Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Энн Бенсон Похититель душ




страница5/34
Дата06.07.2018
Размер7.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34
Глава 6 Когда Эллен Лидс открыла дверь, я сразу почувствовала запах дыма. Волосы женщины растрепались, одежда была той же, которую я видела на ней вчера. Она не ложилась в постель, эта мерзкая сука. – Доброе утро, миссис Лидс. Мне не хотелось беспокоить вас так рано, но я хотела застать вас дома.– Я говорила вежливо и сочувственно. – А где еще я могла быть Сегодня я не собиралась идти на работу. Что, если Натан попытается со мной связаться или кто то его найдет и решит войти со мной в контакт... Эта замечательная актриса явно читала учебник «Родители пропавших детей», вариант, отредактированный Сьюзан Смит. Я сочувственно кивнула, показывая, что понимаю ее проблему, и без приглашения вошла в квартиру. – Вчера я хотела поговорить с вами о том, как складываются ваши дела на работе, но прежде нам нужно проверить еще кое что. Нужно уточнить, как вы договорились с вашим работодателем. Иными словами: я хочу поговорить с вашим боссом, чтобы выяснить, когда вы пришли на работу и когда ее покинули. – Я работаю в «Оливковой ветви». – Наверное, интересное место. Речь шла об известной общественной организации, занимающейся сбором средств для малого бизнеса в странах третьего мира. Считается, что бедные должны стать богатыми – и тогда их намерения будут самыми мирными, а общество стабилизируется. «Оливковая ветвь» действует весьма агрессивно, иногда на них даже жалуются. Интересно, как Эллен Лидс относится к своей работе, верит ли в нее, или это лишь способ обеспечить себе сносное существование. Она ответила на мой вопрос, прежде чем я успела его задать. – Да, пожалуй, некоторые должности довольно интересны. Но моя работа напоминает проведение рекламной кампании по телефону. Я составляю списки возможных вкладчиков, слежу за систематизацией информации. Нет, я не бываю в окопах, не пытаюсь учить эфиопских вдов, как делать опись имеющихся у них вещей. Однако в моей работе есть некоторые преимущества, главное, конечно, – возможность довольно много работать дома. – Но вчера вы ходили в офис... – Да, – с горечью ответила она. – В противном случае я бы гораздо раньше узнала об исчезновении Натана. Мне хотелось надавить на нее посильнее, сбить с толку, вынудить сделать ошибку, но было еще слишком рано. Нужно, чтобы она потеряла бдительность. – А вы случайно не помните, миссис Лидс, в какое время уехали из дома Я пытаюсь восстановить хронологию событий вчерашнего утра. Она даже глазом не моргнула, и я не заметила ни малейшей тревоги. – У меня нет фиксированного расписания, ведь мне не нужно появляться на работе до девяти, а до офиса очень близко – я доезжаю за пятнадцать минут, в крайнем случае за двадцать, если возникают небольшие пробки. Но мне нравится, когда я оказываюсь там одна – могу много сделать, пока меня никто не отвлекает. Вот почему я довольно часто приезжаю к восьми. Натан выходит из дома раньше, так что у меня нет причин задерживаться. Вчера, как мне кажется, я уехала примерно в семь тридцать. Точно не помню, но думаю, не ошиблась. Чуть раньше ушел Натан. – А по какому маршруту вы направляетесь в офис – С парковки сразу сворачиваю налево, а потом направо, на Монтану. Иными словами, на восток. То есть она не проезжает мимо Натана, когда он идет в школу. Однако возникает естественный вопрос: если они уходят из дома практически в одно время, почему она не подвозит Натана – Ему нравится ходить пешком, – сказала Эллен Лидс. – У него появляется ощущение независимости. Нам повезло, что школа так близко. Другим детям приходится ездить на автобусе, ну, а он хочет казаться старше. Натан очень своевольный ребенок – к тому же постоянно погружен в свои мечты. Он размышляет о чем то своем, бормочет себе под нос, часто отвлекается на что то постороннее. Иногда он ведет себя довольно странно, однако мне не хочется ограничивать его свободу. Я вспомнила, как сама ходила в школу – тогда мы жили в Миннесоте. Я рассказывала своим детям, когда они начинали жаловаться, в особенности Эвану, о ежедневных девятимильных прогулках, часто по снегу. Ничего общего с тремя кварталами, да еще в теплую погоду. Но я понимала, о чем говорила Эллен Лидс; иногда хочется побыть наедине с самим собой. Если она по какой то причине хотела, чтобы он исчез – я вновь вспомнила о Сьюзан Смит, – почему они не сели в машину в гараже, ведь тогда их никто бы не заметил Зачем она посадила его к себе на улице, на глазах у возможных свидетелей Мне стало казаться, что миссис Поульсен вся эта история просто привиделась. Я отругала себя, когда поняла, что не помню, были ли на миссис Поульсен очки во время моего предыдущего визита. Сейчас же я заметила большие очки в круглой металлической оправе, висевшие на шнурке на шее. – Прошу прощения за дополнительное беспокойство, миссис Поульсен, но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, если у вас есть время. – Конечно, конечно, заходите.– Она улыбнулась и подмигнула мне.– Единственное, что у меня есть, так это время, милая. Я разгадывала кроссворд. Она указала на стоящее возле окна кресло. Рядом с биноклем на маленьком столике лежала сложённая газета и толстый потрепанный словарь, объяснявший появление очков. – Мне бы хотелось кое что уточнить. Если можно, подойдем к окну... – Она не причинила ему вреда Меня удивил неожиданный вопрос. Впрочем, у этой женщины было время, чтобы поразмыслить над нашим разговором. В результате миссис Поульсен пришла к такому же выводу, что и я. – Пока мы не знаем, что произошло, – это всего лишь домыслы. Вот почему я снова пришла к вам. Обстоятельства исчезновения мальчика выглядят противоречивыми, и мне необходимо во всем как следует разобраться. В данный момент миссис Лидс не подозревается в похищении своего сына. Миссис Поульсен негромко хмыкнула и приподняла брови. Мне показалось, что сейчас она начнет делиться со мной сплетнями об Эллен Лидс; на ее лице появилось так хорошо знакомое мне выражение: позвольте вам рассказать... Я сохранила непроницаемое лицо. – Если бы мы могли подойти к окну... Она направилась в ту сторону, маленькими, но уверенными шажками. «Интересно, – вдруг подумала я, – а выходит ли она из дома или эта квартира составляет весь ее мир » – Вы могли бы показать мне, где именно стояли, когда мать Натана посадила его в машину – Натан Я не знала его имени. Именно так звали моего второго мужа. – Как тесен мир. – Да, удивительно. Ну, так вот, я стояла здесь.– Она повернулась к окну. Я подошла к ней и выглянула на улицу. – А в каком месте вы в первый раз заметили машину Она задумалась. – Не могу сказать, что я заметила машину. Я смотрела в бинокль, и она появилась перед моими глазами. На самом деле я не видела, как автомобиль подъехал к мальчику. Просто он оказался в поле моего зрения. Я указала на бинокль. – Можно Она взяла бинокль и протянула мне. Я успела забыть, как он тяжел. На всякий случай я накинула ремень на шею – можно серьезно повредить пальцы ног, если уронить на них такой груз, – и поднесла окуляры к глазам. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сфокусировать изображение. – С какого момента вы стали следить за Натаном – Видите пожарный гидрант Я слегка переместила бинокль. – Вижу. – Отсчитайте три фонарных столба. Именно там. Довольно далеко от того места, где мы нашли куртку. Предполагаемое похищение произошло в половине квартала отсюда. Казалось, миссис Поульсен решила объяснить причину своего любопытства. – Мне нравится наблюдать за этим мальчиком. У него необычная походка. И он всегда касается предметов, мимо которых проходит, заборов, кустов... А когда поворачивает голову, я часто вижу, как шевелятся его губы. Мне кажется, он что то напевает. Я опустила бинокль и подождала, пока мое зрение приспособится, а затем вытащила блокнот и записала, что необходимо проверить, не страдает ли Натан дислексией. Как и мой сын, у которого были похожие манеры. – Итак, машина появилась в поле вашего зрения. Откуда она подъехала – Вон с той стороны. Значит, место для пассажира находилось возле тротуара. – И вы в бинокль видели, как мальчик сел в машину – Да. Именно так все и произошло. Но... возможно, это покажется вам глупым или не слишком важным... – Все может иметь существенное значение, миссис Поульсен. Пожалуйста, говорите. – Ну, это выглядело немного странно – он колебался. Словно не был в чем то уверен. И я увидела, что он бросил куртку. Вроде как она выпала из его сумки. Да, да, да ... – И оставил ее лежать на земле – Ну да. Она вроде как застряла в кустах. Тогда я еще подумала, что мать должна была заставить его подобрать куртку. Дети в наши дни не ценят вещи, которые родители им покупают, как это делали мы. Я собралась спуститься вниз и оставить записку у их дверей, что мальчик обронил куртку. Но потом забыла. Вероятно, кто то проходил мимо и отбросил куртку в кусты. Скорее всего, другой ребенок. Или мусорщик, который мог уронить на куртку чек. – А больше вы ничего не помните Какие нибудь мелкие подробности, даже если вам кажется, что они не имеют значения. Она подперла рукой подбородок и погрузилась в размышления. – К сожалению, нет. Это все, что я помню. Во всяком случае, в данный момент. Иногда проходит некоторое время, прежде чем я вспоминаю. Раньше все было иначе. Я гордилась своей прекрасной памятью, в особенности на цифры. Я была готова поспорить, что она помнит номер своего первого телефона, но едва ли расскажет, что ела сегодня на завтрак. – Благодарю вас, миссис Поульсен. Вы мне очень помогли. – О, я всегда рада помочь. Меня огорчает, когда у людей случаются неприятности. В наши дни происходят ужасные вещи. Даже посредственный адвокат не оставил бы от ее показаний камня на камне. Но это было начало. Фред Васка был раздражен; он ненавидел такие вещи не меньше меня. – Ты хочешь, чтобы Фрейзи принял участие в расследовании Он с легкостью получит от нее признание. Спенс был нашим духовным отцом; он мог минут за пять убедить эскимоса согласиться с тем, что он потеет. Нам приходилось приглядывать за ним, поскольку ему так хотелось добиться полного признания, что некоторые рассказывали о том, чего не совершали. – Пока нет. Я пытаюсь установить с ней контакт. И совсем не хочу, чтобы она пришла в ярость. – А как насчет мальчишки Удалось выяснить что нибудь новое Я покачала головой. Мы с минуту изучали свои ногти, а потом я сказала: – Либо с ним все в порядке – его где то удалось надежно спрятать, либо он мертв. – Да, пожалуй, я с тобой соглашусь. – А в бюджете есть деньги на составление графика личностных характеристик Это помогло бы мне понять возможные причины похищения. И тогда я сумела бы иначе вести с ней разговор и чего то добиться. – Речь идет о больших деньгах. И мы их не тратим, поскольку лучшие специалисты заняты написанием книг за солидные гонорары или пытаются прижать террористов. Быть может, если хорошо попросишь, тебе удастся договориться с кем нибудь на следующий год. – Об этом я как то не подумала. – Впрочем, можешь поговорить с Эркинненом. Он неплохо разбирается в таких вещах. Психолог нашего отдела славился тем, что частенько погружался в теоретические изыскания. – Я как то о нем не подумала. – Да. Он старается быть в курсе дела. Позвони ему. Вреда от этого не будет, в особенности если учесть, что в послевоенную эпоху личностные характеристики стали большой редкостью. – Так я и сделаю, но сейчас хочу еще раз побывать у Эллен Лидс. – Чем скорее, тем лучше. Я бы хотел наконец закончить это дело. Он говорил так обо всех делах, и мы не обращали внимания на его слова. Но сейчас они прозвучали искренне. Мы все чувствуем себя паршиво, когда пропадает ребенок. Никому из нас не нравится размышлять на эту тему, но наша работа состоит в том, чтобы учитывать все возможности. Должна с сожалением признать, что статистика в данном вопросе неутешительна: как правило, насилие над ребенком совершают те, кого он хорошо знает. Именно это и делает подобные преступления особенно отвратительными – человек нарушает доверие, которое считается священным. Речь может идти о собственном ребенке или детях сестры, о внуке или племяннике... каким же подонком должен быть такой человек Мне было бы легче понять – впрочем, подобные вещи в любом случае трудно себе представить, – если бы речь шла о вспышке ярости и потере контроля над собой. Такие эпизоды расследовать намного легче. Дети могут сознательно доводить близкого человека; мои так поступают регулярно. Бывают случаи, когда мне трудно себя сдерживать. А ведь я работаю в полиции. И я уже взрослый человек. Многие люди не понимают, что происходит с детьми, поскольку сами еще не достигли зрелости, когда становятся родителями. Но те, что добиваются доверия ребенка, а потом сознательно причиняют ему боль... Для них должно существовать специальное место в аду. Во всяком случае, я очень надеюсь, что оно есть. Я редко общалась с Эрролом Эркинненом, психологом нашего отдела. Припоминаю, что он защитил диссертацию по судебной психологии и даже написал несколько научных книг на эту тему, но о его дружелюбии я успела забыть. – О, я буду счастлив побеседовать с вами, детектив, – сказал он мне по телефону.– И даже более того. Он мог бы сказать, что сгорает от нетерпения. Нужно самому быть немного сумасшедшим, чтобы ставить диагноз тем, кто совершает преступные безумства, и, насколько я помню, Эркиннен вполне удовлетворял этому требованию. – Сегодня у меня свободен только ленч. Забавно, последние две недели я был очень занят. Всем требуется консультация именно сейчас. Такое впечатление, что в это время года все ведут себя неадекватно. Я не стала его разочаровывать и говорить, что агенты ФБР заняты значительно больше, чем он. – Я принесу бутерброды. – Замечательно. Заполняя данные биографии Эллен Лидс, я сообразила, что так и не выяснила ее девичью фамилию. Если она не всплывет в самое ближайшее время, мне придется спросить у самой Эллен, а это наверняка вызовет подозрения. Впрочем, необходимости не возникло. Я шлепнула распечатку Фреду на стол: – Четырнадцать лет назад Эллен Лидс находилась под следствием по обвинению в жестком обращении с детьми, когда ее первого ребенка нашли мертвым в колыбели. Ему исполнилось восемь месяцев. Следствие установило, что смерть произошла от естественных причин. – СВДС13– спросил Фред. – Предположительно. Следователь сказал, что Эллен Лидс заявила: ребенок не проснулся, когда должен был, она подошла к нему и обнаружила, что он не дышит. Насколько сложно симулировать этот синдром – Не знаю. На теле ребенка не нашли никаких следов – так написано в отчете медицинского эксперта. Однако нам известна женщина из Нью Йорка, которая восемь раз выходила сухой из воды. – Ну, это в Нью Йорке. Я надула губы. – Да, я знаю, ты ненавидишь толстозадого болтуна питчера14, которого они там держат, – усмехнулся Фред.– Однако даже в Нью Йорке – как и у нас – они не позволяют делать вскрытие бейсболистам. У них – как и у нас – есть судебные патологоанатомы. Там развернулась настоящая кампания сочувствия. Все говорят: бедная женщина, потеряла восьмерых детей из за этого синдрома. Потом у кого то появились подозрения. Выяснилось, что ей нравилось внимание, которое ей уделяли, когда что то случалось с ее детьми. – Возможно, у нас происходит нечто похожее. Мальчик слишком большой, чтобы умереть из за СВДС, но в самом подходящем возрасте, чтобы его схватило страшилище. Однако мать ведет себя сдержанно. Она не устраивает истерик на глазах у прессы и не стучит в дверь мэра. Иными словами, не хочет привлекать к себе внимания. – Ну, а вдруг она сообразила, каким громким будет дело, когда было уже слишком поздно. – В таком случае она бы предъявила нам Натана, сопроводив его появление какими нибудь сомнительными объяснениями. А ему угрожала бы, чтобы он сделал все, как ей нужно. Ребенка можно заставить молчать. – Если мальчик объявится, я хочу, чтобы с ним поговорил Спенс. – И я тоже. Когда я вернулась к своему столу, чтобы взять сумочку и пистолет, на телефоне мигал сигнал. Это было сообщение от моей дочери Френни. Она забыла взять к отцу туфли с металлическими набойками, которые ей были необходимы для урока чечетки. Не могла бы я завезти их в школу танцев до трех Сначала я рассердилась, а потом представила, как бы чувствовала себя, если бы Френни исчезла. Эррол Эркиннен, высокий худощавый финн, работавший штатным психологом нашего отдела, был по своему симпатичным, хотя и немного угловатым, а еще сразу угадывалось, что он скандинав. Его мать обожала Эррола Флинна15, в честь которого и назвала сына. Ну, а мы прозвали его Док. Он умелый слушатель, и стоило мне один раз изложить факты, как он сразу понял, что меня беспокоит. Вы бы никогда в это не поверили, если бы побывали в его офисе. Там царил полный хаос: повсюду валялись газеты и журналы; я не нашла ни одной свободной горизонтальной поверхности. Возле одной из стен стояла пирамида картонных коробок, набитых папками. Полки были заполнены до самого потолка. Однако Эркиннен моментально находил все, что ему требовалось. Думаю, просто в мозгах у него все устроено так, что большинству из нас и не понять. С умными людьми часто так бывает. Он сразу перешел к делу. – Если вы имеете дело с матерью, которая заставила своего сына исчезнуть, то следует предположить наличие у нее душевной болезни. Например, депрессии, синдрома Мюнхгаузена, но это состояние может не бросаться в глаза. Вы помните женщину из Техаса, которая одного за другим утопила в ванне пятерых детей – Ну, ни у кого не вызывает сомнения, что она спятила. – Верно, и все это видели, более того, она даже проходила лечение. Однако в этом смысле она была исключением. Обычно такие люди тщательно скрывают свое безумие. Вам следует иметь это в виду, когда вы будете допрашивать эту Лидс. – Что вы хотите сказать – мне следует обращаться с ней мягко Он улыбнулся. – Только в том случае, если такова ваша манера допроса. Я ощетинилась. – Перестаньте, Док. Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. – Да, конечно. Извините. Я хотел сказать, что вам следует помнить: вопросы, которые вы ей задаете, и то, как будете это делать, могут привести к взрыву. – Я кое что слышала о синдроме Мюнхгаузена, но не могли бы вы рассказать о нем подробнее – Это довольно редкое явление, несмотря на то что в последнее время о нем часто упоминают. В двух словах, родитель или опекун – почти всегда женщина, чаще всего мать – становится зависимой от внимания, которое она получает, когда ее ребенок болеет. В дальнейшем такая мать начинает вести себя таким образом, чтобы ребенок чаще болел. Вы видели фильм «Шестое чувство» – Да. – Призрак маленькой девочки, отравленной жестокой мачехой, преследует мальчика, чтобы заставить его рассказать о ее судьбе и спасти ее маленькую сестренку. Это классический случай – вымышленный, но превосходно описанный – о матери с синдромом Мюнхгаузена. Однако есть и другие диагнозы, которые могут тут подойти. Мать может быть психически больной, или впасть в состояние депрессии, или у нее возникают галлюцинации... Вариантов много, когда она способна причинить вред собственному ребенку или спрятать его. В некоторых случаях мать даже может не понимать, что она сделала. Я обдумала его слова, пока он ел сэндвич. – Знаете, она выглядит совершенно нормальной. Я понимаю, как трудно это определить, но должны же быть какие нибудь видимые признаки безумия. С синдромом Мюнхгаузена их можно не заметить, если не искать сознательно, но другие болезни, о которых вы говорили, – нет, мне кажется, их трудно пропустить. – Совсем не обязательно. Некоторые люди, замышляющие преступление против детей, кажутся совершенно нормальными. Многие педофилы выглядят как самые обычные парни из соседнего дома. Тут он был совершенно прав. – И не забывайте, что вы не общались с ней ё обычной обстановке. У нее пропал сын. Это стрессовая ситуация даже для психически больного и даже если она сама является виновницей его исчезновения. – Наверное, так и есть. – А вы не исключаете возможного участия ее бывшего мужа – Я навела справки, но мне ничего не удалось откопать. – Я бы немедленно его допросил. Он может сообщить много полезного, если захочет быть откровенным. И мне не следует вам объяснять, что он может рассказать о том, что произошло, когда умер их первый ребенок. А если повезет, вы узнаете, считает ли он ее виновной в смерти ребенка. Он сейчас здесь – Должен приехать в город через пару часов. – Хорошо. Значит, во время беседы вы будете видеть его лицо. Едва ли я бы хотела видеть это еще раз – щеку Дэниела Лидса украшала такая огромная бородавка, что могла бы с легкостью поддерживать висячее растение. Бородавка притягивала мой взгляд, и мне с трудом удавалось соблюдать приличия во время нашего разговора, состоявшегося сразу после его приезда в Лос Анджелес. После встречи с его бывшей женой, маленькой и аккуратной, мне даже представить себе было трудно, что их могло что то связывать. Он ввалился в участок: бледный и одутловатый, как беременный белый медведь, живот тяжелыми складками свисает с брючного ремня. Он был ужасно похож на водопроводчика. Однако Дэниел Лидс оказался умным человеком, способным хорошо выражать свои мысли. Он был явно расстроен исчезновением сына. Прежде чем перейти к неприятным вопросам, я постаралась навести мосты и потому после выражения сочувствия спросила о том, что обычно не вызывает раздражения. – Чем вы занимаетесь – Ракетами. Я с трудом сдержала смех. Нет, он совсем не походил на ученого. – В самом деле – довольно глупо пробормотала я. – Да. В самом деле. Моя должность называется инженер по ракетным двигателям. Наша компания разрабатывает двигатели ракет и самолетов. Главный заказчик – военные. – Значит, у вас много работы. – Много. – А другие заказчики есть – К сожалению. – Ну, наверное, у вас очень интересная работа... – Честно говоря, я не имею права обсуждать свою работу, детектив. Я связан правительственными контрактами. Вот вам и беседа на безопасную тему. Что ж, пора приступать к делу. По телефону мы установили, что он находился в Аризоне, когда пропал Натан. Наверное, служба безопасности на его предприятии воспримет наш запрос как личное оскорбление. Впрочем, я все равно это сделаю, но сейчас меня интересовало совсем другое. – Расскажите о ваших отношениях с Натаном, мистер Лидс. Он заерзал на стуле. То ли сиденье было для него неудобным, то ли его смутил мой вопрос. – Естественно, я вижусь с сыном довольно редко. Я пытаюсь сохранить с ним хорошие отношения, оставаться настоящим отцом, но это довольно трудно делать, находясь в Аризоне. Он чудесный ребенок. И я очень по нему скучаю. – А у вас были с ним какие нибудь проблемы в последнее время Я знаю, что у детей и родителей часто возникают трудности, даже несмотря на то, что они друг друга любят. Например, со мной такое иногда случается. – Нет, пожалуй, мне нечего вспомнить. Он хорошо учится, ведет себя уважительно, хотя я чувствую, что скоро у него возникнут проблемы, характерные для подросткового возраста. Я улыбнулась, думая об Эване, всегда готовом выдать что нибудь остроумное и дерзкое. – Вероятно, так и будет. Однако обычно с этим удается справляться. – Пожалуй, я не заметил ничего особенного. У нас очень хорошие отношения. Конечно, на расстоянии их поддерживать легче. Если бы мне пришлось воевать с ним каждый день, как это вынуждена делать Эллен, мне бы нашлось, что сказать. Он дал мне повод задать следующий важный вопрос. – Я хотела спросить о ваших отношениях с матерью Натана. Он вздохнул. – Пожалуй, они вполне приличные для разведенной пары. Мы стараемся не усложнять друг другу жизнь, если вы об этом. – А вы можете рассказать, что послужило причиной развода После некоторых колебаний он тихо ответил: – У меня появилась другая женщина. Да, правильно говорят насчет злой любви – и козлов. Я не могла себе представить, что этот мужчина мог понравиться какой то женщине. Однако Дэниел был умен и хорошо воспитан, и я не сомневалась, что он заботливый отец. Тем не менее смотреть на него было неприятно. – Вы расстались мирно – Поначалу нет, но потом, когда страсти немного улеглись, Эллен поняла, что устала от меня. Мне кажется, что сейчас она уже не переживает из за нашего развода. С тех пор прошло почти десять лет, и мы оба сильно изменились. – И все это время вы жили в Аризоне – Нет, я переехал туда пять лет назад. Мне было трудно принять такое решение, я не хотел расставаться с Натаном, но мне сделали заманчивое предложение. – И вы поддерживали регулярный контакт с Эллен – Пожалуй, да. Она сообщает мне обо всех событиях в жизни Натана, у него самого это не очень получается – он слишком несобранный. А его мать сказала: мечтательный. – Да, у меня сложилось аналогичное впечатление. Значит, ваши отношения с Эллен в целом были доброжелательными – Я бы даже сказал, сердечными. Она хочет, чтобы я оставался отцом для Натана. И я ей за это благодарен. Она достойная женщина. – А какое впечатление она производила на вас в последнее время – Что вы имеете в виду – Не была ли она чем то огорчена – Ну, сын исчез... – Нет, я имела в виду – до того. – Ах, вот вы о чем. Нет, я ничего такого не заметил. – Насколько мне известно, вы потеряли ребенка из за СВДС. – Да, еще до рождения Натана. – Приношу свои соболезнования. – Благодарю вас. Тогда нам пришлось нелегко. – Я понимаю. И как это пережила Эллен Он вновь заерзал на своем стуле и заметно помрачнел, поняв, к чему я веду. – Что вы хотите этим сказать – довольно резко спросил он. – Она была огорчена, разгневана, у нее опустились руки – Детектив, она потеряла ребенка. Как она могла себя чувствовать – Не знаю, мистер Лидс. Мне не довелось перенести такое горе, но я пытаюсь понять. Кроме того, нам важно уяснить, как она может реагировать на данную ситуацию. – Но разве это поможет отыскать Натана – Ну... Он с некоторым трудом поднялся со стула. – Послушайте, если вы думаете, что Эллен имеет к исчезновению Натана какое то отношение, вы ошибаетесь. Эллен любит ребенка, и она всегда была ему замечательной матерью. Так что выбросите подобные мысли из головы. Не тратьте понапрасну свое время и время моего сына. Если оно у него еще осталось. Теперь, когда Дэниел Лидс встретится с Эллен, он расскажет ей о моих неприятных расспросах и о сложившемся у него впечатлении, что я ее подозреваю. Ну, почему, почему я не умею быть такой уравновешенной, как Спенс Фрейзи, и всегда задавать правильные вопросы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34