Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Екатерина Вильмонт Гормон счастья и прочие глупости




страница2/28
Дата06.07.2017
Размер2.49 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
В детстве мы были невероятно дружны. Я его обожала. Ну еще бы, старший брат, мечта любой девчонки, пусть даже двоюродный. Наши мамы родные сестры. Венька старше меня на три года. Нашей дружбе способствовало то, что летом мы жили вместе на дедушкиной даче в Абрамцеве, а подходящей компании для него там не было. Волей-неволей приходилось общаться со мной. А так как я его обожала, он меня ценил. Он уже тогда ценил внимание публики. Его обожали и мои подруги. Когда он подрос, то стал делиться со мной своими любовными тайнами. Потом решил стать актером, и это была самая страшная тайна. Семья ни о чем не догадывалась. Ну еще бы, у нас ценились только ученые степени. В роду имелся даже один нобелиант, дядя Сева, двоюродный брат дедушки, умерший еще до нашего рождения. Ну и семейству ужасно хотелось, чтобы Венька стал вторым нобелиантом, а он жаждал «Оскара»! И я тоже. То есть я не собиралась быть актрисой, я жаждала присутствовать на церемонии вручения «Оскара» Веньке. Мы тогда еще смутно представляли себе эту церемонию, нам этого не показывали в то время. Не знаю, получит ли Венька когда-нибудь «Оскара», но «Хрустальная Турандот» у него уже есть! И я была на церемонии вручения! Так что отчасти наши детские мечты воплотились в жизнь. Уже кое-что! Венька даже пытался сбить меня с панталыку, уговаривал поступать в ГИТИС, но я элементарно испугалась. А скандалы в семье могли кого угодно навеки отвратить от театральной карьеры. Только не Веньку. С тех самых пор из всей семьи он общается только со мной. Правда, от семьи теперь мало что осталось, Венькин отец преподает где-то в Скандинавии, и они с теткой редко бывают в Москве, так что тетя Таня, которая давно простила Веньку, страдает и мечется между твердолобым мужем и не менее твердолобым сыном. Они уж если обижаются, то раз и навсегда, что, по-моему, не свидетельствует о большом уме. А кто сказал, что талант и ум — одно и то же Венька позвонил за час до обеденного перерыва: — Буська, ты помнишь о нашей встрече — У меня еще нет маразма. — Приятно слышать. Значит, ровно полвторого я тебя жду внизу! Только, пожалуйста, не приводи с собой своих сотрудниц, у нас чудовищно важный разговор, и мы можем не успеть! — Поняла! Однажды, когда Венька заехал ко мне, наши девицы окружили его плотным кольцом, требуя автографы и коллективно кокетничая. К тому времени он уже устал от обожания или просто был раздражен, но скандал мне закатил нешуточный. Поэтому я, никому ничего не говоря, в половине второго выбежала из нашего помпезного здания и юркнула в его машину. Он сразу заехал за угол, где нас не могли засечь. — Привет, Буська, что-то у тебя унылый вид. Только я собралась поведать любимому братцу, что я сама себе надоела, как он заговорил, не слушая меня. Впрочем, он никогда не умел слушать, если речь шла не о нем. — Буська, ты должна меня спасти! — Опять драма Ах да, ты же говорил, трагедия. В чем дело, я тебя слушаю. Поздний аборт Незаконный ребенок в тьмутаракани — Хуже, Буська! — Ну — уже испугалась я. — Я горю, Буська! — В каком смысле — В прямом! Синим пламенем! Понимаешь, я взялся сколотить бригаду, забойную, и сколотил, но тут Нютка, сволочь, соскочила — и теперь мы горим! Пытался найти ей замену, ни фига не выходит, ну как назло, к тому же Гордиенко фордыбачит, если он откажется, все — кранты, а я уже взял аванс! Буська, выручай! Я не поняла ничего: — Тебе нужны деньги — Какие, блин, деньги Мне нужна ты! — Веня, я ничего не понимаю. Ни-че-го! Или объясни по порядку, или я ухожу! — Извини. Я слишком волнуюсь. Срывается потрясающая тусовка, за которую должны еще и прилично заплатить, а главное не это, деньги там не безумные, но я уже сорвал нескольких человек, и мне не простят… — Я ухожу! — Подожди! Слушай! И он поведал мне, что в прошлом году организовал прекрасное турне. Собрал группу артистов и повез в Америку. Он сам не ожидал, что будет такой успех. И материальный в том числе. Он уже ощутил, что в нем живет еще и отличный импресарио, а это при зыбкости актерских судеб совсем нелишне. Неизвестно, будет ли он, постарев, пользоваться таким же успехом. А так в запасе вторая профессия. И вот сейчас он снова сколотил группу для поездки в Израиль. Там предусматривается двухнедельное турне по городам плюс недельный отдых у моря. Условия очень приличные, компания — зашибись, но дело в том, что Анна Тимошина, превосходная актриса и певица, наотрез отказалась ехать, а без нее горит забойный номер Юрия Гордиенко, потому что они вдвоем играют жутко смешную одноактную пьесу, которая пользуется бешеным успехом. — И при чем здесь я — Ты сможешь ее заменить. Запросто! — Я Да ты спятил, братик. Срочно к психиатру! — Ерунда! Ты справишься. — Я не актриса, я не умею играть. — Там играть не надо. Ничегошеньки, только петь. А поешь ты изумительно! — Я не пою! — Ты поешь! Ты прекрасно поешь! Помнишь, я как-то записал тебя на Новый год Клевая запись получилась, так вот, я прокрутил ее Гордиенко, и он пришел в восторг. Сказал, что ты поешь непрофессионально, а это куда лучше для твоей роли. Короче, он согласился с тобой встретиться и попробовать. Получится — хорошо, не получится… Тогда зарез! — Послушай, Венька, я спела в компании, подвыпив, без стеснения, а на публике я не могу, к тому же в окружении классных актеров… Это совершенно дикая, даже какая-то хамская идея — так подставлять сестру… — А брата бросать в пасть тиграм можно — как-то сварливо осведомился Венька. — И вообще, Буська, тебе предоставляется такой шанс, я всегда говорил, что ты должна быть актрисой. — Ты же сию минуту уверял меня, что ничего играть не надо, только петь — Да. Только петь. Ты, дурища, подумай, это же кайф — в такой классной компании поехать в такую классную страну… — Там война. — Где война, а где мы… И потом, там же люди живут и, между прочим, полной жизнью, настолько полной, что даже ходят на спектакли и концерты. Мы ж на передний край, что называется, соваться не будем. И потом в Москве тоже можно запросто нарваться на террористов. Кстати, ты можешь взять псевдоним. Не Бронислава Левашова, а хоть Матильда Кшесинская или Мария Каллас. Ты подумай, Бронзулечка, новая жизнь — пусть всего на три недели, а Все новое — имя, профессия, хочешь, даже внешность! Я вздрогнула. Так не бывает! Только вчера я поняла, что смертельно себе надоела, — и вдруг такое предложение. Но оно чересчур невероятное, я не смогу. — Я, Венька, никогда не была авантюристкой. — Ну и дура! — закричал он. — Нельзя, нельзя упускать такой шанс! Если он тебе предоставляется, его надо использовать! Ну чем ты рискуешь Отпуском Так ведь отдых тебе обеспечен и куча впечатлений, страна-то потрясающая. — Я не понимаю! — Ну чего ты не понимаешь — Почему ты не можешь найти профессиональную актрису или певицу Их, по-моему, как грязи… — Я пытался, — тяжело вздохнул кузен. — Не вышло. С двумя Гордиенко категорически отказался работать, а он, сама понимаешь, ключевая фигура… И номер забойный. В Америке такой успех был… Одна, на которую он согласился, не смогла… И потом, Буська, ну нет времени, можешь ты понять И тут я вдруг ощутила, что больше всего на свете я хочу поехать. И внутри все уже дрожало от страха. Я боялась, что Гордиенко меня не одобрит, и ужасно боялась опозориться, если меня возьмут. Заметив мои колебания, Венька как клещ вцепился в меня: — Буська, я тебя просто умоляю! Если ты согласишься, я готов всю жизнь исполнять все твои самые дурацкие желания. Вот ты, например, позвонишь мне ночью и скажешь: «Венька, я хочу, чтобы ты женился на Никаноровне!» Ей-богу, женюсь! Никаноровна — это старая домработница, которая живет в квартире его родителей. Я не выдержала и расхохоталась. — Значит, ты согласна — возликовал Венька. — Тогда давай свой загранпаспорт и срочно говори псевдоним. — Погоди, а Гордиенко Вдруг я ему не подойду — Вечером мы едем к нему, я уже договорился. — Как ты мог договориться — ахнула я. — Рассчитывал на преданную сестринскую любовь. — Наглая морда! Я же боюсь, ты понимаешь — Побоишься, перестанешь. Все боятся. И потом он такой обаятельный, он тебе понравится. — Он всем нравится. — Ну вот видишь… Он так всем нравится, что ты спокойно будешь купаться в лучах его славы, а заодно и в Средиземном море. Поди кисло — Да нет, совсем не кисло. Но стремно. — Ерунда, не боги горшки-то обжигают. — А если я провалюсь — Ты не провалишься, я убежден на все сто. — Сто пудов, как говорит Полька — Сто пудов! Бусечка, подумай, мы три недели будем вместе, как когда-то в Абрамцеве. Это же кайф, а то в этой суматошной жизни и не видимся почти. — Да ладно, я тебя небось и не увижу, как пойдешь по тамошним Суламифям. — Да ты что, я в таких поездках сама добродетель. Положение обязывает. В мои задачи ведь входит обеспечение дисциплины, а актеры такой народ… Любят расслабиться, и Израиль к этому располагает. — К чему — К расслабухе. — Никогда бы не подумала, особенно если смотреть сводки с Голанских высот и с этих, как их… территорий. — Ты не поверишь, но там мгновенно наступает расслабуха. У актеров особенно. Никогда не видел, чтобы знаменитые, классные артисты так халтурили, как там… Но у меня этого не будет. Ну все, Бусенька, на вот съешь плюшку, ты же любишь! И он достал из пакетика именно такую плюшку, как я люблю, — улиточкой, посыпанную сахаром с корицей. — Венька, — умилилась я. — Рада Я помню все про свою любимую сестренку, не дам тебя в обиду никому и, более того, обеспечу тебе успех! — Да ладно тебе, болтун. А запить плюшку у тебя есть чем — Обижаешь! — Он протягивал мне бутылочку с квасом. — И это помнишь — совсем растаяла я. — Венька, ты жуткая сволочь! Искуситель! — Ничего, ты еще будешь умирать от благодарности ко мне. Кстати, у тебя в Израиле, кажется, кто-то был — Ой, Венька, я, кажется, соглашусь. — Что значит — кажется По-моему, ты уже согласилась. Короче, мне пора, вечером я за тобой заскочу, поедем к Гордиенко. — Боже, Венька, ты так на меня насел, что я даже не спросила, что там надо петь Какой кошмар! — Разберешься. Все, чао-какао! Он умчался, а я осталась стоять столбом на улице. А кто мне, кстати, отпуск даст Бред все это, чистой воды сумасшествие. Я даже головой потрясла, чтобы стряхнуть с себя наваждение. И медленно побрела за угол, на работу. Венька сказал, что я могу взять псевдоним. А какой Бронза А что, можно. Хотя нет, глупо уж очень. В роли такого-то — Юрий Гордиенко, в роли такой-то — Бронза! Идиотизм! Ненавижу свое имя, вот родители удружили! Мама как-то сказала, что имя мне выбрала бабушка, а та объяснила, что Броня была одной из героинь ее любимого в юности романа «Девочки с Новолипок» какой-то польской писательницы. Я даже попыталась найти эту книжку, но не смогла. Интересно, почему же бабушка не назвала Брониславой маму, а отыгралась на мне Вот теперь я и живу с этим именем. Торжественным и бронированным. Обычно все зовут меня Броней, только Венька еще в детстве прозвал Буськой. Что крайне возмущало моего мужа. Это собачья кличка, негодовал он и звал меня Славой. Броня ему тоже не нравилась. Кое-кто звал меня Бронзой или Брошкой. Раньше я это терпела, пока не прочитала несколько романчиков Дарьи Донцовой, у которой героинь звали Лампой и Вилкой. С тех пор я всегда фыркаю как разъяренная пантера, если кто-то зовет меня Бронзой или Брошкой. А вот Буська меня вполне устраивает. А что, если так и явиться перед публикой: выступает Буська! По-моему, отличная идея! Сразу понятно, это прикол! Ой, мамочки, о чем я думаю, идиотка! Я что, и впрямь собираюсь выступать перед публикой — Броня, что это с вами — поинтересовалась моя непосредственная начальница Инна Геннадьевна. — Ой, я задумалась, извините. С дочкой проблемы, — ляпнула я первое, что пришло в голову. И смертельно испугалась, как бы не накликать! — Что-то серьезное — поинтересовалась она. — Да нет, школьные дела. — Я могу чем-то помочь Она всегда старалась помогать своим подчиненным, но, как злословили эти самые подчиненные, не от доброты душевной, а от стремления к совершенству в работе отдела. Но это не правда. Она просто одинокая немолодая женщина, у которой, кроме работы, ничего и нет в жизни. Но чем бы она ни руководствовалась, а если в ее помощи нуждались, помогала чем могла. — Да нет, спасибо большое, Инна Геннадьевна. Но вот отпуск в неурочное время она мне точно не даст. А уж если прознает о моих гастролях, и вовсе безжалостно уволит. Какие, на фиг, гастроли, я еще не сошла с ума. Пусть Венька сам выкручивается, нашел, понимаешь, себе палочку-выручалочку!
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28