Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Егор Титов, Алексей Зинин Наше всё. Футбольная хрестоматия




страница14/23
Дата09.01.2017
Размер4.42 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23

ЗА КРОМКОЙ ПОЛЯ




ГЛАВА 25. Как разобраться в своем окружении и сохранить дружбу со знаменитостями в чистоте

Как-то были с командой на выезде, уж не помню где, и позвонил мне Михаил Круг: «Егор, у меня концерт в Олимпийской деревне. Хочу тебя видеть в зрительном зале». «Да, Миш, – отвечаю, – мы с Парфенчиком будем. Только можем опоздать: у нас же игра в другом городе. Пока долетим... Сам понимаешь». – «Не волнуйтесь. Я без вас не начну».

А Миша человек слова, с необычайно серьезными принципами. Я таких и не встречал! Услышав от него обещание нас дождаться, я тут же почувствовал себя ответственным за судьбу концерта. Пришлось мобилизоваться. «Гражданки» у нас с собой не было, а в спартаковских спортивных костюмах в людное место не пойдешь – привлечешь к себе слишком много ненужного внимания. Я набрал номер своего близкого друга Сани и попросил его прикупить нам с Димкой по полному комплекту одежды. После матча мы подгоняли всю команду, ребята все делали оперативно. Быстро уехали со стадиона, так же быстро погрузились в самолет.

В Москве во Внуково мы с Парфешей прыгнули в машину к Сане и прямо в салоне, проявив недюжинные гимнастические способности, переоделись. По дороге созвонились с Мишиным директором: «Мы опаздываем! Ради Бога, пусть Миша начинает без нас». – «Бесполезно, без вас он не начнет».

Были пробки, мы мчались по встречной полосе, пролазили на красный свет, нарушали правила дорожного движения так, что за границей нас бы всех троих за такие вольности лишили прав пожизненно.

Подъехали к залу с получасовым опозданием, поднялись со служебного входа, бежим по коридору, и вдруг навстречу нам выходит Миша, голый по пояс. Мы обнялись. «Вот теперь пойду одеваться», – сказал довольный Круг и скрылся в гримерке.

Билетов у нас не было, а зал набился под завязку. Нам поставили стулья где-то на возвышенности, мы сели и украдкой стали рассматривать людей, которые в итоге из-за нас просидели час в ожидании.

Миша появился на сцене, извинился и запел. Его песни пробирали до самого нутра, переворачивали душу. И тут он сказал: «В зале присутствуют мои друзья, футболисты московского «Спартака» Егор Титов и Дмитрий Парфенов!» Грянул гром оваций. Мы встали со своих мест, аплодисменты усилились. Мыс Димкой жутко засмущались. Ни он, ни я не любим, когда нас выпячивают, тем не менее Мишины слова были безумно приятны.

А после концерта нас – таких «популярных и узнаваемых» – опустили на грешную землю. Мы сидели в гримерке. Миша громко ругался на организаторов за проблемы со звуком, чуть ли не в бараний рог стирал звукорежиссера. Потом для урегулирования конфликта появился Александр Кальянов. Когда страсти улеглись, Кальянов показал на нас и спросил у Круга: «Твои новые музыканты?» Мишу задело, что Александр не узнал Титова с Парфеновым, и он завелся по новой. Думаю, бедный Кальянов наши с Димкой физиономии после этого запомнил надолго.

Михаил Круг был очень настоящим. Справедливым до потрясения. До него я ни с кем из «нефутбольного мира» и не дружил. И даже не представлял, как это. С Мишей мы познакомились в 1999-м...

Тогдашний пресс-атташе «Спартака» и сборной Александр Львов, известный в наших кругах как Львович, тесно общался с писателем-сатириком Аркадием Аркановым, и вот через него Львович организовал приезд Круга в расположение национальной команды. С Аркановым, к слову, я познакомился позже. Мы проводили с Алсу «показательный ужин» и со съемок возвращались вместе с Аркадием Михайловичем. Несмотря на то, что у нас гигантская разница в возрасте, нам было очень интересно друг с другом. Классный дядька! Живой, веселый, с тонким чувством юмора, заставлял общаться с ним на ты. Арканов хоть и «торпедовец», хочу сказать ему спасибо за то, что, сам того не подозревая, он поспособствовал нашему с Мишей знакомству.

Прекрасно помню, как Круг в столовой в Бору дал импровизированный концерт, затем сошел со сцены и сел за тот столик, где сидел я. Когда мы начали с Мишей разговаривать, у меня возникло ощущение, что я его знаю тысячу дет. Что мы росли в одном дворе. Играли в одной команде. Все делили на двоих. Мы воспитывались с ним в разных городах и в разное время, но фактически в одних и тех же условиях. Мы говорили на одном языке. Единственное – мне тогда было чуть неудобно от того, что популярный на всю страну исполнитель, уже тогда нареченный чуть ли не королем русского шансона, так ко мне проникся. На прощание мы обменялись телефонами и стали созваниваться и встречаться в неформальной обстановке.

Миша был рьяным болельщиком «Спартака», он дышал футболом. Сколько раз хотел вырваться на наши матчи, но как-то не сложилось. Зато он без проблем откликнулся на приглашение поучаствовать в мероприятиях, связанных с нашей командой.

Последний раз мы виделись на дне рождения Вовы Бесчастных 1 апреля 2002 года. Была своя, тесная компания. Фактически никто не пел и не танцевал. Мы сдвинули столы поближе, сидели и просто разговаривали. Очень душевно. Удовольствия все получили море. Миша произнес много трогательных, запоминающихся слов. Мы общались, общались и никак не могли остановиться. И расставаться нам тогда совсем не хотелось. Прощаясь, долго обнимались. Помню эпизод, как мы стояли втроем – Вова, Миша и я – жали друг другу руки, расходились, делали по нескольку шагов, потом кто-то что-то говорил, и мы вновь возвращались на прежние рубежи, а беседа вспыхивала с новой силой. Так было не один раз и не два.

А ровно через три месяца я мчался на тренировку, и вдруг по радио прозвучало экстренное сообщение: убит певец Михаил Круг. Шок. Пустота. Паника. Я был не способен принять в себя такое известие и предпочел в него не поверить. Позвонил своей жене: «Вероника, разузнай все подробно». Она подтвердила. Я приехал на базу, на ватных ногах выбрался из машины и увидел, как ко мне идет Вова Бесчастных. «Слышал?» – «Слышал...» Возникла тяжелейшая пауза. Мы стояли, смотрели куда-то вдаль за горизонт, молчали, как молчат только в такие минуты, и не знали, что делать. Когда случается трагедия и ты уже ничего не в состоянии исправить, всегда возникает ощущение, как мал и беззащитен человек в этом огромном непредсказуемом мире.

У меня еще долго всплывал в сознании наш с Кругом разговор за день до его смерти. Мы искали возможность повидаться. Миша сказал: «Егор, я завтра должен быть в Твери, хочу выступить на Дне города. Для меня это святой праздник. Вернусь, и мы с тобой встретимся. Послезавтра у меня концерт в «Тропикане». Надеюсь, ты придешь».

На том и порешили. Я думаю, это чудовищная несправедливость, что мы никогда наперед не ведаем: вон та встреча или вон тот разговор будут последними. Знать бы заранее... После ухода Миши я еще сильнее дорожу близкими людьми и теперь прекрасно помню о том, что каждый раз расставаться надо так, как будто увидеться уже не суждено.

Я не был на похоронах Круга. Оказался морально не готов. Я и сегодня не могу представить Мишу в гробу. Не могу! Важный матч, который предстоял «Спартаку» в тот период, избавил меня от необходимости ломать себя. Думал, так будет лучше. Но потом я долго мучился из-за этого. Постоянно ловил себя на мысли, что не сделал что-то очень важное. Я даже дал себе клятву: приехать к Мише на кладбище, признать, что его больше нет в живых, и попросить у него прощения за то, что в день его похорон я не был с ним рядом.

И вот я выбрался к Илье Ковальчуку, который проводил свой благотворительный вечер в родной Твери. Илья вручал мальчишкам из хоккейной школы двести комплектов формы. В акции участвовали многие знаменитые люди. Между мероприятиями, когда все перебирались из одного здания в другое, я попросил Илью отвезти меня к Мише. Что со мной в те минуты творилось!..

Время, конечно, лечит, но оно не вылечивает до конца. Когда мы вошли на кладбище, в глаза сразу же бросился огромный шикарный памятник, возвышающийся над остальными плитами. На могиле было множество свежих цветов. Мишу помнили, по-прежнему любили. Я убедился, что моему другу все эти годы не было одиноко. Я смотрел на надгробие и говорил с Мишей. Как-то незаметно все встало на свои места, и я почувствовал, как тяжеленный камень упал с моей души.

Когда мы покидали кладбище, у меня в сознании всплыла картина: сияющий Михаил Круг распахивает рубаху на груди и говорит: «Егор, да ты посмотри на меня, я весь «мясной». Вот он. «Спартак», пульсирует в моем сердце».

...А тот золотой браслет с двадцатью двумя бриллиантами, который Миша подарил мне на праздновании по случаю чемпионства 2001 года, по-прежнему у меня. Храню его как память в надежном месте. Недавно узнал, что вроде бы собираются создавать самый настоящий музей Михаила Круга. Наведу справки, и если выяснится, что это правда, то скоро у музея одним экспонатом станет больше.


* * *
Природа дружбы, как и природа любви, до конца не изучена. Как? Почему? Отчего? Общаешься с человеком, и вдруг в какой-то момент понимаешь, что он для тебя значит уже слишком много. И вот этот «переход» от знакомства к дружбе отследить бывает практически нереально. По крайней мере именно так получилось у нас с Колей Трубачом. Мне всегда импонировало его творчество, но я как-то никогда не задумывался, что Коля может стать в моей жизни одной из самых главных фигур.

В 1998-1999 годах мы с Трубачом, тоже, к слову, заядлым спартаковцем, пересекались на разных мероприятиях, и когда я готовился к своей свадьбе, то решил, что Коля должен обязательно быть в числе приглашенных для выступления артистов. Бюджет у меня был ограничен, и я попросил одного своего друга (того самого, который возил нас с Парфешей на концерт Круга) уложиться в отведенную смету и при этом обязательно пригласить Трубача и Саруханова.

Игорь Саруханов поначалу запросил гонорар, который как раз и «накрывал» всю эту смету, но друг Саня сумел найти компромисс, чему я был искренне рад. С Трубачом все было проще: он сказал, что готов выступить бесплатно. Только вот в последний момент выяснилось, что придется обойтись без Коли, который якобы срочно улетел на какой-то концерт.

Потом мне поведали историю о том, что продюсер Трубача Фридлянд запретил Коле выступать на моей свадьбе, и по условиям договора Коля ослушаться не имел права. Когда спустя какое-то время мы случайно встретились. Трубачу было жутко неудобно передо мной. Он попытался мне объяснить ситуацию, но я не стал его слушать: «Да ладно. Все в прошлом. Забудь. Никаких обид нет и не было».

С тех пор мы с Колей вместе прошли через многое. Я несказанно рад, что сегодня Николай Трубач предоставлен сам себе и своей чудесной семье. Он может петь, где и когда захочет.

И в этом плане я ему поражаюсь. У нас однажды был уникальный для окружающих случай. У Трубача 11 апреля день рождения. Я прилетел с игры и помчался к нему в ресторан. Колины друзья дождались меня, поприветствовали и ушли. Мы столик передвинули поближе к сцене, Коля поднялся, спел несколько своих новых песен, и воцарилась какая-то особая атмосфера. Я тоже взял в руки микрофон, и мы перепели весь его репертуар. Сидели и пели, причем, не сговариваясь, понимали, какой хит будем исполнять следующим. Через несколько часов пошли на второй круг. Мы словно через те песни общались. Так классно не было ни до, ни после.

Я люблю проводить аналогии. Представьте, будто я отпахал матч Лиги чемпионов, потом явился бы к себе во двор, посмотрел, как там гоняют мяч пацаны, и бросился бы составлять им компанию. А потом с каким-нибудь мужиком еще бы стал играть один на один. Трубач – он все-таки одержимый. Часто в ресторанах звучит его музыка, и всякий раз в таких случаях Коля встает из-за стола, подходит к оркестру и исполняет вживую только что прозвучавшее произведение. Видели бы вы в эти минуты лица окружающих!

Вот уже несколько лет Трубач – самый близкий для меня человек из нефутбольной среды. К нему в гости я могу завалиться без предварительного звонка, благо дело живем мы рядом. Коля мне как брат. Если кого-то из нас нет в Москве, мы каждый день переписываемся эсэмэсками. Часто после матчей ходим вместе ужинать. Обожаем смотреть футбол и обсуждать происходящее на поле. У нас полнейшее взаимопонимание.

Сейчас вспомнилось, как мы собирались у Игоря Саруханова дома. Живет он под Зеленоградом, постоянно к своему «замку» что-то пристраивает. Из окна – вид на реку. Природа восхитительная. Семья такая же доброжелательная и приятная, как и у Коли Трубача.

Съездить в гости к Саруханову – все равно что посетить дом отдыха. Коля с Игорем поют «Лодочка, плыви», я восторгаюсь их пением, вдыхаю чистейший воздух, смотрю на зеленые деревья и думаю: как же здорово! Такие посиделки, под шашлычок, под гитару, – удовольствие, ни с чем не сравнимое!


* * *
Говоря о звездах сцены, естественно, не могу обойти стороной Олега Митяева. На его творчество я «подсел» совершенно случайно в 2000 году. Как-то в ресторане услышал: «С добрым утром, любимая...», поинтересовался, чье это произведение, примчался в музыкальный магазин и приобрел диск лучших песен Олега. Буквально через два месяца я уехал отдыхать в Мексику и там с этим диском ложился и вставал. Заучил его наизусть. По возвращении в Москву узнал, что творчество Митяева гораздо шире. Так я обзавелся еще одним диском, который захватил с собой, когда мы с Димкой Парфеновым отправились к нему в Одессу. Чтобы слушать Олега, мы купили магнитолу и раз по тридцать на дню крутили песню «Алыкель». Мы ездили по городу на такси, делали звук на полную громкость и сами голосили в два голоса.

Все это время для таксистов мы с Димкой были самими обсуждаемыми пассажирами во всей Одессе.

Конечно, мне хотелось познакомиться с Митяевым, но никаких шагов для этого я не совершал. Тем не менее продолжаю настаивать на том, что мысли материальны. Судьба довольно быстро свела нас и сделала друзьями. Олег Митяев, наверное, не состоялся бы в полной мере, если бы рядом с ним не было уникального соратника Леонида Марголина, играющего, к слову, на всех инструментах. Леонид – настоящий футбольный дока, спартаковец до мозга костей, душевный и общительный собеседник, на каком-то этапе стал для нас с Олегом (к слову. Митяев абсолютно равнодушен к футболу) эдаким связующим звеном. Впрочем, теперь благодаря нашим с Леней усилиям Митяев уже кое-что в футболе понимает.

Помню, как мы проводили ликбез. Олег пригласил к себе на дачу. Сидели на улице, ели и общались. А потом Олег с Леонидом запели под гитарку. Там между участками нет заборов, и из окон всех близлежащих домов повысовывались люди и превратились в самых внимательных слушателей, какие только могут быть. Казалось, что даже комары перестали пищать, боясь вспугнуть исполнителей. Мне было радостно за всех, кто нежданно-негаданно получил возможность насладиться настоящим творчеством. И я – единственный официальный зритель – был благодарен соседям за их «оконную» тактичность.

Я побывал на многих концертах Олега и всякий раз, сидя в зрительном зале, улавливал на лицах окружающих то самое возвышенно-трогательное выражение, которое видел тогда у дачников. Полагаю, у каждого, кто слушает Митяева, возникает ощущение, что Олег поет именно для него. Мне бы тоже хотелось, чтобы хотя бы иногда каждому спартаковскому болельщику казалось, что я играю исключительно для него одного.
* * *
Это, конечно, огромная удача, что жизнь, опять-таки благодаря родному «Спартаку», свела меня со многими фундаментальными, великими людьми – теми, у которых я могу перенимать что-то важное и полезное. Большинство из них старше и мудрее меня, но нам интересно друг с другом.

...Был период, когда мой отец подрабатывал в «Табакерке», и я, пользуясь ситуацией, посещал почти все спектакли, идущие тогда в театре. Мне посчастливилось несколько раз посмотреть «Полоумного Журдена». Прошло больше пятнадцати лет, но мне думается, что никогда так сильно, на грани обморока, как тогда, я не смеялся. С тех пор более гениального и любимого артиста, нежели Олег Табаков, для меня не существует. Я восторгаюсь его талантом. Здорово, что с детства мы впитываем в себя его дар. Кот Матроскин – это вообще высший пилотаж в искусстве. Для наших детей Олег Павлович озвучил кота Гарфилда – тоже бесподобно.

Надо же такому случиться, что как-то я, просматривая наш матч в записи, увидел, как Олег Табаков на трибунах радуется спартаковским голам. Мне было безумно приятно, что он – величина европейского масштаба – ярый поклонник «красно-белых». Все-таки недаром раньше была популярной кричалка:

«Спартак» – это я.

«Спартак» – это мы.

«Спартак» – это лучшие люди страны!»

И теперь представьте мои чувства, когда в 2000 году перед церемонией подписания договора с «Лукойлом» к нашей шумной компании (я, Андрюша Тихонов и Женя Бушманов были с женами) подошел Олег Палыч, подарил моей Веронике грандиозный букет и сказал: «Это вам за то, что вы подарили нашему любимцу ребенка».

Впоследствии в прессе я не раз читал лестные отзывы маэстро обо мне. И всякий раз мне тут же хотелось выйти на поле и своей игрой доставить Олегу Палычу такое же удовольствие, какое мне когда-то доставил «Полоумный Журден».

Это необычайно важно, когда за тебя болеют личности, которыми ты сам восхищаешься. Серьезнейший стимул в работе!

Рассказ о дорогих мне знаменитостях завершу еще одним спартаковским фанатом – Петровичем. Владимиром Петровичем

Пресняковым. Он мне в отцы годится и общается со мной так же, как со своим сыном Вовкой. Володя, к слову, впитал в себя все самые лучшие качества своего папы. Бывают такие люди, которых невозможно называть по имени-отчеству. Петрович как раз из их числа. Он настолько свой, что никакая разница в возрасте не придаст ему официоза.

У Петровича потрясающее чувство юмора. Когда в 2004-м я отбывал дисквалификацию, это легендарное пресняковское чувство юмора помогало мне бороться с ностальгией и апатией. Каждый четверг мы с матерым балагуром играли в одной команде. Петрович на поле «заставлял» величать его не иначе, как «быстрый краек». Конечно, он был не такой уж быстрый, но его понимание футбола отчетливо говорило: для этого человека «Спартак» – религия.


* * *
Я намеренно не стал рассказывать обо всех звездах, знакомством с которыми имею моральное право гордиться. Поведал лишь о самых близких и дорогих. Я убежден: как бы ни складывались наши карьеры, кто бы на какое расстояние ни отдалялся от Успеха, наши отношения не пострадают. Мы не делаем рекламу друг другу. Мы дружим. И когда журналисты у меня спрашивают, как мне это удается, я не нахожусь, что ответить. Если бы я искусственно цеплялся за эти отношения, я бы, конечно же, обладал особым рецептом. Но рецепта не существует. Дружба не что иное, как подарок свыше. Этим подарком надо дорожить.

Давно, году в 1997-1998-м, когда Егор Титов начал становиться «модным персонажем», вокруг появилось много новых людей. Десятки, сотни личностей из разных сфер деятельности старательно набивались мне в друзья. Я был польщен и вместе с тем слеп. Казалось, что всех их я привлекаю сам по себе как человек, а не как футболист народной команды. Кто-то откровенно льстил, кто-то был натуральным прилипалой. Безусловно, многие из них верили в искренность собственных намерений, но на деле не были готовы чем-то жертвовать ради меня. Однако дружба – это процесс обоюдный. Она, как и настоящий футбол, в одну калитку не бывает. К своей чести, я быстро прозрел. Понял: то, что окружало меня в тот период. – бутафория.

Я бы посоветовал молодым пацанам, у которых уже есть имя, быть разборчивее в своем окружении, а то велика вероятность в период неудач остаться в одиночестве. Дружба – это наслаждение. Наслаждение от общения и просто от осознания того, что этот человек присутствует в твоей жизни. Дружба – это талант. Талант радоваться за удачи друга и переживать за его промахи. Дружба – это готовность в любую минуту броситься на помощь, и самое главное – это честность во всем. С другом нельзя лукавить, недоговаривать, малодушничать.

Сейчас рядом со мной люди, на которых я действительно могу положиться. Мы проверены временем и обстоятельствами. Дай Бог, чтобы так было всегда! И чтобы ни с кем из моих друзей – не важно, из эстрадного они мира, театрального или футбольного – ничего плохого не происходило.



ГЛАВА 26. Как сохранить верность в футбольной дружбе

С теми, с кем ты долгое время защищал честь клуба, не может быть прохладных отношений. Потому что ты обязан уважать всех, с кем испытывал радости и горести. Да, нельзя любить всех. И тебя могут любить не все. Но у меня никогда ни с кем не было трений. Я не объявлял войн. Вдрызг не ссорился. Надолго не ругался. Хотя, допускаю, не каждый отзовется обо мне лестно. Я все-таки всегда говорю то, что думаю. И некоторым доводилось слышать от меня не очень-то приятные вещи. Зато я уверен в том, что такие люди, как Тихонов, Аленичев, Парфенов, Ковтун, то есть те, кого я считаю своими настоящими друзьями, никогда не скажут про меня дурного слова. Потому что наши отношения не запятнаны. Это те люди, к которым я могу прийти за помощью и иногда прихожу за советом. Кстати, как правило, получаю достойный ответ и прислушиваюсь. Для меня важно, чтобы в этой книге была глава об этих особенных – футбольных – людях, которыми я дорожу и всегда дорожить буду. Я хочу рассказать о нашей дружбе...

Даже не верится, но в середине 1990-х я не мог представить, что Андрей Тихонов когда-нибудь станет для меня близким человеком. Прекрасно помню стычку между нами. 1995 год. Все лидеры под руководством Олега Ивановича уехали в сборную. Нас у Георгия Саныча осталось мало: Кечинов. Ананко. Мелешин, Тихонов, я. И вот под занавес тренировки мы исполняли серии ударов. Так мы с Тишкой зарубились не на шутку. Он мне слово – я ему два. Он мне пять – я ему десять. Андрей меня предупредил, что, если я не угомонюсь, он меня сам угомонит. Я от этого еще больше распалился. Ярцев с ребятами нас чудом разняли. Понимаю, что я тогда легко отделался. Тихон после армии, прошел страшную школу выживания на зоне, а я девятнадцатилетний салага. Конечно, Андрей меня закопал бы.

Тихонов дружил с Кечиновым, я – с Мелешиным. В последующие пару-тройку лет мы с Андреем пересекались нечасто. Близко начали общаться лишь в 1998 году, когда после отъезда Димы Аленичева нам прибавилось ответственности за команду. Но истинное сближение произошло после одной истории. Наши вторые половинки, Вероника и Надя, улетели за границу, и мы с Тишкой заранее решили, что после предстоящего матча поедем в казино. Тогда только-только появились игровые заведения, и было очень любопытно испытать все это на себе. Мы с Андреем безвылазно сидели там двое суток. Я тогда вкусил такой азарт, какого раньше не испытывал. Наверное, это то же самое, что оказаться на тонущем «Титанике»: выживешь или нет. В определенные мгновения я чувствовал страшную готовность ко всему: или порву сейчас всех в клочья, или вдрызг проиграюсь. Хватало ума останавливаться на краю. Отходил в машину поспать. Через два часа возвращался, умывался в туалете и снова за стол. Я даже домой хотел поехать, еще денег взять. Меня тогда Андрей отговорил: «Тит, хватит. Надо перемолоть это поражение и забыть». Я послушался. Приехал домой и несколько часов просидел в оцепенении: проводил анализ игры. Где я сделал ошибки, где следовало поступить по-другому. Прокрутил эти двое суток от начала до конца, все разложил по полочкам. Больше в казино я так существенно не проигрывался. Это во-вторых. А во-первых, я осознал, что нельзя прикасаться к той опасной грани, за которой вся твоя предыдущая жизнь становится малозначимой и твой разум отступает под напором азарта. Искренне сочувствую тем, кто перешел эту грань. Я же к ней с тех пор больше никогда не приближался. Я переболел.

А те двое суток стали определяющими в наших отношениях с Андреем. Последние барьеры между нами рухнули. К тому же Тихон уже был моим соседом на базе. Со мной столько людей жило и до, и после Андрея, и все они вынуждены были покинуть команду. Сейчас я живу один и, бывает, долгими вечерами с особой теплотой вспоминаю, как классно было, когда рядом обитал

Тишка. Тогда мы настолько с ним приклеились друг к другу, что с тех пор, как бы судьба ни разбрасывала нас в разные стороны, мы всегда вместе. Мы уже давно дружим семьями. У наших жен завязались свои отношения. У детей – свои.

Помню, когда я впервые оказался в новом жилище Тихоновых, испытал огромный прилив позитивных эмоций. Это был восторг от того, что моему другу хорошо. Полноценная дружба и возможна только там, где нет зависти. Кстати, я очень люблю ездить к Андрею в гости, возиться с детьми, болтать в уютной обстановке. Часов по пять можем сидеть в сауне. Мы там теряем ощущение времени. Каждая встреча все равно что последняя. Никак не можем наговориться.

Однажды с нами произошел случай, по которому было бы неплохо снять комедию. Мы поехали на дачу знакомых Андрея. Была зима. Мы парились в бане, потом выбегали голышом на улицу и прыгали в снег. Затем вновь сидели в бане и вновь ныряли в сугроб. Наши жены и дети уже давно ушли спать, а мы все никак не могли угомониться. И вот ночью я говорю: «Ну давай по последнему разочку нырнем и будем закругляться». Выхожу из парилки в предбанник и оказываюсь... по щиколотку в фекалиях. Пока мы сидели, прорвало канализацию. Я кричу: «Беги звонить, вызывай сантехника!» Пока Тишка бегал, я мужественно боролся с аварией, ведром отчерпывал все это безобразие. Потом, когда вернулся Андрей, мы с ним взяли тазики, лопаты и стали вычищать эти авгиевы конюшни. Представьте, шестикратный и восьмикратный чемпионы страны в абсолютно голом виде стоят по колено в дерьме и до утра наяривают совковыми лопатами. Согласитесь, забавное зрелище! Впрочем, ради Андрея готов и не таким неприятным делом заниматься.

Если не считать стычку 1995 года, то у нас с Тихоном не было ни одного повода для трений. Я не представляю, как и из-за чего мы с ним можем поссориться. По-моему, это нереально.

У нас с Андреем накопилось множество своих фирменных фраз, жестов и даже традиций. Жаль, что самой любимой моей традиции уже не существует. Раньше после каждой домашней игры мы с Тихоновым ехали в ресторан «Ангара», где, попивая пиво и обсуждая перипетии прошедшего матча, сидели до поздней ночи. Случалось, когда летом в лужниковском парнике было легко свариться, я придавал себе сил как раз мыслями о том, что после финального свистка эта пытка закончится и мы поедем с Андреем и с кем-нибудь из ребят в ресторан, в уютную атмосферу, где для нас созданы идеально комфортные условия. И близость таких перспектив помогала добиваться побед тогда, когда у нас на поле далеко не все получалось. В «Ангаре» управляющим был классный дядька, спартаковский болельщик. И все шесть чемпионств в период с 1996 по 2001 год наша команда отмечала у него. В 1996-м, когда все уже были навеселе, кто-то крикнул: «А теперь слово молодым!» Наше поколение решило делегировать Джубанова. Вовку водрузили на какую-то тумбочку, сунули в руки рюмку. Он сказал речь, выпил и тут же с тумбочки рухнул. Со всеми была жуткая истерика. Десяток лет минул с тех пор, но когда у меня в памяти всплывает тот эпизод, я снова и снова начинаю хохотать. В 2002-м наш культовый ресторан закрыли, вот мы и перестали становиться чемпионами. Отмечать-то негде! А если серьезно, жаль, что многие славные моменты нельзя воскресить. Слава богу, нам с Тихоновым хватает изобретательности находить новые увлечения и радости. Мы ни разу с ним не провели банальный вечер. Обязательно придумываем что-то особенное. Мы вообще очень здорово воздействуем друг на друга.

И еще: я всегда уважал Андрея за его несгибаемый дух. После «Спартака» он нашел себя вначале в самарских «Крыльях Советов», а потом стал «нашим всем» для «Химок», теперь Андрей снова в Самаре. Молодчина!
* * *
Димка Апеничев потрясающе надежен во всем. Но в 1990-х, выступая бок о бок за «Спартак», мы не были друзьями. Тогда Дима мне казался каким-то далеким, и я не находил у нас вообще ничего общего. Отчетливо отложилось мое первое впечатление о нем. Году в 1995-м мы вместе, уже и не скажу, как так получилось, оказались в ресторане. Тогда «Спартаку» только выдали самую настоящую адидасовскую экипировку. Шик редкостный! Алень облачился в этот сверхмодный спортивный костюм. При этом у него была сломана ключица и одна рука подвязана на груди, так что рукав болтался. Это сейчас кажется, что вид у Димки был забавный, а мне он тогда представлялся чуть ли не героем из западного боевика. И вот настала кульминация: появился какой-то факир. Он показывал потрясающие фокусы. Все смеялись до одурения, а Алень в порыве восторга забыл о своей травме, подтягивал здоровую руку к больной и от души хлопал в ладоши. Я потом уже и на фокусы не смотрел, за Димкой наблюдал. Все думал: «Ни фига себе пацан. Со сломанной рукой такие номера вытворяет! Он явно способен на многое!»

В середине 1990-х, когда еще Титов и Аленичев лишь пробивались в основной состав «Спартака», Дима вместе со своими приятелями Саней Липко и Андрюхой Коноваловым на какой-то период попали к Олегу Ивановичу в немилость. И вот перед тренировкой Романцев усадил всю команду на газон для разжевывания нам тактических нюансов. Я сел рядом с «опальной троицей». Иваныч случайно кинул в нашу сторону взгляд и замер. А потом сказал моим соседям: если вы мне его испортите (и кивнул на меня), пеняйте на себя!


* * *
Дима Аленичев – человек-поступок, обладатель неповторимой харизмы. Он из тех, кто умеет удивлять. Он был единственным, кто в 1990-х покинул «Спартак» торжественно. Позвал всю команду и закатил грандиозный прощальный ужин. Дело происходило в центре столицы в богемном месте. В самый разгар праздника Дима говорит нашему мастеру по обуви: «Слава, вон видишь на середине Москвы-реки фонтан. Готов поспорить на штуку баксов, что ты туда не доплывешь». А летом 1998-го тысяча долларов казалась какой-то космической величиной. Одна половина собравшихся подхватила Димкин клич и стала подначивать Славку. Другая принялась отговаривать Диму: «Алень, ты что?! Такие деньжищи выкинуть!» Затем на авансцену вышел Хаджи, легендарный спартаковский менеджер, и сказал: «Слава, сынок, порадуй ребят. Я выступлю гарантом и, пока ты будешь плыть, подержу тысячу долларов при себе. А ты мне за это соточку отстегнешь». На том и порешили. Алень отдал Хаджи тысячу зеленых. Слава разделся до трусов и при всем честном народе пошел к реке. А вода в центре Москвы загрязнена настолько, что никому в голову не придет в нее залезть. Мы тоже все вывалили на улицу и принялись поддерживать все это мероприятие криком. Ор стоял такой, что собралась приличная толпа зевак. Наш доблестный обувщик нисколько не смутился, прыгнул и поплыл. На противоположном берегу странного пловца приметили два милиционера и стали внимательно за ним следить. Но Слава их огорчил: накрыв на середине фонтан рукой, он рванул назад. Мы так смеялись, что я и сейчас при воспоминании о том случае улыбаюсь. Славик как ни в чем не бывало вылез из воды, в мокрых семейных трусах поднялся обратно в ресторан, забрал причитающиеся деньги и залпом пропустил стаканчик за успешное окончание мероприятия. Тот «заплыв» стал спартаковским фольклором, мы часто в разговорах друг с другом воспроизводим его в деталях.

Отбытие Дмитрия Анатольевича за рубеж отложилось в моей памяти еще и потому, что в последний Димкин приезд на базу у него в номере мы осуществили «сделку века». Алень всегда умел выбирать вещи и аппаратуру, и на базе в номере у него стоял суперсовременный музыкальный центр, являющийся по тем временам какой-то несусветной роскошью. И вот я Диме предложил: «Алень, не повезешь же ты эту махину с собой. Подари». На что новоиспеченный итальянец мне ответил: «Подарить не могу. Могу продать. За полцены». Для меня пятьсот долларов – это было что-то запредельное, но я нашел деньги. Сейчас, если расскажу Димке ту историю, он, наверное, мне не поверит. Да я и сам уже слабо верю в то, что такое могло быть. Но музыкальный центр до сих пор цел. Глядишь, когда-нибудь отдам его в музей прославленного футболиста Апеничева. А у нас в стране такой музей просто обязан быть.


* * *
После отъезда Димы в Италию наши приятельские отношения вышли на новый, совершенно неожиданный для нас обоих уровень. Мы стали переписываться эсэмэсками, созваниваться. Я ему рассказывал о спартаковской жизни, гасил его чувство ностальгии. Мы общались каждую неделю. Я и сегодня без труда назову номер Диминого итальянского мобильника. Как у понравившихся друг другу мужчины и женщины из телефонного общения возникает роман, так и у нас возникла дружба. С 2000 года, после того как Андрея прекратили вызывать в сборную, мы с Димкой стали постоянно жить в одном номере. Признаться, жить в одном номере с Аленем – это серьезная проверка на прочность. Помню, первый раз я не спал почти всю ночь. Дело было в Новогорске, там комнаты огромные и кровати стоят на расстоянии семи-восьми метров. Мы после отбоя с Димой чуть поговорили, и только я начал засыпать, как услышал жуткий храп. Я раньше никогда не спал в номере со столь шумным человеком и долго не мог приноровиться. В середине ночи я не выдержал – нащупал около кровати шлепки и бросил один в Аленя. На удивление это принесло свои плоды. В дальнейшем я ставил шлепки поближе и недолго думая пулял ими в Диму. Первый залп был предупредительный. Второй – уже капитальный. Будущий победитель Кубка УЕФА и Лиги чемпионов просыпался, переворачивался на другой бок, а передо мной стояла задача успеть уснуть, пока мой друг вновь не примется храпеть. В Бору и в гостиницах было гораздо проще – кровати там располагаются на расстоянии вытянутой ноги, вот я и занимался балетом. Ткнешь Димку стопой и, как подводник при аварийном погружении, моментально проваливаешься в пучину сна. Удивительно, что все это меня ни капли не раздражало. Ради дружбы я способен простить и не такие вещи.

У нас даже дошло до того, что мы уже не могли большие праздники представить друг без друга. В 2002-м Аленичеву исполнялось тридцать лет, и он позвонил мне: приедешь ко мне в Португалию? У меня тогда накрылась передняя крестообразная связка, я не играл, взял жену с дочкой и махнул к Аленю. Жили у него дней пять-шесть. Отметили день рождения. Вот сейчас думаю: «Это же надо лететь через всю Европу, а мы летели с двумя пересадками, чтобы отметить день рождения. Это же символично, что я был у Аленя на тридцатилетии!» И сейчас, если мне плохо, я сразу пишу эсэмэску Диме. Тут же приходит ответ, от которого грех не улыбнуться.

Когда Димка выиграл Кубок УЕФА, я испытал необыкновенные чувства. У меня было ощущение, что все это происходит не с Апенем, а со мной. Я выходил на поле, отдавал голевую передачу, забивал гол, радостный носился по стадиону. Я сам там играл! У меня бегали мурашки, и ком стоял в горле. Когда Димка взял в руки кубок УЕФА, у меня на глазах выступили слезы. Я настолько был рад, настолько горд, что не мог сдерживать своих эмоций.
* * *
Я возражу тем, кто считает: дружбы между спортсменами не бывает. Не верьте! Бред!! Бывает!!! И наш пример с Тихоновым и Аленичевым яркое доказательство того, что дружба между футболистами может быть очень крепкой и настоящей. Нам нечего делить. У нас вся жизнь впереди. Я, когда пришел в «Спартак», искал себе таких друзей, опору, и мечтал о том, чтобы это было навсегда, а не на год-два. Мы многое преодолели. Футбол рано или поздно уйдет, а мы останемся. В новой жизни по одному мы не уцелеем. Мы должны поддерживать друг друга. Мы настроены на единую волну. Я привык к нашему общению, и Дима с Андреем, полагаю, тоже привыкли. Да, есть семья, но мужчина нуждается в друзьях. Даже на отдыхе мне необходимо наше спортивное общение, поэтому-то мы, как правило, и проводим отпуск в компании. Побуду с женой и дочкой, а потом говорю: «Ребят бы повидать. Я сейчас приду; пять минут». Затягиваются эти «пять минут» на три-четыре часа, а то и больше. Я окунаюсь в свой мир, и мне трудно вылезать из него.

После матчей меня обязательно тянет побыть с кем-то из наших, и я со своим окружением направляюсь в какой-нибудь ресторан. Мы просто говорим, и душа моя оттаивает, поет. Мне важно переварить все новости, все то, что происходило «на гражданке» в тот период, когда я был на базе.

Если не получается ни с кем встретиться, то приходится рассказывать футбольные нюансы Веронике. Она, конечно, слушает мою белиберду, но я-то понимаю, что ей это не особо интересно. Что она старается только ради меня. Моя жена – мудрая женщина. Меня бесят люди, которые не умеют слушать...

Настоящие спартаковцы слушать умеют. Мы одной крови, мы «читаем» друг друга с полуслова. Мы повязаны одними ниточками, которые прочнее тросов.

Сейчас по телевидению часто показывают старые матчи. Я помню все наши игры, каждый их эпизод, и вот они воскрешаются на голубом экране. Дикий восторг! Внутри разрываюсь от переполняющих чувств. Недавно смотрел, как мы выиграли у «Арсенала»: четыре-один. Я тут же схватил телефон, звоню Парфеше: Димон, включай телек. А он в ответ: я тоже смотрю, как раз хотел тебе набрать. Класс! И вот мы сидим, заново все переживаем, обсуждаем. Это и есть те ниточки, которые не разорвать временем.

Лет через десять-двадцать мы все равно будем вместе. И будем смотреть эти матчи. Уже сейчас представляю, как соберемся своей тесной чемпионской компанией: Тихонов. Аленичев, Ковтун, Парфенов, Титов... Включим DVD и уткнемся в экран. Как бы не захлебнуться той ностальгией! Вот настоящий наркотик!


* * *
Обидно, когда кто-то отваливается. Так Ваську Баранова потеряли. Жалко. Может быть, Вася посчитал, что мы виноваты в его отлучении из команды: не вступились, не уберегли. Не знаю. Загадка. После его ухода мы не виделись почти год. В 2004-м встретились 28 мая. Посидели в его машине. Я говорю: «Вась, у меня завтра день рождения, жду тебя». – «Конечно. Егор. Но подарок подарю тебе сейчас». И протягивает мне пистолет. На следующий день он так и не объявился. Больше я его не видел и не слышал. Я ему набирал не раз, но он так и не взял трубку. Мне бы хотелось, чтобы Васька вернулся к нам. Мне безумно интересно: как он живет.

изменился или нет? Мы же с ним столько раз вместе на поле выходили. Побывали в таких переделках, что удивительно, как мы можем потерять друг друга.

Вити Булатова тоже было тяжело лишиться. Как-то отдалился он ото всех. И все же иногда спрашиваю про Витюшку у Юры Ковтуна. Они во Владикавказе вместе выступали, изредка перезваниваются. А мы с Юрком общаемся регулярно. Скучает человек по былому спартаковскому футболу. Мне очень приятно, что он стал главным тренером многообещающего футбольного клуба МВД России и учит своих подопечных нашим классическим стеночкам и забеганиям. Желаю ему и его клубу огромных успехов.

Кстати, это же просто поразительно, насколько Юра сделался спартаковцем. Когда он в 1999-м к нам только пришел перед самым началом сезона, я сильно удивился: кого-кого, а Ковтуна в «Спартаке» я увидеть не ожидал. У всех игроков-созидателей на Юрку был большой зуб. Меня он в свою динамовскую бытность тоже изрядно колошматил. Я на него часто злился, а однажды в Петровском парке в дождь и слякоть он так меня в грязи вывозил, что я чуть с кулаками на него не набросился. Ковтун в меня прыгнул – боль сильная, поднимаю глаза, а Юра свой излюбленный жест показывает: руки по сторонам разводит, дескать, ничего не знаю, в мяч играл. И вот этого защитника обменяли на одного из спартаковских символов – Колю Писарева. Газеты тогда неделю с ума сходили, а я тем временем пытался все хорошенько проанализировать. Первый плюс в таком обмене я отыскал достаточно быстро: теперь этот «цепной пес» будет кусать не нас, а наших соперников. При близком знакомстве с Юрой я был просто потрясен его личностными качествами! Уникальнейший человек: добрый, сверхнадежный, скромный. Очень хотел научиться спартаковскому искусству. Как губка впитывал в себя все советы, и на стыке тысячелетий лучше, чем Ковтун, левого защитника в отечественном футболе уже не было.

В 2005-м на одном из предсезонных сборов Юра получил травму, и потом у него практически не было шансов сломать нелепый стереотип о том, что возрастные спортсмены не могут приносить пользу. В итоге клуб лишился суперзащитника – и это трагедия «Спартака». Нам таких бойцов очень не хватает до сих пор. Будь я руководителем какой-нибудь команды, сделал бы все, чтобы Ковтун выступал у меня. Он всегда и везде бьется от и до. А как он любит свою семью – это вообще фантастика!

Юра со своей супругой Людой несколько лет строили загородный дом. Если он в Москве, можно не сомневаться – человек решает какие-то бытовые вопросы. Когда Юра на своем джипе заезжал на базу в Тарасовке, я всегда его травил: «Юрок, танки грязи не боятся? Помой машину». Ковтун объездил все строительные рынки столицы и собственноручно перевез десятки тонн разных труб, шлангов, смесей, досок и так далее.

Мне часто хочется сказать Юрке любимую фразу Вити Гусева:

«Береги себя!» Юра, правда, будь к себе повнимательнее.


* * *
Завершить разговор о своих близких друзьях хочу Димой Парфеновым. На его долю выпало испытаний, пожалуй, поболее, чем на долю любого из нас. Парфеша – очень мужественный человек, и я преклоняюсь перед ним, потому что большинство людей на его месте давно бы морально сломались, а Димка по-прежнему в строю и по-прежнему ставит новые цели. Парфенчик по характеру очень легкий и очень настоящий! У нас с самого начала установились теплые отношения, но году в 2001-м, когда многих из нашей славной дружины в «Спартаке» уже не стало, мы с ним притянулись друг к другу капитально. С тех пор все мероприятия обязательно заканчиваем с ним вместе. Дима – одессит, парень веселый, большой мастак на разные выдумки. Мне бы хотелось рассказать хотя бы пяток историй, которые с нами приключались. Но мы пока оба в футболе, и, уж извините, шокировать общественность я не буду. Впрочем, и после завершения карьеры вряд ли стану такие вещи рассказывать.

Я несколько раз ездил к Диме на родину, и его папа с мамой относились ко мне как к сыну. Я настолько сильно впитывал в себя одесский колорит, что даже пытался общаться соответствующе.

Причем меня так пробило на эту тему, что как-то в беседе с таксистом я даже попытался выдать себя за местного жителя.

У Димки, кстати, русская душа. Я не верю, что он когда-нибудь вернется жить на Украину. Убежден, он будет своим присутствием радовать Москву и обязательно будет заниматься чем-то полезным. Здорово, что вот уже год наши квартиры располагаются в пяти минутах езды друг от друга. Я со своего тридцать седьмого этажа даже его дом вижу. Очень часто созваниваемся, решаем поужинать в каком-нибудь заведении и тут же мчимся навстречу друг другу. Хотелось бы, чтобы так было всегда!




1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   23

  • ГЛАВА 26. Как сохранить верность в футбольной дружбе