Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Энн Бенсон Похититель душ




страница2/34
Дата06.07.2018
Размер7.85 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34

Глава 2
Странно, как некоторые слова звучат сообразно со своим смыслом.

Плаааааччччч.

Погребальный плач «Храбрая Шотландия» раз за разом звучал у меня в голове вместе с боем малых и больших барабанов. Я чувствовала приближение головной боли. Но сейчас наш товарищ, детектив Терри Доннолли стоял у голубых врат полицейского рая, к которым его призвали в этот редкий для Лос Анджелеса пасмурный день. Все соглашались, что это самая подходящая погода для похорон. Благодарение Господу – солнечный свет на похоронах лишен для меня всякого смысла.

Скорбящие начали расходиться, большая часть людей направилась к машинам, припаркованным на маленькой стоянке возле кладбища. Качающий головой Бенисио Эскобар оказался рядом со мной. Мы медленно прошли мимо маленькой группы старших чинов, которые обменивались какими то только им известными тайнами.

До нас донеслось лишь одно слово: «Сам». Он сам себя загнал в могилу пьянством.

– Их послушать, так получается, что он покончил с собой. Неправда. Его убила работа.

– Бен... Перестань. Не нужно. Это ничего не изменит.

Вскрытие произвели почти сразу. Образцы тканей и жидкостей взяли, соблюдая максимальную осторожность, и результаты получили очень быстро.

– Видит Бог, у него был сердечный приступ. Тут нет ни малейших сомнений.



Слух быстро распространился по всему отделу. Терри еще дышал, когда его привезли в больницу, где врачи сразу же вскрыли ему грудную клетку.

Его сердце практически разорвалось. Произошли необратимые изменения – фактически он умер в тот момент, когда у него случился приступ. Причина смерти – безнадежно разбитое сердце.

– Знаешь, я ненавидел большого Мика, когда нас в первый раз поставили в пару, но он начал мне нравиться. Мы бы стали друзьями. Хорошими друзьями.



Я коснулась руки Бена, чтобы немного его успокоить.

– Не надо сейчас об этом. Эскобар фыркнул и вытер слезы.

– Если бы Терри так мог – кто знает, быть может, он бы остался с нами.

Я не нашла что возразить.

Мы продолжали шагать под затихающее пение волынки. Музыканты давно сложили свои инструменты и уехали, но музыка все еще витала в воздухе. Когда мы подошли к машине, мне наконец удалось заглушить звуки «Храброй Шотландии», но, как только они стихли, зазвучал «Мальчик менестрель».

Только после того, как по радио начали передавать песню « Битлз » « Она тебя любит », музыка в моей голове окончательно смолкла. Я заехала домой, чтобы немного отдохнуть перед сменой, которая начиналась в шесть часов.

Когда я вернулась в отдел, там было непривычно тихо и спокойно. Не звонили телефоны, никто не шутил, молчало радио, не слышно было гудения сотовых телефонов. Так часто бывает после печальных событий; по каким то необъяснимым причинам извращенцы на время успокаиваются, словно вдруг начинают соблюдать правила честной игры, пока скорбят члены отдела «Преступления против детей».

Однако долго такие моменты не длятся. Зазвонил телефон на столе Терри Доннолли. Я слышала, как сержант взял трубку и спросил:

– Кто на месте?



Я быстро огляделась. Эскобар ушел к начальству, а больше в зале никого не было.

– Дунбар, – неохотно ответила я.

– Ну, тогда возьми трубку, Пандора.

Мне не нравилось, когда меня так называли. Однако должна признать, что это прозвище прилипло ко мне не случайно; мне почему то регулярно попадались ужасно неприятные дела. Поэтому я посмотрела на телефон и подумала: «Не трогай трубку, тебя ждет куча проблем». Глупая мысль, поскольку в наш отдел редко звонят, чтобы спросить, как дела. Людям приходится пройти через несколько инстанций, поговорить с патрульными полицейскими, детективами, может быть, с сержантом, так что в конечном счете выясняется: украли машину, ребенок остался на заднем сиденье; соседи готовятся устроить какую то гадость, а в их квартире есть четырехлетний малыш; или кто то использует своего ребенка в качестве боксерской груши. Ты не дождешься: «Привет, мадам, как поживаете, не хотите ли в течение девяноста дней испробовать нашу новую замечательную модель пылесоса? » Нет, еще ни разу по телефону не сообщили ничего приятного.

И еще меня злило, что телефон звонит на столе Терри Доннолли сразу после его похорон.

– «Преступления против детей», детектив Лени Дунбар, – сказала я.

– Мой сын исчез. Неприятности.

– Что значит – исчез? – спросила я у женщины.

– Пропал. Его нет.

Мне не хочется рассказывать, какие чувства мы испытываем, когда в первый раз звучат слова «ребенок исчез», и о том, как часто нам приходится их слышать. Дети уходят от родителей по разным причинам, и далеко не всегда здесь кроется преступление. Убегают благополучные дети, причем по самым дурацким поводам. Вот почему мы далеко не сразу приступаем к действиям, а сначала стараемся исключить очевидные варианты.

Я попросила женщину назвать свое имя.

– Эллен Лидс, – выпалила она.

– Мисс Лидс...

– Миссис.



Я прекрасно понимала, почему она так напряжена.

– Миссис Лидс, патрульный полицейский уже побывал у вас дома?

– Нет, я позвонила в «Девять один один», и мне дали ваш телефон.

Наверное, там новенький оператор.

– Дайте мне ваш адрес и номер телефона, пожалуйста.



Ближе всего находился стол Эскобара. Мне требовался листок бумаги – а его рабочее место всегда пребывало в ужасном беспорядке. Однако работает он на удивление продуктивно. Я быстро записала адрес и телефон, а потом сказала:

– Подождите у телефона. Вскоре я с вами свяжусь.



Я позвонила патрульному сержанту и попросила его отправить машину по указанному адресу. Небольшая пауза даст миссис Лидс возможность прийти в себя, но я не хотела держать ее у телефона слишком долго. Ей предстояло ответить на серию весьма оскорбительных вопросов, например: «Когда вы в последний раз наказывали своего ребенка физически?» Это всегда вызывает у родителей возмущение.

Мой стол производил жалкое впечатление своей аккуратностью. Если мне требовался карандаш, я знала, куда протянуть руку, а если карандаш затупился, в правом ящике лежала электрическая точилка. Раньше я хранила ее на краю стола, но после того, как ей несколько раз приделали ноги, убрала в ящик. Только благодарю тому, что я настоящий детектив, мне удалось отыскать ее в комнатке Фрейзи.

В нижнем правом ящике хранится стопка чистых блокнотов. Вчера я его смазала, и ящик больше не скрипит. Теперь, когда я его выдвинула, раздался легкий приятный свист, и я улыбнулась.

Наверное, именно в этот момент я улыбнулась в последний раз.

Открыв блокнот и вооружившись заточенным карандашом, я нажала кнопку на телефоне.

– Миссис Лидс, – сказала я в трубку, – прошу извинить за то, что вам пришлось ждать.

– Детектив Дунбар, мой сын остался один, ему страшно. Каждая секунда на счету.

Подобные вещи до сих пор вызывают у меня дрожь, но я должна следовать протоколу. Особенно в подобных случаях, поскольку печальный факт состоит в том, что довольно часто за исчезновением ребенка стоит близкий друг или любовник – мы не говорим «родственник» из за изменения структуры семьи.

– Я прекрасно понимаю вашу тревогу. К сожалению, я должна задать ряд вопросов, и некоторые покажутся вам неприятными. Но я надеюсь, вы понимаете: нам необходимо решить, с чего начать поиск пропавшего ребенка. Очень часто это позволяет сэкономить много времени в дальнейшем.

– Тогда приступайте. Но я уже сейчас могу с уверенностью сказать, что его кто то увел.

Вот вам и соблюдение протокола.

– А почему вы так считаете?

– Он не из тех детей, что убегают из дому. Так говорят все родители.

– Я уверена, что вы правы, но мы должны исключить другие варианты. Прошу вас, потерпите немного. Это займет всего несколько минут, а потом мы перейдем к конкретным вопросам. Мальчик живет с вами?

– Натан. Да, со мной.

– А ваш муж?

– Мы разведены. Он живет в Тусоне.

– Сколько лет Натану?

– В июле исполнилось двенадцать.

– В каком классе он учится?

– В седьмом.

– Вы говорите, что разведены. Каковы ваши отношения с отцом Натана?

– В целом вполне терпимые.

Ей уже задавали этот вопрос, и у нее имелся готовый ответ. Интересно, кто? Я записала в блокноте, что нужно это уточнить.

– Какие у него отношения с Натаном?

– Они обожают друг друга.

– Как часто они встречаются?

– Не слишком часто. Примерно раз в месяц. Мой бывший муж прилетает всякий раз, когда у него появляется возможность. А лето Натан проводит в Аризоне.

– Когда вы виделись с вашим бывшим мужем в последний раз?

– Примерно неделю назад. Отец Натана приходил к нам.

– Мне нужно знать, как с ним связаться.

– Конечно.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем задать следующий вопрос. Не сомневаюсь, что она это услышала.

– Миссис Лидс, у вас есть постоянный друг?



Я всегда ненавижу задавать этот вопрос. Мне хотелось спросить о любовнике, но теперь у нас нет такого права. Однажды Фрейзи поднял трубку и услышал удивительные слова: «Пропал мой любовник». После серии обычных вопросов Фрейзи попросил дать описание. Только через двадцать минут он сообразил, что говорит с мужчиной, который переодевается женщиной, а исчезнувший любовник – женщина, но рассуждал он о ней как о мужчине. Мораль истории проста: не следует делать поспешных выводов, глядя на людей или слушая их рассказы, поскольку они часто поступают так, чтобы произвести на своих собеседников ложное впечатление.

– У меня нет постоянного любовника, если вас интересует именно это. Иногда я встречаюсь с мужчинами, но никто из них не занимает в моей жизни важного места. И ни один не знаком с Натаном.

– Иными словами, он не мог уйти с кем нибудь другим, не предупредив вас?

– Верно. Во всяком случае, мне никто не приходит в голову.– Тут ее голос зазвучал жестче.– Детектив, неужели вы думаете, что я сама не перебрала все возможности?



Я не стала отвечать на ее последние слова.

– Когда у вас появились первые подозрения?

– Недавно. Сегодня утром он ушел в школу в обычное время, и больше его никто не видел. Обычно он встречается с ребятами, живущими за соседним углом, но так бывает не всегда. Дальше они идут в школу вместе. От нашего дома до школы всего три квартала.

Когда она назвала мне адрес, я узнала многоквартирный дом в одной из самых престижных частей района. Пару лет назад, еще до того, как я перешла в ППД, мне пришлось заниматься расследованием преступления, которое произошло именно там.

– Я знаю это здание, – сказала я, но не стала сообщать, при каких обстоятельствах в нем побывала.– Очень симпатичное и чистое.

– И безопасное – во всяком случае, раньше я думала именно так, – заметила Эллен Лидс.

Видимо, недостаточно безопасное.

Так начались очередные поиски иголки из известной поговорки, той самой иголки, что имеет обыкновение падать в стог сена в самый неподходящий момент. Описание внешности Натана было немедленно передано во все участки и патрули. Подросток ростом около пяти футов и шести дюймов, хрупкого телосложения, русые волосы, голубые глаза. Одет в красную или темно бордовую куртку и джинсы. Кроссовки, впрочем, все они обожают кроссовки, – вот если бы он носил другую обувь, это могло бы привлечь к нему внимание. Теперь патрульные полицейские на улицах услышат описание по радио и в течение нескольких часов будут его искать. Затем они получат следующее сообщение, начнутся поиски новой иголки, и описание Натана сольется с описанием других исчезнувших подростков. Он станет песчинкой в огромном множестве так и не найденных мальчиков и девочек, тех самых малышей на картонках из под молока, чьи улыбающиеся рожицы заставляют нас думать о собственных успехах в воспитании детей.

Уже в самом конце телефонного разговора Эллен Лидс спросила у меня:

– Как вы думаете, сколько времени потребуется, чтобы его найти?

– Не могу сказать ничего определенного. Мы будем стараться изо всех сил.

Любой другой ответ был бы наглой ложью; впрочем, правда в такой ситуации едва ли кому нибудь понравится.

Именно о правде я и размышляла по дороге к Эллен. Иногда нам везет, и детей удается найти. Порой они просто входят в свой дом на следующее утро, где то проведя всю ночь, и мы получаем звонок от родителей, что все в порядке. Они чувствуют смущение, поскольку не верили, что их ребенок способен так поступить. Еще чаще бывает, что родители нам не звонят, и мы продолжаем поиски, в то время как птенец уже давно вернулся в гнездо. Тогда я злюсь.

Но когда ребенок пропадает по настоящему, успех приходит к нам унизительно редко. Вероятность того, что мы найдем Натана Лидса, если он этого не захочет – или если его похититель не пожелает, чтобы мы его нашли, – невелика. У нас попросту нет ресурсов, необходимых для серьезных поисков пропавшего ребенка – если он еще жив. Если... Лучше всего использовать добровольцев, но их необходимо организовать, а для этого нужны люди. У нас их нет.

Возле дома, где жила Эллен Лидс, были припаркованы две полицейские машины. Я перебросилась несколькими фразами с патрульными – одного из них я знала, а второй служил в полиции недавно. Когда я сама была патрульной, у меня находилось множество причин дружить с братьями и сестрами по оружию. В раздевалках можно прекрасно провести время. Однако детективы не носят форму, поэтому теперь я редко там бываю.

Вокруг стояли люди, с любопытством посматривая на припаркованные патрульные машины. В доме действовала надежная система безопасности; мне потребовалось дважды нажать на кнопку, чтобы попасть в вестибюль. Квартира Лидсов находилась на пятом этаже, в задней части здания, вероятно, здесь было спокойнее, потому что окна выходили на узкую улочку с односторонним движением.

На дверях висел веселый рукописный плакатик. Женщина, открывшая мне дверь, оказалась на удивление миниатюрной и худенькой, и я даже засомневалась, с ней ли я говорила по телефону. По голосу она представлялась мне высокой.

– Миссис Лидс?

– Да.

– Детектив Дунбар.– Я протянула ей визитку.



Она взяла карточку, даже не потрудившись на нее взглянуть.

– Заходите.



Я вошла в квартиру; она оказалась безупречно чистой, стены оклеены обоями пастельных тонов. Очень уютно и безопасно. Она закрыла за мной дверь, и я услышала легкий скрежет задвижки, а потом миссис Лидс накинула цепочку. Да, сразу видно, что она постоянно думает о безопасности своего жилища.

– В вестибюле у вас надежная охрана, да и здесь вы неплохо защищены, – сказала я.

– Я бы хотела, чтобы у входа стоял охранник, хотя бы после наступления темноты. Я и квартиру здесь выбирала в том числе и из соображений безопасности. И еще я отказывалась от всех вариантов ниже третьего этажа, чтобы никто не мог утащить моего ребенка через открытое окно.

Она с горечью упомянула о дерзком похищении двенадцатилетней Полли Клаас, которую вытащили из окна спальни на глазах трех застывших от ужаса подруг, собравшихся на ночной девичник2. Мать в это время спала в соседней комнате – вы можете себе представить наглость этого типа? С самого начала не оставалось ни малейших сомнений относительно ее судьбы – дело было совсем не в том, что ей захотелось сбежать от запрета на видеоигры, пока не сделано домашнее задание. Ее родители обладали хорошими связями, и на поиски были брошены серьезные силы. Самое обидное, что она была еще жива и находилась в пятидесяти футах, пока двое полицейских допрашивали ее похитителя после того, как у него что то случилось с машиной. Удачливый сукин сын. В конце концов мы его достали. Слишком поздно для Полли, но мы его взяли.

Но если Эллен Лидс рассчитывает, что реакция на похищение ее сына будет такой же, я буду вынуждена ее разочаровать.

Она указала мне на диван и предложила что нибудь выпить, но я вежливо отказалась. Мы не можем вести себя дружелюбно, поскольку трудно сохранять контроль над ситуацией, если ты ведешь себя как гость, в особенности, если ты женщина. Мы сидели друг напротив друга на одинаковых диванчиках, и я открыла блокнот.

– Пожалуйста, постарайтесь вспомнить все, что сегодня произошло.



Я наблюдала за ней, пока она говорила. Иногда удается понять, когда люди начинают лгать; они отводят глаза, на лице появляется напряжение. Нас учат замечать такие вещи, когда мы ведем допрос. Человек, который что то скрывает, часто не смотрит тебе в глаза, поскольку трудно лгать, глядя в глаза собеседнику, если только ты не полный социопат – вопреки всеобщим представлениям такие люди встречаются довольно редко.

Но во время бесед с родителями пропавших детей возникают иные факторы – они винят себя, есть на то основания или нет, что существенно искажает общую картину. Между тем Эллен Лидс смотрела на свои руки, что мешало мне оценить ее искренность.

– Я пришла домой после работы в обычное время. У Натана есть школьный приятель – я и его мать с давних пор помогаем друг другу приглядывать за детьми. Сегодня он должен был пойти к Джорджу. Мы с его матерью организовали свою жизнь так, что днем за ними приглядывает кто то из нас. За детьми нет необходимости следить постоянно, нужно только, чтобы кто то из взрослых был неподалеку. До сих пор у нас все складывалось удачно.

– А как Натан возвращался от Джорджа домой?

– Он мне звонил, и я за ним заезжала. Обычно около шести или семи, поскольку обед входил в наш договор.

– Звучит разумно.

– Да.– Она вытащила бумажную салфетку из коробки, стоящей на кофейном столике, и высморкалась.– Очень удобно, что не нужно торопиться домой, чтобы в спешке приготовить обед.



Мне хотелось улыбнуться и сказать: «Да, конечно, я знаю», поскольку сама поступала именно так в те дни, когда работала в полную смену. В последнюю неделю я стала выходить по вечерам, главным образом из за того, что многих детективов отправили на переподготовку для борьбы с биотеррористами, и людей не хватало.

С завтрашнего дня я снова начинаю работать в утреннюю смену. Мои дети целую неделю провели с отцом, так что ему приходилось спешить домой, чтобы приготовить им обед. Было приятно думать о том, что в течение целой недели он выслушивал дружные крики: «Мы не хотим жареное мясо и курицу с сыром». Эван не любит есть и ненавидит любую еду. А Френни готова есть все, что ей попадется, но при этом постоянно жалуется. Вкусы Джулии до сих пор остаются для меня тайной. Благодарение Богу, у них нет аллергии, в противном случае я бы не выдержала выпавших на мою долю испытаний.

Но сейчас не время думать о своих проблемах.

– Было уже почти восемь, – услышала я последнюю фразу миссис Лидс.

– Обычно он звонил раньше?

Она виновато кивнула и заметно помрачнела.

– Я не позвонила, честно говоря, мне было приятно посидеть в тишине. Поскольку я работаю полный день, то ужасно устаю, вы меня понимаете? Я постоянно не успеваю делать то, что доставляет мне радость. Я взялась за свое вышивание впервые за несколько месяцев.



Бедная женщина; больше она никогда не будет вышивать.

– Но когда я увидела, что уже поздно, я позвонила, и мать Джорджа сказала...



Тут у нее перехватило горло. Я молча наблюдала за миссис Лидс.

– Она сказала мне, что, по словам Джорджа, Натан не приходил сегодня в школу.

– А вы обычно звоните друг другу в таких случаях?

– Нет. Обычно нет. Ну, вы же понимаете, если ребенок не пришел в школу, значит, он заболел. И остался дома с родителями, не так ли?



Это была ошибка, с которой ей придется жить всю жизнь.

– Верно, – спокойно ответила я.– Нам потребуется опросить всех, кто видел Натана сегодня. И всех, кто должен был увидеть, но не увидел.

– Я позвонила директору школы, как только закончила говорить с Нэнси – матерью Джорджа. Директор связался с классным руководителем, и она сказала, что Натана не было сегодня в школе.

– Они не компьютеризированы?

– Пока нет.

«Директор, учитель», – записала я в своем блокноте.

– Нам нужно сделать список всех возможных контактов. Пожалуйста, продолжайте.

– Вот и все. Он просто не пришел туда, где должен был находиться.

– А школа в таких ситуациях не связывается с родителями?

– Нет.

Трудно поверить, но такая инструкция до сих пор не введена. С завтрашнего дня это упущение будет исправлено. Я об этом позабочусь.

Эллен Лидс показала мне маршрут, по которому Натан ходил в школу. Мне пришлось попросить Эллен сопровождать меня, чтобы я все запомнила правильно. Потом я собиралась отвезти ее домой и вновь проделать весь путь уже самостоятельно. В машине это занимало всего пару минут, и я внимательно смотрела на миссис Лидс, чтобы не пропустить ее реакцию на что то необычное. Однако с ее лица не сходило выражение мучительной тревоги.

Когда я остановила машину возле ее дома, она спросила:

– Вы еще зайдете? Это была почти мольба.

– Не сейчас. Мне нужно кое что сделать. Но я свяжусь с вами завтра и буду держать в курсе расследования.– Я не стала ничего уточнять.– И обязательно вам позвоню, когда мы получим дополнительную информацию.

– А чем вы будете заниматься сейчас, когда мой сын исчез, возможно, ранен или попал в руки к какому нибудь чудовищу?



«Чесать в затылке и пытаться придумать что нибудь разумное».

– Миссис Лидс, пожалуйста, не делайте преждевременных выводов.– К несчастью, ее выводы были вполне логическими. – Я уже отправила фотографию Натана с патрульным полицейским. Через несколько минут все наши люди будут иметь его фотографию с описанием внешности. Кроме того, информация будет сообщена в соседние участки. Теперь все полицейские будут обращать внимание на мальчиков, которые похожи на вашего сына.

– Вы не собираетесь организовать настоящий поиск? Мне пришлось ненадолго задуматься, чтобы поточнее сформулировать ответ.

– Утром мы организуем поиск, если сегодня вечером нам удастся найти какие то следы.

– Я бы хотела поехать с вами в участок. Возможно, я смогу оказать вам помощь.

Нет, нет, нет.

– Миссис Лидс, я не думаю, что это разумно.

– А если что нибудь выяснится и я вам понадоблюсь...

– Я позвоню вам и сразу же пришлю машину. Обещаю. Вам это будет неприятно слышать, но лучше всего вам вернуться домой и попытаться немного отдохнуть.

– Неужели вы полагаете, что я смогу заснуть? Нет, я так не думала.

– Я знаю, что это трудно, миссис Лидс. Но сейчас вам нужно ждать.

– Просто ждать.

– Да. И если Натан позвонит... Она прервала меня.

– Значит, я должна вернуться в квартиру, где со мной живет мой сын, и ждать, пока он вернется или позвонит.

– Мадам, я свяжусь с вами, как только у меня появится возможность. Но мне необходимо многое сделать, чтобы начать расследование.



Она вышла из машины, но, прежде чем захлопнуть дверцу, повернулась и обвиняюще посмотрела на меня.

– Так что же мне сейчас делать? Скажите! Подняться наверх и бродить по комнатам, где все стало чужим и незнакомым?



– Миссис Лидс, я искренне сожалею, но мне необходимо предпринять ряд действий...

Дверца захлопнулась. Она побежала к подъезду. Я наблюдала, как она отпирает внешнюю дверь, потом распахивает внутреннюю. А в следующее мгновение огромное современное здание поглотило ее.

Наступила полночь. Уже слишком поздно звонить моим детям в квартиру их отца, чтобы сказать, что я безумно их люблю. Их отец, святой Кевин, будет справедливо возмущен, а их уверенность в том, что мамочка у них немного тронутая, получит новое подтверждение. Поэтому я сделала лучшее из того, что мне оставалось, – занялась работой.

Я попросила полицейских из двух патрульных машин присоединиться ко мне на парковке. Там мы оставили наши машины, включили фонарики и начали обыскивать обе стороны улицы. Я и сама не знала, что мы рассчитывали найти; если здесь и были какие то улики или следы крови, до утра мы их все равно не отыщем. Однако все мы понимали, что завтра ситуация может только ухудшиться. И вновь мне показалось, что мы ищем иголку в стоге сена. Мчимся по бескрайней Вселенной в поисках крошечного астероида. В такие моменты мне всегда начинало казаться, что я маленькая и глупая.

Но нужно было с чего то начать. Мы нашли множество бумажных обрывков, однако ни один из них не имел ничего общего со школьником подростком или листком с домашней работой. Однако мы собрали все бумаги в специальный мешок, поскольку ничего нельзя знать заранее. Настоящий детектив – это всегда барахольщик; во всяком случае, про меня это можно сказать наверняка, хотя я всегда старалась сохранять порядок в своих находках.

В последние дни почти не было ветра – еще не пришло время ветров Санта Аны3, но мы все равно жаловались. Однако сейчас меня радовал застывший воздух – оставалась надежда, что ветер не унесет улики.

Мы свернули на вторую из трех улиц. С того места, где я остановилась, все еще были видны две трети дома, из которого утром вышел Натан, из чего следовало, что люди могли что то заметить.

Эта улица была более фешенебельной, чем та, с которой мы свернул и, – заборы, кусты, более широкие тротуары. Мы поделили территорию и занялись делом. Я направила луч своего фонарика в кусты и стала раздвигать ветки, заглядывая туда, куда обычно забирались лишь белки. Вскоре у меня заболела спина, но я постаралась забыть о боли и сосредоточилась на поисках. Пару раз я замечала блеснувшие в луче фонарика глаза. И тут же раздавался тихий шорох – животное удирало прочь. Майский жук с жужжанием вылетел из под моей руки, и я вздрогнула. Я отвела в сторону высохшие пальмовые листья, стараясь не порезать ладонь. Они зашуршали, точно скорлупа земляного ореха.

И тут один из полицейских крикнул:

– Я кое что нашел.



Стало тихо.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   34