Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Этномузыкальная культура адыгской (черкесской) диаспоры в Турции




страница1/5
Дата02.07.2017
Размер1.03 Mb.
ТипКнига
  1   2   3   4   5


ДЫЖЫН ЧУРЕЙ

Этномузыкальная культура адыгской (черкесской) диаспоры в Турции

DZJIN CHUREY

THE ADYHGE (CIRCASSIAN) ETHNOMUSICOLOGY CULTURE IN DIASPORE TURKEY
DIJIN CUREY

ETNIKMUZIK KULTURU ILE TURKIYE ADIGE (CERKES) DIASPORASI


Нальчик


2008

Адыгейский государственный университет

Кафедра истории и культуры адыгов

Научный консультант: доктор исторических наук Б. С. Кагазежев.

* * *
Монография Д. А. Чурей – первый опыт комплексного историко-этнографического и этномузыковедческого исследования музыкального фольклора адыгов, проживающих в Турции.

Д. А. Чурей впервые рассматривает музыкальную культуру семи регионов Турции, где компактно проживают адыги и абхазы. Уникальная культура махаджиров жива и сохранилась в недрах этноса, который был вынужден покинуть родные места.

Книга адресована фольклористам, историкам, филологам, музыковедам, а также всем интересующимся проблемами исторических взаимоотношений внутри черкесской диаспоры.

* * *


Дыжын Али Чурей – кандидат филологических наук. В 1993 году поступила на филологический факультет – отделение английского языка и литературы института филологии КБГУ. В 1999-м поступила в аспирантуру при кафедре кабардинского языка и литературы КБГУ. В 2003 году защитила кандидатскую диссертациею по теме «Литература черкесского зарубежья».

Увлеченная национальной музыкой, Д. А. Чурей параллельно (1995–1999) обучалась в музыкальном училище г. Нальчика, а затем поступила в Северокавказский государственный институт искусств на отделение «Оркестр народных инструментов».

В настоящее время Д. А. Чурей занимается исследованием музыкального фольклора адыгской диаспоры.

Основные труды:

1. Монография «С родиной в сердце. Боль и страдания черкесского народа в творчестве Ахмета Мидхата Хагура» (2002).

2. «Черкесские миры Хагура» (2003).

3. «Оковы рабства» (2003).

4. Кафа (2004).

5. «Адыгэ пшыналъэм и театр «Бжьамий» («Театр адыгской музыки «Бжьамий») (2005).

6. «Лэгъупыкъу». Нотный сборник детских песен на кабардинском языке (2006).

Всего автором опубликовано более 40 научных работ на русском, турецком, английском и адыгейском языках.

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. История и культура адыгской диаспоры в Турции.

§1. Исторический анализ проблемы.

§2. Влияние исторических и социально-экономических условий на специфику музыкальной культуры.

ГЛАВА II. Танцевальная культура адыгов в Турции.

§1. Региональные субэтнические особенности

§2. Свадебно-обрядовая культура и роль танца «удж»

ГЛАВА III. Инструментальная культура.

§1. Народные музыкальные инструменты и их бытование в современных условиях.

§2. Традиционное исполнительское мастерство.

§3. Региональные особенности использования инструментальной музыки.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЛИТЕРАТУРА

ПРИЛОЖЕНИЯ

1. Нотные материалы.

2. Фотоиллюстрация.

3. Список информаторов.

4. Классификация адыгских фольклорных жанров.

5. Автобиография автора – на русском, английском и турецком языках.
ВВЕДЕНИЕ
История музыкального фольклора адыгов в Турции насчитывает почти полтора века.

Адыгская диаспора как этнокультурная целостность возникла в результате насильственного переселения в XIX веке большой части народа в пределы Османской империи. В разные исторические периоды адыги понимали и никогда не забывали, что сохранить этническое лицо таким, каким оно было на родине, на Кавказе, для них равнозначно сохранению жизни. Их музыкальное творчество было не просто искусством, но частью и сутью жизни народа. Уникальная культура адыгов имеет высокий воспитательный смысл. В полной мере оценивая это, многие представители диаспоры, люди разных профессий, стремились сохранять и взращивать интерес к культурному облику народа, духовному содержанию его творчества.

В научной разработке вопросов музыкального фольклора важное значение имели труды турецких исследователей М. Рaмазана, М. Дaгыстанлы, З. Гюсара, З. Чембей и др. В Турции они известны не только как фольклористы, но и как профессиональные лингвисты, хореографы, теоретики культуры. На Кавказе некоторые исследователи также изучали культуру диаспоры. С 90-х годов начали появляться важные разработки и труды. Но, разумеется, тема далеко не исчерпана.

Цель нашего исследования заключается в том, чтобы определить роль и место музыкальной культуры в жизни турецких адыгов, проследить ее изменения, затронуть в данном контексте этническое самосознание и традиции диаспоры, провести параллельный анализ музыкальной жизни адыгов, проживающих на Кавказе и в Турции. Для этого нами были собраны новые фольклорные материалы.

Турецкая диаспора адыгов наиболее многочисленна (около 3 миллионов человек), и элементы ее культуры характеризуются рядом специфических черт. Это позволяет рассматривать данную культуру как постоянную ветвь единого общеадыгского творчества.

Мы уверены, что исследование вызовет интерес разных поколений. Особая надежда – на молодежь, которая со временем, возможно, привнесет в отражение данной темы много нового.



Глава I

ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА АДЫГСКОЙ ДИАСПОРЫ В ТУРЦИИ
§ 1. Историографический анализ проблемы.

Местоположение Кавказа с древнейших времен уготовило ему особую роль перекрестка цивилизаций, центра взаимодействия разнообразных политических, экономических и межэтнических процессов. При этом народы Кавказа сохраняли собственную идентичность.

Адыгский историк А. Намиток отмечал: «Несмотря на то, что горный проход между Черным и Каспийским морями тысячелетиями использовался многими народами с различными культурами, здесь сформировалась единая кавказская культура с особыми отличительными чертами» [94, 28].

Разнообразные межэтнические контакты сделали Северный Кавказ важным торговым центром. Кавказ также отличается уникальными природными богатствами, что на протяжении многих веков не давало покоя воинственным соседям. Регион не только полностью обеспечивал свои внутренние потребности, но и снабжал другие области сырьем, продуктами земледелия и скотоводства.

Кавказ – колыбель множества цивилизаций. Столкновения различных интересов превратили его в постоянную «горячую точку» на карте мира.

Кавказ, как и Малая Азия, является одними из центров поселения ранней цивилизации. Об этом свидетельствуют многие археологические, этнографические и фольклорные данные. В контексте нашей темы уместно привести высказывание Н. Берзэджа. В своей книге «Изгнание черкесов» он подчеркивает: «Более 4 тысяч лет назад в Анатолии хатты, говорившие на языке, родственном адыго-абхазскому, создали самую передовую цивилизацию Малой Азии» [8, 37].

Особенности исторического развития любого народа определяет своеобразие его культуры. Древний адыгский народ – абориген Северо-Западного Кавказа, прошедший на этой земле все стадии развития. Самобытную культуру он создавал на протяжении тысячелетий.

Как следствие массового переселения с 1864 года адыгов на чужбину возникает совершенно новая субкультура, сохранившая, однако, фундамент первичной адыгской культуры. Геноцид, изгнание, переселение – все эти исторические коллизии в полной мере испытали адыги. В результате большая часть этноса потеряна, остальные части разбросаны по всему миру.

Столетняя Кавказская война нанесла непоправимый урон национальной культуре, этнической самобытности, духовной, физической целостности адыгов (черкесов). Изменилась психологическая матрица народа. Встал вопрос о выживании в условиях разрухи и хаоса.

Большинство адыгов оказалось в отчаянном положении. Тяготы переселения, бесконечные военные действия, привыкание к новым климатическим условиям, потеря исторической перспективы народа и его организационных структур на чужбине, – все это слилось воедино.

Переселенцы были поставлены в невыносимые условия. Им выделялись земли, которые, ввиду климатических и других условий, оказались для многих губительными. Черкесы вынуждены были за бесценок продавать свое имущество. Разорение было обусловлено еще и тем, что людям не разрешили ввезти в Турцию оружие.

Сохранение значительной части адыгов на территории Турции после их переселения с Кавказа спустя полтора века представляет собой этносоциальный феномен. Его невозможно осмыслить без анализа всех аспектов эволюции населения на новом месте.

Процесс расселения северокавказских иммигрантов на территории Османского государства в целом завершился к 80-м годам ХIХ в. Преобладающая часть черкесов образовала многочисленные этнические поселения, объединившие от одного и двух до нескольких десятков сел, закрепленных в иноэтничном окружении в четырех регионах империи: Западной, Центральной и Восточной Анатолии, а также в арабских странах.

В процессе расселения адыгов Северного Кавказа преобладал принцип компактного проживания, поэтому смешанных поселений образовалось значительно меньше.

Серьезные изменения в укладе жизни диаспоры происходили в 1864–1908 годах, в период так называемого адаптационного процесса. В истории Турции это время принято называть периодом абсолютистского монархического режима. Первоначально социальная структура каждого поселения в Турции была обусловлена специфическими условиями его расположения. Черкесы были поселены в таких районах, как Трабзон, Самсун, Токат, Амассия, Мерзифон и т. д. На экономическую жизнь диаспоры влияли как политика османских властей, так и отношения, которые были установлены с местным населением.

Большинство адыго-абхазов стремились превратить новое место проживания в нечто похожее на Кавказ. Они пытались сохранить свой внутренний строй и внедрить свою модель жизни посреди разнородного османского мира. С 1908-го по 1918-й годы в экономическом и политическом отношении община получила большую властную поддержку. Но, несмотря на это, адыги не переставали делать шаги в сторону национального самоутверждения.

В 1908 г. в Стамбуле при организационном и финансовом участии ряда видных государственных и военных деятелей адыгского происхождения было создано Черкесское общество. Оно объединило таких ведущих представителей интеллигенции диаспоры, как Юсуф Нагуч, Харун Тлецерук, Ахмед Нури Цаго и других. Чтобы не потерять культурную связь с родиной, члены общества профессионально занимались историческими, этнографическими, фольклорными и лингвистическими изысканиями, в том числе разработкой алфавитов на разных языках – на арабской, латинской и русской графической основе. Результаты этой деятельности публиковались в печатном органе общества – газете «Гъуазэ» (1911–1914). На ее страницах заметное место занимали такие авторы, как Варде Нури Цаго, Тахир-Хайреддин Бей, Хайрис Мелек Хунеж, Ахмед Лютфуллах Шав, Исмайл Мелей Хайруллах Сулейман Бдидж, Умар Хилми Тцей, Азищ Тутереш, Мехмед Али Пчыхалук, Сулейман Тевфик Атегойко, Цаго Нури и Сейн Тыме. Одновременно с обществом в Стамбуле была открыта черкесская образцовая средняя школа, преподавание в которой велось преимущественно на арабском языке [73, 7].

Данная деятельность олицетворяла собой духовно-культурную связь изгнанников с Северным Кавказом. Решалась задача культурного выживания черкесской диаспоры, что концентрировалось в идее восстановления целостности нации. Эта идея приобрела конкретные политические очертания после провозглашения 11 мая 1918 г. Независимой Северо-Кавказской Республики. Но надежда просуществовала недолго.

1918–1920 годами датируется начало периода культурной ассимиляции диаспоры. Это было трудное время. Сотни тысяч черкесов, пополнивших ряды иммигрантов после российской революции, столкнулись с активным турецким политическим и культурным влиянием, что постепенно вело к их оторванности от традиционной этнической среды.

Вплоть до середины века влияние тюркизма на черкесов наращивалось.

Лишь после 1950 года в Стамбуле, а затем в других городах (Самсун, Дзюдже, Адапазар) и провинциях с относительно многочисленным черкесским населением стали возникать северокавказские центры и землячества.

В 1960–1970 годах в Турции имела место постепенная либерализация общественно-политического режима. Была введена многопартийная система, продекларированы основные права и свободы. Черкесы снова начали организовывать, восстанавливать все то, что, казалось, было потеряно народом. Однако в условиях изолированности как от Северного Кавказа, так и, во многом, от общемирового процесса, многие начинания тормозились как со стороны властей, так и изнутри. В результате произошла резкая деконсолидация черкесской диаспоры. Черкесы стали в Турции подобием нелегального общества.

Период 1980–1990 годов отмечен стремительной урбанизацией и новыми политическими реалиями в Турции. Не будет преувеличением сказать, что национальный облик адыгской диаспоры был спасен и сохранен именно тогда.

В 2000-м году партия Демократическая Черкесская платформа распространила в Стамбульском Мраморном университете анкету «Социально-культурная жизнь адыгской диаспоры». После изучения ответов на поставленные вопросы был сделан вывод, что в разные исторические периоды, независимо от места проживания, политической ситуации и религиозных влияний, адыгский народ неизменно стремился упрочить духовную связь с родиной предков. Адыги считали первостепенным сохранение национальной культуры и языка.

В последнее время происходит активизация национального самосознания, все больше турецких адыгов стремятся приобщиться к родной культуре, изучить родной язык. Появляются новые общественные объединения, которые видят свою задачу в сохранении этнической культуры и противостоянии процессу ассимиляции.
* * *

Культура адыгов диаспоры представляет собой многомерный, интегральный универсум, состоящий из множества элементов.

Свод законов Адыгэ Хабзэ, вобравший в себя быт и нравы, обычаи и традиции народа, не дает забыть человеку о своем происхождении. Понятие адыгагъэ отличает его от других народностей в Турции. Заложенное природой чувство адыгагъэ существует не только в сфере идей, но и в реальности. Среди турецких адыгов оно регулирует взаимоотношения как между собой, так и с представителями других этносов, аккумулируя в себе чувства чести, долга и справедливости. Не этим ли объясняется то, что значительный процент адыгского населения в Турции хорошо образован, особенно в сравнении с другими этническими группами?

Сегодня в Турции 90% населения исповедуют ислам, и все мусульмане по действующему закону считаются турками. Поскольку официально не признается наличие национальных меньшинств, точно установить численность адыгов (черкесов) в Турции нелегко.

Судьба адыгов сложилась так, что их исконные жизнеутверждающие принципы должны были адаптироваться к той действительности, которая была чужда народу, но которая волею неба стала ему родной. В результате исторического водоворота адыги оказались также в Сирии, Иордании, Ливане и Египте.

А. П. Берже, анализировавший официальную статистику, утверждает, что с 1858 по 1865 год в Турцию переселилось 439 194 души. А. Х. Касумов считает, что на Северном Кавказе к середине ХIХ века проживало более одного миллиона адыгов, а после окончания Кавказской войны и переселения в Турцию их осталось на родине около 100 тысяч. Следовательно речь идет о 900 тысячах человек.

В книге Г. А. Дзидзария «Махаджирство» приводятся официальные данные, по которым в конце ХIХ в. черкесов в диаспоре было 450 000, в 1927 г. стало 96 000, а в 1960 г. – 63 000. Причем термин «черкесы», как уже отмечалось, объединял горские народы Кавказа, говорившие по-абхазски. Современные сведения на этот счет не упоминаются в турецкой статистике. По приблизительным данным черкесских культурных обществ, можно говорить о проживающих в Турции в наши дни 3 млн адыгов [16, 15]. У различных турецких и европейских авторов названы цифры от 1 до 5 млн.

Правда, отраден уже тот факт, что историки могут открыто называть количество мухаджиров, обосновавшихся в Турции.

Сегодня история переселения адыгов в Турцию стала важной частью общей истории Кавказа. Мухаджирство вылилось в создание новой этнической общности и культуры. Множатся публикации по интересующей нас проблеме, авторами которых являются потомки бывших эмигрантов. Имена многих из них на слуху среди специалистов-историков: Беркок Исмаил, Берзэдж Нихат, Берзэдж Сефар, Айдемир Иззет (Чушха), Челик Осман (Хьэхъуратэ), Юнал Мухиттин (Агашэ), Туна Рахми, Хуваж Фахри и др.

Некоторые историки датируют начало депортации людей с Кавказа 1856-м годом. Устная традиция воскрешает в песне и поэзии тех, кто погиб на сгоревших кораблях, сгинул в море и умер от болезней в переполненных портах в ожидании переселения.

В пучине исторических коллизий, которые испытывали на прочность адыгский этнос, не могли в полной мере сохраниться все обычаи и традиции. Потому в некоторых ситуациях фольклор диаспоры выступает как структурный элемент этнической информации. Здесь появились новые жанровые фольклорные формы, в первую очередь музыкальные.

Турецкие черкесы компактно проживают на черноморском побережье Центральной, Южной и Юго-западной Анатолии. Они представлены семью основными субэтническими группами: кабардинцами, бесланеевцами, шапсугами, бжедугами, хатукацами, абадзехами и убыхо-абхазцами.




ОБЛАСТЬ

СУБЭТНОС

Афьон карахисар (21 сел.)

шапсуги, абадзехи, бжедуги

Амасья (13 сел.)

бесланеевцы, абадзехи, шапсуги

Анкара (7 сел.)

бесланеевцы, шапсуги

Анталья (3 сел.)

абадзехи

Айдын (11 сел.)

шапсуги

Балыкесир (87сел.)

шапсуги, абадзехи, кабардинцы

Биледжик (13 сел.)

абадзехи

Битлис (4 сел.)

шапсуги

Болу (41 сел.)

шапсуги, абадзехи, бесланеевцы, кабардинцы

Чанаккале (12 сел.)

бжедуги

Чорум (33 сел.)

бесланеевцы, абадзехи, шапсуги, кабардинцы

Эскииехир (16 сел.)

бесланеевцы, кабардинцы, абадзехи, бжедуги, шапсуги

Стамбул (1 село)

абадзехи

Измир (3 села)

шапсуги

Кайсери (67 сел.)

кабардинцы, хатукайцы, абадзехи, шапсуги

Коджаэли (8 сел.)

абадзехи, шапсуги

Конья (8 сел.)

абадзехи

Кютехья (1 село)

абадзехи

Маниса (2 села)

шапсуги, абадзехи

Кахротанмараш (1 село)

кабардинцы, абадзехи, шапсуги

Нигде (1 село)

абадзехи, шапсуги, кабардинцы

Сокарья (26 сел.)

абадзехи, шапсуги, бесланеевцы

Самсун (75 сел.)

шапсуги, абадзехи, кабардинцы, убыхи

Синоп (13 сел.)

абадзехи, шапсуги, убыхи, бжедуги

Сивас (9 сел.)

кабардинцы

Токкат (56 сел.)

абадзехи, кабардинцы, шапсуги, бесланеевцы

Йозгат (10 сел.)

шапсуги, бжедуги, кабардинцы, абадзехи

Скорость и пестрота сегодняшней жизни подчас приводят нас в замешательство. Чтобы каким-то образом урегулировать свою жизнедеятельность и осмыслить происходящие процессы, люди все чаще обращаются к своим национальным корням. В новом тысячелетии растет интерес к проблемам культурного бытия, к сферам духовной жизни человека и этноса. Сегодня назрела необходимость пересмотреть содержание традиционных категорий, оценивающих историческое и духовное развитие общества. Это развитие характеризуется стремительным ростом самосознания, чувством гордости за свою историю, культуру, язык, традиции, обычаи, горячим стремлением не только сохранить, но и преумножить национальные ценности, идущие из глубины веков.

Этими словами хотелось бы подытожить переход к главной теме нашего исследования.
* * *

Адыгская музыкальная культура – одна из древнейших на Кавказе. Ее истоки восходят к устной фольклорной традиции. Об архаических видах музыки адыгов можно судить лишь гипотетически: по отдельным историческим свидетельствам, материалам археологических раскопок.

Многие указания в древнем нартском эпосе свидетельствуют о том, что у народа были различные музыкальные инструменты, танцы, которые имели свои названия.

Следует отметить, что в музыкальной фольклористике существует одна проблема. Нет общепринятой классификации, которая охватывала бы все жанры.



Мы попытались составить свою классификацию бытовавших в адыгской культуре музыкально-фольклорных жанров. Возможно, этот перечень неполный.
КЛАССИФИКАЦИЯ ЖАНРОВ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ АДЫГОВ



ПЕСЕННЫЙ

ИСПОЛНИТЕЛЬСКИЙ

ТАНЦЕВАЛЬНЫЙ







Песни



Инструментальная музыка (перечень инструментов)

Танцевальные наигрыши

Свадебно-обрядовая музыка

Трудовые

Лирические

Плясовые

Бжамий

уджы

унеише

Шуточные

Сырын

кафе

нысаше

Бытовые

Пхаторко

зафак

шауаишиж

Обрядовые

Пхамбгу

лъэпэрыфэ




Застольные

Шичепшина

зыгатлят







Пхацыч










Пшына






После 1864 года начался упадок богатой музыкальной культуры народа. В исторической и этнографической литературе вообще распространено разделение адыгской культуры на «до» и «после» Кавказской войны. Мы также хотим разделить обзор музыкальной культуры адыгов на «до» и «после» войны. Лишь тогда будет вырисовываться четкая картина.

Исследований на тему народной музыки на Кавказе появляется все больше. Уже есть значительные этномузыковедческие работы. Но многие аспекты – в частности по фольклору диаспоры – все еще остаются «за кадром». Лишь некоторые детали этой темы затрагивались в трудах ученых, писателей и журналистов. Между тем, исследование этой сложной проблемы ставит ряд задач, без которых не могут быть решены общетеоретические вопросы адыговедения в целом, музыкальной фольклористики в частности. Потому мы и делаем попытку восполнить этот пробел.
§ 2. Влияние исторических, социально-экономических условий на специфику музыкальной культуры адыгской диаспоры.

Проблема музыкальной фольклорной традиции, как и любая проблема, имеет многоуровневую структуру. Музыкальная культура адыгской диаспоры в Турции долгое время развивалась изолированно от исторической родины, потому характеризуется рядом специфических черт, позволяющих рассматривать ее как самостоятельное ответвление общеадыгской музыкальной культуры.

Существует целый комплекс гуманитарных проблем, связанных с духовной культурой адыгской диаспоры, которые можно рассматривать в различных плоскостях: эстетической, нравственной, социологической и т. д. Каждый подход решает ту или иную задачу по-своему, но общая картина складывается воедино только благодаря таким методологическим подходам. Комплексно-аналитическое изучение этих подходов даст возможность выявить информационную и духовно-содержательную нагрузку рассматриваемой проблемы.

До сих пор, повторим, тема музыкальной культуры адыгской диаспоры затрагивалась вскользь или на уровне публицистики. Теоретическое обоснование этих упоминаний отсутствовало.

Более значительное накопление фактического материала о духовной культуре адыгской диаспоры приходится на 90-е годы ХХ века. Из всего изобилия статей по данной теме наиболее заметными являются журналистские публикации. Основоположниками в этом деле были М. Хафицэ, Х. Тимижев, Х. Баков, З. Бакова, А. Схаляхо и другие. Их работы, хотя и носили обзорный характер, по существу впервые затронули проблемы черкесской диаспоры и подняли ряд задач перед научной общественностью. Они сыграли неоценимую роль в постановке социокультурных проблем диаспоры на научные рельсы.

Духовное наследие зарубежных адыгов представляет собой значительную часть общеадыгской культуры. Возвращение ее в исследовательский обиход даст возможность увидеть национальную культуру в целостном образе. Постановка вышеуказанной проблемы породила целую серию фольклорных экспедиций в Адыгее и Кабарде. Материалы, собранные этими экспедициями, лежат в основе ряда работ Р. Б. Унароковой, А. А. Ципинова, А. М. Гутова, М. Джандар, Н. Чуяко, М. Унароковой и других. Исследования сопровождаются богатым иллюстративным материалом, уникальными фольклорными текстами, записями и музыкальными обрядовыми наигрышами. Естественно, глубокий анализ представленных материалов дает возможность рассматривать эту богатейшую духовную традицию и в музыкально-фольклористическом свете.

Говорить о музыкальной культуре зарубежных адыгов невозможно без учета трудов российских, зарубежных и адыгских авторов ХVIII–ХIХ веков. Они особенно ценны тем, что описывают данную культуру до периода распада общеадыгского единства, и в трудах этих авторов мы прослеживаем именно указанное единство.

В последние годы проблемы отдельных музыкальных жанров на примере диаспоры рассматривали такие исследователи, как А. Тлехуч, Т. Блаева, Г. Чич, Т. Чунтыжева, Р. Унарокова и др.

Феномен адыгской музыкальной культуры в Турции складывается из факторов разных уровней: исторического и социального. Исторический уровень включает в себя весь прошлый духовный и социальный опыт, сохранившийся в устной форме и сохраняющий возможности адаптации к новым условиям. Социальный уровень включает в себя вопросы сохранения этих традиций.

Повторим, что для адыгов музыкальное творчество являлось и является не просто искусством, но частью самой жизни народа. Народная (традиционная) музыка постоянно жила среди адыгов, сопровождая каждое действие. Именно поэтому танец у народа не был отделен от песни.

Основной музыкальной культуры этноса являлась песня (уэрэдхэр). А. Тлехуч так иллюстрирует эту мысль: «В народной песне запечатлены труд и быт, исторические события, в танцевально-инструментальной музыке – духовность народа, характер и темперамент» [6, 29].

Исполнитель, показывающий и наигрывающий песню, чаще всего был свидетелем действия, о котором пел, чувствуя себя соавтором. По мнению специалистов, адыгскую песню невозможно услышать в народе дважды в совершенно одинаковом виде.

До сих пор в памяти людей остаются песни «Адыгэ нысэ» («Адыгская невеста») и «Си нанэ» («Моя бабушка»). Они стали классикой песенного творчества – их поют не только адыги, но и другие народы Северного Кавказа. Особенно они популярны среди диаспоры.

Культовое понятие «джегуако» относится к создателям и первым исполнителям произведений устного народного творчества, организаторам и руководителям обрядов и торжеств.

Адыгская музыкальная культура обладает внутренним единством. В то время в музыкальном фольклоре адыгов существуют региональные традиции, заметно различающиеся между собой. По большому счету эти различия зависят от диалектной структуры субэтноса.

Музыкальной культурой в диаспоре Турции занимались такие деятели, как Леми Атлы (Шизему), Невесер Кюкдеш, Халит Зияя Конуральп, Абыдэ Умар, Кубэ Шабан, Ахмет Расим, Афеших Эммин, Доган Кушхэ, Едыдж Нихай, Надирэ Сыркаш и др.

Для нашего исследования особый интерес представляют научные разработки кавказских авторов Ш. Шу, Ф. Хараевой, А. Соколовой, Р. Унароковой, Б. Кагазежева, Т. Чунтыжевой.

В работе «Инструментальная музыка адыгов» Ф. А. Хараева выделяет на Кавказе три крупных региона инструментальной культуры, каждый из которых имеет свою специфику. Это восточно-адыгский регион, включающий Большую и Малую Кабарду (КБР), кабардинцев Северной Осетии и черкесов КЧР. Западно-адыгский регион, объединяющий субъекты адыгов, проживающих на территории современной Адыгеи, а также в Урупском районе Краснодарского края и в Причерноморье, где традиционная культура имеет наибольшую степень сохранности и чистоты. И регион адыгской диаспоры, в основном расположенной в странах Ближнего Востока.

В работе А. К. Соколовой «Историческая и регионально-субъективная морфология традиционной инструментальной культуры адыгов» отмечены четыре регионально-субъективные составляющие адыгской культуры: западно-адыгская, восточно-адыгская, христианско-адыгская и зарубежная адыгская.

Пройдя многовековой путь развития, музыкальная культура адыгов, в том числе в диаспоре, сохранила свою первичную форму. Она имеет свою гармонию, ритмы, разнообразие содержания. При этом гибкость и изменчивость музыкальных произведений адыгов, специфические признаки народного искусства обеспечивают произведениям долгую жизнь.

Музыкальная одаренность адыгов признана всеми, кто имел возможность познакомиться более или менее близко с этим народом. Многие известные музыканты, композиторы обратили внимание на адыгскую музыку еще в первой половине ХIХ века.

Эти песни настолько пропитаны типическими особенностями национального духа, что приобретают значение самой истории. Песня так сильно связана с жизнью и проникнута господствующим ее направлением, что даже если бы от племени не осталось никаких других следов, кроме песни, то по ней одной можно было составить ясное понятие о жизни и деятельности народа!

Научные работы З. М. Налоева отличаются убедительностью анализа, новизной выдвигаемых гипотез и заключений. В своих трудах ученый охватывает широкий спектр вопросов, посвященных функциональности песен в различных жанрах, классификации, эволюции творчества этнографов – активных носителей традиционного фольклора.

Большую ценность представляют многочисленные книги и статьи в периодике З. П. Кардангушева, фольклориста и известного исполнителя народных песен. Он рассуждает об истории их создания, комментирует множество поэтических текстов

В контексте настоящего исследования большой интерес вызывает работа М. Мижаева «Мифологическая и обрядовая поэзия адыгов». По сути, это первая развернутая работа в адыгской фольклористике, где дана полная характеристика плачевых жанров адыгов. Среди них похоронные причитания, плачи над водой (псыхэгъэ), историко-героические песни-плачи (гъыбзэ).

Общенациональные особенности пения формировались на протяжении веко в связи с историческими, социально-экономическими и географическими условиями, а также в результате взаимодействия различных этнических групп. Развивая эту мысль, В. Томовский пишет: «Даже в том случае, когда он, народный певец, по своему твердому убеждению творит новую песню, он волей-неволей создает лишь новый вариант известного народного произведения» [38, 11].

Чтобы осмыслить процессы, происходящие в народном музыкальном творчестве при образовании региональных традиций, важно учитывать внешние причины, которые способствовали и продолжают способствовать либо консервации, либо видоизменению тех или иных песенных (уэрэдыжьхэр), танцевальных и инструментальных (къафэмрэ, макъамэмрэ) форм, – в частности, такую фундаментальную причину, как выселение и миграция адыгов. Смешение с турками, арабами, русскими, другими племенами и народами влияло на адыгскую музыкальную культуру диаспоры.

А. А. Схаляхо разделяет адыгскую песню на пять жанров: исторические песни (тхыдэм орэдхэр); религиозные закиры (диным ехьэлIа зэчырхэр); обрядовые песни (обрядхэм ехьэлIа уэрэдхэр); частушки (лъагъуныгъэ) и любовно-свадебные плясовые песни (нысашэ джэгу уэрэдхэр).

А. Н. Соколова отмечает, что песни-плачи в содержательном плане имеют много общего с историческими песнями.

В работе Г. Чича «О некоторых особенностях структуры адыгской песни» подчеркнута мысль о том, что нартский пшинатль, зародившийся при слиянии танцевального ритма и нартских песен, не отличается большим мелодичным развитием, ему больше присущ характер речитатива, мелодекламации. По мнению автора, некоторые мелодии несколько неразвиты, что, можно сказать, находятся в зародышевом состоянии. Однако эти песни заложили основные формы исполнительства – певец-сказитель представлял их в сопровождении хора.

Г. Чич с успехом проанализировал нартские песни, которые соответствовали социально-экономическим условиям на разных этапах развития общества. Мелодии нартских песен отличались эмоциональной насыщенностью и драматизмом, что свидетельствует о яркой музыкальной одаренности народа.

Жанровое разнообразие адыгских народных песен (исторических, героических, бытовых, обрядовых, шуточных, сатирических, застольных) свидетельствует о том, что они отражают всю полноту жизни и деятельности людей.

В замечательной работе Р. Унароковой музыкальное наследие адыгов рассматривается в аспекте передачи этнической информации посредством таких фольклорных инструментов, как шычэпшынэ, зэфэусэ и хъорыбзэ.

Большой вклад в адыгскую культуру внес Шабан Кубов. Он был писателем, композитором и певцом, автором школьных учебников, художественным руководителем первого адыгского ансамбля песни и пляски, фольклористом и критиком.

Шабан Кубов – один из лучших знатоков адыгского фольклора. Он помнил свыше 300 народных песен и мелодий от детских до героических, хорошо различал особенности в напевах у разных племен адыгов.

В 1943 году Ш. И. Кубов был вынужден покинуть Кавказ. За тридцать с лишним лет скитаний за рубежом Шабан Индрисович побывал во многих странах. Сначала попал в Германию, где прожил до 1945 года. После уехал в Турцию и там провел два с половиной года. Объехав все адыгские аулы в Турции, встречался со знатоками фольклора, записал много народных песен. Затем проделал то же самое в Иордании и Сирии.

Насколько нам известно, за пределами своей родины Ш. Кубов нигде и никогда не высказывал мнений, порочащих Кавказ. Где бы он ни был, не забывал близкое ему народное творчество адыгов, пропагандировал его среди соплеменников, живших на чужбине, пробуждая в их душах тягу к родным местам, вызывая желание вернуться на отчие земли.

В 1954 году Ш. Кубов издал в Дамаске сборник адыгской песни – «Адыгэ пшыналъ». Затем последовал сборник адыгского фольклора, изданный в Париже (часть 1 – 1959) и Нью-Йорке (части 2 и 3 – 1963).

Оригинальные исследования Ш. Шу посвящены народным музыкальным инструментам. До 60-х годов автор акцентировал внимание в основном на четырех инструментах, которые он насчитал в быту адыгов. Но тщательный анализ проблемы привел его к той мысли, что музыкальный инструментарий адыгов охватывал целый ряд инструментов, древних и современных, простейших и сложных по конструкции. Автору принадлежит классификация музыкальных инструментов адыгов, насчитывающая 11 наименований.

Ф. Хараева рассматривает инструментальную музыку адыгов на примере фольклора шапсугов. Ценность этой работы заключается в том, что, рассматривая инструментарий собственно шапсугов, автор соотносит его с общеадыгскими реалиями.

Выше мы привели свою классификацию адыгского фольклорного инструментария. Не претендуя на всеобъемлющую ее полноту, мы учли информацию названных авторов, привнеся в нее современные реалии и опыт собственных полевых исследований.

В современной Турции продолжается процесс преодоления того образа жизни, который на протяжении долгого времени приводил к замкнутости и культурной изоляции. В сегодняшнюю информационную эпоху, когда на первый план выходят всеобщие связи и взаимодействия, невозможно сосуществование этнических общностей, стоящих на разных ступенях социально-экономического развития. Свое место в этом ряду связей имеет и музыкальная культура, которая непосредственно воздействует на психику людей.

Территория современной Турецкой республики разделена на семь географических зон: Мраморное, Эгейское, Среднеземноморское и Черноморское побережья, Центральная, Восточная и Южная Анатолия. Адыги, напомним, компактно проживают в первых пяти зонах.

Мы отмечаем определенную структуру фольклорной традиции, выделяя семь крупных зон музыкальной культуры адыгов в Турции:

1. Узун-Яйленская (Центральная Анатолия);

2. Ескишехирская (Центральная Анатолия);

3. Дзюздже-Адапазаринская (Мраморное побережье);

4. Чанаккале-Балыкесирская (Мраморное побережье);

5. Генен-Манясская (Мраморное побережье);

6. Самсунская (Черноморское побережье);

7. Кахраманмарашская (Южная Анатолия).

Внутри региональных традиций музыкальной культуры адыгов в Турции существует местные традиции, заметно различающиеся между собой.

При их изучении важно учитывать, что каждое новое местоположение вносит свои коррективы в жанровую структуру фольклора, обогащая народную культуру новыми явлениями, характерными для нашего времени. Освоение малыми этническим общностями Турции современных культурных ценностей представляет собой объективный и неизбежный процесс, протекающий с большой или малой степенью интенсивности.

  1   2   3   4   5

  • Глава I ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА АДЫГСКОЙ ДИАСПОРЫ В ТУРЦИИ § 1. Историографический анализ проблемы.
  • ОБЛАСТЬ СУБЭТНОС
  • КЛАССИФИКАЦИЯ ЖАНРОВ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ АДЫГОВ
  • П ЕСЕННЫЙ
  • Т АНЦЕВАЛЬНЫЙ
  • Песни Инструментальная музыка (перечень инструментов) Танцевальные наигрыши
  • Свадебно-обрядовая музыка
  • § 2. Влияние исторических, социально-экономических условий на специфику музыкальной культуры адыгской диаспоры.