Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Это издание осуществлено при поддержке Шведского Института и Посольства Швеции в России




страница1/22
Дата09.07.2018
Размер3.45 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
ИНГМАР БЕРГМАН КАРТИНЫ МУЗЕЙ КИНО Aleksandra Москва -Таллинн 1997 Это издание осуществлено при поддержке Шведского Института и Посольства Швеции в России Перевод со шведского А. Афиногеновой Предисловие В. Гульченко Редактор и автор комментариев В. Забродин Обложка и верстка Д. Лавровой © CINEMATOGRAPH AB 1990 NORSTEDTS FORLAG AB, STOCKHOLM GRAFISK FORMGIVNING BJORN BERGSTROM SATTNING YTTERLIDS TRYCKT HOS ABM TRYCK, AVESTA 1990 © А. Афиногенова, перевод на русский язык, 1997 © В. Гульченко, предисловие, 1997 © Музей кино, 1997 ISBN 9985-827-27-9 5 САМОПОЗНАНИЕ БЕРГМАНА Прошлое - слишком серьезная вещь, чтобы с ним можно было не счи- таться, в отличие от будущего, в котором мы, как нам по нашему легко- мыслию кажется, совершенно свободны. Но прошлое не угнетает сво- ей завершенностью, напротив, оно позволяет по мере отдаления от не- го окидывать его новым взрослеющим взором. Прошлое возбуждает фантазию. Оно ведь существует в нас, в нашем сознании, стало быть, мы и заведуем собственным прошлым, мы вправе и переиначивать его, если это потребуется. С годами в Бергмане все сильнее растет желание проникнуть в тайны, кроющиеся за стенами действительности, усиливается любо- пытство к прошлому, которое по непосредственности его проявлений впору назвать детским или, что правильней, здоровым. Для чего он пишет книги, где вспоминает о своей работе в ки- но и театре Да он просто тем самым удовлетворяет свое любопытство к прошлому - и только. Как все и все меняясь во времени, он был готов вслед за вышедшей книгой Бергман о Бергмане (она издана на рус- ском языке в 1985 году) приняться за такую же, с тем же названием, но по своему содержанию уже другую. В искусстве быть другим, оставаясь собой, Бергман, пожалуй, превзошел многих своих современников. Он продолжает писать книги, как продолжает жить в искусстве, не раз объявляя о своем уходе из те- атра, как когда-то объявлял об уходе из кинематографа. Вот и сейчас Бергман вновь вернулся в свой Драматен и намерен выпустить в феврале 1998 года премьеру пьесы Пера Энквиста Художники. Между прочим, квартет действующих в этой пьесе лиц составляют знаменитые соотечественики Бергмана: писательница Сельма Лагер- леф, кинорежиссер Викто Шестрем, актриса Тора Тейе и оператор Юлиус Янссон. Время действия - 1920-й год. Вышедший именно в том году фильм В. Шестрема Возница оказал на Бергмана огромное влияние. В сущности, я все время живу во снах, а в действительность наношу лишь визиты, - напишет он в Картинах. то очень важное признание Бергмана помогает понять ход мыслей автора, свободный полет фантазии его недремлющей памя- ти. Да, да, именно так: в книге Картины мы имеем дело с фантази- ей памяти. Ее написал человек, для которого вымышленная жизнь очень часто бывает подлинней и ближе жизни реальной. Виктор Шестрем сыграл в Земляничной поляне Исака Борга, внешне напоминающего отца Бергмана, но внутренне похожего и на него самого. В этом фильме Бергман взывал к родителям: увидь- те меня, поймите и - если можете - простите. Память о Земляничной поляне продолжает свою работу, 6 продуцируя все новые воспоминания, вызывая все новые ассоциации и даже ощущения. Фильм продолжает жить в Бергмане, равно как и он продолжает оставаться в своем фильме - уже на страницах книги достраивая, шлифуя и подчас переосмысливая его. Этот процесс про- должается, в частности, и сейчас, когда он выводит Шестрема на сце- ну Драматена в качестве одного из героев нового спектакля. Вот один из многих примеров того, как безостановочно рабо- тает фантазия его памяти. Вслед за Бергманом мы относимся к его книгам о творчестве как к продолжению (дополнению, комментарию, полемике) самого этого творчества, как к одной из дарованных ему Богом возможностей самопознания. Фильм как данность никогда не удовлетворял любопытства Бергмана. Для него всегда существовал фильм как процесс и существу- ет и поныне - когда он уже давно не выходит на съемочную площадку. Жизнь как процесс, фильм как процесс, не говоря уже о теат- ре, который только и возможен, когда он процесс, - в этом одновремен- ном многостороннем движении весь Бергман. Весь Бергман - зто то, что подарил уходящему веку и следу- ющим поколениям один из беззаветных тружеников искусства. Нет ничего удивительного, что, вспоминая в разные годы, в разных статьях или книгах о собственных постановках на экране или на сцене, Бергман взглядывает на предмет своего творчества с разных сто- рон и нередко по-разному толкует одно и то же. Незастылость, многоракурсность, текучесть взглядов Берг- мана общеизвестна, и предъявлять ему за это какие-либо претензии все равно, что лишить, например, фильм японского его коллеги Куросавы Расемон версионного развития сюжета. Так построена и эта его книга Картины, вышедшая в Шве- ции в 1990-м году. Надо ли говорить, что и за прошедшие с момента ее издания годы мысль Бергмана тоже не стояла на месте. Но есть вопросы, на которые Бергман до сих пор не знает от- вета. Ну, например, вот этот, который задавали Юхан в Часе волка и Петер в картине Из жизни марионеток: Зеркало разбито, но что отражают осколки. Повторяя в настоящей книге данный вопрос, Бергман, очевидно, все больше проникается осознанием того, что не- знание - тоже сила. Незнание не есть невежество. Человек, переживающий свое незнание, неминуемо движется к знанию. О зеркале нам известно много больше, чем об осколках зеркала. В каждой новой книге Бергмана число подобных осколков не уменьшается. Обладающий способностью запрягать демонов в танк, он и по отношению к себе бывает деспотичен. Собственно, не 7 проявляй он этого максимализма, не о чем было бы уже и писать, как нечего было бы и ставить на театральной сцене. Любопытен, в связи с этим, один биографический штрих, ка- сающийся детства Бергмана. Будучи мальчишкой, он покупал в мага- зине использованную кинопленку, погружал ее на полчаса в крепкий раствор соды и смывал изображение. Пленка становилась прозрачной и таким примитивным образом как бы предоставляла пытливому ребен- ку возможность делать кино с чистого листа. Оценка и переоценка того, что попало впоследствии на этот чистый лист, неотрывна у Бергмана от оценки и переоценки собст- венной его жизни. Как ни банально это звучит, но он растворен в сво- их фильмах, спектаклях, книгах весь без остатка, подобно эмульсии вы- шеупомянутой старой пленки в растворе соды. Достигший зрелого возраста, он предъявит в 1968-м году мо- ральный счет престарелому своему отцу, обвинив его в бессердечии и эгоизме (отец спустя полтора года умрет), а юный Ингмар и молодой отец его Эрик станут героями автобиографического его романа Воск- ресный ребенок (1993). Если прибавить сюда предшествующий ро- ман Благие намерения (1991) и Латерну Магику (1987), то не- трудно заметить, что и взаимоотношения Бергмана с родителями, в особенности, с отцом, вынесенные на страницы его книг, тоже являют- ся одним из важнейших объектов его самопознания. Кризисы индивидуальные порой совпадали с кризисами об- щественными, например, с потрясшим всю Европу 1968-м, когда спе- цифическая бацилла года добралась и до съемочной группы на Форе, где шла работа над фильмом Страсть. Очевидно, эта же бацилла, в частности, и поспешествовала бунту Бергмана против отца. И все в том же 1968-м, 30 сентября, после премьеры Сты- да, Бергман запишет в своем дневнике: Разумеется, хочется, чтобы и критики, и зрители хвалили тебя постоянно. Но как давно этого уже не было. У меня такое чувство, будто меня отодвинули в сторону. Что вокруг меня установилась вежливая тишина. Трудно дышать. Как я смогу продолжать работать .. И, наконец, уже выпустив фильм Фанни и Александр (1982) и работая над телефильмом После репетиции, Бергман вдруг начнет злиться на Ингрид Тулин, которая на съемках одного кадра во всех дублях плакала после слов Ты считаешь, что мой инструмент ис- порчен навсегда. Актриса играла актрису и как бы примеряла эту ре- плику на себя. Бергман потому и злился, что переадресовал данный во- прос себе. И переадресовал, как известно, не случайно: с тех пор он не работает в кино. Бергман предпочитал делать относительно искренние и бес- стыдно личные фильмы. И эта собственная его характеристика отно- 8 сится не только к Вечеру шутов. Я создал плохие фильмы, близкие моему сердцу, - напишет он в своей книге. - И объективно хорошие фильмы, которые мне безразличны. Некоторые ленты до смешного подчинены изменчивости моих собственных взглядов. Бывает, услышу благожелательный отзыв о какой-нибудь из моих картин и тут же с ра- достью соглашаюсь - да, мне она тоже нравится. Чего он всегда стре- мился избегать, так это делать бергмановские фильмы, как, например, Бунюэль, который, по его мнению, в основном только бунюэлевские фильмы и делал; или как Феллини, который в конце своего творчества тоже не избежал феллиниевских картин. Наверное, Бергман потому и обьявлял время от времени о своем уходе из кино, что боялся сделать бергмановский фильм. Подобные опасения могут казаться неуместными, когда опыт прожитых лет и накопленное мастерство вроде бы должны надежно страховать от самоповторов и канонизации себя, но именно они-то, как правило, и усыпляют первооткрывательскую бдительность, тормозят движение вперед. С момента молчания самого Бергмана-кинорежиссера в ки- нематографе выросла целая семья Бергмана, прежде всего, из числа прямых его соратников, детей соратников, а также тех, кто экранизи- рует его прозу. Благие намерения перенес на экран датчанин Билле Аугуст, Воскресного ребенка - сын Бергмана Даниэль. Сын бергма- новского оператора Нюквиста Карл-Густав поставил фильм Женщи- на на крыше. А вот послужной список старших членов семьи Берг- манов, попробовавших себя в режиссуре: Бык Свена Нюквиста, Катинка Макса фон Сюдова, Софи и Исповедальные беседы Лив Ульман, два фильма Эрланда Юсефсона и т.д. Легче всего отнестись к перечисленным работам снисходи- тельно, отдав должное способностям их создателей, но и намекнув при этом на неизбежное якобы их эпигонство. Да, разные по своим худо- жественным достоинствам, все это несомненно бергмановские фильмы, в той или иной степени наследуя открытия великого мастера, явно не портят общей картины мирового кино. Продолжение Бергмана неизбежно. Как неизбежно продол- жение Стриндберга или продолжение Чехова. Впрочем, это уже фан- тазии будущего, а мы вели речь о фантазиях прошлого, фантазиях па- мяти, запечатленных в книге Бергмана Картины. Виктор Гульченко СОДЕРЖАНИЕ В. Гульченко. Самопознание Бергмана 5 СНЫ. СНОВИДЕЦ Земляничная поляна 13 Час волка 27 Персона 46 Лицом к лицу 68 Шепоты и крики 84 Молчание 104 ПЕРВЫЕ ФИЛЬМЫ Травля - Портовый город 117 Тюрьма 144 Жажда 154 ШУТОВСТВО. ШУТЫ Лицо 161 Ритуал 173 Вечер шутов 184 Змеиное яйцо 190 Из жизни марионеток 209 После репетиции 221 НЕВЕРИЕ. ДОВЕРИЕ Седьмая печать 231 Как в зеркале 243 Причастие 257 ДРУГИЕ ФИЛЬМЫ К радости - Лето с Моникой 277 Стыд 298 Страсть 304 На пороге жизни 311 Осенняя соната 326 КОМЕДИИ. ЗАБАВЫ Комическое - Улыбки летней ночи 339 Волшебная флейта 350 Фанни и Александр 360 Фильмография 383 (отдельно) Комментарии 424 ===================================================================== ===================================================================== Моя пьеса начинается с того, что актер, спустившись в зал, душит критика и по черной книжечке зачитывает все зане- сенные в нее унижения. Затем окатывает зрителей блевоти- ной. После чего выходит и пускает себе пулю в лоб. Из рабочего дневника, 19 июля 1964 года ======================================================================= Глава 1 СНЫ. СНОВИДЕЦ Земляничная поляна 13 Час волка 27 Персона 46 Лицом к лицу 68 Шепоты и крики 84 Молчание 104 ===================================================================== СНЫ. СНОВИДЕЦ 13 На имеющихся фотографиях мы аккуратно причесаны и вежливо улыбаемся друг другу. Мы, все четверо, полностью поглощены проектом, который будет называться Бергман о Бергмане. Замысел состоял в том, чтобы три молодых всезнающих журналиста расспрашивали меня о моих филь- мах. Это происходило в 1968 году, я только закончил Стыд. Перелистывая эту книгу сегодня, я нахожу ее лживой. Лживой Разумеется. Мои молодые собеседники воплощали в себе носителей единственно верного политиче- ского мировоззрения. К тому же они твердо знали, что мое время миновало, что новая, молодая зстетика оставила меня далеко позади. Несмотря на это, у меня ни разу не было по- вода пожаловаться на отсутствие вежливости или внимания с их стороны. Чего я не понимал во время интервью, так это того, что они осторожно реконструировали динозавра с лю- безного соизволения самого Чудища. Я произвожу впечат- ление человека не слишком искреннего, постоянно пребыва- ющего начеку и довольно-таки боязливого. Даже на вопро- сы, носящие весьма непритязательно-провокационный ха- рактер, отвечаю как-то вкрадчиво. Стараюсь вызвать сим- патию. Взываю к пониманию, которого никоим образом быть не могло. Стиг Бьеркман в определенной степени представляет собой исключение. Он сам в начале своей карьеры был талантливым кинорежиссером. Мы говорили о конкретных вещах, и основой нам служила наша общая про- фессия. Помимо этого если книга и заслуживает хоть одно- =========================================== К стр 13 Мы, все четверо, полностью поглощены проектом... Речь идет о книге (в форме интервью) Бергман о Бергмане, напи- санной авторским коллективом в следующем составе: Стиг Бьеркман, Турстен Маннс, Иунас Сима. Русский перевод (в сокращении) опуб- ликован в издании Бергман о Бергмане. Ингмар Бергман в театре и кино (М., Радуга, 1985, с. 125 - 271). Бьеркман Стиг (р. 1938) - шведский кинокритик и режиссер. В 1964 - 1972 гг. - главный редактор журнала Чаплин. В 1972 г. по- ставил документальный фильм Мир Ингмара Бергмана. ===================================================================== 15 го доброго слова, так именно благодаря Бьеркману - это он подобрал и изысканно смонтировал весь богатейший иллю- стративный материал. Я не обвиняю своих собеседников в странности дос- тигнутого результата. С детским тщеславием и восторгом ждал я наших встреч. Представлял, с каким наслаждением и законной гордостью разверну перед ними дело моей жиз- ни. Осознав же - чересчур поздно, - что цель-то у них со- всем иная, начал притворяться и, как я уже говорил, боять- ся, праздновать труса. После Стыда в 1968 году прошло, несмотря ни на что, много лет, было снято много фильмов. А потом я решил отложить камеру в сторону. Это произошло в 83-м. Я полу- чил возможность обозреть сделанное и заметил, что охотно рассказываю о былом. Слушали меня вроде бы с интересом, и не только из вежливости или чтобы прищучить - посколь- ку я отошел от дел, опасности я уж точно не представлял. Время от времени мы с моим другом Лассе Берг- стремом обсуждали возможность создания новой книги Бергман о Бергмане, но на этот раз более честной, более объективной. Бергстрем будет задавать вопросы, а я рас- сказывать - в этом заключалось единственное сходство с предыдущей. Так, подначивая друг друга, мы внезапно сели за работу. Я не мог предвидеть лишь одного: что подобное ко- пание в прошлом окажется довольно-таки кровавым заня- тием. Кровавое занятие - звучит кроваво, но я не нахожу других слов: занятие было действительно кровавое. По какой-то причине, о которой я раньше не заду- мывался, я упорно избегал просматривать собственные фильмы. Те немногие разы, когда в том появлялась нужда или же меня одолевало любопытство, я всегда, без единого исключения, независимо от того, что это была за картина, впадал в дикое возбуждение, ощущал неотложную потреб- Земляничная поляна: Лицо Виктора Шестрема, его глаза... ность помочиться, опорожнить кишечник, трепетал от стра- ха, был готов разразиться слезами, гневался, боялся, чувст- вовал себя несчастным, испытывал ностальгию, становился сентиментальным и так далее. Таким образом, из-за этого не вмещавшегося ни в какие планы урагана чувств я свои фильмы не смотрел. Вспоминал же о них вполне доброже- лательно, даже о плохих: я сделал все, что мог, и в тот раз было по-настоящему интересно. Ты только послушай, до чего интересно было именно в тот раз! И какое-то время я бродил по залитой мягким светом улице в кулисах памяти. И вот, столкнувшись с необходимостью пересмот- реть свои картины, я подумал: теперь-то, когда прошло уже столько времени - теперь-то я способен принять этот эмоциональный вызов. Некоторые опусы я сразу же отбро- сил. Их Лассе Бергстрем посмотрит в одиночестве. Он же как-никак кинокритик, человек закаленный, но не прожженный. Созерцать результаты сорокалетней деятельности в течение целого года неожиданно оказалось работой на из- нос, порой невыносимой. Я пришел к безжалостному и ре- шительному выводу, что чаще всего мои фильмы зарожда- лись во внутренностях души, в моем сердце, мозгу, нервах, половых органах и, не в последнюю очередь, в кишках. Кар- тины были вызваны к жизни не имеющим имени желанием. Другое желание, которое можно назвать радостью ремес- Сны были в основном подлинные: опрокидыввющийся катафалк с открытым гробом... ленника, облекло их в образы чувственного мира. Итак, мне предстояло указать источники и выта- щить на свет божий расплывчатые рентгеновские снимки души. И сделать это, опираясь на записи, рабочие дневни- ки, возвращенные воспоминания и, конечно же, на мудрый взгляд и объективное отношение семидесятилетнего челове- ка к болезненным и наполовину стершимся переживаниям. Мне предстояло вернуться к своим фильмам и про- никнуть внутрь, в их ландшафт. Дьявольская получилась прогулка. Прекрасный пример тому - Земляничная поляна. На примере Земляничной поляны я могу продемонстри- ровать коварность моего сегодняшнего восприятия. Мы с Лассе Бергстремом смотрели этот фильм летним вечером в моем просмотровом зале на Форе. Копия была великолеп- ная, меня до глубины души потрясло лицо Виктора Шест- рема, его глаза, губы, хрупкий затылок с жидкими волоса- ми, неуверенный, ищущий голос. По-настоящему брало за душу! На следующий день мы проговорили о картине мно- го часов, я рассказывал о Викторе Шестреме, о наших сложностях и неудачах, но и мгновениях контакта и триумфа. Следует заметить, что рабочий дневник со сценари- ем Земляничной поляны пропал. (Я никогда ничего не хранил, это своеобразное суеверие. Другие хранят, я - нет.) 18 Когда мы позднее прочитали расшифрованную с магнитной ленты запись нашей беседы, я обнаружил, что не сказал ничего разумного по поводу того, как возник этот фильм. Процесс работы над сценарием совершенно изгла- дился из памяти. Я лишь смутно припоминал, что написал его в Каролинской больнице, куда меня поместили для об- щего обследования и подзарядки. Главным врачом был мой друг Стюре Хеландер, и потому я имел возможность посе- щать его лекции, посвященные новому и необычному явле- нию - психосоматическим расстройствам. Я лежал в кро- шечной палате, куда с трудом втиснули письменный стол. Окно выходило на север. Из него открывался вид на десят- ки километров вокруг. Год этот прошел в довольно-таки лихорадочной работе: летом 1956 года были завершены съемки Седьмой печати. А далее последовали постановки в Городском театре Мальме: Кошка на раскаленной крыше, Эрик XIV и Пер Гюнт, премьера которого состоялась в мар- те 1957 года. После чего я почти два месяца находился в Каро- линской больнице. Съемки Земляничной поляны нача- лись в начале июля и закончились 27 августа. И я немед- ленно вернулся в Мальме, чтобы поставить там Мизан- тропа. Зиму 56-го я помню туманно. Каждый шаг вглубь этого тумана причиняет боль. Из кипы писем вдруг выска- кивает отрывок письма совсем другого сорта.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22