Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Эволюция системы управления южноафриканскими колониями великобритании в 70-е годы XIX века




страница1/9
Дата05.07.2017
Размер2.58 Mb.
ТипДиссертация
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина

На правах рукописи

ЖУКОВ Дмитрий Сергеевич


ЭВОЛЮЦИЯ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ

ЮЖНОАФРИКАНСКИМИ КОЛОНИЯМИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ

В 70-е ГОДЫ XIX ВЕКА
Специальность 07.00.03. – всеобщая история (новая история)
Диссертация на соискание учёной степени

кандидата исторических наук


Научный руководитель –

доктор исторических наук,

профессор Н.В. Дронова

Тамбов 2003



Содержание
Введение……………………………………………..…………………….….….….3
Глава I. Идейно-правовая база и принципы функционирования системы управления Капской колонией в 70-х годах XIX века…………………...………33
§1. Объективные условия и теоретические предпосылки формирования системы самоуправления в Капской колонии………………………...….33
§2. Конституирование и становление института представительного правления в Капской колонии в 50 - 70-х годах XIX века в контексте эволюции административно-политической структуры империи….……57
§3. Выработка механизма ответственного правительства в Капской колонии в 70-х гг. XIX века: поиск оптимальной модели взаимодействия губернатора и органов самоуправления..……………………..………….88
Глава II. Попытка создания Южноафриканской федерации в 70-х годах XIX века: замысел и исполнение………………………………………….……….….121
§1. Политическая борьба за объединение Южной Африки в 70-х годах XX века….………………………………………………………….……..121
§2. Административно-политическое устройство Южноафриканской Конфедерации в проекте лорда Карнарвона……………………………152
§3. «Политическая мораль губернатора» и южноафриканский опыт имперского строительства……………………………………………....174
Заключение…………………………………………………………………….…192
Источники и литература………………………………………………………...199
Введение

Актуальность темы исследования. Расширение научных знаний о принципах организации, устойчивого существования и развития крупных гетерогенных (в этническом, хозяйственном и политическом плане) государств является объективной потребностью современного общества. Это обусловило заметное усиление интереса к исследованию феномена империи.

Представления об административно-политической структуре и системе управления как о вторичных, несущественных факторах истории были широко распространены как в отечественной, так и в зарубежной историографии. Однако даже с точки зрения марксизма, относящего политический аппарат к надстроечным явлениям, надстройка может оказывать значительное воздействие на базис. Данные, накопленные к настоящему времени в разных отраслях гуманитарного знания, позволяют сделать вывод о том, что принципы устройства и функционирования властных институтов в состоянии оказывать существенное влияние на историческую судьбу обширных государственных образований и на их способность приспосабливаться к изменяющимся условиям и (или) приспосабливать эти условия к себе, и, в конце концов, на баланс процессов интеграции и дезинтеграции на имперских пространствах. Российских историков интересуют не только факторы, подталкивавшие Британскую империю к распаду и к трансформации в Содружество, но и объяснение причин длительного существования империи и её способности к эволюционному развитию.

Британская империя занимает исключительное место среди империй нового и новейшего времени. В её рамках были объединены чрезвычайно разнородные во всех отношениях элементы. Однако ядро империи – культурное, политическое и экономическое, – по мнению современников, составляли белые колонии, основанные мигрантами из Британии. Не умаляя значимости так называемых цветных – или туземных – колоний мы сосредоточим внимание именно на переселенческом компоненте империи1.

В силу ряда причин в первые десятилетия XIX в. возникла необходимость реформирования системы внутриимперских связей, что и было предпринято в конце 30-х гг. первоначально по отношению к Канаде. С этого времени фундаментальным принципом имперского строительства становится колониальное самоуправление, которое постепенно распространяется на все белые колонии. С самоуправлением неразрывно связан другой базовый процесс внутри имперского административно-политического поля, а именно – создание федеративных (или конфедеративных) объединений колоний под эгидой метрополии. Развитие этих двух принципов – колониального самоуправления и федерализма – определило направление эволюции всего комплекса отношений колоний и страны-матери вплоть до конца существования империи.



Степень изученности темы. Изучение устройства и функционирования имперской системы управления переселенческими колониями не выделилось до настоящего времени в качестве отдельной области исследований и было вплетено в контекст исследования смежных аспектов феномена Британской империи, прежде всего – внутриимперских отношений. Базовые подходы к пониманию сущности административно-политической структуры империи, безусловно, испытывали непосредственное и огромное воздействие всего обширного и развивающегося идейного поля историографии Британской империи.

Наиболее влиятельным среди тех исследователей, которые, будучи современниками событий, стояли у истоков изучения истории Pax Britannica, был кембриджский профессор Дж.Сили2. Главный его тезис заключался в том, что империя является продуктом неуклонного расширения пределов Англии и английской нации. Поэтому империя представляет собой, по его мнению, органичное и неразрывное целое, сложившееся естественным путём, а не в результате некой целенаправленной политики экспансии, так как многие колонии были приобретены буквально случайно. Огромная популярность среди современников книги Дж.Сили «Расширение Англии», опубликованной в 1883 г., является одним из проявлений тенденций к консолидации империи, наметившихся в этот период. Именно в идеях Дж.Сили следует искать истоки концепций Кембриджской школы – «официального» направления в историографии Британской империи.

Можно сказать, что в конце XIX – начале XX века доминировало представление именно Кембриджской школы о сущности связей страны-матери и белых колоний. Х.Эгертон – один из наиболее известных продолжателей Дж.Сили – издал в 1897 г. обобщённое изложение истории Британской империи3. Он развивал мысль о том, что самоуправление колоний позволяет придать их отношениям с метрополией характер свободной ассоциации, что должно было способствовать сохранению единства империи.

Своего рода идейным антиподом Дж.Сили можно назвать Д.Гобсона4. В 1902 г. он выпустил свой главный труд «Империализм», где обосновывал утверждение, что колонии используются Англией прежде всего для вложения в них капитала и служат, главным образом, для извлечения материальных выгод высшими классами общества.

Необходимо отметить, что на развитие мировой историографии империализма оказала значительное влияние работа В.И.Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма»5, изданная в 1917 г. До сих пор это известное сочинение является, как минимум, стимулом к творческому поиску для его критиков и последователей.

Через два года после книги В.И. Ленина в свет вышла работа Й.Шумпетера, который считается основоположником «психологической» интерпретации империализма, которая и сейчас играет заметную роль в англо-американской историографии.

Большинство сочинений последней четверти XIX – начала XX в., касающихся внутриимперских отношений и принадлежащих перу специалистов в области конституционного права и историков, преследовали цель прежде всего систематического описания предмета. Таковы, например, обширные труды капского исследователя южноафриканской истории Г.М.Тила6, который в 1879 г стал хранителем колониального архива, а в 1891 г занял специально для него созданный пост Колониального Историографа. Работы Г.М.Тила представляют собой сочетание детально изложенной политической истории с обширными подборками источников. Исследования юридической базы колониального управления, предпринятые до Второй мировой войны, продолжали давнюю традицию изучения конституционного права Великобритании, однако ограничивались лишь узко юридическими вопросами и рассматривали юридическое обеспечение имперского строительства вне контекста собственно самого этого строительства.

После Первой Мировой войны стал очевиден тот факт, что доминионы превратились почти в независимые государства. Это не могло не повлиять на характер научного осмысления исторической судьбы империи. Наиболее оригинальные идеи – вскоре ставшие классическими – в межвоенный период были выдвинуты датским исследователем К.Боделсеном7, который рассматривал 1850-1860-е гг. как время господства в Британии сепаратистских настроений и представлений о неизбежности распада империи. Конец 60-х – начало 70-х гг., по мнению исследователя, следует считать рубежом, после которого возникла ответная реакция – стремление к консолидации империи, которое К.Боделсен и называет империализмом. Этот тезис был воспринят многими исследователями8, хотя со временем он оспаривается со всё возрастающей убедительностью.

На изучение в межвоенный период внутриимперских связей продолжала оказывать серьёзное воздействие Кембриджская школа. Однако в частных исследованиях некоторые историки обратили внимание и на другие факторы формирования внутриимперских связей, помимо распространения в империи принципов «свободной ассоциации» и парламентаризма, как это трактовалось «официальной» историографией. Р.И.Ловелл9 указывал на большое влияние экономических изменений в Южной Африке (открытие алмазов) на разработку политики объединения субконтинента. Де Кивит10 делал акцент на «туземной проблеме» в Южной Африке.

Потребности консолидации антигитлеровской коалиции в период Второй мировой войны придали особую актуальность теме взаимоотношений доминионов и страны-матери. Этим обстоятельством можно объяснить переиздание в самый разгар войны – в 1943 г. – работы Д.Л.Кейра «Конституционная история современной Британии»11. Автор также является представителем того весьма влиятельного в британской историографии подхода, в рамках которого развитие административно-политической структуры империи осмысливается как распространение на всю империю британской конституционной традиции, принципов парламентаризма и свободы. Отсюда следует, что британская политика в сфере управления была направлена на достижение взаимовыгодной кооперации между теми, кто управляет, и теми, кем управляют. Британский суверенитет, по мнению автора, расширялся на основе некоего «согласия», консенсуса, что расценивается исследователем как наилучший способ обеспечения длительного существования этого суверенитета. Фундаментальная важность «принципа согласия и сотрудничества» в имперской системе управления, сконструированной по британскому образцу, была, на взгляд Д.Л.Кейра, проиллюстрирована всей историей заокеанских владений Короны. В «великих самоуправляющихся колониях» развитие статуса Доминиона означало ослабление имперского контроля как над внешней, так и над внутренней политикой. Свобода самостоятельно решать свои внутренние дела была предоставлена самоуправляющимся колониям в той мере, в какой они пожелали. Таким образом, связь между самоуправляющимися колониями и страной-матерью приобрела добровольный характер.

После Второй Мировой войны в связи с распадом империи возникла потребность оценить результаты колониального господства для народов бывших колоний. Большая часть исследователей, затронувших в той или иной мере этот вопрос, предпочитали – с определёнными оговорками – размышлять о прогрессивном воздействии европейских государств на развитие колониальных народов. В этом ключе написаны работы П.Дьюигнанна и Л.Ганна12. Кроме того, поскольку стал ясен конечный итог эволюции имперского организма, появилась возможность приступить к обобщению накопленного научного материала и его глубокому теоретическому осмыслению. В это время начинает формироваться круг идей, интерпретаций и подходов к изучению имперского строительства, которые, видоизменяясь и дополняя друг друга, сосуществуют по сей день.

В новых исторических условиях продолжали развиваться и приобрели окончательный вид концептуальные взгляды Кембриджской школы на специфику внутриимперских связей. В 1959 г. завершилась начавшаяся ещё в 1929 г. публикация «Кембриджской истории Британской империи». Являясь идейными наследниками Дж.Сили, кембриджские историки трактуют имперскую политику как распространение британских принципов «парламентаризма и свободы» на всё имперское пространство. Авторы третьего тома (1870 – 1914 гг.) этого труда – Е.А.Беньянс, Д.Р.Батлер и др. – обозначают ряд существенных моментов, касающихся целей, динамики и характера империи в рассматриваемый в диссертации период13.

Отношения между метрополией и колониями, на взгляд Е.А.Беньянса, выстраивались на основе некоего комплекса фундаментальных этических и политических принципов, присущих британской нации и британской политической системе. Эти принципы распространялись из страны-матери в колонии, определяя конечную цель и природу империи. Она строилась на основе «эластичности отношений», источник которых – «дух свободы», присущий британскому парламенту. Империя стремилась создать систему международных отношений на базе «великих человеческих ценностей». Эта «ассоциация государств» на всех стадиях своего существования обслуживала интересы своих частей. Империя вполне закономерно, по мнению кембриджских историков, переросла в сообщество наций, задачей которого является кооперация и сотрудничество. Этот процесс стал возможным, поскольку в основе империи лежали толерантность и самоуправление, а не безоговорочное доминирование метрополии. Кроме того, викторианцы, добавляет Д.Р.Батлер, ощущали чувства ответственности и долга по отношению к колониям и полагали, что обязанность Британии – создать в колониях «хорошее управление». Причём, «гуманитарные» мотивы колониальной политики имели приоритет перед коммерческими.

Из этих принципиальных положений вытекает представление кембриджских исследователей о колониальном самоуправлении, которое, по мнению авторов, изменило сущность империи, но не разрушило саму империю. Самоуправляющиеся колонии сохранились как части целого, но шаг за шагом расширяли свою автономию. Этот постепенный процесс определил и выявил характер внутриимперских связей – отношений колоний и метрополии, которые кембриджские историки, используя далеко не новую метафору, уподобляют отношениям родителей и взрослеющих детей.

В этом же ключе Е.А.Беньянс объясняет феномен конфедеративных (или федеративных) образований внутри империи. Британская политика, указывает он, всегда «поддерживала усиление, национальное развитие и национальный дух Великих колоний, поощряя объединение… смежных территорий в большие союзы, способные организовать… национальную жизнь»14. Канадская Конфедерация, Австралийское Содружество и Южноафриканский Союз рассматриваются в кембриджской версии имперской истории как начало формирования Британского Содружества наций.

Подобные взгляды в той или иной мере присутствуют в концепциях довольно большого числа исследователей. Так, в вышедшей в 1975 г. книге оксфордского исследователя Джона Боула «Возвышение и трансформация Британской империи»15 содержится множество утверждений, аналогичных приведённым выше размышлениям.

Трактовка Кембриджской школы, таким образом, смогла приспособиться к реалиям как империи, так и Британского Содружества, продемонстрировать преемственность и закономерность в развитии этих двух образований. Это, безусловно, свидетельствует о большой способности рассмотренных теоретических построений объяснять историческую реальность. Вместе с тем, нельзя не обратить внимание на их очевидную апологетическую окраску и невнимание к некоторым «неудобным» фактам.

Уже в начале 60-х гг. дискуссии вокруг имперской проблематики вспыхнули с новой силой, что было связано с выходом в свет работы кембриджских историков нового поколения Р.Робинсона и Д.Галлахера «Африка и викторианцы»16. Исследователи отрицали утвердившееся в либеральной историографии представление о господстве сепаратизма и антиэкспансионизма до 70-х гг. XIX в. Эпоха фритреда, так же как и последующий период, характеризовалась расширением Британской империи, и не только, по терминологии исследователей, «официальной империи», но и «неофициальной» – сфер британского влияния вне пределов формальной юрисдикции Британии. Таким образом, Р.Робинсон и Д.Галлахер выдвинули тезис о преемственности колониальной политики в те периоды времени, которые в концепции Боделсена характеризуются как противоположные – «сепаратистский» и «империалистический». Фундаментальными причинами экспансии в концепции Р.Робинсон и Д.Галлахер выступают стратегические соображения. Такая трактовка, фактически целиком повторяет официальные объяснения колониальных захватов, даваемые современниками событий. Империализм, по мнению Р.Робинсона и Д.Галлахера, был результатом кризисов на периферии, локальных вызовов с той стороны фронтира. Империя расширялась сама собой усилиями властей на местах, стремящихся посредством экспансии решать частные задачи. Тезис о преимущественно политическом, нежели экономическом характере стимулов колониальной экспансии был дополнен и развит в 70-80-х гг. в работах Д.Филдхауза, К.Элдриджа и других исследователей17.

Идея об «империализме фритреда» нашла широкую поддержку в историографии. Однако необходимо отметить, что большинство историков скептически относятся к «стратегической» и «периферийной» трактовке причин экспансии. Эта интерпретация не могла удовлетворить все потребности развивающейся историографии Британской империи. В частности, это выразилось в том, что одно из крупнейших исследований в области административно-политической структуры империи, вышедшее в свет вскоре после публикации фундаментальной монографии «Африка и викторианцы», отрицало основные тезисы Робинсона и Галлахера. В 1966 г. глава исторического факультета университета Ботсваны, Лесото и Свазиленда К.Ф.Гудфеллоу опубликовал работу «Великобритания и Южноафриканская Конфедерация, 1870 – 1881 гг.»18. Автор выдвинул отличную от кембриджской трактовку факторов имперского строительства, а также попытался решить для частного случая проблему роли личности в истории.

Колониальная политика и, как следствие, формирование административно-политической структуры империи, полагает К.Ф.Гудфеллоу, находились под влиянием двух объективных факторов. Первый из них – постоянное стремление британского правительства к сокращению расходов на колонии. Современники нашли наиболее удобный путь удовлетворения этого стремления – развитие колониального самоуправления и создание конфедеративных колониальных образований внутри империи. Второй фактор – необходимость поддержания и укрепления стратегической безопасности империи. Эти два фактора, являющиеся, по мнению К.Ф.Гудфеллоу, составляющими национального интереса, попеременно выходили на первый план при разработке и реализации колониальной политики.

Однако это всего лишь один компонент рассматриваемой концепции. Гудфеллоу, исходя из тезиса, что история создаётся руками людей, сосредотачивается на «происхождении намерений лиц, ответственных за политику». Подобные намерения, как полагает исследователь, проистекали из взаимодействия личностных особенностей, мотивов этих людей и «силы обстоятельств», в которые эти люди были поставлены. Спекулируя по поводу соотношений человеческой воли и объективных внешних условий человеческой деятельности, К.Ф.Гудфеллоу выделяет два «полярных типа» таких соотношений. В первом случае речь идёт о предельно мощном давлении обстоятельств на индивида; под вторым типом подразумевается отсутствие значимого воздействия внешних факторов. Если человек находится в ситуации, приближающейся к первому «полярному типу», он может, как максимум, всего лишь с незначительной долей успеха бороться с неблагоприятными обстоятельствами. Однако если человек оказывается в противоположной ситуации, то на политический курс оказывают решающее воздействие его воззрения, индивидуальные психологические особенности и т.п. Первый вариант формирования политики предусматривает доминирование двух указанных выше объективных факторов – стремления к безопасности и экономии. Причём, К.Ф.Гудфеллоу отдаёт предпочтение экономии. Второй вариант означает, что политика воплощает личные устремления людей, руководящих ею, и чаще всего, полагает Гудфеллоу, это – «имперские мечты о расширении и процветании».

Гудфеллоу специально оговаривает, что его размышления относятся к политике создания Конфедерации в Южной Африке в 70-е гг. XIX века. Эта политика, как видится исследователю, имела своим основанием не объективные потребности в объединении субконтинента, а личностные мотивы министра по делам колоний лорда Карнарвона, поскольку он имел возможность формулировать и реализовывать свои намерения вне зависимости от внешних обстоятельств.

Гудфеллоу отрицает тезис Д.Гобсона и марксистов о превалировании коммерческих интересов в процессе выработки и осуществления колониальной политики. Вместе с тем, южноафриканский историк выступает против утверждения Р.Робинсона и Д.Галлахера о том, что «новый империализм» в Южной Африке в течение трёх последних десятилетий XIX века был всего лишь ответной реакцией на периферические импульсы, а именно – на возросшее число локальных кризисов, угрожавших границам британских владений.

Утверждая, что в 70-е гг. XIX в. ещё не существовало объективных экономических предпосылок интеграции Южной Африки, К.Ф.Гудфеллоу невольно солидаризируется с марксистской интерпретацией этой проблемы в советской исторической науке.

Дискуссии вокруг концепции Робинсона и Галлахера имели большое значение для формулирования основных положений другого фундаментального труда, имеющего непосредственное отношение к теме данного исследования. Опубликованная в 1982 г. работа С.Стембриджа «Парламент, пресса и колонии»19 посвящённая формированию политического курса метрополии в сфере внутриимперских связей, охватывает период с середины XIX в. до 1880 г. Это самое масштабное и детальное исследование из всех, касающихся эволюции внутриимперских связей.

С.Стембридж вследствие намеренного ограничения объектов исследования (парламент и пресса) концентрирует своё внимание на исходивших из метрополии импульсах, формировавших колониальную политику и, в том числе, определявших развитие имперской системы управления. Исследователь предпочитает анализировать мотивы имперской политики не как некие константы, а как довольно быстро изменяющиеся комбинации разнообразных факторов, среди которых объективные текущие потребности метрополии, партийные позиции, флуктуации общественного мнения и т.п. Причём, одна такая комбинация легко сменяла другую в зависимости от складывающейся ситуации. С этих позиций С.Стембридж отрицает господство «сепаратистской» политики до начала 70-х гг., равно как и взлёт «империалистических» устремлений метрополии после этого рубежа. По его мнению, в XIX в имела место преемственность политики, которая была направлена на расширение, интеграцию и укрепление империи в том случае, если это не требовало больших расходов и опасных войн. И напротив, если империя требовала много средств и вовлекала Британию в неудачные войны, правительство обычно отказывалось от амбициозных экспансионистских планов. Подобной прагматичной тактики одинаково придерживались как либеральные, так и консервативные кабинеты.

Истоки колониального самоуправления С.Стембридж видит в ситуации, сложившейся в 30 – 40 гг. XIX века, когда жёсткий административный контроль не устраивал ни наиболее развитые переселенческие колонии, ни многих политиков в Лондоне, стремившихся сократить расходы страны-матери. Представители Манчестерской школы рассматривали империю как экономически невыгодную форму взаимоотношений переселенческих колоний и метрополии. Вместе с тем, стремление ортодоксальных консерваторов удержать колонии любой ценой также было опасно для сохранения империи, поскольку делало её слишком дорогой и, следовательно, непопулярной в глазах британских налогоплательщиков. Колониальное самоуправление, которое вместе с политической автономией возлагало на колонии и значительную часть расходов по их содержанию, являлось наиболее оптимальным вариантом выхода из сложившегося положения, поскольку сохраняло империю и, в то же время, удешевляло её. Развитие самоуправления, считает С.Стембридж, – это средний путь между распадом империи и её консолидацией на основе имперской федерации. Этот средний путь и привёл империю к «благоприятному миру» Британского Содружества наций.

Обозначенный выше исследовательский подход проявляется и в объяснении С.Стембриджем причин и природы политики Конфедерации в Южной Африке. Стремясь расширить имперское влияние в регионе без увеличения ответственности и расходов, и либералы, и консерваторы рассматривали Конфедерацию во главе с Капом как своего рода агента в Южной Африке. Конфедерация могла бы эффективно защищать имперские интересы, не вовлекая Британию в дорогостоящие туземные войны и позволяя сократить административные расходы.

В противовес теориям Р.Робинсона и Д.Галлахера были выдвинуты концептуальные идеи, признающие верховенство экономического фактора колониальной политики Британии. Наиболее известная из них принадлежит А.Гопкинсу и П.Кейну. Впрочем, необходимо оговориться, что экономическое направление занимает прочные позиции в англосаксонской историографии ещё с середины XX века. В 1993 г. А.Гопкинс и П.Кейн опубликовали фундаментальное двухтомное исследование «Британский империализм»20. По их мнению, британская колониальная экспансия со времён «славной революции» 1688 г. имела не периферийное происхождение и не была ответом на вызовы европейских конкурентов. Эта политика имела истоки в самой Британии, и осуществлялась она в интересах земельной аристократии, а затем – в XIX веке – тесно связанной с ней финансовой верхушки. Исследователи, таким образом, отрывают торговый и банковский капитал от промышленного и рассматривают торговлю, банковский сектор и сферу услуг (например, транспортные компании) как главные движущие силы экспансии. Это так называемая концепция «джентльменского капитализма», поскольку социальной опорой такого «капитализма» были джентльмены или «протоджентльмены».

А.Гопкинс и П.Кейн видят себя в качестве приемников Д.Гобсона, хотя это утверждение часто оспаривается как в зарубежной, так и в отечественной историографии21. Кроме того, многие исследователи указывают на недооценку А.Гопкинсом и П.Кейном роли промышленного капитала и ряда других факторов формирования колониальной политики.

Создатели теории «джентльменского капитализма» выстраивают собственную систему взглядов исходя из отрицания подходов как кембриджских историков, так и марксистов. Марксистская концепция, связывающая колониальную экспансию с потребностями развития капитализма и интересами буржуазии, всегда являлась для зарубежных авторов не только партнёром для конструктивного диалога, но и оппонентом в порой жёстких дискуссиях.

С неизменным постоянством с начала XX в. и, особенно, после Второй мировой войны в англосаксонской историографии предпринимаются попытки обобщить огромный объём накопленной информации по истории империи и викторианской Англии. Причём, эти обобщения создаются в самых разных системах исследовательских координат. Среди последних работ такого рода отметим исследование Д.Джада22, созданное в рамках описания политической истории, и книгу «Возвышение респектабельного общества», автор которой – Ф.М.Томсон – сосредотачивается на анализе социальных процессов23. Попытку широкого исторического синтеза, в определённой мере касающуюся истории и теории империй, предпринял Э.Хобсбаум24. Большое внимание в британской историографии уделяется также отдельным регионам мира, входившим некогда в состав империи или в сферу её интересов. Так, в 1982 г. была завершена публикация восьмитомной «Кембриджской истории Африки»25.

Нельзя не уделить внимание возникшему за последние два десятилетия новому явлению в зарубежной историографии. Имперское исследовательское поле ощущает влияние интенсивно развивающейся культуры постмодерна со всеми её специфическими чертами – смешением «жанров и стилей», небрежным отношением к терминологии, преобладанием ассоциативных связей над причинно-следственными, отказом от строгой логичности и обоснованности заключений в пользу их «яркости» и «красоты». В англосаксонской историографии Британской империи образовалось и громко заявило о себе так называемое «пост-колониальное» направление, активно использующее методы и теории антропологии, социальной психологии, литературоведения, культурологии и гендерного анализа26. Впрочем, конечно же, междисциплинарный подход не является прерогативой лишь «пост-колониализма». Среди представителей этого направления – Э.Саид, Г.Бхабха, Г.Спивак и др. – особо выделяется фигура Э.Саида, – литературоведа по образованию. В 1978 году он опубликовал работу «Ориентализм», а в 1993 году – новую свою книгу, посвящённую имперской проблематике, «Культура и империализм»27. Империю исследователь понимает как пространство многостороннего и масштабного взаимодействия и столкновения культур. Автор анализирует подготовку к экспансии, «осуществляющуюся внутри культуры». Однако, несмотря на обилие оригинальных мыслей в книгах Э. Саида, историки часто упрекают их автора в эклектичности методологии и ненадёжности выстраиваемых им причинно-следственных связей.

В целом в британской и американской историографии последнего десятилетия рассматриваемые в данной диссертации вопросы практически не затрагивались, поскольку внимание исследователей было сосредоточено, прежде всего, на культурологических, социальных, гендерных аспектах колониализма и т.п.

Начало российской историография Британской империи было положено еще современниками изучаемых событий на рубеже XIX – XX вв. В работах таких исследователей как Я.Н. Штиглиц, П.Г. Мижуев, С.А. Корф изучались преимущественно политические и военные аспекты имперской истории28. С конца 1940-х годов в СССР началось систематическое изучение истории империи. Необходимо заметить, что с тех пор и до недавнего времени усилия отечественных исследователей были сосредоточены прежде всего на вопросах экспансии и взаимоотношений метрополии с туземными колониями. Советская историография считалась всецело марксистской; вместе с тем, не следует забывать, что сами марксисты не раз пытались провести разделительную линию между историческим материализмом и его узкоэкономической вульгаризацией. Тема диссертации косвенно или частично затрагивается в трудах многих отечественных историков. В крупных исследованиях, опубликованных в 50 – 90-х гг. и принадлежащих перу Н.А.Ерофеева, И.Д.Парфенова, Л.Е Кертмана, А.Б.Давидсона, К.Б.Виноградова и многих других советских и российских историков, демонстрируется не только связь колониальной экспансии Великобритании с социально-экономическими процессами, происходящими внутри буржуазного общества метрополии, но и анализируются стратегические, политические и идеологические и даже имагологические аспекты колониализма.

В 60 – 80-х гг. вышли в свет монографические исследования, посвященные различным общим и частным проблемам истории колониальной политики Великобритании, в той или иной мере касающиеся предмета нашего исследования. Это работы А.Б.Давидсона, Р.Р.Вяткиной, А.С.Ерусалимского, Л.Е.Кертмана, И.А.Никитиной29. Е.Б.Черняк, К.Б.Виноградов, И.Д.Парфенов, О.А.Науменков и М.Д.Никитин предприняли публикацию ряда историографических исследований по проблемам британской истории30. Исследование И.Д.Парфенова «Англия и раздел мира в последней трети XIX века: проблемы историографии»31 является первой в отечественной науке работой, посвящённой систематическому изложению и комплексному анализу основных концепций и методологии зарубежной и отечественной историографии колониализма с конца XIX века до 1970-х гг. Н.А.Ерофеев с 40-х гг. опубликовал серию неординарных по проблематике скрупулёзно обоснованных исследований32. Именно он впервые в отечественной историографии поставил вопрос о необходимости глубокого изучения истории отношений переселенческих колоний с метрополией и идейного обеспечения имперской политики. Проблемами имперской идеологии в 1970-х гг. занимались также Г.И.Лоцманова33, Л.Н.Еремин34. В вышедшей в 1991 г. монографии И.Д.Парфенова отдельная глава была посвящена имперской идеологии в последней трети XIX века35. С 80-х гг. изучению идеологии британской империи уделяли значительное внимание В.В.Грудзинский, Н.В.Дронова, С.А.Богомолов36. Британская империя как социокультурный феномен представлена в работах С.В.Лурье37.

Необходимый базис для изучения различных аспектов истории империи создают биографические работы К.Б.Виноградова, О.А.Науменкова, В.Г.Трухановского, А.Б. Давидсона38, комплексные страноведческие труды39, исследования политики и идеологии британских партий С.А.Колмакова, О.А. Науменкова, М.П.Айзенштат, Т.Н.Гелла, О.Л.Гридасова40, а также исследования, посвящённые внешней политике, среди которых можно выделить обобщающую монографию К.Б.Виноградова41

В течение последнего десятилетия – очевидно, под воздействием пост колониального направления – можно наблюдать некоторое ослабление внимания англосаксонской историографии к административно-политической истории империи. На этом фоне в тот же период произошёл всплеск интереса к развитию внутриимперских связей в российской историографии. Несмотря на методологический плюрализм, работы российских историков объединяет комплексный подход к интерпретации факторов имперской политики.

В 1996 г. появилась крупная работа В.В.Грудзинского, ставшая основой его докторской диссертации, – «На повороте судьбы: Великая Британия и имперский федерализм (последняя треть XIX – первая четверть ХХ вв.)»42. Монография посвящена проблеме трансформации Британской империи в течение довольно длительного периода её существования. Автор сосредотачивается на проектах и конкретно-политических усилиях некоторой части британской политической элиты, направленных на спасение империи – на укрепление связей страны-матери с переселенческими колониями посредством создания имперской федерации. Другой линией размышлений исследователя являются вопросы, связанные с идеологическим и социально-психологическим факторами имперской эволюции. В.В.Грудзинский приходит к заключению, что британский империализм испытывал сильнейшее воздействие, а точнее – противодействие со стороны либеральных ценностей. «Духовный потенциал либерализма», с присущими ему индивидуализмом и разумным эгоизмом, препятствовал укреплению имперских идеалов в сознании англосаксов. Развитие парламентаризма и национального сознания в доминионах также подрывали тенденции интеграции империи.

«Общество, – пишет В.В.Грудзинский, – не способно уйти от самого себя»43. Внутриимперские отношения стабилизировались и укреплялись в последней трети XIX века в ответ на геополитические вызовы новой эпохи империализма; но спустя несколько десятилетий базовые принципы британского сознания и политической традиции обусловили торжество концепции «малой Англии» – «возвращение на круги своя».

Истоки колониального самоуправления российский исследователь видит в компромиссе между возрастающей потребностью передовых колоний в политической и экономической самостоятельности, с одной стороны, и стремлением сохранить единство империи – с другой. Такая политика понимается как своего рода третий путь «между Сциллой безусловного единства и Харибдой полного разделения». Однако этом третий путь означал, в конечном итоге, дрейф самоуправляющихся колоний в направлении к независимости.

В исследовании Н.В.Дроновой «Люди и идеи: судьбы Британской империи в оценке современников (70-е гг. XIX века)», также как и в докторской диссертации автора, приоритетное внимание уделяется идейному контексту формирования имперской политики и разрешения проблем имперского развития44. Империя, полагает Н.В.Дронова, на протяжении XIX века дважды стояла у грани, за которой становился реальностью её распад. Кризис в отношениях метрополии и главных переселенческих колоний в 30 – 40-х гг. был преодолён посредством либеральных мер – введения колониального самоуправления, в основе которого лежала идея добровольности имперских уз. Однако «доведённая до логического конца» либеральная доктрина построения империи оказалась опасна для сохранения внутриимперских связей и не эффективна в условиях усиливающейся конкуренции между мировыми державами. Из нового кризиса 70-х гг. империю вывел консерватизм, предложив в качестве новой целеполагающей идеи мощную консолидированную империю. Н.В.Дронова полагает, что колониальное реформаторство середины века нашло логичное продолжение в проектах создания колониальных федераций. Создание (или попытки создания) федеративных образований рассматривалось сторонниками имперской интеграции как продвижение к принципиально новому состоянию внутриимперских связей, а именно – к имперской федерации.

Осмыслению радикальными и либеральными деятелями и идеологами проблем колониальной империи в 1815 – 1870-х гг. посвящена совместная монография М.П.Айзенштат и Т.Н.Гелла45. В пятой и шестой главах исследования, написанных Т.Н.Гелла, анализируются либеральные концепции и политика относительно переселенческих колоний в 1868 – 1874 гг. Мероприятия либералов были направлены на укрепление британского господства и сохранение империи посредством развития британских институтов парламентаризма в белых колониях и предоставления заокеанским переселенческим общинам сначала незначительных, а затем – всё бóльших прав в области местного управления. Рассматривая вопрос о создании Южноафриканской Конфедерации, Т.Н.Гелла подчёркивает, что эта политика имела своим основанием усиление – в результате открытия алмазов – британских экспансионистских устремлений в регионе, для реализации которых необходимо было преодолеть разобщённость колоний и государств Южной Африки.

Все проанализированные выше работы как зарубежных, так и отечественных историков в большей мере посвящены анализу тех или иных аспектов имперской политики и (или) объективных условий развития имперской административно-политической структуры. Внимание исследователей не было специально сфокусировано на устройстве, функционировании и внутренних закономерностях развития системы управления переселенческими колониями Великобритании. Данное исследование направлено на то, чтобы восполнить недостаточную изученность именно этих вопросов применительно к Южной Африке 70-х гг. XIX в.



Объектом исследования в данной диссертации является система управления переселенческих колоний в Южной Африке (преимущественно – Капской колонии), рассматриваемая в контексте трансформации имперской административно-политической структуры.

Предмет данного исследования – теория и практика колониального самоуправления, а также процессы формирования колониальных федеративных образований в рамках империи.

Основная цель исследованияизучить устройство, принципы и механизм функционирования системы управления, направленность её развития, а также характер взаимовлияния эволюции системы управления переселенческих колоний и эволюции их отношений с метрополией.

Исходя из поставленной цели, в диссертации определены следующие задачи исследования:


  • оценить практические и теоретические подходы, выработанные в имперском строительстве на основе опыта колониального реформирования середины XIX века;

  • установить объективные факторы, воздействующие на развитие административно-политической структуры империи;

  • проанализировать правовые основы имперской системы управления и направление их развития;

  • выявить специфику конкретно-практического механизма управления;

  • определить, как тенденции развития всего комплекса внутриимперских связей воздействовали на эволюцию системы управления, и наоборот – как особенности и динамика системы управления влияли на состояние внутриимперских связей;

  • рассмотреть социальные и профессиональные требования, предъявляемые к губернаторам как функциональным элементам системы управления.

Поставленные вопросы рассматриваются на конкретно-историческом материале Южной Африки 70-х гг. XIX в.

Хронологические рамки диссертационного исследования охватывают 70-е гг. XIX в. Это десятилетие было ознаменовано началом значительных преобразований как в Британской империи в целом, так и в Южной Африке – в частности. Новая мировая экономическая конъюнктура, изменение расстановки сил на международной арене заставили британскую интеллектуально-политическую элиту испытать острую потребность в консолидации империи и подстегнули процесс трансформации империи, начавшийся ещё в первых десятилетиях XIX в. Именно Южная Африка в 70-е гг. оказалась в фокусе усилий, направленных на укрепление внутриимперских связей.

Рассматриваемый период является также переломным в истории самой Южной Африки. В конце 60-х гг. в связи с открытием крупных месторождений алмазов (и чуть позже – золота) субконтинент испытал грандиозное ускорение экономического развития. Учреждение ответственного правительства в Капской колонии в самом начале 70-х гг. знаменовало собой новый этап политического развития главной колонии Великобритании в регионе. В течение рассматриваемого десятилетия новая система управления проходила своего рода апробацию. Нижняя граница хронологического периода совпадает также с открытием Суэцкого канала – с событием, которое изменило геополитическое положение Южной Африки. Интенсификация политических и экономических процессов в регионе спровоцировала во второй половине 70-х гг. попытку создать под эгидой Лондона Конфедерацию южноафриканских колоний и бурских государств. Эта попытка была наиболее решительной из всех, предпринятых до конца века. Верхняя граница хронологического периода исследования ознаменована окончательным провалом политики объединения Южной Африки, а также характеризуется завершением процесса отладки механизма функционирования ответственного правительства в Капской колонии. Результаты и опыт административно-политических преобразований в Южной Африке в 70-х гг. XIX в. надолго определили тенденции развития как самой Южной Африки так и, в значительной мере, развитие административно-политической конструкции всей империи.



Географические рамки исследования – южноафриканские владения Британской империи.

Методологической основой исследования служат принципы историзма и объективности. В работе применяются как общие, так и специальные методы исторического познания – генетический, факторный, типологический. Для изучения системы управления применён метод структурно-функционального анализа, предполагающий выделение различных элементов системы, их свойств и функциональных взаимосвязей. В диссертации широко применяется междисциплинарный подход, выраженный в использовании некоторых теорий методологии и терминологии правоведения и политологии.

Исследование построено по проблемно-хронологическому принципу.



Источниковую базу диссертационного исследования составили несколько групп документов: официальные отчёты о дебатах Британского парламента, материалы так называемых «синих книг», написанные современниками юридические трактаты, законодательные акты Британского и Капского парламентов, статьи в английских периодических изданиях, сборники исторических документов, а также мемуары, дневники и переписка современников.

Публикации протоколов заседаний обеих палат Британского парламента отражают конкретно-политические и идейные позиции и аргументацию разнообразных политических сил внутри метрополии. Анализу были подвергнуты парламентские дискуссии вокруг проекта Южноафриканской Конфедерации, привлечены также дебаты, освещающие некоторые другие проблемы имперского строительства46.

В сборниках документов, предназначенных для депутатов британского парламента, – «синих книгах» – содержится информация, призванная охватить максимально широкий круг вопросов и, в том числе, относящаяся к имперской политике, состоянию дел в колониях и т.п. Основу «синих книг» составляет переписка губернаторов и министров по делам колоний, однако она включает в себя не только министерские указания, губернаторские отчёты и т.п. Значительное место в «синих книгах» занимают следующие изученные нами группы документов: обширные подборки статей колониальной прессы, отчёты о заседаниях парламента Капской колонии, резолюции и меморандумы колониального парламента и правительства, речи губернаторов и колониальных министров, материалы деятельности разного рода общественных организаций, финансовые отчёты и статистические данные, переписка между гражданскими и военными официальными лицами внутри колонии, военные сводки, губернаторские аналитические обзоры и т.п. Фактически, «синие книги» включают в себя всю сколько-нибудь значимую информацию, проходившую через офис губернатора. Это делает «синие книги» ценнейшим источником для нашего исследования. После того, как Шеннонский университет предпринял переиздание «синих книг», значительно расширились возможности доступа к огромной массе этих репрезентативных документальных подборок. Систематическому анализу были подвергнуты все материалы Шеннонского издания, касающиеся развития управления Южной Африки в 50-е и 70-е гг. XIX в47.

Немаловажная информация была извлечена из сборников документов, касающихся политического и конституционного развития Южной Африки48, а также из хорошо известной исследователям антологии – «Концепция империи»49.

В диссертации предпринят анализ всех существенных капских и британских законодательных актов, формализовавших процесс развития имперской системы управления Капом и переселенческими колониями в целом50.

Особое место в корпусе источников занимают написанные современниками юридические трактаты, которые являются наиболее ценными и репрезентативными свидетельствами развития правового базиса империи. Здесь необходимо более подробно остановиться на их характеристике, поскольку подобный вид источников почти никогда не привлекался в отечественных исследованиях.

По существу, в вопросах юридического обеспечения системы внутриимперских связей профессионально разбирался лишь очень ограниченный круг людей, связанных с империей и правоведением либо в силу своих должностных обязанностей, либо в силу своих научных интересов. Сочинения всех крупных специалистов-правоведов, живших и писавших об империи в 70-е гг. XIX в., в качестве источников анализируются в диссертации. Статус источников этим работам придаёт не только тот факт, что они созданы современниками, и не только их компилятивный характер (большая часть трактатов представляет собой изложение или цитаты из актов, инструкций, официальной корреспонденции и т.п.). Дело в том, что, политико-административная структура империи опиралась не столько на писаное законодательство, сколько на конституционную традицию, одни нормы которой были жёсткими и стабильными, а другие – неопределёнными и подверженными разного рода изменениям. Авторы юридических трактатов фиксировали эту традицию и степень бесспорности её норм. И более того – правоведы сами участвовали в выработке этой конституционной традиции, давая оценки прецедентам, систематизируя их и т.п. Авторитет многих из них был столь высок, что именно они устанавливали правомерность тех или иных действий различных властных субъектов. И, наконец, следует без преувеличения отметить, что всем последующим поколениям правоведов и историков не удалось обнаружить ни одной законодательной нормы или «конституционного обычая», имевших место в 70-е гг. и не учтённых в рассматриваемых нами трактатах.

Все авторы привлечённых в диссертации юридических трактатов в силу своего авторитета и (или) должности оказывали влияние на развитие правового фундамента империи.

Безусловно, наиболее содержательный трактат создан Алфеусом Тоддом51 (1821 – 1884), считавшимся непререкаемым авторитетом в своей области. С самого детства он работал в библиотеке канадского парламента и уже в девятнадцать лет приобрёл репутацию знатока конституционного права, опубликовав работу «Практика и привилегии двух палат парламента».

Современником Тодда и человеком, имя которого иногда называется рядом с именем Тодда, был сэр Томас Эрскин Мей (лорд Фарнборо). Главный его труд вышел в свет лишь в начале XX века – после смерти автора52.

Другой автор, чья работа привлечена в диссертации, – сэр Генри Дженкинс53. С 1869 г. он, будучи профессиональным юристом, являлся заместителем, а с 1886 по 1899 г. – главой одной из консультативных организации при Британском парламенте. Он непосредственно разрабатывал многие билли, досконально знал машину парламентского законотворчества и, как говорил один из его друзей, был своим человеком среди депутатом и министров, которые не раз обращались к нему за консультацией.

Эдуард Пейн был известен современникам как крупный историк, чьи научные интересы были сосредоточены на колониальной экспансии европейских держав54.

Как ни странно, в подобной элитарной компании знатоков имперского устройства оказался Эдуард Уилсон, умерший во время описываемых событий в 1878 г. Этапы его жизненного пути не могут не впечатлять. Он успел побывать клерком в манчестерской фирме, скотопромышленником в Австралии, затем занялся издательским делом, стал видным австралийским политиком. Вернувшись в Британию, он явился одним из основателей Колониального Института и, поселившись в Кенте, занялся написанием статей по проблемам имперской политики55.

Несколько позже рассматриваемого периода начал свою карьеру Артур Берридейл Кейт56 – юридический советник Колониал Офиса. С начала XX века он публиковал обширные трактаты, посвящённые правовым аспектам имперской политики, и считался главным знатоком этого вопроса среди современников. Называя А. Тодда своим предшественником, Кейт признавал, что ему нечего добавить к сочинению Тодда и он может лишь продолжить его, расширив хронологические рамки. В России в то же время был наиболее известен и популярен труд другого британского правоведа А.В. Дайси «Основы государственного права Англии»57. Менее известный широкой публике современник Дайси и Кейта – Ф. Мейтленд58.

Использование в работе трудов двух поколений правоведов позволяет выявить константы и направление динамики имперского юридического поля. Безусловно, привлечение данного вида источников возможно лишь в рамках междисциплинарного подхода. Заметим также, что, как нам пришлось убедиться, правоведы воспринимают комплекс юридических норм как своего рода самодостаточную реальность вне какого-либо политического, экономического или идейного контекста. Подобные особенности, как мы полагаем, необходимо учитывать при междисциплинарном диалоге.

В исследовании привлечены материалы периодических изданий – «Таймс», еженедельника «Экономист» и популярных английских журналов «Фрайзер'з Мэгазин», «Найнтинф Сенчюри»59. Эти издания интересовались проблемами имперского строительства и в целом поддерживали усилия, направленные на имперскую консолидацию. Все эти издания считались респектабельными и, в значительной мере, аналитическими. Дискуссия о судьбах империи 1870-х гг. развернулись не столько в стенах парламента, сколько на страницах журналов. Необходимо добавить, что редакции подобных изданий, даже если и выражали определённую политическую и идеологическую точку зрения, не стремились публиковать лишь однообразно хвалебные или порицающие статьи. Понятие солидности журнала или газеты включало в себя такие качества как взвешенный подход, многообразие взглядов, осторожность оценок, обоснованность заключений и т.п.

Большое значение для раскрытия некоторых аспектов темы исследования имели дневниковые записи сэра Гарнета Уолсли – высокопоставленного офицера имперских войск и колониального чиновника, в течение рассматриваемого периода дважды побывавшего с официальными миссиями в Южной Африке – в 1875 и 1879 – 1880 гг60.

В совокупности использованные материалы представляют собой информационный массив, вполне достаточный для реализации цели и задач данного исследования.



Научная новизна диссертации состоит в том, что впервые в историографии предпринимается попытка целостного, и вместе с тем, детализированного описания и анализа системы управления переселенческими колониями на конкретно-историческом материале. Важное место в исследовании отведено изучению роли имперской административно-политической структуры и её внутренних закономерностей в эволюции внутриимперских связей. Впервые также предпринимается попытка выявить воздействие специфичного правового базиса имперской системы управления на интенсивность протекания процессов интеграции, децентрализации и дезинтеграции империи.

Практическая значимость работы заключается в том, что она вносит определённый вклад в изучение закономерностей развития такого крупного государственного образования как Британская империя. Результаты исследования могут быть использованы при подготовке учебных пособий, лекций, специальных курсов, а также для написания обобщающих работ по колониальной и имперской проблематике.

Апробация исследования. Основные положения диссертационной работы изложены автором в серии публикаций, а также представлены в выступлениях и докладах на региональных и всероссийских научных конференциях в Тамбове (2001, 2002 гг.), Липецке (2002 г.) и Саратове (2002 г.). Диссертация была обсуждена на кафедре всеобщей истории ТГУ им. Г.Р. Державина.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9

  • Введение Актуальность темы исследования.
  • Степень изученности темы.
  • Объектом исследования в данной диссертации
  • Предмет данного исследования
  • Географические рамки исследования