Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Энн Бенсон Похититель душ




страница19/34
Дата06.07.2018
Размер7.85 Mb.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   34

Глава 22
В работе над этим делом мне требовался человек, которому я могла бы полностью довериться. Фрейзи и Эскобар являлись моими приятелями и коллегами, а мне требовался друг. Эррол Эркиннен был готов к сотрудничеству сразу на нескольких уровнях, за что я испытывала к нему благодарность.

– Сегодня утром я обратилась за разрешением на обыск в доме Уилбура Дюрана и в его студии. Мне необходимы записи, чтобы двигаться вперед. Меня трясет от нетерпения, когда я думаю о том, чтобы изучить эти материалы; он наверняка хранит их в чулочном отделении...

– Что? – прервал меня Эркиннен.

– Извините, – сказала я.– Это такое место, где девушки хранят все свои секреты. У моего бывшего мужа был такой ящик в письменном столе.

– Ага. А у меня это коробка с инструментами. Но меня приводит в ужас мысль, что кто то может туда заглянуть. Ну и работа у вас – копаться в чужих тайниках.

– А вам приходится копаться в чужих мозгах.

– Очко в вашу пользу, – признал он.

– Клянусь, иногда мне кажется, что мы такие же больные, как типы, за которыми гоняемся.

– О, нет, я так не думаю. Некоторые из них зашли слишком далеко. Однако события стали развиваться быстрее – вам удалось узнать что то новое.

– Да. И немало.



Он внимательно выслушал мой рассказ о поездке в Бостон, о Пите Москале и семье Галлахер, об исчезнувших уликах с места убийства их сына и об откровениях Келли Мак грат.

– Господи, – воскликнул он, когда я закончила, – идеальный сценарий для серийного убийцы.

– Похитителя. Он помрачнел.

– Вы должны понимать, что дети мертвы.

– У нас нет тел, за исключением тела Джексона, а мы пришли к выводу, что он убил его в качестве тренировки. Мы наверняка знаем лишь о гибели племянника Джесси Гарамонда. И только из за того, что дядю мальчика осудили за убийство, вот почему присяжные пришли к выводу, что мальчик мертв. Однако тело не найдено.

– Интересно, что он с ними делает?



Док задал этот вопрос озадаченным голосом; его клиническая отстраненность рассердила меня.

– В самое ближайшее время что нибудь узнаем.– Мой голос прозвучал жестко.– Если только не потеряем след. Вы что то начали говорить о сценарии.

– Верно. Извините. Я хотел сказать, что это классический случай. Недостаток материнской заботы, равнодушие отца или вообще его отсутствие, властная мужская фигура, вмешивающаяся в жизнь мальчика с негативными жесткими оценками – в случае с Дюраном их сразу двое: дядя и дед. Потеря близкого человека – Мэгги – в критическом возрасте.

– А дядю я бы задушила. Это он потрудился над Дюраном. Воспользоваться доверием ребенка и склонить его к сексу...

– А вы уверены, что так и было?

– Нет, не до конца. Однако сведения, которые мне удалось раздобыть в Бостоне, дают основания считать, что О'Рейли соблазнил Дюрана. Теперь дядя мертв, и я не могу к нему обратиться. Очень жаль. Впрочем, возможно, это только к лучшему – то, что он мертв, – после всех совершенных им преступлений.

– Вы должны сохранять осторожность, детектив. Эмоции нельзя выпускать из под контроля. Я слышал о полицейских, которые начинают сочувствовать жертвам преступлений, а ситуация у вас и без того достаточно сложная. Более того, я считаю, что вам не следует входить в контакт с преступником.

Я ответила не сразу, поскольку мне нужно было подумать о том, какие чувства я испытываю к Уилбуру Дюрану. Странное сочетание противоречий – я презирала его и в то же время была словно заворожена его личностью.

– Вы правы, – сказала я.– Мне и самой это известно. Я ненавижу возникшую ситуацию – я ему сочувствую, поскольку в детстве Дюрану пришлось пережить ужасные вещи, но в то же время убеждена, что он отвратительное чудовище. Я оказалась в жалком положении. .

– Вовсе нет. Вполне естественно сочувствовать тому, кто пережил такие испытания в детстве. Если бы он не оказался педофилом, а был водопроводчиком или кем то в таком же роде, вы бы похлопали его по спине за то, что он сумел изменить свою жизнь, что ему удалось справиться со всеми проблемами. Ирония состоит в том, что если бы он стал нормальным человеком, хотя бы внешне, мы бы никогда не узнали, что ему пришлось пережить в детстве.

– Как он мог через все это пройти и не взорваться?

– Люди еще и не такое выдерживают, они вырабатывают удивительные механизмы выживания.

– Но почему же с Дюраном все произошло иначе?

– Наверное, он и выработал такой механизм. Может, он не такой извращенец, каким мог бы стать. Послушайте, я понимаю ваши чувства. Я смотрю на таких людей и думаю: как мне повезло, что моя жизнь сложилась иначе. Однако речь идет об убийцах. Хладнокровных и не признающих никаких ограничений. Да, с ними произошли ужасные вещи, но их поступки невозможно оправдать.

И я поняла, что в тот момент, когда адвокат начнет рассуждать на эту тему, мне захочется его задушить. Толковые присяжные не станут обращать внимания на адвоката, если будут представлены достаточные улики; а в этом деле таких улик пока не было.

– Шейла Кармайкл найдет психолога защиты, который заявит, что кто то должен был заметить, что происходит, и предпринять какие то шаги и что Дюран не отвечает за свое поведение, поскольку никто ему не помог, когда имелась такая возможность, – заявил Док.

– Если только я ее сначала не пристрелю.

– Лени. Это что то новенькое.

– Да, конечно, извините. На самом деле я не имела это в виду.

Он с сомнением посмотрел на меня.

– А почему она ничего не сделала? Ведь она его сестра.

– Она скажет, что к этому моменту уже ушла из дома.

– Ну, так, наверное, и было – у них разница в возрасте десять лет.

– Кроме того, такие случаи известны, – продолжал Эррол.– Знаете, многие не считают психологию точной наукой. Некоторые и вовсе говорят, что это всего лишь глупые суеверия.

– Давайте я угадаю – параноики. Он рассмеялся.

– И биполярные. Однако общество продолжает рассчитывать, что мы сможем предсказать, кто должен свихнуться.– Он похлопал ладонью по стопке записей, которые набрались за мои визиты к нему.– Все складывается так, что мы имеем дело с серийным педофилом. Мы могли бы сэкономить кучу времени, если бы сумели пообщаться с Уилбуром Дюраном, когда он был еще молод, и прийти к выводу, что он опасен для общества и его следует запереть до конца жизни, чтобы другим людям не пришлось страдать. Но представьте себе, во что обошлось бы обследование всего населения для выявления будущих педофилов, я уже не говорю о том, какой бы крик подняли защитники гражданских свобод. Нет, такой путь непрактичен: мы не можем посадить в тюрьму всех любителей детской порнографии только из за того, что некоторые из них могут перейти на следующий уровень и стать педофилами.

Если я была права, Уилбур Дюран уже давно вышел на следующий уровень, а теперь выбирает детей и убивает их. От этой мысли я сразу перестала ему сочувствовать. Я встала и принялась расхаживать по кабинету Эркиннена.

– Может быть, в северной Атлантике существует голый остров, куда мы могли бы их всех отправить, а потом посмотреть, как изменилось бы количество педофилов. Или выбрать подходящее местечко в Сибири.



Док уловил горечь в моем голосе.

– Расследование у вас уже в печенках сидит?

– У меня осталось мало времени. А у него времени полно.

Да благословит Бог судью. Да благословит Бог прокурора. Ордер на получение пленок, отснятых в музее, мне выдали в тот же день.

А Фред Васка наконец согласился дать помощников. На самом деле у него не было выбора, поскольку судья достаточно уверенно разрешил начать активные действия против подозреваемого. А я не могла в одиночку произвести обыск сразу в двух местах – весь смысл акции состоял в том, чтобы организовать обыски одновременно, пока подозреваемый не успел уничтожить улики.

Мы одновременно появимся в доме и на студии. Я поведу один отряд, Эскобар – другой. Я не знала, где находится тайник Дюрана, но меня преследовало ощущение, что все творческие процессы сосредоточены в его студии. Любовь и работа, верно? Две вещи, которые движут людьми. А этот человек умудрился их совместить в особенно извращенной форме.

Студия находилась в самом дальнем конце комплекса «Апогис Студиоз», в стороне от маршрутов популярных экскурсий. Я видела несколько нечетких фотографий студии в парочке бульварных газет, где писали, что здесь творят ритуалы черной магии, появляются космические пришельцы, чьи удлиненные головы красовались на сфабрикованных фотографиях.

Теперь мне все казалось возможным.

Здание представляло собой большой дом с прямоугольным основанием и плоской крышей. Со всех сторон его окружал асфальт. Как только я его увидела, мое возбуждение сменилось тревогой. Все здесь было ужасно голым, холодным и враждебным. Ни одного деревца вокруг крепости, королевства Уилбура, которое он, несомненно, будет защищать. Я представила себе горшки с кипящей смолой, стоящие с двадцатифутовыми интервалами на крыше – одно короткое движение, и нестерпимо жаркая смерть обрушится на голову всякого, кто осмелится подойти поближе.

Офисы во внешней части здания оказались такими же зловещими – Дюран не нуждался в новых деловых предложениях. Мы вошли в тяжелую стеклянную дверь, создавалось впечатление, что иного входа в здание попросту не существовало. Это меня удивило; большинство студий имели большие раздвигающиеся двери, часто они были широко раскрыты, так что даже издали удавалось рассмотреть интерьеры здания. Но только не у Дюрана – его в буквальном смысле со всех сторон окружали металл и бетон.

Мы вошли со значками и ордером в руках.

– Нам нужен Уилбур Дюран, – сказала я. Молодой клерк бросил на меня холодный взгляд.

– Сожалею, но его здесь нет.

Мы быстро прошли мимо него; Спенс даже позволил себе рассмеяться. Входя во внутреннее помещение, он потянулся к телефону, но тут же застыл на месте. Как и все мы.

– Пресвятая Матерь Божья, – пробормотал Спенс, озираясь по сторонам.



Мы попали в мир Уолта Диснея, музей, сцену из «Алисы в Зазеркалье», объединенные в единое целое. На стенах висели маски и изображения всех самых известных персонажей. Копии голов и изувеченных шей нескольких знаменитых актеров были выставлены в качестве экспонатов, сразу у входа. С потолка свисали пластиковые инопланетяне, отсеченные кисти, кровавые обрубки рук и ног.

Здесь было собрано огромное количество экспонатов, и мы поняли, что нам придется в них разбираться.

– Наверное, парень обожал свою работу, – после долгого молчания сказал Спенс.



– Вот именно.

Отовсюду на нас смотрели фальшивые лица, маски с пучками волос на лбу и висках, которые смешивались с естественными волосами актера. Мечта охотника за скальпами. Под длинными стойками стояли коробки, наполненные самыми разными предметами, вам и в голову бы не пришло, что кто то может их собирать. Шнурки, перчатки, ремни, зонтики, отсортированные самым тщательным образом, – даже я не смогла бы придраться – корзины, наполненные накладками из искусственных волос, волосы Харпо51, волосы Мэрилин, волосы Моу52. Я взяла один из образцов и понюхала – нет, не настоящие, однако материал не имел ничего общего с винилом, из которого обычно делают волосы куклам.

Вдоль стен громоздились ряды полок, напоминающих хранилище пряностей, только здесь стояли сотни маленьких разноцветных бутылочек с макияжем. И еще я обратила внимание на установленные на каждом столе большие сферы – я решила, что они из глины, во всяком случае выглядели именно так. Возможно, из пластилина, если судить по запаху. Материал был всех цветов кожи, какие только можно себе представить.

Мы всё сфотографировали. В ордере на обыск не говорилось, что у нас есть такое право, к тому же в последнее время прошло несколько процессов, во время которых снимки, полученные таким образом, не рассматривались в качестве вещественных доказательств, но мне было наплевать. Если мы сумеем использовать фотографии в суде, превосходно; если нет, значит, нет. В любом случае мы получим возможность полагаться не только на свою память. А мне ужасно хотелось ничего не пропустить.

Бесконечные ряды коробок, сколько же всего мы должны осмотреть! Я начала сомневаться, что мы успеем закончить до того, как адвокат Дюрана заставит нас уйти. Здесь оказалось столько всего интересного, что мне пришлось напомнить себе и остальным, что нас интересуют видеозаписи с выставки. Конечно, мы могли забрать и другие инкриминирующие улики, но на стенах висели лишь иллюзии преступлений. Мы не знали, что еще искать, кроме видеозаписей.

Через тридцать минут после начала обыска один из полицейских подозвал меня взглянуть на коробку, которую нашел в хранилище, в задней части студии. Она была тщательно запечатана, но, открыв ее, он обнаружил множество кассет, на которых красовалось название одного из фильмов Дюрана – их просто не могло быть столько. Я взяла одну из пленок и прочитала название – оно было написано вместе с датой, соответствующей открытию выставки. Я взяла наудачу еще несколько из разных мест – и на всех стояла подходящая дата.

Сердце едва не выпрыгнуло у меня из груди.

Я принялась их считать, поскольку нам предстояло сделать опись всего того, что мы намерены изъять, к тому же я не знала, чем еще заняться, а меня переполняла рвавшаяся наружу энергия. Когда я дошла до двадцати девяти, на сцене появился новый игрок: одетый в клетчатые бриджи, ужасно недовольный адвокат, которого явно оторвали от игры в гольф.

Он тут же заявил, что потребует наложения судебного запрета на использование всего, что мы намерены забрать.

Я подошла к нему и очень вежливо сказала:

– Вы можете начинать прямо сейчас.– Я показала ему ордер на обыск.– У нас имеется разрешение на изъятие записей, сделанных системой слежения на выставке, а также любых других улик, которые могут доказать причастность вашего клиента к исчезновениям детей.



Ордер не произвел на него впечатления.

– Это вовсе не записи системы безопасности, – презрительно ухмыльнулся он.– Потрудитесь прочитать, что написано на кассетах.

– Я убеждена, что это было сделано специально. Ваш клиент сможет получить кассеты обратно, когда мы закончим их изучение. Мы постараемся их не повредить, но это важнейшие улики, и мы заберем их, хотите вы того или нет.

В награду я получила взгляд, полный холодной злобы. На свет явился сотовый телефон. Адвокат отошел в сторону и принялся набирать какой то номер.

Мне ужасно хотелось, чтобы в студию зашел Уилбур Дюран, пока мы находимся здесь. Я рассчитывала взглянуть на него своими глазами, чтобы получить какое то представление о нем – размытые фотографии оставляли ощущение неудовлетворенности. Наверняка адвокат звонит Дюрану – кому еще? Я обратила внимание на время.

Я предполагала, что, когда по судебному постановлению мы получим счет за этот звонок, он окажется местным.

Хотя я нашла то, что хотела, у меня еще оставались кое какие дела; я чувствовала, что здесь есть и другие улики. Меня преследовала фраза из книги, которую дал мне почитать Док:

«Существует тенденция, которая имеет всеобщий характер, – убийца старается сохранить что то в память о каждой жертве».

Один только Бог знает, какие ужасные вещи он может хранить. Пальцы рук или ног, уши? На студии было полно фальшивых пальцев и конечностей, но настоящие должны пахнуть, а такой запах скрыть невозможно. Возможно, он сохранял какие то предметы одежды или карточку с удостоверением личности школьника – теперь они есть даже у учащихся начальной школы. Или пряди волос, которые мог спрятать среди париков.

– Нам нужно потянуть время, – сказала я Спенсу.– Я должна кое что выяснить.

– Мы можем начать вытаскивать вещи из коробок и составлять списки, словно намерены взять все это с собой.

– Что ж, на первое время сойдет.



Один из полицейских отнес коробку с кассетами в мою машину. Я тут же умчалась в участок.

Как только Фред увидел в моих руках кассеты, он сказал:

– Отлично. Теперь вы можете убраться оттуда.

– Но мы еще не закончили, даже приблизительные прикидки показывают, что здесь слишком мало кассет, чтобы покрыть весь период выставки. Наши парни продолжают поиски.

Пока кассеты несли в мою машину, я оглянулась: перед глазами у меня возникла странная сцена, словно снятая рапидом; никогда прежде я не видела, чтобы люди так медленно вынимали вещи из коробок. Выходя из студии, я громко проинструктировала всех остальных, чтобы они не торопились и все тщательно записывали, я хотела, чтобы мои слова услышали адвокат и клерки. Адвокат пришел в ярость и начал кричать что то о Верховном суде США. Наши ребята только ухмылялись в ответ, словно им удалось добиться своего. Так оно и было.

В одном из наших хранилищ осталась ручная тележка, которую мы реквизировали во время какого то из рейдов, но так и не выставили на продажу. Я воспользовалась ею, чтобы перевезти кассеты в комнату для допросов. Пока я дожидалась доставки специального оборудования для просмотра, я выбрала те кассеты, которые примерно соответствовали времени посещения выставки семьями похищенных мальчиков. Как и следовало ожидать, их воспоминания оказались не слишком точными. К тому моменту, когда оборудование заработало, я испытывала нетерпение, которое вскоре сменилось разочарованием, поскольку в ряде случаев мне пришлось просматривать несколько лишних дней, чтобы отыскать интересующего меня мальчика. В движении они выглядели иначе, а у меня были лишь застывшие фотографии. Однако я нашла всех и составила список. Всякий раз, когда мне удавалось идентифицировать одного из пропавших, я испытывала подъем; возникало ощущение, что они все еще живы.

Я скопировала фрагменты с каждым похищенным мальчиком – в результате у меня появилась запись, на которой были все жертвы. Я содрогнулась при мысли о кошмаре, который начнется, если нам придется предупредить об опасности тысячи и тысячи семей, если мы не сумеем в самое ближайшее время остановить Дюрана.

– Лени.



Я едва не подпрыгнула до потолка. В дверях комнаты для допросов стоял Фред.

– Долго еще? У меня будут ужасные неприятности.

– Еще пару часов. Не больше.

– Во время обысков мы должны вести себя скромно и доброжелательно, быть может, ты об этом забыла?



Да, нельзя мешать извращенцу работать.

– Дело этим не исчерпывается, Фред, но я пока не могу понять, что еще нужно предпринять. Мне необходимо время.

– Адвокат звонит мне каждые пять минут с новыми угрозами.

– Что я могу сказать? Извините, Фред, мы стараемся закончить как можно быстрее.



Неудовлетворенный Фред ушел, оставив меня наедине с пленками – моей главной надеждой. Я не сомневалась, что, если буду сидеть и смотреть фильм, который сделала, мне обязательно удастся найти какую то нить. Я вновь включила запись.

Вскоре вернулся Эскобар, производивший обыск у Дюрана дома.

– Ну как? – оживилась я.

– Nada53.

– Послушай, у тебя есть пара минут? – спросила я.

– Обычно у меня это занимает больше времени. Я рассмеялась.

– Буду иметь в виду. Ты можешь посмотреть запись и сказать, какие мысли она у тебя вызывает?



Он сел и стал смотреть.

– Они все блондины, – заметил Эскобар.

– Это я знаю.

– Они все юные.

– Аналогично.

– Все очень симпатичные ребятишки. Невинность, решили мы, вот объединяющий фактор.

– Все это не тянет на улику, – покачал головой Эскобар. Он был прав. Я уже представила себе, что скажет Док: у мальчиков есть то, о чем мечтал похититель, точнее, каким он представлял себя в собственных глазах, ведь первой жертвой был он сам – милый маленький мальчик, которого снова и снова мучили. У него украли детство, отняли невинность, и он решил, что не будет единственным маленьким мальчиком, с которым это произошло. Сам Уилбур уже давно вышел из того возраста, шрамы и синяки детства были забыты и уступили место новому взгляду на мир. Он видел, как доверчивы его жертвы, и старался этим воспользоваться.

Однако эти рассуждения не помогут мне получить ордер на арест. Как и то, что найдено в доме. Там адвокат не появился, но Эскобар жаловался на слугу, который следовал за ними из одной комнаты в другую, отчаянно жестикулировал и ругался на каком то иностранном языке из за беспорядка, который устроили полицейские.

– Он выходил из себя, указывая на вещи, которые мы разбросали, – сообщил Эскобар.– Однако не могу сказать, что мы устроили большой беспорядок – вещей в доме совсем немного, – но все расставлено так, словно имеет особый смысл. Так что, думаю, парень правильно устроил скандал.



Отсутствие адвоката говорило о многом. Почему Дюран не отправил адвоката в оба места, если ему есть что скрывать в доме? У адвоката Уилбура Дюрана наверняка имеется достаточное число помощников. И если он никого туда не послал, значит, в доме нет никаких улик.

Фотографии подтверждали, что Эскобар прав, – дом больше напоминал святилище, территорию, на которой жил маньяк порядка. Главная спальня поражала своей холодной отчужденностью. Кровать черного дерева без малейшего намека на украшения в изголовье или в ногах. Наверное, такая кровать стоила не меньше, чем моя машина. Рядом с кроватью располагались две тумбочки, но на них стояли лишь маленькие скульптуры – не знаю, как правильно их назвать, – они напоминали каменные буддистские статуэтки, застывшие в медитации. Совершенно бесполезные, если не считать того, что с них нужно стирать пыль. На моей тумбочке стоит стакан воды, лежат книги, увлажняющий крем и еще куча всяких мелочей.

Но самое сильное впечатление на меня произвел висящий на стене плакат его фильма «Здесь едят маленьких детей».

– А где гроб? – спросила я. Эскобар меня не понял.

– Тот, в котором он спит на самом деле, – уточнила я. Эскобар встал и проворчал себе под нос:

– Ты начинаешь распадаться. Пора уходить.



Я вернулась к фотографиям, отснятым в студии. Попранная невинность присутствовала во всем: искусственных частях тела и фальшивых жидкостях, мечах и ножах, пластиковых, но очень похожих на настоящие, ужасающих виниловых ранах со вскрытыми мышцами и сухожилиями, тронутых следами разложения, выполненных безупречно. Я попыталась совместить эти картины с образами на видеозаписях. А потом с тем, что обнаружила в спальнях детей.

Решение было совсем близко, я почти могла к нему прикоснуться.

Вот только где оно?

Спенс сидел за своим столом.

– Мне нужно немедленно вернуться в студию. Я хочу еще раз все осмотреть.



Он не стал задавать вопросов, заявил лишь:

– Я поведу машину.



Мы уже подходили к двери, когда загудел мой пейджер.

О, да, у меня есть дети, которых необходимо кормить, возить и иногда утешать. Во всем этом безумии я почти о них забыла.

– Что теперь? – вздохнула я.– Эван опять забыл свои щитки?



На сей раз я ошиблась. Это был дежурный сержант. Ко мне пожаловал посетитель.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   34