Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Э. Я. Баталов движущая сила идей




Скачать 492.12 Kb.
страница1/5
Дата17.06.2017
Размер492.12 Kb.
  1   2   3   4   5

Э.Я.Баталов




ДВИЖУЩАЯ СИЛА ИДЕЙ


Россия вместе с другими странами ищет пути выхода из мирового финансово-экономического кризиса. Одновременно она ищет – и делать это ей приходится в одиночку – пути разрешения национальных проблем, многие из которых возникли давно, но обострились именно в кризисные годы. Понятно, что для решения этих задач требуются определенные материальные ресурсы. И эксперты, в общем, представляют себе их объем и качество. А как обстоит дело с ресурсами нематериальными? Могут ли они выступать в качестве движущей силы общественного развития, и если да, то сколь велика их роль?

«…Идеи экономистов и политических мыслителей – и когда они правы, и когда ошибаются – имеют гораздо большее значение, чем принято думать. В действительности только они и правят миром… Я уверен, что сила корыстных интересов значительно преувеличивается по сравнению с постепенным усилением влияния идей. Правда, это происходит не сразу, а по истечении некоторого времени…рано или поздно именно идеи, а не корыстные интересы становятся опасными и для добра, и для зла»1.

Эти слова произнес не парящий над реальностью поэт, не философ-эпистемолог и не историк политической мысли. Их изрек человек, твердо стоявший на земле, один из крупнейших экономистов ХХ века Джон Мейнард Кейнс. Да и сказано это было не впопыхах и не по случаю какого-то юбилея. Приведенные слова – заключительные строки фундаментального труда Кейнса «Общая теория занятости, процента и денег». Так что перед нами – один их главных выводов его размышлений об экономической и политической жизни общества.

Но Кейнс – это, в сущности, наш современник. А о созидающей роли идей говорили многие крупные мыслители, начиная с Платона, включая Канта и Гегеля и кончая видными философами и социологами ХХ века (среди которых мы видим Дюркгейма, Гуссерля и других). Кстати сказать, россиянам советской выучки, которым внушали, что «материя первична, а сознание вторично» и что «базис определяет надстройку», не грех напомнить, что к числу людей, видевших в идеях мощную социальную силу, принадлежал Карл Маркс. Он, правда, говорил не об идеях, а о теории: «теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»2. Но это не меняет сути дела, ибо чтó такое теория, как не определенным образом организованная система идей?

К концу ХХ века интерес к вопросу о роли идей в жизни общества возрастает. Об этом свидетельствует, в частности, появление такого направления политической мысли, как конструктивизм, рассматривающего идеи в качестве активной творческой силы и исходящего из того, что «факторы человеческого сознания являются значимым элементом формирования интересов и направленности общественной деятельности в целом»3.

Тут самое время сказать, что понятие «идея», родившееся еще в античности, имеет богатую интеллектуальную биографию и наполнено множеством смыслов. Для кого-то из мыслителей идеи являли собой вечные умопостигаемые прообразы чувственного мира, подлинное бытие. Для кого-то – идеальные формы вещей боготворного мира. Для кого-то – понятия разума, или понятия души, или объективную истину и т.п. Интересную трактовку понятия «идея», которое он любил и которым широко пользовался, находим у Достоевского. По словам русского философа Федора Степуна, « верховным образом, которым Дос­тоевский уточняет свое понятие идеи, является образ «божественно­го семени», которое Бог бросает на землю и из которого вырастает Божий сад на земле»4. Этот образ «семени» хорошо передает представление об «идее» как о скрытой потенции, сгустке энергии, воплощении накопленного опыта, зародыше новой жизни.

В предлагаемых заметках под идеями понимаются определенные преставления о мире, мысленные образы мира, заключающие в себе творческий потенциал и получающие воплощение в конкретных проектах и действиях. Причем речь ведется о социально значимых идеях, то есть тех, которые либо уже сыграли, либо, как представляется, могут сыграть преобразующую роль в жизни того или иного общества, либо мира в целом.

И вот о чем еще надо сказать. Любые идеи – от глубоко интимных и малых до общезначимых и великих – это человеческие идеи. Они таковы, каков мир, в котором мы живем. Но они еще и таковы, каков сам человек. И человек как родовое существо, и конкретный человеческий тип, порожденный данным миром и данным обществом. Так что идеи – это одновременно и слепок с мира, и слепок с самого человека, предстающий в умопостигаемых формах. Можно даже сказать, что это идеальное инобытие человека. Так что нет ничего удивительного в том, что социально значимые идеи действительно способны играть важную, подчас определяющую, роль в жизни людей.

Это подтверждает экономическая теория самого Кейнса («кейнсианство»), разработанная в период глубоких потрясений капиталистического хозяйства и направленная на обоснование роли государства как главного стимулятора и координатора экономической активности. Общепризнанно, что кейнсианство оказало огромное влияние не только на экономическую мысль ХХ века, но и на политику правительств, действовавших в странах с рыночной экономикой. Кстати сказать, сегодня, в условиях мирового финансово-экономического кризиса некоторые экономисты снова обращаются к Кейнсу.

Еще более яркий пример – влияние политических и экономических идей Маркса. Можно спорить о том, сколь адекватными были «прочтение» и воплощение этих идей в России и других странах мира, вставших на путь социалистического развития. Но не может быть сомнений в том, что идеи автора «Капитала» во многом определили тип организации народного хозяйства в этих странах, равно как и весь ход мировой истории ХХ века.

А разве не оставили реального материального следа идеи Ленина? Та же идея возможности победы социалистической революции в одной отдельно взятой (не самой развитой) стране – разве она не оказала воздействия на ход российской и мировой истории? Да и социалистическая идея в целом, за которой стоял образ общества социального равенства и справедливости – разве она не вдохновляла в ХХ веке миллионы людей «на подвиг и на труд», не вселяла веру в будущее, не помогала, преодолевая трудности идти вперед, когда, казалось, иссякли уже все силы? В известном смысле социалистическое общество родилось из социалистической идеи. Но верно и то, что крах этой идеи в сознании элит и масс социалистических стран стал одной из главных причин краха социалистического общества. Впрочем, о социалистической идее, как и некоторых других великих идеях, можно сказать, что они не умирают вместе со своим материальным воплощением и при благоприятных для них условиях способны дать новые всходы.

Или взять Соединенные Штаты Америки с их знаменитой Американской мечтой. Хотя сам этот термин вошел в моду только в годы «великой депрессии»5, воплощенная в нем идея явилась на свет за несколько веков до этого. И не будет преувеличением сказать: американское общество во многом родилось из Американской мечты. Американцы ее берегут, постоянно «подпитывают», «ремонтируют» и активно используют в политических баталиях (лишнее тому подтверждение – последние президентские выборы), ибо понимают: гибель этой идеи приведет в итоге к краху представлений о Соединенных Штатов как «великом обществе» и нанесет стране огромный ущерб.

Весьма поучителен в рассматриваемом плане опыт современного Китая. Приход к власти в 1976 году прагматика Дэн Сяопина, который, как до него Мао Цзэдун, определял не только политический, но и экономический курс китайского общества, привел к фактической (не всегда признававшейся на официальном уровне) смене идеологии, направлявшей развитие страны. А смена идеологии привела к изменению векторов экономического, политического и социального развития Китая. Совершенный им в последние годы экономический рывок – это во многом следствие практической реализации идей Дэн Сяопина, выступавшего за использование капиталистических методов хозяйствования при резко отрицательном отношении к «буржуазной демократии» и буржуазному плюрализму.

Или вот так называемый неолиберализм . Это теория, согласно которой, как пишет американский исследователь Дэвид Харви в своей «Краткой истории неолиберализма», «индивид может достигнуть благополучия, применяя свои предпринимательские способности в условиях свободного рынка, хотя и в определенных институциональных границах — сильного права собственности, свободного рынка и свободной торговли. Роль государства при этом сводится к созданию и сохранению этих институциональных структур… Государство не располагает никакой «дополнительной» информацией, чтобы оно могло предвосхищать сигналы рынка (цены), поскольку влиятельные группы неизбежно исказят его вмешательство в экономику (особенно в демократических странах) в своих интересах»6.

Случилось так, что с 70-х годов, констатирует Харви, «в большей части государств мира наметился серьезный поворот в сторону неолиберальной экономической политики и мышления. Дерегулирование, приватизация и уход государства из сферы социального обеспечения стали повсеместной практикой. Почти во всех странах — от новых государств, образовавшихся в результате распада Советского Союза, до таких стран с социальной демократией старого образца, как Новая Зеландия и Швеция,— в том или ином виде, сознательно или под давлением мировых сил, были восприняты идеи неолиберализма. За этим последовали реальные изменения экономической политики…»7.

Это было связано в немалой степени с тем, что защитники неолиберальной идеи заняли ключевые посты не только во многих университетах и крупных «мозговых» центрах, но и в СМИ, в советах директоров корпораций и банков, в государственных институтах, включая министерства финансов. «Короче говоря, - заключает Харви, - неолиберализм стал основным образом мышления по всему миру. Он оказал настолько глубокое воздействие на сознание, что стал доминировать в мыслях и делах простых людей. С позиций неолиберализма большинство из нас теперь оценивает свою жизнь и смотрит на мир»8.

Именно на идеях неолиберализма была основана деятельность таких институтов, как Международный валютный фонд, Всемирный банк, Всемирная торговая организация, которые занимаются регулированием мировых финансовых потоков и торговли, равно как и деятельность крупнейших транснациональных корпораций, активно влияющих на состояние мировой экономики. Да и процесс глобализации тоже протекал во многом под диктовку неолибералов. Так что не будет, наверное, преувеличением заключить, что нынешний кризис – это во многом продукт широкого распространения и мощного влияния неолиберальной идеи. Но он же стал и свидетельством глубокого кризиса самой этой идеи.

Вот почему на различного рода саммитах и форумах экономистов (коих за последние два года были проведены десятки) идут поиски не только конкретных практических шагов по выходу из кризиса, но и поиски новых идей, на базе которых могли бы быть построены отвечающие требованиям времени финансовые и экономические институты, выстроена современная стратегия хозяйствования в национальных и мировом масштабах.

  1   2   3   4   5