Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Е. М. Скитер Александр I: личность и политика




страница4/6
Дата06.01.2017
Размер1.71 Mb.
ТипРеферат
1   2   3   4   5   6
Глава 4. Внешняя политика Александра I в 1812-1825 годах
§ 1. Отечественная война 1812 года и заграничный поход 1813-1814 годов
Россия оставалась единственным соперником Франции на континенте, которого Наполеону необ­ходимо было «наказать» за несоблюдение континентальной блокады и принудить к выгодному для себя миру. В России знали о подго­товке Наполеона к войне. Шло перевооружение русской армии, укреплялись западные границы страны.

Разрабатывались как планы наступательной войны против Наполеона, так и вариант стратегического отступления. В октябре 1811г. Александр I даже отдал приказы командующим пятью корпусами на западной границе приготовиться к походу. Но поскольку Пруссия в последний момент отказалась поддержать Россию, Александр I отказался от этого плана 1.

Посланник Австрии в Петербурге граф Сен-Жюльен отмечал, что Александр I «вновь обрел веру в себя, которую совершенно утра­тил после Фридланда». Общество же готово «на добровольные и ве­личайшие жертвы людьми и деньгами, если царь решится сбросить иго зависимости от Тюильри, унизительное для этой гордой нации». Военные приготовления сторон сопровождались активной дипломати­ческой подготовкой. Наполеон стремился создать широкую антирос­сийскую коалицию, включив в нее Австрию, Пруссию, Швецию и Турцию. В феврале и марте 1812 г., он заключил тайные союзы с Авст­рией и Пруссией. Но Александр имел все основания полагать, что Австрия не будет воевать с Россией «всерьез». Король Пруссии писал Александру 31 марта 1812 г.: «Если война разразится, мы причиним лишь тот вред, которого нельзя будет избежать: мы всег­да помним о нашем единстве…». 24 марта (5апреля) 1812г. был заключен русско-шведский договор о нейтралитете Швеции. 16 мая Кутузов подписал в Бухаресте мирный договор с Турцией, позволив­ший освободить значительные военные силы. Таким образом, надежды Наполеона на полную изоляцию России не оправдались.

Александр говорил французскому послу Коленкуру: «Если император Наполеон начнет против меня войну, то возможно и даже вероятно, что он разобьет нас, если мы примем сражение, но победа не принесет ему мира... У нас – бескрайние простран­ства, и мы сохраним хорошо организованную армию... Я не обна­жу шпагу первым, но вложу ее ножны последним... Если военное счастье от меня отвернется, то я скорее отступлю до самой Камчатки, чем отдам мои губернии или подпишу в моей столице мирный договор».

14 апреля 1812 г. Александр I прибыл в Вильно, чтобы на­ходиться при действующей армии и самому распоряжаться ею. Две недели спустя сюда прибыл граф Л. Нарбонн с предложениями от Наполеона о продлении и укреплении мира между Францией и Россией. Александр ответил отказом.

На одном из балов 14 (24) июня 1812 г. Александр узнал, что Великая армия форсировала Неман и вторглась в пределы России. 13 (25) июня французские войска заняли Ковно, 16 (28) июня – Вильно. Здесь Наполеон принял генерала Балашова, посланного к нему Александром I с письмом, в котором Россий­ский император сообщал, что вступит с Наполеоном в переговоры только при условии, если французская армия отойдет за границу.

Обычно войны Наполеона сводились к одному-двум генераль­ным сражениям, которые и решали судьбу всей кампании. И на этот раз расчет Наполеона сводился к тому, чтобы, используя свое численное превосходство, разбить рассредоточенные рус­ские армии поодиночке как можно ближе к западной границе. В этих условиях единственно верным решением (которое и было предусмотрено военным министром М. Барклаем де Толли и принято вскоре после начала войны Александром I) было избежать сражений, отступать, «продлить войну по возможности» и «при отступлении нашем всегда оставлять за собою опустошенный край», вплоть до перехода в контрнаступление. 2 июля Барклай оставил укрепленный лагерь в г. Дрисса и, уклоняясь от ударов Наполеона, пошел к Витебску на соединение с Багратионом.

Тем временем государственный сек­ретарь А.С. Шишков составил письмо к государю о необходимости его отъезда из армии и получил подписи Аракчеева и Балашова. Здесь, убеждал Шишков, присутствие его бесполезно, тогда как появление его в Москве и Петербурге воодушевит весь народ. Приводившиеся аргументы были серьезными. В ночь на 6 июля император уехал в Москву.

Отъезд императора многие расценивали как проявление трусости. Он писал сестре Екатерине: «Принеся свое личное самолюбие в жертву общему благу и уехав из армии вследствие толков о том, что я приносил ей вред своим присутствием, что я избавлял гене­ралов от всякой ответственности, что я не внушал войскам никако­го доверия.., посудите сами, друг мой, как мне должно быть тяже­ло слышать, что моя честь подвергается нападкам…».

12 июля в Кремле народ встречал Александра криками: «Ура!... Веди нас, царь батюшка! Умрем или победим!». С трудом он прошел сквозь теснившую его толпу к собору, где архиепископ благословил его: «Царю! Господь с тобою: Он гласом твоим повелит бури, и станет в тишину, и умолкнут волны потопные. С нами Бог!». В Мос­кве император осознал всю мощь русского народа, его готовность к самопожертвованию, веру в своего государя.

6 (18) июля состоялось подписание русско-английского и англо­-шведского договоров. Они положили начало новой,6-ой коалиции направленной против наполеоновской Франции. 8 (20) июля был заключен русско-испанский союз, по которому обе державы обязывались вести «мужественную войну против императора французского».

Русские войска тем временем отступали. Витебск был оставлен. Постепенно росло недовольство отступлением, в котором видели стратегический просчет и винили Барклая де Толли. Это недовольство провоцировалось и «спускалось» в солдатскую среду генералитетом [2]. Недовольство распространялось и в обществе. Барклай, конечно же, на самом деле следовал указаниям императора, Ж. де Местр переда­вал слова Александра I: «Я помню, что говорил Наполеон в Эрфурте: «На войне все решает упорство; оно-то и помогает мне побеждать». Я докажу ему, что не забыл его уроков».

План Наполеона разгромить поодиночке 1-ю и 2-ю армии был сор­ван: 22 июля (3 августа) после тяжелых арьергардных боев обе ар­мии соединились в Смоленске. Но в ночь на 6 (18) августа после героического сопротивления Смоленск был оставлен русскими войс­ками, которые продолжили отступление. Дорога на Москву была от­крыта. В Смоленске Наполеон попытался через пленного генерала Н.А. Тучкова договориться с Александром I о мире. Но предложение наполеона было оставлено без ответа. Наполеон принял решение на­ступать на Москву, в решающем сражении разгромить русскую армию, занять Москву и продиктовать Александру I условия о мире.

Война приняла затяжной характер. Ширилось народное сопротив­ление. «Война теперь не обыкновенная, а национальная»,- писал Багратион. Теперь недовольство отступлением русской армии сменилось негодованием в армии и тылу, обрушившимся на Барклая де Толли. «Никого не уверишь ни в армии, ни в России, чтобы мы не были пре­даны»,- писал 7 августа Багратион Аракчееву.

Русское командование готовилось к генеральному сражению, намеченному у Царева-Займища. Но критика командования приняла столь резкие формы, что Александр должен был удалить Барклая де Толли. Человеком, которым его хотели заменить, был М.И. Кутузов, любимый в армии и уважаемый русским дворянством.

Александр очень не лю­бил Кутузова со времен Аустерлица и не доверял ему. Но под давле­нием своего окружения император вынужден был 8 августа подписать при­каз о назначении Кутузова главнокомандующим всеми армиями. «Известие сие всех порадовало не менее выигранного сражения», - вспоминал Н.Н. Муравьев[3]. Кутузов, конечно, понимал, что от него ждут решительных действий, которые остановили бы дальнейшее продвижение врага в глубь страны. Он решил дать Наполеону генеральное сражение в 120 километрах от Москвы, у села Бородина вблизи Можайска.

Бой произошел 26 августа (7 сентября) 1812 года. Он стоил рус­ским 45,6 тысяч убитыми и ранеными, французам – 28 тысяч человек[4]. Каждая сторона считала себя победившей. Как бы то ни было, цель Наполеона – разгром русской армии – не была достигнута. Кутузов отдал приказ об отступлении к Москве. 1 (13) сентября на военном совете в Филях Кутузов решил оставить Москву без боя. «Я лишь исполняю Божью волю и сберегу армию», - сказал он. На следующий день французская армия вошла в Москву.

Когда в Петербурге узнали о сдаче Москвы, «возбуждение умов» было такое, что близкие Александра уговорили его проследовать 15 сентября – в день его коронации – в Казанский собор не верхом, как обычно, а в карете с императрицами. Двор был в полной растерянности. «Только чудо спасет Россию», - писал Ж. де Местр. Европейские полити­ческие деятели полагали, что Россия находится на краю гибели. Императрица-мать, великий князь Константин, Румянцев, Аракчеев Волконский склонялись к тому, чтобы немедленно начать переговоры о мире. Но Александр был непреклонен. «Я предпочту лишиться престола, чем договариваться с монстром, принесшим всему миру столько несчастий», - писал он. На попытку находившегося в Москве Наполеона начать «дружеские переговоры», Александр не давал никакого ответа. Если бы Александр I согласился на мир с Наполеоном, занявшим Москву, то, по справедливому мнению К. Клаузевица, «поход 1812 года стал бы для Наполеона наряду с походами, которые заканчивались Аустерлицем, Фридландом и Ваграмом»[5].

Александр тяжело переживал сложившуюся ситуацию. Утешение он нашел в вере. «Пожар Москвы просветил мою душу, - говорил он впоследствии, - и наполнил мое сердце горячей верой, которой я никогда раньше не ощущал…Тогда я познал Бога». Религиозное настроение Александра росло под влиянием друга юности, князя А.Н. Голицына, приобщившего Александра к чтению Библии.

Одновременно Александр с тревогой наблюдал за всевозрастающей ролью Кутузова и стремился ограничить его полномочия.

После оставления Москвы русская армия, блестяще осуществив фланговый маневр, отошла к Тартутину. Здесь был создан Тартутинский лагерь, сыгравший решающую роль в подготовке русской армии к контрнаступлению. Гнев против завоевателей сплотил всю Россию.

7 октября по приказу Наполеона, французская армия оставила блокированную русскими войсками и партизанами Москву. Французы начали движение на юг по Калужской дороге. Наполеон рассчитывал разгромить русскую армию, овладеть продовольственной базой в Калуге и военными арсеналами Тулы и далее отправиться на юг в плодородные и не разоренные вой­ной губернии. 12 (24) октября в результате сражения под Малоярославцем путь на Калугу французской армии был прегражден. Наполеон вынужден был повернуть на разоренную войной старую Смоленскую до­рогу. Стратегическая инициатива с этого момента перешла к рус­ской армии. Началось отступление французской армии. В ходе его французы несли большие потери от голода болезней и арьергардных боев. Окружить неприятеля и отрезать ему путь на запад русским войс­кам не удалось. После переправы через р. Березину 14-16 (26-28) ноября началось уже беспорядочное бегство остатков французских войск. 23 ноября (5 декабря) Наполеон передал командование Мюрату и с бешеной скоростью помчался во Францию.

Императрица Елизавета писала матери: «Я говорила вам о Рос­сии: «Горе тому, кто поднимет на нее руку!»... События подтвер­дили мое предсказание».

7 декабря Кутузов рапортовал Александру I: «Неприятель поч­ти истреблен». 11 (23) декабря Александр прибыл в Вильно. Он намеревался больше не расставаться с армией, вблизи наблюдать за Кутузовым и лично отдавать ему распоряжения.

В Вильно Александр узнал обратную а строну победы. В одном только Базилианском монастыре было свалено 7500 разлагающихся трупов. Среди развалин городских домов стоял смрад. Александр посетил больницы, переполненные ранеными. Он говорил будущей графине Шуазель-Гуффье: «Я много выстрадал, пережил столько тревог... Эта несчастная кампания стоила мне десяти лет жизни». Впоследствии Александр I не любил вспоминать 1812 г. Возможно, что причиной этого было и отчуждение от армии, пережитое им, по словам А.Е. Преснякова, «как оскорбление своего и военного и державного самолюбия» и не раз слышанные им упреки в пристрас­тии к плац-парадной муштровке, вредной для армии, и резкая кри­тика его политики. Кутузов, как считал император, «ничего не исполнил из того, что, следовало сделать, не предпринял против неприятеля ничего такого, к чему бы он не был… вынужден обс­тоятельствами»[6].

Теперь с окончанием военных действий на территории России, Александр I считал себя обязанным продолжить борьбу и сокрушить Наполеона. Большинство, военачальников, в первую очередь Кутузова, а также великий князь Константин, Аракчеев, Румянцев и многие другие были против войны с Наполеоном до конца. Кутузов считал, что «совершенное уничтожение» Наполеона приведет только, к миро­вому господству Англии, которое будет и для России и для всего континента еще более невыносимым; надо заключить выгодный мир, на который Наполеон, конечно, согласится [7]. Но Александр остал­ся тверд. Его решение продолжить войну за пределами России было вызвано, не только желанием, выступить в роли освободителя Европы и покончить со своим соперником. Для Наполеона окончание кампа­нии 1812г. еще не означало прекращения военных действий против России. Он уже собирал свежие силы и намеревался возобновить войну. «Прочный и продолжительный мир можно подписать только в Париже»,- говорил Александр.

Роль Кутузова Александр считал ныне оконченной. «Отныне, - говорил он, - я не расстанусь с моей армией и не подвергну ее более опасности подобного предводительства».

25 декабря 1812 г., в день Рождества Христова, был издан Манифест, возвещавший об окончании Отечественной войны.

1 (13) января 1813 г., русская армия перешла Неман и вступи­ла в герцогство Варшавское. 26 января русские войска овладели Кенигсбергом. Патриотический подъем быстро охватил всю Германию. 15 (27) февраля в Калише между Росшей и Пруссией был подпи­сан договор о мире, дружбе, наступательном и оборонительном союзе, согласно которому обе стороны обязывались взаимно оказы­вать друг другу помощь в борьбе с Наполеоном, Обе державы сог­ласились употребить все средства для привлечения к союзу Авст­рии.

Наполеон быстро собрал новую армию. Александр I вместо умер­шего 16 (28) апреля 1813г. М.И. Кутузова назначил главноко­мандующим П.X. Витгенштейна. 2 мая и 21 мая при Люцене и Бауцене в Саксонии Наполеон нанес поражение союзникам, и они отступи­ли, оставив левый берег Эльбы. Успехи Наполеона заставили союз­ников предложить ему перемирие. В нем нуждался и сам французский император. Перемирие было подписано в Плейсвице 23 мая (4 июня) 1813 г., при посредничестве Австрии. Но ни одна из сторон не желала прекращения войны.

Участники коалиций настаивали на ликвидации герцогства Варшавского, на возвращение Австрии ее владений в Италии, на отказе Франции от германских земель, захваченных ею в ходе войн. Эти условия были отвергнуты Наполеоном. Перегово­ры были прекращены. 18 июля истек срок перемирия. Наполеон смог выставить против союзников 550-тысячную армию. В состав же 6-й антинаполеоновской коалиции вошла Австрия, за ней пос­ледовали государства Рейнского союза и Швеция.

14-15 (25-27) августа союзники были разгромлены Наполеоном под Дрезденом. Сам Александр чудом остался жив. И лишь победа русских войск 30 августа под Куль­мом над крупных соединением французских войск предотвратила распад коалиции. (Это была первая победа, одержанная над фран­цузами в присутствии Александра и благодаря его распоряжениям).

4 (16) октября 1813г., началось сражение у Лейпцига. Наполеон сам командовал военными операциями. Всего в сражении с обеих сторон участвовало более 500 тысяч человек. Три дня про­должалась эта битва, вошедшая в историю как «битва народов» и закончившаяся тяжелым поражением наполеоновской армии.

«Сам Всевышний направлял нас, - писал Александр графине З. Волконской, - и Ему одному мы обязаны нашим блестящим успехом». Можно согласиться с мнением Греча: «Если в 1812 году Александр Павлович явил твердость духа в опытах и бедствиях, в 1813-м он снискал славу искусного и прозорливого дипломата. Ему удалось решить, задачу, над которой трудились напрасно мно­гие великие люди: он успел соединить для достижения общей цели все разрозненные государства Германии, вдохнуть единочувствие и единомыслие в разнородные войска…».

Французская, армия с боями отступила на территорию Франции. Между тем усилились противоречия в лагере союзников. Австрийское прави­тельство желало сохранить Францию как противовес России. В но­ябре по настоянию Меттерниха союзники предложили Наполеону во­зобновить, переговоры и заключить мир при условии, что Франция вернется в границы 1792 г. Наполеон требовал сохранения за Францией «естественных границ» (то есть границ по Рейну, Пиренеям и Альпам). Союзники не приняли этих условий, тем более, что Англия и Россия стояли за продолжение войны. В совместном заявлении союзные державы объявили о возобновлении войны, под­черкнув, что она ведется не против Франции, а против ее импе­ратора.

Русские войска переправились через Рейн 1 (13) января 1814 г.: Александр хотел придать символический смысл вступлению на зем­лю Франции. Своему новому дипломатическому советнику, К. Каподистрии, Александр излагал свою программу: «Вернуть каждой нации… ее права и учреждения; вверить защиту их и нашу соб­ственную общему союзу; защищать себя и другие народы от властолюбия завоевателей: таковы принципы, на которых с помощью Божией мы надеемся основать нашу новую систему».

На всем пути от Рейна до Марны союзники почти не встретили сопротивления. Но затем, когда Наполеон нанес чувствительные по­ражения Блюхеру и Шварценбергу, прусский и австрийский монархи начали говорить об общем отступлении. Однако Александр I был неумолим: следует идти на Париж. План военных действий он составил сам.

На рассвете 18 (30) марта начался бой за Париж. Наполеона в столице не было. Парижане и даже наполеоновская гвардия без особого упорства защищали город, и в этот же день Париж капи­тулировал. Депутации парижского муниципалитета Александр ска­зал: «У меня только один враг во Франции, и этот враг – человек, который недостойно обманул меня,.. нарушил общие клятвы и начал с моим государством самую несправедливую, самую гнусную войну… Ко всем французам, кроме него, я отношусь благосклонно… Передайте парижанам, что я вступаю в стены их города не как враг».

19 (31) марта Александр I во главе союзных армий торжествен­но вступил в Париж. Во время остановок кортежа он беспрестанно повторял: «Я пришел не как враг. Я несу вам мир и торговлю». Его слова тонули в рукоплесканиях. Как писал Н.И.Ульянов, забо­той Александра было «как можно менее походить на своего сопер­ника. Там, где Наполеон говорил: «Моя воля», Александр говорил «Провидение»; Наполеон говорил «война», Александр – «мир». Гор­дости и самовлюбленности врага противопоставлены были скромность и смирение»[8].

В Париже было образовано временное правительство во главе с Талейраном. Созванный им Сенат объявил о низложении Наполеона. Когда Талейран намекнул Александру I на возможность восстановле­ния династии Бурбонов, он встретил отрицательное отношение рус­ского императора. Александр не испытывал к Бурбонам ни малейшей симпатии. Он понимал глубину изменений, вызванных французской революцией и последовавшими за ней событиями, и опасался новых потрясений в Европе. Он предпочитал видеть на французском прес­толе Е. Богарне, Бернадота, либо какого-то представителя династии Бонапартов или другой европейской династии. Австрийское правительство не возражало против регентства Марии-Луизы, что должно было укрепить австрийское влияние в Париже, Англия и Россия, конечно, выступили против. В этих условиях Талейран смог убедить Александра I и его союзников о необходимости восстановления Бурбонов. «Людовик XVIII – это принцип», - утверждал Талейран, имея в виду принцип легитимности, законности власти. Это был веский довод для евро­пейских монархов. Для Александра же главным было добиться от преемника Наполеона, кто бы он ни был, признания изменений, про­изошедших за годы революции.

6 апреля Наполеон подписал акт отречения «от своего имени и от имени своих наследников». 10 апреля по повелению Александра I на площади Людовика XVI служилась православная служба. Он писал Голицыну: «Торжественной была эта минута для моего сердца… Русский царь по ритуалу право­славному… молился вместе со своим народом и тем как бы очищал окровавленное место растерзанной царственной жертвы»

29 апреля Людовик XVIII прибыл во Францию. После первого же свидания с ним Александр сказал о Бурбонах: «Неисправившиеся и неисправимые. Эти люди здесь не удержатся». По настоянию Александра король обещал пожаловать народу хартию, вводящую представительное правление и основные гражданские пра­ва. Александр же старался сплотить вокруг нового короля сторон­ников бывшего императора. Канцлер Паскье отмечал: «Император Александр становится очень популярным. Все исходит от него, все вертится вокруг него».

18 (30) мая между Россией, Англией, Австрией, Испанией, Пруссией, Португалией, Швецией, с одной стороны, и Францией – с другой, был подписан мирный договор (первый Парижский трактат). По его условиям Франция возвращалась к границам 1792 г.Из 38 немецких государств и четырех вольных городов (Гамбурга, Любека, Бремена и Франкфурта-на-Майне) был образован Германс­кий союз, руководящая роль в котором принадлежала Австрии. Авс­трия получила Венецию, Ломбардию и Иллирийские провинции. Анг­лия закрепила за собой Мальту, Ионические острова, Цейлон и Капскую колонию. Династия Бурбонов восстанавливалась во Фран­ции, Испании и Королевстве обеих Сицилий, Савойская династия – в Пьемонте (Сардиния). Союзные державы, участвовавшие в войне с Наполеоном, спустя два месяца должны были открыть в Вене конгресс для закрепления и развития политической системы, кото­рую утвердил Парижский договор.
§ 2. Священный союз
30 августа 1814 года император издал Манифест «Об избавлении державы Российской от нашествия галлов...», в котором благодарил русский нард за подвиги во славу отечества. 1 сентября 1814 г. Александр направился на конгресс в Вену, куда он прибыл 25 сентября. Между бывшими союзниками по антинаполеоновской коалиции существовали глубокие противоре­чия. Англия и Австрия стремились создать союз государств, направ­ленный против России. Для Александра I главным был польский вопрос, с решением которого он в значительной степени связывал проблему политического переустройства в Европе.

Польша должна стать самостоятельным королев­ством, а он – ее королем. Австрии отошли бы Венеция, Тироль, Страсбург, Далмация, а Пруссии – часть Саксонии. Но Александр с самого начала переговоров натолкнулся на решительный протест Австрии, Англии и Франции, не желавших усиления России. (Францию первоначально пригласили лишь для того, чтобы высказать свое мнение, однако Талейран добился того, что стал равноправным членом конгресса).

Александр стремился привлечь на свою сторону Пруссию. С этой и целью 16 (28) сентября между Россией и Пруссией было подписано тайное соглашение, по которому Россия признавала передачу Сак­сонии Пруссии и обязалась вывести из Саксонии свои войска.

Польский и саксонский вопросы были наиболее спорными. Авст­рия выступала против расширения границ Пруссии за счет включе­ния Саксонии. Англия была озабочена усилением, вли­яния России на Балканах и возможностью возрождения Франции. Такая расстановка сил привела к созданию антирусской коалиции.

3 января 1815г. (22 декабря 1814г.) Англия, Австрия и Франция подписали секретное соглашение, направленное против России и Пруссии.

Был создан план военной кампа­нии, которую решено было открыть к концу марта. Но в ночь с 6 на 7 марта 1815г. Меттерних получил со­общение, что Наполеон тайно отплыл с Эльбы. Перед лицом общей опасности соперничающие державы вновь сплотились. Вскоре стало ясно, что Бурбоны не могут рассчитывать на поддержку французского народа. Наполеон восстановил свою власть. 20 марта он вошел в Париж. Он обратился к европейским державам с предложением мира на условиях статус кво. Наполеон отослал Александру I забытый при бегстве Людовиком XVIII секретный договор от 3 января 1815 г. Но это ничего не изменило. Современники видели в произошедших событиях не столько личный успех Наполеона, сколько торжество революционного начала и ниспровержение принципов легитимизма. Европейские правители поэтому были настроены непримиримо. Была оформлена 7-я антинаполеоновская коалиция, включив­шая почти все европейские государства. Действующая армия союзни­ков достигала 600 тысяч человек.

Конгресс в Вене быстро завершил работу. 28 мая (9июня) был подписан его заключительный акт, включавший 121 статью. В нем содержались важнейшие соглашения, подготовленные в ходе работы конгресса. Согласно условиям, договора, большая часть герцогства Варшавского переходила к России. Поляки, подданные России, Австрии и Пруссии, должны были «иметь народных представителей и национальные госу­дарственные учреждения, согласно тому образу политического уст­ройства, которое каждое из правительств предоставит». Часть тер­ритории Саксонии переходила Пруссии. Были подтверждены положения первого Парижского трактата 18 (30) мая 1814г. Франция подлежала оккупации на пять лет.

Конечно, решения венского конгресса принимались в соответствии с интересами европейских правителей, а не народов. Однако конгресс, регламентировавший, в частности, формы дипломатических отношений в Европе, заложил основы общеевропейской системы межгосударственных отношений, просуществовавшей несколько десятилетий («Венской системы») и позволил Европе в течение почти сорока лет сохранять мир.

Во время «ста дней» Александр углубился в мистическую тематику. А.Ф. Вильмен говорил об Александре: «Речи его были смесью либера­льных идей с Библиею. Что в них общего?». В это время он познакомился с баронессой Крюденер, писательницей и мистиком. Она считала, что само Провидение призвало ее нравственно возродить человечество, быть посредницей между миром духовным и материальным. Баронесса изу­чала вместе с императором Библию и внушала ему, что его предназ­начение – вершить европейскую политику «в духе христианских принципов», что, впрочем, отвечало мыслям самого Александра…

Решающим столкновением, между армиями союзников и новой арми­ей Наполеона стала битва при Ватерлоо 6 (18) июня 1815г. Англо­прусские войска одержали окончательную победу. 10 (22) июня Наполеон вторично отрекся от престола. Победители вновь возвратились в Париж.

«После вторичного изгнания Наполеона, - пишет Н.А. Троицкий, - Александр I в некотором роде (как самый авторитетный государь) занял его место на континенте»[10]. Александр, по оценке современ­ников, стал арбитрам Европы. Он стремился использовать эту ситуацию для осуществления своих политических планов.

Наполеон на острове Святой Елены говорил своему секретарю Лас Казасу, что его целью было создание европейской федерации с общим конгрессом по американскому образцу для решения общих дел и охраны общего благосостояния. В федерации существовало бы «единство кодексов» и духовной культуры. Конечно, «федерация» Наполеона была бы объединением под господством французских вла­стей. Александр также искал пути к устойчивому объединению Ев­ропы. Венскую систему он не считал подлинной основой нового устройства Европы. Однако задуманное Александром объединение должно было базироваться на иных основах, чем те, которые были наследием революции и орудием Наполеона и грозили миру новыми потрясениями. Такие начала должны быть подавлены. Александр задумал скрепить союз великих держав – России, Пруссии и Австрии – актом, который основывался бы на заповедях Евангелия, на том абстрактном «законе Христовом», в котором Александр ви­дел залог законопослушности народов. Александр собственноручно набросал вчерне проект документа. Этот акт начинается обращением к Пресвятой и Нераздельной Троице. Державы, подписавшие акт, обя­зуются руководствоваться в управлении своими государствами и в международных отношениях «заповедями любви, правды и мира», «вечным законом Бога Спасителя». В этом принципе - единственное средство утвердить «человеческие постановления» на прочном основании. Примкнувшие к союзу монархи будут «соединены узами действительного и неразрывного братства», считая себя «как бы единоверцами», а своих подданных – «как бы членами, единого народа христианского». Своими государ­ствами монархи должны управлять как «отцы семейств». Союзники «во всяком случае и во всяком месте» станут подавать друг другу помощь. Таким образом, этот Священный союз был направлен на ут­верждение патриархальной власти монархов и защиту принципа легитимности на сохранение мира между государствами и социального порядка в каждой стране, на уничтожение безбожной революционности.

14 (26) сентября 1815 г. акт Священного союза был подписан Александром I, Фридрихом Вильгельмом Ш и Францем I. К Союзу вско­ре присоединились все монархи Европы, за исключением Англии, не пожелавшей связывать себя этим договором, и Рима.

Вскоре после появления акта Священного союза. Ж. де Местр спросил Александра, не добивается ли он «смешения всех вероисповеданий». «В христианстве, - отвечал император, - есть нечто, более важное, чем все вероисповедные различия... Начнемте преследовать неверие, вот в чем величайшее зло, которым надо заняться. Пропо­ведуем Евангелие, это довольно великое делю. Я вполне надеюсь, что когда-нибудь все вероисповедания соединятся». Эта «химера», по выражению де Местра, должна была лечь в основу единения всех правительств, и народов в Священном союзе.

Александр, по словам А.Е. Преснякова, искал на европейской арене «применения своих планов переустройства Европы..., чтобы затем вернуться к преобразованию своей империи на тех же началах, которые казались ему гарантией мира, гражданского и международ­ного»[11]. Свою программу, отраженную в акте Священного союза, он считал вполне сочетаемой с умеренным конституционализмом как формой сотрудничества сильной монархической власти, патриархаль­ной по духу и либеральной в политике, с народным представитель­ством благонамеренного населения. Александр всегда подчеркивал ту разницу, которая существовала, по его мнению, между либераль­ными взглядами и проявлениями революционного духа. В 1815 г. была дарована конституция Царству Польскому, В том же году была установлена конституционная монархия во Франции, конституционное устройство получили некоторые германские княжества, была подтвер­ждена шведская конституция. Немалую роль в этом играла настойчи­вость российского императора. При этом «злоупотребления» свободой он пресекал.

20 ноября 1815 г. Россия подписала с Австрией, Англией и Пруссией идентичные двусторонние акты, составившие тек называемый Четверной союз. Союз должен был обеспечить проведение в жизнь решений Венского конгресса и координацию усилий в защиту легитимизма. Статья VI договора заложи­ла основу для последующего созыва конгрессов союзных держав, так называ­емой «дипломатии конгрессов».

Присоединение европейских государств к Священному и Четвертому союзам отражало понимание необходимости достижения согласованных действий для решения спорных вопросов. Но противоречия между великими державами не смягчились. Политика Англии и Австрии по-прежнему была направлена на ослабление политического влияния России. В этих условиях Россия активизировала свои отношения с Францией, Испанией, Пруссией и другими государствами. Александр настаивал на сохранении конституционного порядка во Франции и стремился препятствовать распространению ультрароялистских настроений, характерных для двора и части французского дворянства, Александр I стремился вернуть Францию в ранг великой державы как необходимей элемент европейского, равновесия. Испанию он рас­сматривал как противовес возросшему влиянию Англии на юге Евро­пы и в Средиземноморье. В 1817г. Россия выступила одним из посредников в испано-португальском конфликте.

Александр I считал, что равновесие в Европе будет бо­лее устойчивым, если Австрия или Пруссия не будут иметь преоб­ладающего влияния в Германском, союзе. Поэтому российская дип­ломатия противодействовала экспансионистским планам Австрии в Германии и Италии.

Первый конгресс Четвертого союза состоялся в октябре-нояб­ре 1816г. в Аахене. В работе конгрессе участвовала и Франция. На конгрессе снова проявились англо-русские противоречия. Рус­ский проект создания международной морской силы для системати­ческой борьбы против торговли неграми и пиратства был сорван возражениями Англии, английский проект вмешательства держав в борьбу Испании с ее восставшими латиноамериканскими коло­ниями и ее умиротворения путем посредничества отвергли Россия и Франция. Англия опасалась покушения на свое морское господст­во, Россия и Франция боролись против усиления английского влия­ния.

Александр предложил план сохранения сложившегося в послевоенной Европе соотношения сия путем создания «всеобщего европейского союза», ядром которого должен был стать Священный союз. Предполагалось образование постоянного консультативного органа для решения спорных международных вопросов. Этот план встретил отпор со стороны Каслри и Меттерниха и не был принят.

Зато Александру удалось провести свои предложения относительно Франции. По его настоя­нию страны-победительницы приняли решение о выводе оккупационных войск с территории Франции и о сокращении, долга французс­кого правительства. Она была принята в число участников Священного союза. Наибольшее значение имело принятие на Аахенском конгрессе декларации держав-участниц, провозгласившей их соли­дарность в поддержании принципов «международного права, спокой­ствия, веры и нравственности», то есть, в противодействии рево­люционным движениям.

Меттерних, стремившийся противодействовать либеральному и национальному движениям в Германии, был уверен, что между либера­лизмом и революционными идеями существует теснейшая связь. Он убеждал Александра I в том, что всем монархическим государствам, включая Россию, грозят происки революционеров. При этом в общественном мнении немцев именно Россия была основным препятствием либераль­ному движению.

В инструкциях своим представителям при иностранных державах Александр не переставал напоминать о том, что «современные пра­вительства вовсе лишены опоры в сочувствии общества, тогда как, напротив, вся их сила должна бы состоять в силе тех либеральных учреждений, какими они предоставят пользоваться своим народам», что «время, в какое мы живем, требует... настоятельно, чтобы правительства... сами, по своей воле, приняли на себя обяза­тельство управлять на основаниях, точно определенных».

В 1820 г. началась революция в Испании, направленная про­тив неограниченной власти Фердинанда VII Бурбона, восстановлен­ного на испанском престоле в 1814 г. Вслед за испанской произошли революции в Италии и Португалии.

Александр считал своим долгом защищать порядок, основанный на христианских истинах. «Те же самые принципы, которые дезор­ганизуют политическую систему и раскачивают троны,- писал он Голицыну,- еще больше подрывают основы христианской религии: таков результат применения на практике теорий, проповедуемых Вольтером, Мирабо, Кондорсе и другими, так называемыми филосо­фами». Александр соглашался с Меттернихом в том, что существует разветвленная международная организация антихристианского харак­тера с центром в Париже, цель которой – «жестоко мстить всем законным правительствам». Революции Неаполя и Испании были во­енными революциями. «Революционность регулярных войск произво­дила на Александра, питомца гатчинской школы, особо потрясающее впечатление»[12].

В октябре 1820г. в Троппау открылся конгресс пяти союзных держав – России, Австрии, Пруссии, Франции и Англии. (Позднее в январе 1821 г. место заседаний бы­ло перенесено в Лайбах). Главным вопросом была выработка мер по подавлению революционных выступлений. Александр I говорил, что необходимо «принять серьезные и действенные меры против пожара, охватившего весь юг Европы и от которого огонь уже разбросан во всех землях». Основанием политики союзных правительств при этом должен быть акт Священного союза. 4 ноября 1820 г. Александр писал княгине С.Мещерской: «Мы ищем спосо­бы борьбы с империей Зла. Она быстро расширяется… Найти про­тивоядие – не в жалких человеческих возможностях. Справиться со злом может лишь Спаситель силой Своего Божественного глагола».

Главным своим помощником Александр теперь считал Меттерниха. В беседе с ним Александр призна­вал, что Меттерних вернее его судил об «обстоятельствах положе­ния», высказывал готовность исполнять его рекомендации. Он го­ворил: «В 1820 году я ни за что не поступлю так, как поступил бы в 1813 году... Вам не в чем раскаиваться; я не могу сказать того же о себе». Решимость Александра еще более укрепилась при известии о бунте в России Семеновского полка – любимого полка государя. Первым Александру сообщил об этом Меттерних, предста­вив это как свидетельство того, что и в России «неспокойно».

В ноябре 1820г. Россия, Австрия и Пруссия подписали прото­кол, согласно, которому «союзные державы обладают… правом сообща принимать предупредительные меры против государств, в которых изменение политических институтов произошло в результа­те революции, особенно когда эта революция явно противозаконна и является угрозой для безопасности других государств». Таким образом, утверждалось право вооруженного вмешательства во внутренние дела других стран.

В ходе работы конгресса вновь проявилось острое соперничест­во между Россией и Англией. В принципе не выступая против приня­тых решений, Великобритания всемерно пыталась ограничить россий­ское влияние на международные отношения. Между Александром I и Каслри постоянно происходили бурные дискуссии.

На заседаниях конгресса в Лайбахе (завершившихся в апреле) союзники обсуждали конкретные меры подавления революционных движений. Была подписана новая декларация Австрии, Пруссии и России об оккупации Неаполя австрийскими войсками. На основе достигнутой договоренности 100-тысячная австрийская армия быстро привела к повиновению Неаполь, а затем Пьемонт, где революция началась весной 1821 г. Александр был готов предоставить русские войска для подавления итальянской революции, но в итоге отказался от этой идеи, крайне непопулярной среди офицеров российской гвардии.

20 октября 1822 г. начался конгресс Священного союза в Вероне. Это был наиболее представительный форум европейских государств. Кон­гресс проходил в условиях разраставшейся революции в Испании, широкого освободи тельного движения в испанских колониях в Латин­ской Америке и начавшегося в 1821 г. греческого восстания, обос­трившего противоречия европейских держав в восточном вопросе.

Центральное место, в работе конгресса занял вопрос о револю­ции в Испании, вылившийся в обсуждение дипломатической подготовки иностранной интервенции в эту страну. Инициатором выступила Франция, опасавшаяся пагубного влияния испанских событий на внутреннее положение в своей стране, Александр к этому времени окончательно отказался от дипломатических методов урегулирования проблем революционных движений в Европе. Он вновь выразил готов­ность предоставить русские войска для подавления беспорядков. «Современное зло, - писал он Голицыну, - гораздо опаснее, чем разрешительный деспотизм Наполеона, потому что нынешняя доктрина гораздо сильнее действуют на толпу, чем военное иго, которым он держал ее в руках». На конгрессе было принято решение о француз­ской интервенции в Испании.

Во многом, благодаря деятельности Александра I европейским державам, объединившимся по его инициативе в Священный Союз, удалось отбить первую в XIX веке волну европейских революций. Венская система была сохранена. Но восточный вопрос поста­вил под угрозу существование Священного союза.
§ 3. Восточный вопрос
В период Отечественной войны 1812 года и заграничного похода 1813-1814 годов внимание России было отвлечено от Турции и Бал­кан. Однако российское правительство продолжало рассматривать восточное направление своей политики как одно из важнейших. В период Священного союза российская дипломатия стремилась дейст­вовать в его рамках и придерживаться принципа легитимизма. Все спорные вопросы с Турцией Александр стремился решать дипломатичес­кими средствами. Он понимал, что великие державы имеют собствен­ные интересы на Востоке, противостоящие России. Тем не менее он был сторонником согласованных действий с европейскими державами в восточном вопросе, использования Священного союза в целях усиления влияния России на Ближнем Востоке.

В 1812-1814годах международная обстановка в Юго-Восточной Европе оставалась крайне напряженной. Турция, вынуж­денная по Бухарестскому мирному договору уступить России Бесса­рабию, подтвердить автономию Дунайских княжеств и предоставить самоуправление Сербии, стремилась к политическому реваншу, вос­становлению своих позиций на Балканах. В Османской империи раз­жигались религиозный фанатизм, антиславянские и антирусские настроения. Они подогревались и французской дипломатией, которая последовательно боролась против России в восточном вопросе.

В 1813 г. собрав огромные силы, турки начали военные действия против продолжавшегося восстания сербов и разгромили его. Новый сербский правитель Милош Обренович принял турецкие усло­вия, восстанавливавшие многие старые порядки. В 1815 г. в Сер­бии вновь вспыхнуло восстание. Россия, одержавшая к этому вре­мени победу над Наполеоном, смогла более решительно выступить в защиту сербов. Она поддержала их дипломатическими средствами, настаивая на строгом выполнении Турцией условия Бухарестского мирного договора об автономии Сербии. В результате в 1816 г. между Турцией и Сербией был подписан новый мир, по которому су­лтан окончательно признал сербскую автономию[13].

В 1816 г. в Константинополь был направлен со специальной миссией граф Г. А. Строганов. В его задачу входило добиться от Порты строгого выполнения условий Бухарестского договора. Не менее остро стоял вопрос о свободе навигации в проливах и о торговле российских подданных в Османской империи. Решать все эти вопросы следовало мирными, дипломатическими средствами, не до­водя дело до нового вооруженного конфликта. Однако дело не двигалось вперед.

Проводя умеренную и сдержанную политику в отношении Турции, Россия постепенно теряла свое влияние в восточном Средиземно­морье, где значительно усилились позиции Англии.

В 1820-е годы восточный вопрос получил новое развитие в свя­зи с широким национально-освободительным восстанием в Греции. В 1814г. в Одессе греческие патриоты создали тайную органи­зацию «Филики Этерия» («Общество друзей») и начали подготовку к освобождению Балкан. В 1817-1820 годах деятельность этеристов распространилась в Молдавии, Валахии, Сербии, Болгарии, собственно Греции и греческих общинах за рубежом. Во всех планах «Филики Этерия» главное место занимал вопрос подготовки восста­ния в Греции одновременно с антитурецкими выступлениями в других районах Балкан. Правительство Александра I принципиально осуж­дало деятельность тайного греческого общества, однако в целом продолжало покровительствовать грекам. Главой «Филики Этерия» был А. Ипсиланти, генерал-майор русской службы и адъю­тант императора (в 1816-1817 гг.).

В январе 1821 г. вспыхнуло восстание в Валахии, направлен­ное на подрыв власти Порты (турецкие войска жестоко его подави­ли). А в марте 1821 г. отряды греков под командованием Ипсиланти перешли границу и вторглись в Дунайские княжества, надеясь оттуда переправиться в Грецию. Экспедиция потерпела неуда­чу, но брошенный Ипсиланти призыв был подхвачен, восстание за­пылало по всей Греции. Целью его была провозглашена независи­мость страны.

Первоначально русское правительство заняло по отношению к греческому движению более жесткую позицию, чем ожидали восставшие. Ипсиланти был уволен с русской службы без права возвраще­ния в Россию. Александр I произвел демарш, осудивший греческую революцию («недостойно подрывать устои турецкой империи позорной и преступной акцией тайного общества») и довел его до све­дения европейских дворов и Порты. Александр, веривший в существование всеевропейской тайной организации с единым центром, считал, что греческое восстание направлено на разрушение Священного союза (поскольку начало русско-турецкой войны означало бы фактический распад Союза). Александр говорил Каподистрии: «Мир в Европе еще не упрочен, и зачинщики революции ничего бы так не желали, как втравить меня в войну с турками». Однако внутренне Александр одобрял поведение Ипсиланти и не скрывал этого от окружающих. Да и среди всех слоев российского населения преобладало мнение о необходимости оказания помощи грекам.

10 апреля 1821 года, в день Пасхи, турки убили патриарха Константинопольского Григория. За этим последовали казни и наси­лия. После этого Александр предъявил султану ультиматум, требуя прекратить зверства по отношению, к мирному греческому населению. Ультиматум был отвергнут. 29 июля Александр I отозвал из Констан­тинополя своего посла. Россия начала готовиться к войне. Но Александр изменил свое решение, входившее в противоречие с принципами Священного союза, в рамках которого Александр стре­мился вести свою политику. Последовательное осуществление прин­ципа легитимизма требовало поставить греческое восстание в ряд с продолжавшейся революцией в Испании. В то же время возникла уг­роза восстания в польских землях, что связывало Россию с другими участниками разделов Польши – Австрией и Пруссией. Поэтому Алек­сандр I приостановил свое вмешательство в греко-турецкий конфликт и подписал на конгрессе в Вероне совместную декларацию монархов, которая обязывала греков вернуться под власть Турции, а турок – не мстить грекам.

Россия пыталась добиться согласованных действий европейских держав и коллективного нажима на Турцию для решения греческого вопроса. Но она натолкнулась на противодействие Англии и Австрии, которые саботировали все русские планы «умиротворения» греков. Каслри прямо говорил о том, что поражение восставших греков от Турции является для его кабинета лучшим вариантом и «будет простейшим способом устранить осложнения, возникшие на Востоке». Такая позиция европейских держав заставила Александра I временно отступить в этом вопросе. Австрийский посланник Лебцельтерн писал Меттерниху об Александре I: «Принесены в жертву достоинство, честь, интересы империи и его августейшей особы. Он знает, что... Россия утратила уважение… Порта перестала считаться с ней».

Тем временем политика Великобритании стала меняться. Факти­ческое самоудаление России из османских владений было выгодно Лондону. После смерти Р. Каслри новый министр иностранных дел Англии Дж. Каннинг в марте 1823 г. признал греков воюющей стороной. Английские банки предоставили им помощь в размере 800 тысяч ф.ст. Британская дипломатия предпринимала сложные дипломатические маневры не столько для того, чтобы обеспечить реальную помощь грекам, сколько для того, чтобы связать России руки в этой международной проблеме, не допустить начала русско-турецкой войны. Между тем военное положение греков стремительно ухудшалось. Их лагерь был ослаблен междоусобицами, борьбой за власть.

В начале 1825 г. собралась Петербургская конференция, в которой участвовали Россия, Австрия, Пруссия, Англия и Франция. Она была последней попыткой российского правительства согласо­вать действия держав. Программа российского правительства была враждебно встречена Австрией и Англией, прохладно – Францией и Пруссией. Турция отвергла предложения о посредничестве от участ­ников конференции.

В феврале 1825 г. на помощь туркам прибыли две хорошо во­оруженные и обученные французами дивизии вассала султана – египетского паши Мухаммеда Али. Греческая революция стояла на гра­ни полного военного поражения. С другой стороны, на Балканах укреплялись позиции со­перников России – Англии и Франции. Революционное движение в Европе к этому времени удалось подавить. В итоге в ноте от 6 августа 1825 г. Александр I заявил союзникам, что возвращает себе самостоя­тельность действий в восточном вопросе, что в отношении к Турции Россия отныне «будет исключительно следовать своим собственным видам и руководствоваться своими собственными интересами». Не­взирая на протесты союзников, началась концентрация русских войск на границах с Турцией.

Таким образом, внешняя политика России после победы над Наполеоном была связана с созданием венской территориально-политической системы в Европе (оказавшейся достаточно устойчивой) и образованием Священного союза. Вдохновителем этого союза стал император Александр I. Целью союза была охрана принципов легитимизма и недопущение революционных потрясе­ний в Европе. Волну западноевропейских революций начала 1820 годов удалось отбить. Но «охранительная» тенденция в российской внешней по­литике вступила в противоречие с другими международными интересами, что ярко проявилось во время начавшегося в 1821 г. греческого восстания.

В конечном счете решение Александра I действовать самостоятельно и решительно в восточном вопросе стало серьезной угрозой существованию Священного союза

1   2   3   4   5   6

  • § 2. Священный союз
  • § 3. Восточный вопрос