Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Егор Титов, Алексей Зинин Наше всё. Футбольная хрестоматия




страница10/23
Дата09.01.2017
Размер4.42 Mb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   23

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СЕКРЕТЫ




ГЛАВА 15. Как работать на тренировках

Это только кажется, что все так просто. Вышел на поле, выполнил все задания, которые тебе дал тренер, и уехал домой. На самом деле тренировка – процесс во всех отношениях исключительный. По молодости мне хотелось заниматься постоянно. Если бы было можно, я бы с мячом на поле ночевал, настолько был предан и влюблен в футбол. В такой одержимости и скрывается серьезная опасность для еще не сформировавшегося организма.

Ведь сам игрок по неопытности не чувствует своего предела. Все в диковинку. Ты, как розовый поросеночек, радуешься всему на свете и стремишься быть еще лучше. Ощущения усталости вообще не возникает. Ты не слышишь свой организм, не понимаешь, как он адаптируется к нагрузкам. Сейчас же я почти все про себя знаю. И с позиции прожитых в футболе лет наконец-то имею полное представление о своих ошибках. Раньше, когда Олег Иванович увозил нас на предсезонные сборы, Анатолий Федосеич Королев подсказывал мне: «Егор, ты форму набираешь быстро, а до старта сезона еще далеко. Поэтому ты себя побереги. Не спеши рвать жилы».

Раньше ведь никто не учитывал наши индивидуальные особенности, и всем нам давался одинаковый объем работы. На первом этапе большие нагрузки мне действительно были не нужны, но я все равно вкалывал по полной программе. За три месяца сборов расходовалось столько сил, что на концовку сезона их порой и не оставалось. Но тогда вся страна жила по такой системе, и деваться было некуда. Сачковать же я не умею. Да у Романцева это было и нереально.

Мы 4 января, в день рождения своего любимого наставника, всегда улетали на сборы и, не успев толком распаковать вещи,

попадали под колоссальные нагрузки. Олег Иванович так закручивал гайки, что у многих возникало желание навсегда закончить с футболом.

Представьте: сразу после отпуска нам давалась «максималка». Мы, дабы облегчить себе участь, скидывали с себя почти всю одежду, не обращая внимания на погодные условия. Команда выстраивалась в линию, и по свистку мы как угорелые неслись через все поле. Прибегаешь, разворачиваешься, и тут раздается очередной свисток. Восемь ускорений подряд без передышки. Глаза на лоб вылезали. После этого мы делали еще восемь рывков с минутными паузами, в ходе которых выполняли различные упражнения. Было тяжело, но во мне обычно появлялся азарт, который подталкивал к тому, чтобы финишировать первым. И таких азартных нас было человек двадцать.

Конечно, с середины тренировки в ход шли различные хитрости: кто-то чуть раньше времени стартовал, кто-то недобегал пару метров. Люди думали, что Романцев этого не видит. Однако он все видел и из любой мелочи был способен сделать вывод. Я быстро это понял и всегда все выполнял от и до.

Допускаю, что на меня как раз подействовали знаменитые методы Романцева. Когда я только начинал свой путь в большом футболе, Олег Иванович проделывал такой фокус. Он перед «максималкой» нас предупреждал: за всеми вами я уследить не смогу, поэтому я выбрал двух человек, за кем буду неизменно наблюдать. Имена этих двух «счастливчиков» он не сообщал, вот каждый из нас и корячился, опасаясь, что главный тренер наблюдает именно за ним. Я выполнял все упражнения очень старательно. Жутко боялся, что из-за меня Романцев остановит занятие и заставит всех пройти испытание повторно. Позора не оберешься. Таким образом в нас вырабатывался и командный дух тоже. Никто не хотел подвести партнеров.

Зато когда «максималка» заканчивалась и мы, изможденные, расползались по номерам, внутри все ликовало. Нас наполняло ощущение собственной значимости: мы выдержали! К концу сборов накапливалась убийственная усталость. Тогда уже мысли были не о том, как бы добежать первым, а как вообще добежать. Один наш прославленный партнер после очередного ускорения рухнул на газон, и его вывернуло всего наизнанку. Вот это была самоотдача!

В ходе же сезона довести себя до такого состояния на тренировках практически нереально. Лично мне при Романцеве нагрузки на занятиях не хватало. Тогда нам еще разрешалось трудиться индивидуально, и я оставался на «продленку», пополнял свою копилочку. Кто-то бил по воротам, кто-то оттачивал пасы. Я же, как правило, делал рывки на длинные и средние дистанции. Я отдавал себе отчет, что для позиции центрального полузащитника необходимо уметь выдерживать темп и совершать большой объем скоростной работы, вот и совершенствовался. Олег Иванович, видя наше с Андреем Тихоновым рвение, делал назидание молодежи. В прессе он любил говорить: «Титов с Тихоновым уже многого добились, но они все равно выходят на тренировку первыми, а уходят последними, не то что юное поколение». Остается надеяться, что эти романцевские заявления на кого-то из ребят подействовали должным образом.

Досадно, что после отставки Романцева индивидуальной работе стало отводиться все меньше места, а при Старкове ее и вовсе категорически запретили. Всей командой мы делали растяжку, и по свистку нас загоняли в корпус. Я так и не понял, почему нельзя было оставаться и при желании доводить какие-то свои качества до совершенства. А так приходилось, если возникала потребность, наверстывать упущенное в конспиративных условиях.

Признаться, после ухода Романцева у меня пропал прежде характерный живой интерес к тренировкам. Ни при Чернышеве, ни при Старкове я уже не получал такого граничащего с эйфорией удовольствия, а лишь механически выполнял свои профессиональные обязанности. Прежде всего мне не хватало эмоций. Не хватало энергетики, идущей от наставников. Во время работы с Ярцевым, например, глаза загорались сами собой. Георгий Александрович всегда очень громко подсказывал. Его голос заглушал шум проезжающих мимо Тарасовки поездов. При этом Ярцев мог остановить занятие и показать, как нужно делать то или иное упражнение. Меня всегда поражала физическая готовность Георгия Александровича. Казалось, что Ярцев вообще не меняется, остается таким же, как во времена своей молодости.

Олег Иванович тоже очень активно вел себя на тренировках. У него хватало помощников, но он всегда все делал сам. Ему было необходимо видеть игроков, чувствовать их. Романцев так выкладывался, что зачастую после окончания занятий терял голос. Олег Иванович тонко улавливал момент эмоционального упадка команды и всякий раз отыскивал возможности для того, чтобы нас встряхнуть.

Бывало, утром на сборах сидишь, зашнуровываешь бутсы, а глаза слипаются, тело вялое. Смотришь на партнеров – они такие же, ну просто сонное царство, а не боевой коллектив. В голове, хаотично сменяя друг друга, прыгают мысли: ну и кому это надо? Какая может быть тренировка, если мы все даже шага лишнего ступить не в состоянии? Ну Иваныч, неужели не видит, что наши организмы уже не переваривают получаемых нагрузок? Но что поразительно: через пять минут после выхода на поле я всякий раз ощущал прилив бодрости. Романцев был для меня своеобразным аккумулятором. Наверное, еще большую роль играло то, что все элементы тренировки носили состязательный характер, а я люблю быть первым во всем, вот и заводился. Впрочем, все спартаковцы того периода ненавидели быть вторыми даже среди своих. Поэтому любой квадрат, любой дыр-дыр у нас превращался в настоящую зарубу. В том золотом и легендарном «Спартаке» образца середины-конца 1990-х годов, невзирая на любовь и уважение игроков друг к другу, драки и потасовки вспыхивали по нескольку раз в неделю. Для болельщиков, не исключено, такое откровение станет шоком, но я считаю, что здесь нет ничего страшного. Безразличие или лицемерие гораздо хуже. У нас же все убивались за любой мяч, вот кулаки и шли в ход. Как правило, секунд пять-десять бойцов никто не трогал – давали выпустить пар, а потом все подлетали и растаскивали сцепившихся в разные стороны. Поразительно, что нередко в корпус драчуны отправлялись в обнимку, обмениваясь любезностями и принося друг другу извинения.

Взять хотя бы наиболее громкий пример из последних. В конце сезона-2006 прямо в присутствии журналистов схлестнулись Вова Быстрое и Квинси Овусу-Обейе. Вова вообще парень очень взрывной. У Квинси, полагаю, накопилось множество негативных эмоций, ведь при всех выдающихся талантах голландца дела у него не особо-то клеились. Вдобавок в конце года раздражения у всех в избытке: люди, на протяжении десяти месяцев видевшие лица друг друга почти каждый день, хотят сменить обстановку, отдохнуть от всего и ото всех, и в такой ситуации для ссоры бывает достаточно самого незначительного повода. Мы не сразу сумели разнять Быстрого и Квинси, но через два часа после инцидента в холле базы они сидели вместе и как ни в чем не бывало на смеси русского и английского обсуждали перипетии схватки.

В 2000-х годах стычки между россиянами и легионерами носили массовый характер, но такого поединка, который состоялся между Димой Ананко и Кебе, я никогда не видел. Это была готовая сцена для голливудского боевика. В «Спартаке» всегда были жесткие защитники. Достаточно назвать Хлестова, Ковтуна. Горлуковича. Евсеева. И никто никогда никого не жалел. Так что мы все были привычные к боли, которую доводилось испытывать даже в самых безобидных квадратах. Однако грубости в «Спартаке» не было отродясь. Кебе же любил прыгать двумя ногами сзади, да еще на уровне колена. Складывалось впечатление, что у сенегальца задача – как можно больше наших ребят вывести из строя. Когда Кебе подобным образом прыгнул на Ананко. Димка попусту разговаривать не стал. Мы всей командой разнимали «кикбоксеров», но те умудрялись снова набрасываться друг на друга. Романцев тоже не смог их утихомирить и демонстративно выгнал обоих с тренировки. Пока Дима и Кебе ковыляли через все поле, они обменивались репликами и у дальнего углового флажка снова перешли к решительным действиям.

Здоровенный охранник встал между ними стеной и довел неугомонных спорщиков до здания базы. Действо продолжилось уже внутри: разгоряченный Кебе принялся крушить корзины для грязной формы.

Легионеры считают, что кто-то их притесняет, и пытаются отвоевать свое место под солнцем. Ветераны, в свою очередь, не согласны с тем, что иностранцы приходят в чужой монастырь со своим уставом и ведут себя без должного уважения к стране и к команде, в которых оказались. Я назвал бы этот конфликт вполне естественным столкновением менталитетов. Стычки порой сближают, позволяют посмотреть друг на друга совсем иными глазами.

Взять хотя бы случай, который произошел со мной. Я особо не замечал нашего очередного новичка Кахабера Мжаванадзе. Но однажды в квадрате горячий грузин стал куваться. После третьего эпизода я не выдержал и сам пожестче подкатился под Каху. И так по нарастающей. В итоге потолкались, наговорили друг другу не самых приятных слов. Однако когда страсти поутихли, я понял, что парень приехал в Москву не за деньгами – он приехал играть в футбол. А для этого ему нужно было самоутвердиться в команде. Я Каху признал, и в дальнейшем мы с ним относились друг другу с явным почтением. И самое главное – защитник-то он был неплохой. Просто выступал на позиции, которую закрывал Хлестов, а затем Парфенов. А разве кто-то был способен в качестве стоппера в те времена с двумя Димками сравниться?!


* * *
Я всегда четко осознавал, что каждый футболист, закрепившийся в «Спартаке», по своей природе уникален. У любого можно было отыскать качество, которое у меня было способно вызвать чувство хорошей зависти. Зависть – наверное, не совсем подходящее слово. Просто если бы я мог, например, владеть левой ногой так, как Илья Цымбаларь, то был бы этому рад. Левую ногу Цыли мы называли клюшкой, настолько ювелирно он «забрасывал» ею мячи в нужную точку. Андрей Тихонов тоже очень прилично колошматил, причем с двух ног, и на силу, и на точность. Всегда меня впечатляла «пушка» Миры Ромащенко. Про сумасшедший удар Юры Никифорова нет смысла даже заикаться. Никогда не забуду, как на сборах в Израиле мы «отбегали горку» и для выполнения следующих упражнений нам нужно было вернуться на поле. Когда я добрался до центрального круга, Ника только ступил на изумрудный газон, и, как назло, ему под ногу подвернулся мяч. Вот Юра и решил пробить по противоположным воротам. Мяч, словно ядро, пролетев метров сорок пять, угодил мне в ухо. Я тут же лишился слуха. Никифоров подбежал извиняться, а я был не в состоянии разобрать, что он говорит. Потом целый день у меня болела голова. Все признаки контузии. Зная сокрушительную мощь удара Ники, думаю, что я еще хорошо отделался. Полагаю. Юра вполне мог и убить человека. Скажу больше: за мои долгие годы в футболе я не встречал игрока, который был бы способен по силе удара конкурировать с Никой. Разве что Роберто Карлос на пике своей карьеры производил не менее внушительное впечатление.

У Васи Баранова тоже была неплохая колотушка. На тренировках, когда мы оттачивали удары с лета, Вася не раз перебивал не только заградительную сетку, но и забор базы, посылая мяч на участок к проживающему по соседству батюшке. Поп наверняка собрал из наших мячей солидную коллекцию, настолько часто мы его беспокоили. Сетку за полем с каждым годом поднимали все выше и выше, тем не менее батюшку это не спасало от наших бомбардировок. Вы только не подумайте, что мы мазилы какие-нибудь, в футболе всякое бывает.

Сейчас в Тарасовке все по-другому, и ворота уже стоят в той стороне, где наш жилой корпус. Теперь мячи попадают в окна наших же комнат, но поскольку стеклопакеты на базе сверхнадежные, то к помощи стекольщиков мы пока не обращались.

Лично я за все время своего пребывания в «Спартаке» за пределы зоны тренировочного поля мяч отправлял считаные разы. Дело в том, что я крайне редко бью на силу. Во-первых, и силы выдающейся нет. А во-вторых, и это в-главных, когда оказываешься на линии штрафной площади, то прежде всего уповаешь на точность.

Мне всегда хватало хладнокровия трезво оценить ситуацию и хорошенько прицелиться. И это позволяло часто выигрывать внутренние турнирчики по реализации голевых моментов. Просто уже в тот миг, когда мяч направлялся ко мне, я знал, что буду с ним делать. Олег Иванович всегда повторял: «В игре мяч может несколько раз поменять траекторию своего полета: вы ждете его в одной точке, а он окажется в другой, и вам надо будет успеть под него подстроиться. Вон там будет трудно. На тренировках же вам никто не мешает, так что будьте любезны попадать в ворота». Вот я и старался не промахиваться.

Был период, когда в СМИ регулярно говорилось о том, что в «Спартаке» отрабатывают только контроль мяча, забывая о шлифовке ударов. Это чушь! Мы много били по воротам, и при этом всегда били на результат.

Мне особенно нравилось, как в концовке нас делили на две команды и мы соревновались в результативности друг с другом и заодно с вратарями. Были серии по стоячему мячу, по катящемуся, с шага. Самое сложное – это удар с шага, без переступов. Там задействованы другие группы мышц, но я неизменно получал огромное наслаждение от этого процесса, который к тому же сопровождался шутками и поддевками. Стас Черчесов любил все происходящее комментировать, и надо признать, ему удавалось меня зацепить за живое. Стас ведь был неординарным голкипером. Пока игрок разбегался для удара, он, образно говоря, брал футбольную книгу, открывал ее на нужной странице и читал. Ему и прыгать порой было не нужно: он оказывался в нужном месте гораздо раньше мяча. Бывает, вроде бы здорово пробьешь, а Стас тебе тут же кричит: «Тит, а я уже здесь!» Черчесов по разбегу, по постановке стопы голеадора уже понимал, чем все закончится.

Руслан Нигматуллин футбольным оракулом не являлся, но обладал феноменальной прыгучестью. С ним тоже было интересно.

Жахнешь в дальнюю девятину и уже думаешь, что гол, а Руслан пролетит метра четыре и сотворит маленькое чудо.

Но самые принципиальные зарубы у нас были с Сашей Филимоновым. В свои лучшие годы Фил был сильнейшим в российском чемпионате, и, сражаясь с ним на тренировках, я получал потрясающую практику.

У Романцева всегда разрешалось добивать мячи. Пробьешь – кипер парирует мяч и рефлекторно бросится за ним, но и ты не дремлешь: вот мы с двух сторон несемся на таран. Для любого полевого игрока это был высший кайф – метров с шести расстрелять вратаря со всей дури. Но и вратари с нами не церемонились – если проиграешь забег и не успеешь вовремя отпрыгнуть в сторону, тебя размажут. Саша Филимонов мог и бетонную стену протаранить, не то что человека.

Часто с кем-то из нападающих мы спорили, кто больше забьет киперу с двадцати метров. Поверженный вез победителя в корпус на своем загривке. Супер! Эти эмоции всегда были значимы, особенно если на следующий день предстоял матч.


* * *
Раньше на тренировки мы выходили, как ополченцы: кто во что горазд. При этом были ребята, которые между собой чуть ли не соревновались в моде: у кого носки круче. В 2002 году произошел ошеломительный по своей нереальности случай. Был у нас в дубле один многообещающий во всех смыслах защитник. Как-то, будучи на базе, он нарядился в футболку своего любимого киевского «Динамо», но весьма некстати наткнулся на Стаса Черчесова, который чуть с ума не сошел от такой наглости и тут же объяснил Андрюхе – так звали защитника – «политику партии и правительства».

Сегодня подобные вещи исключены. Во всем у нас существует свой регламент. За несколько часов до каждой тренировки на этажах и в холле жилого корпуса вывешиваются специальные листочки, где не только все четко прописывается, но даже рисуется форма одежды, в которой все до единого обязаны выйти на поле. При Старкове несколько раз были случаи, когда игрока, облачившегося не в те гетры или не в те шорты, выгоняли с занятия.

Другое принципиальное отличие между нынешними временами и прошедшими заключается в том, что теперь каждый должен тренироваться в щитках. Поначалу некоторые ребята сопротивлялись, но был издан клубный приказ и определена система штрафов за неповиновение. Сегодня уже невозможно представить, чтобы кто-то щитки проигнорировал.

«Спартак» всегда был передовым клубом в России не только по результатам, но и по организационным моментам. Форму за нас стирали, мячи нам подавали, фишки за нас расставляли, однако в 1990-х годах сетку с мячами таскали сами игроки. А поскольку долгое время я являлся самым молодым, то с этой авоськой буквально сроднился. В новейшей истории клуба молодежь уже не знает, что такое носить мячи. Весь инвентарь доставляют на поле администраторы, но я все равно иной раз, когда иду на занятие пораньше, хватаю столь милый сердцу багаж и не вижу в этом ничего зазорного.

На поле я всегда ступаю с левой ноги и так же с левой поле покидаю. Это мой маленький секрет, ритуал, если хотите. Больше примет в моем арсенале нет. Зато я, как правило, очень внимательно слушаю свой организм. И если за день-два до матча чувствую себя на тренировках в порядке, то уже знаю: сыграю хорошо. Конечно, человеческий организм настолько непредсказуем, в нем еще столько нераскрытых тайн, что ошибки случаются. Бывает, вопреки всякой логике в руках и ногах поселяется вялость, и ты уже ничего не можешь с ней поделать. Я общался на эту тему со многими опытными игроками, и все они жалуются на подобные «сюрпризы». Конечно, случается и наоборот: на тренировке еле-еле по газону бегаешь, а со стартовым свистком судьи вдруг замечаешь, что у тебя выросли крылья.

И все же с возрастом становлюсь все более точным предсказателем самого себя. В 2006-м я, по-моему, ни разу не промахнулся в своих прогнозах о том, как для меня сложится игра. – настолько тренировки являлись абсолютным критерием оценки собственных возможностей.

Я научился сам подтягивать свою функциональную готовность. Умею, если необходимо, избавлять себя от лишних нагрузок. Сегодня мне даже не нужны тренер по физподготовке и все богатейшие методики по контролю за организмом спортсмена. При этом я убежден, что в любой команде должен быть наставник по «физике» и у него под рукой должна находиться великолепная аппаратура.

Когда в свое время Скала привез Джованни, я испытал шок от истинного профессионализма итальянца. В своем деле он был маэстро. Никогда прежде мне не было так любопытно истязать себя, как тогда. И я безумно сожалею, что из-за дисквалификации не сумел проверить результаты предсезонной работы. Да, я сам себя могу готовить к сезону, но у нас единый коллектив, потому я должен пахать вместе со всеми. Мне страшно интересно трудиться над собой и постигать что-то новое. Я умею найти свою прелесть чуть ли ни в любом футбольном элементе и считаю это умение своим достоинством.

Хотя до той степени интереса, которая присутствовала у меня при Романцеве и Ярцеве, вряд ли когда-то дотянусь. Да, из-за своей любви к этим наставникам, допускаю, я что-то прозевал, занимаясь в сборной у других тренеров. У каждого свои нюансы. Безусловно, я старательно выполнял все те упражнения, которые давали Бышовец, Газзаев и Семин, но не пропускал многие вещи через себя. Я знал, что лучший наставник в России – это Романцев, и, следовательно, его методика не имеет себе равных. Поэтому-то все другое и не воспринимал должным образом.

Признаться, сейчас я немного жалею. Повернуть бы годы вспять – я бы более внимательно наблюдал за тем, что дает команде Газзаев. Человек впоследствии выиграл Кубок УЕФА, а такой великой вершины достигают только большие тренеры – те, у которых есть чему поучиться.

В любом случае нужно стремиться получать максимальный объем информации хотя бы для того, чтобы, создавая свою систему, иметь больше пищи для размышлений. Запоздалое понимание этого привело к тому, что тренировочный процесс у Хиддинка и Федотова я стал изучать досконально. Никто не знает, что в будущем нам пригодится, а что нет.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   23