихся на них науках. Неудовлетворительное уже с точки зрения естественных наук противоположение чисто описательного и объяснительного исследования явлении в науках о духе совершенно, таким образом, не выдерживает критики. Где дело идет не о различном содержании, но лишь об ином объеме исследуемых объектов, там и не может уже быть и речи о различии главнейших методов или общих задач. Общая задача всюду заключается не просто в описании фактов, но в то же время и в указанни их связи и, насколько это в каждом данном случае возможно, в их психологической интерпретации. К какой бы области, следовательно, ни приступила со своим исследованием психология народов, всюду она находит, что ее функции уже выполняются отдельными дисциплинами.

Тем не менее можно полагать, что в одном отношении остается еще пробел, требующий заполнения путем особенно тонкого и глубокого исследования. Каждая из отдельных исторических наук прослеживает исторический процесс лишь в одном направлении душевной жизни. Так, язык, мифы, искусство, наука, государственное устройство и внешние судьбы народов представляют собою отдельные объекты различных исторических наук. Но разве не ясна необходимость собрать эти отдельные лучи духовной жизни как бы в едином фокусе, еще раз сделать результаты всех отдельных процессов развития предметом объединяющего и сравнивающего их исторического исследования? Действительно, уже с давних пор эта проблема привлекала внимание многих исследователей. Отчасти сами представители всеобщей истории почувствовали потребность включить в свое изложение исторических событий различные моменты культуры и нравов. В особенности же считали всегда такого рода всеобъемлющее исследование истинной задачей философии истории. И Лацарус и Штейнталь отнюдь не просмотрели тесной связи предложенной ими программы

17

ВИЛЬГЕЛЬМ ВУНДТ



психологии народов с философией истории; но дело в том, что, по их мнению, в философии истории всегда пытались дать до сих пор лишь сжатое, резонирующее изображение духовного содержания, своего рода квинтэссенцию истории, и никогда не обращали внимания на законы исторического развития. Не думаю, чтобы этот упрек был справедлив в столь общей форме. Как Гердер, так и Гегель, о которых мы прежде всего должны вспомнить, когда речь заходит о философии истории, пытались указать определенные законы развития в общем ходе истории. Если они, на современный наш взгляд, и не пришли к удовлетворительному результату, то причина этого крылась не в том, что они не предприняли попытки обобщить законы, но в несовершенстве или нецелесообразности примененных ими вспомогательных средств и методов, т. е. в тех условиях, которые в сущности всякой попытке в этой столь трудной области придают более или менее преходящий характер. Если, с другой стороны, ни Гердер, ни Гегель не стремились, в частности, к тому, чтобы установить чисто психологические законы исторического развития, то в этом они, пожалуй, были правы, так как психические силы все же являют собою лишь один из элементов, которые нужно учесть для причинного объяснения в истории: помимо психических сил в историческом процессе играет значительную роль очень подчеркнутое уже Гердером и слишком игнорируемое Гегелем влияние природы и многочисленные внешние влияния, возникающие вместе с культурой.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   72