Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Гордая совесть нации




Скачать 141.31 Kb.
Дата07.06.2017
Размер141.31 Kb.
ГОРДАЯ СОВЕСТЬ НАЦИИ
19 марта Лине Костенко, самой популярной украинской поэтессе второй половины ХХ века, исполняется 80 лет. Основные вехи ее жизни широко известны, однако скупая биография, изложенная в духе школьных учебников, проливает недостаточно света на психологию ее творчества. Еще в советское время, несмотря на идеологический пресс и десятилетия вынужденного молчания, поэтесса стала живой легендой. Однако и в годы независимости Костенко все так же редко появляется на публике и почти не дает интервью.

Набираю номер телефона поэтессы, чьи стихи несколько поколений украинцев знали наизусть и произносили со священным трепетом. Затаив дыхание, не верю в происходящее — живой голос Лины Васильевны я слышу впервые. Удивляюсь: такие низкие обертоны и яркость тембра были разве что у певицы Аманды Лир, второй после Галы музы Сальвадора Дали. Женщины, красивой той же породистой красотой, которая в сочетании с харизмой и сильным характером дает настоящую гремучую смесь. Словно в подтверждение этой мысли, слова Костенко отправляют меня в нокдаун: «Я допускаю до себе тільки вибраних людей».



Накануне юбилея наш фотокорреспондент Виталий Сичень побывал на родине поэтессы в Ржищеве

Родом из детства



Здесь до 1936 г. Лина жила с родителями

Непубличность Лины Костенко, ее категорическая отстраненность от мирской суеты давно стали притчей во языцех. Стоическая неуступчивость поэтессы, которую не могли уговорить написать хоть один «нужный стишок» взамен на то, что издадут другие, также хорошо известна. Для кого-то это свидетельство капризности и скверного характера, однако поклонники Костенко считают подобный стиль жизни бескомпромиссностью, достойной всяческого уважения.

Основы такой ментальности были заложены еще в детстве. Лина Костенко с малых лет отличалась независимым, свободолюбивым, упрямым нравом и сама в этом признавалась:

Буває часом дивне відчуття, —
що час іде, а я собі окремо.
Мені п'ять років. Я іще дитя.
Люблю цукерки і читаю Брема.
Все щось майструю, думаю, дивлюсь,
таке мале, уперте і шалене.
Росту. Сміюсь. Нічого не боюсь.
А це мій син. І схожий він на мене.

Тому, что девочка начала читать рано, много и при этом достаточно непростые книги (Альфред Брэм — автор знаменитой монументальной монографии о жизни животных), тоже есть свои причины. Отец Лины, полиглот-самоучка, по свидетельствам современников, знал добрую дюжину языков и преподавал в школе провинциального Ржищева в Киевской области сразу несколько предметов. Мать поэтессы тоже была педагогом. Из строк Костенко можно кое-что узнать и о более дальней родне:



Рідна моя прабабо, а я ж не знаю,
де Ваша й могила.
Хрести порубали на дрова,
не гнівайтесь на людей, — війна.
А було ж, на проводи як обвішають
той хрест рушниками,
то він лопотить на вітрі,
біліє вночі, як мана.
Отож хрести позникали.
А цвинтар заріс лободою.
Ви, кажуть, були з благородних,
пудрували своє лице.
Було Вам 110 років,
а Ви були молодою.
Така вже Ваша порода,
та, власне, я не про це.
Коли Ви навіть осліпли,
то Ви не те, щоб осліпли,
а так, — Ви просто не бачили
деяких прикрих речей.
І коли Ви косу чесати сідали собі
на ослінчик,
стояла на півобличчя темна
вода очей.
...................................
Мій дід Михайло
був храмостроїтель.
Возводив храми себто цілий вік.
Він був чернець, з дияволом воїтель,
печерник, Боговгодний чоловік.
Він був самітник. Дуже був суворий.
Між Богом—чортом душу не двоїв.
І досі поминають у соборах:
храмостроїтель Михаїл.

В 1936 году семья переехала в Киев, однако там ее ждала беда. В разгар сталинских репрессий Линыного отца на десять лет увез «черный воронок». Не исключено, что это событие во многом определило отношение Костенко не только к советской власти, но и к власти как таковой.



Стоять садів квітучі повені.
А я зайти туди боюсь.
Там три принцеси зачакловані
у сивих зморщених бабусь.




Дом, в котором жили тети Лины Васильевны по материнской линии

Начало пути



В этой школе в 30 - 40-х годах учительствовала
родная тетя, Килина Костенко

В отрочестве Лина несколько лет посещала литературную студию при журнале «Дніпро». Писать стихи начала в 14, первая публикация появилась, когда ей было всего 16. Окончив школу, успешно сдала экзамены в Киевский пединститут им. Горького (сейчас педуниверситет им. Драгоманова), однако имея более амбициозные планы, учебу в Киеве вскоре оставила. В 1952 году Костенко отправилась в Москву, где стала студенткой Литературного института. Забавное совпадение: он тоже носил имя Горького.

Учеба в Москве сыграла огромную роль в творчестве Костенко. Влияние Ахматовой, Цветаевой, Блока на раннюю лирику поэтессы очевидно. Об этом в статье «Інші поети в творчості Ліни Костенко» писал профессор славистики Пенсильванского университета Майкл Найдан (журнал «Сучасність», 1994, № 10). Впрочем, сама Лина Васильевна влияние других авторов на свое творчество отрицает.

Однако влияние на свою жизнь польского поэта Ежи-Яна Пахлёвского она отрицать не может: в 1956 году на свет появилась их дочь Оксана. И хотя поэтическая пара рассталась, Оксана Пахлёвская стала продолжателем писательской династии. Известная поэтесса, литератор и культуролог, Пахлёвская сейчас занимает должность профессора кафедры украинистики в римском университете Ла Сапьенца.

Как поэт первого ряда Лина Костенко заявила о себе в начале хрущевской оттепели, так что ее можно считать хрестоматийной шестидесятницей. После издания первых трех книг («Проміння землі», 1957, «Вітрила», 1958, «Мандрівки серця», 1961) стихи молодого талантливого автора нашли поклонников не только среди украиноязычных, но и в широких кругах русскоязычных читателей. Ясная, демократичная поэзия Костенко была понятна и близка как интеллигенции, так и людям без образования.

В дні, прожиті печально і просто,
все було як незайманий сніг.
Темнооким чудесним гостем
я чекала тебе з доріг.
Забарився, прийшов нескоро.
Марнувала я дні в жалю.
І в недобру для серця пору
я сказала комусь: — Люблю.
.........................
Є для серця така покута —
забувати скоріше зло,
аніж те, що мусило бути
і чого в житті не було.

Однако вскоре радость удачи сменилась горечью разочарования. Очередная смена идеологических вех в центральном и республиканском партийном руководстве на долгие 16 лет лишила Костенко возможности издавать свои стихи.



Переплакать и пересмеяться



Свято-Троицкая церковь, построенная ровно
150 лет назад

В марте 1963 года состоялась печально известная встреча Никиты Хрущева с советской творческой интеллигенцией. Вскоре после нее секретарь ЦК КПУ Андрей Скаба на очередном совещании заявил, что формалистические выкрутасы со словом неминуемо приводят к искажению и затемнению идейно-художественного содержания, о чем свидетельствуют произведения молодых поэтов Винграновского, Драча и Костенко. С этого момента на Украине начались кардинальные перемены в отношении тех, кто не писал о Ленине, славе КПСС и светлом будущем.

Уже сверстанный поэтический сборник Костенко «Зоряний інтеграл» сняла из печати цензура. Ее следующую книжку «Княжа гора» ждала такая же участь. Хранящиеся в издательстве «Радянський письменник» внутренние рецензии Миколы Бажана и Леонида Первомайского весьма схожи: обоих насторожило мировосприятие поэтессы в стихотворениях «Я пішла, як на дно», «Балада моїх ночей», «Райська елегія». Советов маститых коллег по цеху убрать «ненужные» стихи Костенко и слышать не хотела. Более того, всячески поддерживала других «национальных отщепенцев».

В 1963 году львовянин Богдан Горынь вместе со старшим братом Михаилом и другими украинскими диссидентами создал подпольную группу «Подснежник». В 1965-м несколько участников группы были осуждены на разные сроки по статье «Антисоветская агитация и пропаганда». Во время судебного процесса Лина Костенко и другие литераторы поддерживали арестованных, кричали: «Слава!», бросали к их ногам цветы. Костенко даже смогла пробиться сквозь охрану и сунуть в руки Мирославе Зваричевской плитку шоколада. Однако начальник изолятора ее отобрал: «Черт его знает, может, отравлена?»



Я пішла як на дно.
Наді мною свинцеві води.
Тихі привиди верб обмивають
стежку з колін.
Захлинулась і впала,
як розгойданий сполох свободи,
як з німої дзвіниці
обрізаний ворогом дзвін.

«Лина не была самой яркой диссиденткой, но советская власть ей ничего не прощала. Возможно, желание убежать от нелепой действительности советчины, когда поэтесса на долгое время замолчала, круто изменило ее психологию. Интересно было бы узнать у людей, которые тогда были с ней рядом, насколько измучили ее преследования и как они отобразились на тонкой психике, — замечает профессор Найдан. — Картина жизни Лины не была бы полной, если не принять во внимание и то, как нападали на нее в прессе 50-х—60-х годов. Даже Бажан, который вначале ее поддерживал, выступил против нее на Четвертом конгрессе украинских писателей в 1959-м. Снова жестко критиковали ее в 1966—1967-м».

После того как в 1968-м Костенко выступила в защиту Вячеслава Черновола, оклеветанного в газете «Літературна Україна», имя поэтессы в советской прессе забыли напрочь. Нетрудно представить, каким было состояние Костенко все эти годы. Психологические проблемы усугублялись материальными — поэтесса растила двоих детей. Устроиться на достойную работу было невозможно, книжки не выходили, гонораров она не получала. По воспоминаниям современников, бывали дни, когда денег в семье оставалось только на бутылку кефира.

А я перетерплю а я перемовчу
аж поки згіркне слово «люблю»
оці Ніаґари блуду і бруду
а я пересилю русява як Русь
а я переб'юся я перебуду
а я переплачу пересміюсь!

Самиздат, тамиздат

Парадокс в том, что запреты только подогревали интерес к стихам опальных авторов. Переписанные от руки тетради со стихотворениями Костенко ходили по стране, добираясь даже до украинцев Казахстана. На одной из встреч с читателями Оксана Пахлёвская вспоминала: «Мама в свое время стала легендой. В литературе ее будто и не существовало: имя ее было запрещено, стихотворения не печатались, о выходе книжек и не мечталось. Пересказывали друг другу и правду, и выдумки, но знали, что она есть. Именно тогда, когда многие коллеги делали вид, что как раз ее и нет... У меня было ощущение, что все эти годы люди ее ждали. А она — работала. В самые страшные периоды, когда все теснее смыкался круг преследований, травли, запретов, — она писала».



Мої кохані, милі вороги!
Я мушу вам освідчитись в симпатії.
Якби було вас менше навкруги, —
людина може вдаритись в апатію.
..............
Спортивна форма — гарне відчуття.
Марудна справа — жити без баталій.
Людина від спокійного життя
жиріє серцем і втрачає талію.

Власти настораживало и то, что стихотворения Костенко печатались в зарубежных украиноязычных изданиях — таких, как варшавский «Український календар», пряшивская «Дукля» и, что самое страшное, мюнхенская «Сучасність». Этот журнал входил в перечень антисоветских, и попытка провезти его через границу грозила большими неприятностями. На его страницах публиковалось немало неофициальной украинской поэзии — стихи Василия Голобородько, Ирины Жиленко, Григория Чубая, Василя Стуса, Валерия Шевчука и многих других. Имя Лины Костенко было там одним из самых значимых.



Щоб не було там, будень чи неділя,
не вдаючись ні в який монолог,
вони ішли в мовчання, як в підпілля,
вони буквально замикалися в льох...
Усіх трясло з того переполоху,
щезали всі, хто вельми їх допік.
— Та мамочко, та вийдіть з льоху!
в душник благали діти й чоловік.
...Коли ж вони відходили потроху
і вже от серця зовсім одлягло,
вони капусту вносили до льоху,
і більш про це вже мови не було.




«В возрасте от 15 до 17 лет я увлеченно знакомился с творчеством украинских поэтов, которых фактически не публиковали в официальных изданиях того времени, — вспоминает писатель Юрий Андрухович. — Зато их печатали, скажем, в «Українському календарі», который издавали украинцы в Польше. Там я читал поэзию Антоныча, Винграновского, Пидпалого, Калынця, Нечерды и, конечно же, Лины Костенко. Ее стихи притягивали, прежде всего, чрезвычайным драматизмом и высокой поэтической культурой. Некоторые из них, как например «Ван Гог», я настолько часто перечитывал, что поневоле заучил наизусть. Надо представлять себе, какое дерьмо печаталось в 70-х в Украине и какой прекрасной альтернативой этому была Лина Костенко».

Добрий ранок, моя одинокосте!
Холод холоду. Тиша тиш.
Циклопічною одноокістю
Небо дивиться на Париж.
................
Струменіє моє склепіння.
Я пастух. Я дерева пасу.
В кишенях дня,
Залатаних терпінням,
Я кулаки до смерті донесу.

Лавры для Лины

Она действительно перетерпела и перемолчала. В 1977-м вышел сборник «Над берегами вічної ріки». В 1979-м был опубликован роман в стихах «Маруся Чурай». Рукопись собрала массу обвинений, в том числе политического характера, и в результате выход книги задержался лет на шесть. Только после специального постановления Президиума правления Союза писателей Украины роман был выпущен издательством «Радянський письменник».

Вскоре он увидел свет в подарочном издании. Популярность поэтессы к тому времени была колоссальной. Очевидцы сравнивают тогдашние очереди в книжных магазинах Львова, Киева и Харькова с очередями за хлебом в голодные годы. Через восемь лет, на заре перестройки, за «Марусю Чурай» и поэтический сборник «Неповторність» Костенко была присуждена Государственная премия им. Шевченко.

Потом было еще много наград. В 1994-м за изданную на итальянском книжку «Інкрустації» Костенко присудили престижную премию им. Петрарки. В 1998-м в Торонто Всемирный конгресс украинцев наградил поэтессу своим высшим отличием — медалью Святого Владимира. В 2000-м Костенко стала первым лауреатом Международной литературно-художественной премии им. Телиги. Но еще важнее премий и наград было массовое читательское признание, которое утвердило представление о Лине Костенко как о «второй Лесе Украинке».



Абонент недоступен

Потрясения начала 1990-х не слишком отразились на жизни поэтессы. Окрестив украинскую независимость «декоративной», она еще глубже ушла во внутреннюю эмиграцию. К деятельности отечественных властей Костенко относится почти пренебрежительно. По ее словам, политики как искусства управлять страной у нас нет — есть лишь «блатные разборки».

Исключение было сделано только в дни «оранжевой революции», когда Костенко стала доверенным лицом Виктора Ющенко. Однако даже в то время соратникам по борьбе общаться с ней было крайне затруднительно. «Лине Васильевне дозвониться — это что-то фантастическое, — рассказывал «Газете по-украински» политтехнолог Олег Медведев, который в то время организовывал пресс-конференцию Лины Костенко в штабе «Нашей Украины». — Она брала трубку только тогда, когда звонил сам Ющенко или — иногда — Борис Тарасюк».

Сегодня гранд-дама украинской поэзии продолжает оставаться принципиально непубличной. И это несмотря на то что украинские медиа были бы счастливы предоставить Лине Васильевне и колонки, и обложки, и эфирное время. Однако поэтессе все это совершенно неинтересно. «Образ молчаливой шестидесятницы стал ее сущностью, визитной карточкой, или, если выражаться медийным сленгом, фишкой», — пишет о Лине Костенко писательница Евгения Кононенко в исследовании Heroine or bad girl? То, что о жизни поэтессы известно слишком мало, подогревает к ней интерес не только журналистов, но и новых поколений читателей.

В блогах вновь и вновь пересказывают легенду о нашумевшем в свое время скандале с неудавшейся постановкой «Марусі Чурай». Когда стало известно, что запланированная в столичной филармонии премьера не состоится, а событие переносят в клуб «Арсенал», Костенко отвесила принявшему такое решение должностному лицу громкую пощечину. Эту историю приводит в своем дневнике писатель Олесь Гончар: «Министр культуры судится с Линой Костенко. За то, что дала пощечину одному из его холуев. Жалко, что не министру! После Леси Лина Костенко, конечно, самый великий поэт Украины. Да и не только Украины».

Автор этих строк попыталась разузнать о некоторых фактах биографии Лины Костенко у дочери поэтессы. Однако Оксана Пахлёвская на два письма ответила вежливым отказом чуть ли не на целую страницу, подчеркнув, что сама «не є надто публічна людина і рідко працюю з журналістами». На вопрос, почему Костенко избегает публичности, ответ был неоднозначным: «На це кожен, хто хоче, може відповісти своєю інтерпретацією... З іншого боку, Ваші запитання мене теж наштовхують на думку, що насправді є речі, на які сьогоднішній читач шукає відповіді, а цих відповідей немає».

«Если бы Лина Костенко была более открытой, как другие современные писатели, ее стихи были бы переведены на многие языки мира. И разговоры о том, почему она не удостоилась Нобелевской премии, звучали бы как обоснованные, — говорит писатель Юрий Винничук. — С другой стороны, если бы государство в свое время ее поддержало, профинансировало хотя бы английский перевод... Увы, мир о ее творчестве знает крайне мало: стихи Костенко почти не переводили. К тому же переводчикам трудно было найти общий язык со столь требовательным автором, как Лина Васильевна».

Надо сказать, издателям в этом плане приходится не намного легче.



Проза, поэзия, песня



Чомусь пам'ятаю, що річка звалася Леглич.
Було в ній каміння — як сто бегемотячих спин.
А той цибатий, на клуні, звався лелечич.
А те запахуще — любидра, канупер і кмин.

Предполагалось, что к 80-летию Лины Костенко увидит свет ее новый роман. «Это большая неожиданность, — рассказывает владелец столичного издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА» Иван Малкович. — Книга объемом более чем 300 страниц под названием «Записки українського самашедшого» представляет собой смесь художественной литературы, внутренних дневников и публицистики. К тому же роман написан от имени 35-летнего мужчины. Ужасно молодая и актуальная проза. Уже давно готовы обложка, иллюстрации, но Лина Васильевна все еще дорабатывает свои творения, поэтому сказать точно, когда мы опубликуем этот роман, а также ее исследование о Гоголе, заявленное два года назад, к сожалению, не могу... Зато в конце марта состоится презентация нового издания романа в стихах «Берестечко».

По словам Малковича, «Записки...» Костенко сочиняла всю жизнь. Между тем, переиздавать свои произведения, невзирая на предложения многих издательств, Лина Васильевна не хочет. У букинистов цена на опубликованное в 1990 году «Вибране» достигает астрономических сумм. Кроме того, стихи Костенко ввели в школьную программу, и это еще в большей степени повысило спрос на ее книжки.

Ее популярность не падает вот уже несколько десятилетий. «Это стихи, на которых вырастают, которые, бывает, перерастают, но в целом они остаются в душах на всю жизнь, — считает исследовательница творчества Костенко писательница Евгения Кононенко. — Кроме того, стихотворения Лины Костенко не только легко заучиваются наизусть, но и хорошо поются». Самой известной исполнительницей песен на слова Костенко стала Ольга Богомолец — бард, телеведущая, доктор медицинских наук. Ко многим стихотворениям поэтессы она написала музыку, и эти песни из года в год находят слушателя на камерных концертах как в Украине, так и далеко за ее пределами — в Польше, Франции, Германии, Швеции, США.



Коли я буду навіть сивою,
І життя моє піде мрякою,
А для тебе буду красивою,
А для когось, може, й ніякою.
А для когось лихою, впертою,
Ще для когось відьмою, коброю.
А між іншим, якщо відверто,
То була я дурною і доброю.

Затворница

Тот телефонный розговор с Линой Костенко продлился два часа. На мой вопрос, почему она все же взяла трубку, ведь обычно не отвечает на звонки журналистов, Лина Васильевна ответила, что ей понравился голос и интонация. Потом сказала, что разговоры по телефону — плохая альтернатива живому общению, но в последние годы она редко с кем-либо видится, поскольку самые дорогие ей люди давно покинули этот мир. «А з огляду на те, що спілкуватися на рівних молодші співрозмовники з вами не можуть, то вам нецікаво витрачати на них час?» — «Ні, чому ж? Я спілкуюся з набагато молодшими від мене. Просто я допускаю до себе тільки вибраних людей».

Замечание о том, что писательница Оксана Забужко в книге Notre Dame d'Ukraine назвала «Берестечко» эстетически провальным и не признала за ним ни исторической, ни художественной правды, Костенко ничуть не смутило. «Знаю про це. Яка ж вона мудра... І все знає. Ця авторка давно перейшла на особистості. Тому навряд чи варто сприймати її закиди серйозно». Затем Лина Васильевна посоветовала вообще не доверять тому, что одна писательница говорит о других.

Однако на вопрос, можно ли опубликовать весь двухчасовой разговор, Лина Васильевна твердо ответила: «Ні. Я не даю інтерв'ю». — «Чому?» — «Я не готова». — «Проте ми ж проговорили стільки часу... а без телефонної слухавки розмовляти було б відчутно простіше». — «Я зараз щоночі працюю над романом, цю ніч я теж не спала, і в мене давно немає сили ні на що більше. І на зустріч теж».

Подобная герметичность жизнетворчества, закрытость от суеты сует — далеко не единственный случай в мировой литературе. Затворниками были Джон Фаулз, Эмили Дикинсон, недавно ушедший из жизни Джером Дэвид Сэлинджер и многие другие выдающиеся писатели. Возможно, что-то новое о Лине Костенко читатель узнает из упомянутого выше романа, необычного не только своим просторечным названием, но и сложной композиционной формой. Только бы он наконец-то был опубликован.

Все впереди

По результатам недавнего проекта «Великие украинцы» в топ-десятку народных кумиров вошли сразу два поэта: Тарас Шевченко и Леся Украинка. Подобная ситуация наблюдалась и в других странах — во Франции, Польше, Румынии, Болгарии. Характерная деталь: обычно биография национальных поэтов является не менее, а то и более важной, чем собственно поэзия. Национальный поэт непременно должен прожить героическую жизнь, полную страданий и лишений. И судьба Лины Костенко, занявшей в списке великих высокое 25-е место, в общем, соответствует этой модели.

При этом особое место в украинской литературе досталось ей не благодаря творческим экспериментам, политической фронде или активной общественной деятельности. Отличие Лины Костенко — в принципиальном несогласии с приспособленческой, конформистской позицией, которой грешило большинство советских писателей. Комфортно обустроить свою жизнь ценой уступок она не пожелала. И ее долгое молчание стало поистине золотым.

Загадка Лины Костенко остается неразгаданной. Жизнь и творчество замечательной поэтессы, удивительно тонкой и на редкость категоричной, любимой десятками тысяч поклонников и при этом предпочитающей гордое одиночество, еще ждут своего непредвзятого исследователя. Тем более что последнее слово в литературе поэтесса еще не сказала.



Инна КОРНЕЛЮК

Данная статья вышла в выпуске №10 (501) 12 - 18 марта 2010 г.



http://2000.net.ua/2000/forum/jubilej/65411-gordaja-sovest-natsii





  • Накануне юбилея наш фотокорреспондент Виталий Сичень побывал на родине поэтессы в Ржищеве Родом из детства
  • ...................................
  • .........................
  • Переплакать и пересмеяться
  • Самиздат, тамиздат
  • ..............
  • Лавры для Лины
  • Абонент недоступен
  • Проза, поэзия, песня