Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Е. М. Мелетинский избранные статьи. Воспоминания москва-1998




страница6/49
Дата29.05.2018
Размер7.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49
Специфика первобытного мифа заключается в том, что представления об устройстве мира передаются в виде повествования о происхождении тех или иных его элементов. При этом в качестве конечных причин нынешнего состояния мира предстают события мифического времени из жизни «первопредков». С точки зрения науки события и люди определяются состоянием мира, с точки зрения мифа состояние мира — результат отдельных событий, поступков отдельных мифических личностей. Таким образом, повествовательность входит в самую специфику первобытного мифа. Миф не только мировоззрение, но и повествование. Отсюда особое значение мифа для формирования словесного искусства, в первую очередь повествовательного. Фольклор австралийских аборигенов Для более наглядного представления о древнейшем состоянии словесного искусства, в первую очередь повествовательного, обратимся к фольклору коренного населения Австралии, чью культуру некоторые ученые условно сопоставляют с з ==67 Избранные статьи_ азильско-тарденуазской археологической культурой европейского мезолита. Центральное место в словесном творчестве коренного населения Австралии занимают мифы, в которых действие отнесено к некоему стародавнему, доисторическому времени (алтжира у племени аранда, мура у диери, джугур у алуриджа, бугари у караджери, унгуд у унгариньин, вингара у варамунга, мунгаи у бинбинга и т. д.). В эту доисторическую эпоху действовали мифические герои, и их действия определили облик земной поверхности, вызвали к жизни людей, растения и животных, обусловили различные обычаи. Такое отнесение действия к особому доисторическому времени — характерный признак мифа не только у австралийцев, но также у американских индейцев (по наблюдениям Ф. Боаса) и у других народов. У ряда австралийских племен это мифическое время обозначается тем же словом, что и «сновидения» (в англо-австралийской этнографии его общепринятым обозначением является dream time). Связь со «сновидением» показывает, что речь идет о времени не только доисторическом, но и внеисторическом, о времени «вне времени». Оно может воссоздаваться в снах, а также в обрядах, в которых исполнители отождествляются с мифическими предками. Последние мыслятся как вечные, никем не созданные. Они совершили свой жизненный цикл во времена алтжира (алтьира), превратившись в конце концов в скалы, деревья или каменные и деревянные священные чуринги. Эти священные предметы (естественные или созданные рукой человека), по представлениям австралийских племен, и в настоящее время сохраняют магическую творческую силу мифического предка и могут быть средством размножения зверей, источником душ новорожденных детей, которые у некоторых племен (аранда) мыслятся перевоплощением предков. Жизнь предков описывается в весьма обыденных формах: они спят, едят, охотятся, ссорятся между собой, вступают в любовные связи, совершают обряды; поиски пищи стоят на первом плане. Следует отметить, что в большинстве случаев охота предков бывает удачной. «Время сновидений» рисуется эпохой изобилия и в этом отношении своего рода золотым веком. Основной смысл «времени сновидений», однако, не в идеализации прошлого, а в созидании предками мира. ==68 Первобытные истоки словесного искусства И само устройство мира, и обусловливающие его события в австралийской мифологии очень просты, ее фантастика лишена причудливости и гиперболичности, которой отмечены мифы индейцев, полинезийцев и др. Локальная группа (основная социальная единица австралийского общества при отцовском счете родства, обычно совпадающая с тотемным родом; западные наблюдатели иногда весьма неточно называют ее «ордой») тесно связана с определенной кормовой территорией, за пределы которой практически почти не выходит. В фольклоре ярко отражается любовь австралийца к этой территории как к своей родине. И в мифах главное внимание направлено не на вселенную, а именно на этот «микрокосм». Самые распространенные австралийские мифы имеют поэтому характер местных преданий, объясняющих происхождение всех сколько-нибудь заметных мест и природных предметов на кормовой территории— холмов, озер, источников, скал, ям, больших деревьев и т. п. Очень часто мифы повествуют о странствиях предков в «эпоху сновидений» по определенным тропам. Различные черты рельефа, растительности и т. п. оказываются результатом и «памятником» деятельности мифического героя, следом его стойбища, плодом его созидательной деятельности либо местом превращения его в чурингу. Расположение некоторых предметов на местности якобы воспроизводит отдельные сцены из истории предка. Миф очень точно перечисляет и описывает местности, проходимые героем, его маршрут. Некоторые мифические тропы пересекают территории нескольких локальных групп или даже племен. В таком случае одна локальная группа оказывается хранительницей только части мифа. Мифические тропы обычно имеют направление с севера на юг, что соответствует, вероятно, направлению заселения материка. Мифические герои — это большей частью тотемные предки, т. е. прародители или создатели одновременно и определенной породы животных (реже растений), и человеческой группы, которая рассматривает данную породу животных как свой тотем, т. е. своих родичей, свою «плоть». Тотемизм представляет своеобразную идеологическую надстройку в раннеродовом обществе. Он переносит на окружающую природу (из которой человек еще не научился себя полностью выделять) представления о родовой социальной ==69 Избранные статьи, организации9. Отношения людей между собой предстают как отношение человека к природе. С другой стороны, представления о хорошо известных человеку животных и растениях, их названия широко используются как материал для разработки своеобразного, разумеется, довольно громоздкого, «кода», позволяющего классифицировать и природные, и социальные явления10. Этим в значительной мере объясняется то, что наряду с основным (родовым) тотемом имеются всякого рода индивидуальные субтотемы, тотемы пола и т.д. Основному тотему большей частью соответствует экзогамия (запрет жениться в пределах данного тотема) и алиментарное табу (запрет употреблять в пищу мясо тотемного животного, за исключением особых ритуальных моментов). В мифах о предках и экзогамия, и алиментарное табу часто нарушаются. По-видимому, в местах наибольшего распространения того или иного вида животных или растений локализуются тотемные центры, создание которых также описывается в мифах. В тотемных центрах представители соответствующего тотема периодически совершают магические обряды, имеющие целью размножение тотемного вида животных или растений. Эти обряды в научной литературе не очень точно называют интичиума. Во время таких обрядов (а также во время обряда инициации) обычно инсценируются сюжеты соответствующих мифов о тотемных героях. Тотемные предки в мифах предстают как существа с не вполне дифференцированной двойственной зоо-антропоморфной природой, в которой, однако, явно преобладает человеческое начало. Большей частью это люди, которые в случае нужды легко превращаются в соответствующий вид животного. В зачине мифов некоторых племен можно порой встретить такую форму: «это было в то время, когда звери еще были людьми». Иногда этим превращением завершаются странствия. Так, у племени муринбата (по данным Станнера) мифы часто кончаются словом демниной, что означает «изменить тело», а также «превратиться из человека в животное», «уйти в воду». Определенные события из жизни тотемных предков мотивируют, объясняют те или иные особенности соответствующих животных и растений (их окраску, форму, повадки). Тогда этиологизм (объяснительная функция) мифа включает не только черты местности, но и особенности фауны и флоры. К оглавлению ==70 . Первобытные истоки словесного искусства Такого рода этиологизм широко распространен в мифологии самых различных народов мира. Мифы о странствиях тотемных предков в их классической форме выступают в фольклоре центрально-австралийских племен. Прекрасный знаток языка, фольклора и культуры этих племен ученый-миссионер Карл Штрелов записал их и точно перевел с языков аранда и лоритья11. Его собрание включает мифы о предках тотемов красных кенгуру, серых кенгуру, эму, орла, дикого кота, иглистого муравьеда, летучей мыши, утки, ворона, лягушки, улитки, различных змей, птиц, личинок, рыб и т. д. Тотемные мифы аранда и лоритья строятся почти все по одной схеме: тотемные предки в одиночку или группой возвращаются на свою родину — на север (реже — на запад). Подробно перечисляются пройденные места, поиски пищи, трапезы, организация стойбищ, встречи в пути. Недалеко от родины, на севере, часто происходит встреча с местными «вечными людьми» того же тотема. Достигнув цели, странствующие герои уходят в нору, пещеру, источник, под землю, превратившись в скалы, деревья, чуринги. Причиной этого часто выставляется усталость. В местах стоянок и в особенности в месте смерти (точнее, ухода в землю) образуются тотемические центры. В некоторых мифах (например, о людях — диких котах) тотемные герои несут с собой чуринги, культовые жезлы (которые используют как оружие или для пробивания дороги в скалах, т. е. как орудие создания рельефа) и другие культовые предметы. Иногда идет речь о вождях, ведущих за собой группу юношей, только что прошедших обряд инициации — посвящения в полноправные члены племени. Группа по пути производит культовые церемонии с целью размножения своего тотема. Бывает и так, что странствие имеет характер бегства и преследования. Например, большой серый кенгуру бежит от человека того же тотема; человек с помощью юношей убивает животное, но оно воскресает, затем оба превращаются в чуринги; красный и серый кенгуру бегут, преследуемые людьми-собаками, а затем человеком-соколом; один из бегущих эму растерзан людьми-собаками; плывущих рыб преследует краб, а затем корморан; двух змей преследуют люди того же тотема. В этих случаях нелегко разобраться, о ком идет речь — о зверях, ==71 Избранные статьи _ людях или существах двойной природы. Большей частью имеются в виду последние. В круг тотемических мифов аранда и лоритья включаются и немногочисленные сказания о небесных светилах. Луна представляется мужчиной, первоначально принадлежавшим к тотему опоссума. Движение месяца по небу объясняется таким образом: он поднялся с каменным ножом на небо, брел на запад, а затем спустился на землю, чтобы охотиться на опоссумов, а потом снова поднялся по дереву на небо. Наевшись опоссумов, месяц становится большим (полнолуние); утомленный, он принимает вид серого кенгуру, в таком виде его убивают юноши (новолуние), но один из них сохраняет кость кенгуру, из которой снова вырастает месяц. Солнце — девушка, поднявшаяся по дереву на небо; Плеяды — также девушки из тотема бандикута, ставшие свидетельницами церемонии посвящения юношей и из-за этого превратившиеся в камни, а затем в звезды, и т. п. Как уже отмечалось, небесные явления не привлекли у австралийцев, в частности, у аранда и лоритья, такого большого внимания, как в более развитых мифологиях. Мифологии аранда известен образ «хозяина» неба (Алтьира, по К-Штрелову), но этот персонаж весьма пассивен и не играет особой роли в мифах аранда. Некоторые тотемные предки аранда во время своих странствий вводят различные обычаи и обряды, выступают в роли так называемых культурных героев. Огонь был добыт представителем тотема серых кенгуру из тела гигантского серого кенгуру, на которого он охотился. Нельзя не вспомнить по этому поводу карело-финскую руну о добывании Вяйнямейненом огня из чрева огненной рыбы. Подобный миф характерен для примитивного хозяйства, в котором, в основном, присваивают готовые плоды природы. Два человека-сокола, пришедшие с севера в землю аранда, научили других пользоваться каменным топором; забытые людьми брачные правила были снова установлены одним из предков тотема кенгуру-древолазов по имени Катуканкара. Обряды инициации играют важную роль в жизни австралийцев. Введение этих обрядов и связанных с ними обрядовых операций на теле приписывают предкам — диким котам — и предкам— ящерицам-мухоловам (использование каменного ножа для этих операций, согласно мифу, пришло на смену ог- ==72 Первобытные истоки словесного искусства невым палочкам). «Вечные люди» времен алтжира, ставшие впоследствии ящерицами-мухоловами, играют особенно важную роль. Сказания об их странствиях приобретают характер антропогенетического и отчасти космогонического мифа. Традиция относит их странствия к числу самых ранних. Однако в действительности они, вероятно, знаменуют менее примитивную ступень истории мифологии, так как здесь трактуется о происхождении не одной тотемной группы, а по крайней мере нескольких, и речь идет не только о разбрасывании чуринг, а о первоначальном возникновении «человечества». Согласно этому мифу, земля сначала была покрыта морем (мифологическая концепция, широко распространенная во всем мире), а на склонах скал, выступающих из воды, кроме «вечных» мифических героев, находились уже так называемые релла манеринья (т. е. «склеенные люди»), по Штрелову, или инапатуа, по Спенсеру и Гиллену, — кучки беспомощных существ со склеенными пальцами и зубами, закрытыми ушами и глазами. Другие подобные человеческие «личинки» жили в воде и были похожи на сырое мясо. Уже после высыхания земли мифический герой — тотемный предок «ящериц» — пришел с севера и каменным ножом отделил человеческие зародыши друг от друга, прорезал им глаза, уши, рот, нос, пальцы и т. д. Этим же ножом сделал им обрезание (здесь отчасти отражена идея, что только обряд инициации «завершает» человека), научил их добывать огонь трением, готовить пищу, дал им копье, копьеметалку, бумеранг, каждого снабдил персональной чурингой (как хранительницей души), раделил людей на фратрии («земля» и «вода») и брачные классы. Перед нами выступает типичный культурный герой-демиург — центральная фигура первобытной мифологии. Концепция развития людей из несовершенных, беспомощных существ известна и другим австралийским племенам и многим другим народам. Ее отголоском, между прочим, является известный древнескандинавский миф, пересказанный в «Старшей Эдде», о том, как боги нашли на берегу бездыханные тела первых людей в виде кусков дерева и вдохнули в них жизнь. Наряду с такой «эволюционной» мифологической концепцией происхождения людей у тех же аранда в некоторых мифах «вечные» герои «эпохи сновидений» выступают и как подлинные прародители — создатели людей и животных. 73- ==73 Избранные статьи, Так, в мифе тотема бандикута рассказывается о некоем предке по имени Карора, из-под мышек которого сначала вышли бандикуты, а в последующие дни — его сыновья — люди, ставшие охотиться на этих бандикутов. (Точно так же в скандинавской мифологии рождаются из-под мышек Имира великаны.) Этот антропогенетический и одновременно тотемический миф сплетен с мифом космогоническим: в начале времен была тьма, и постоянная ночь давила на землю, как непроницаемая завеса, потом появилось солнце и разогнало тьму над Илбалинтья (тотемный центр бандикутов). Аналогичные сказания о странствиях тотемных предков и культурных героев имеются и у других австралийских племен, но они менее полно записаны. Кроме того, нигде с такой силой, как у аранда и лоритья, не проявляется влияние тотемизма. У диери и других племен, живших юго-восточнее аранда, вокруг озера Эйр, имеются многочисленные сказания, известные из классических работ Хауита13, о странствиях неких мура-мура — мифических героев, аналогичных «вечным» людям аранда, но с более слабыми зооморфными чертами. Со странствиями мура-мура также связываются различные черты ландшафта, введение экзогамии и тотемных наименований, употребление каменного топора для обрезания и добывание огня трением, а также и «доделывание» несовершенных человеческих существ. Один из мура-мура, поднявшийся на небо, стал месяцем. А солнце — женщина, копавшая яму и отправившаяся на небо на поиски пропавшего ребенка; с тех пор она периодически совершает тот же путь. Согласно другой традиции, солнце родилось от связи мура-мура с девушкой диери и т. п. Мифы о предках не всегда повествуют об их странствиях. Некоторые предки (в том числе и у аранда) не совершают длительных путешествий. Хорошее собрание мифов одного из северо-восточных племен (мункан), лишь частично связанных со странствиями, составлено Урсулой Макконел14. В этом собрании приводится много мифов об образовании тотемных центров после «ухода под землю» тотемных предков (пульвайя). Уходу под землю часто предшествуют ссоры и драки пульвайя между собой с нанесением друг другу увечий и смертельных ран. Хотя предки представлены как чисто антропоморфные существа, в описании их поведения отразились наблюдения над образом жизни и повадками соответствующих ==74 . Первобытные истоки словесного искусства животных, а некоторые обстоятельства жизни предков объясняют особенности этих животных. Многие из черт физического облика животных мотивируются увечьями, нанесенными им пульвайя еще в стародавние времена, когда животные имели человеческий облик: от песка, брошенного пульвайя устрицы, у акулы маленькие глазки, от удара палкой-копалкой у сыча плоская голова и т. д. и т. п. У местной породы аистов красные ноги, так как пульвайя аиста натирал красной глиной копья, которые держал на коленях. Хотя рассказ посвящен не аистам, а их чисто антропоморфным предкам (того времени, когда аисты еще были людьми), но в описании того, как предок карабкается на «площадку для сна», или позы предка, сидящего на дереве, ярко проявляются наблюдения над повадками этих птиц. Точно так же миф об антропоморфных предках опоссума хорошо передает сонливость и любовь к меду, присущие этому животному. Подобных примеров очень много. Отношения дружбы и вражды пульвайя точно соответствуют взаимоотношениям различных животных и растений. Некоторые из пульвайя совершают культурные деяния: например, предок одной из пород птиц-хищников, питающихся рыбой, изобрел рыболовную сеть и копье. Мифы северных и юго-восточных племен знают и более сложные, более обобщенные и по-видимому развившиеся позднее образы «надтотемных» мифических героев. На севере — это «старуха-мать» (Кунапипи, Клиарин-клиари, Кадьяри и т.д.), матриархальная прародительница, символизирующая плодовитую рождающую землю, а также связанный с ней (и с плодовитостью, размножением) образ змея-радуги15. На юговостоке это, наоборот, патриархальный образ всеобщего «отца». Это Нурундере, Коин, Бирал, Нурелли, Бунджиль, Байаме, Дарамулун. Непосвященные называют его просто «отец» (например, папанг). Он живет на небе, выступает в роли культурного героя и патрона обрядов посвящения16. Впрочем, и мать имеет отношение к инициации, совершает культурные деяния. И мать, и отец принадлежат не обязательно к одному какому-нибудь тотему, а иногда сразу ко многим (например, каждая часть их тела может иметь свой тотем) и соответственно являются общим предком, т. е. в австралийском понимании носителем и первоисточником душ различных групп людей, животных, растений. ==75 Избранные статьи^ В мифах (в отличие от ритуала, о чем речь будет ниже) фигурирует обычно не одна мать, а несколько, иногда две сестры или мать и дочь. Эти сказания (и ритуал) связываются с одной из половин (фратрий) племени (а именно с дуа), что допускает предположение о частичном генезисе этих матерей из представлений о фратриальных прародительницах. У юленгоров, живущих в Арнхемленде (по данным С.Чеслинга), мифические предки, приходящие с севера,— это джункгова, женщины-сестры. Они приплыли по созданному ими морю. В лодке они везли различные тотемы, которые пришлось развесить для просушки на деревьях. Затем тотемы были спрятаны в рабочие сумки и постепенно распределялись по различным местам во время странствий. Джункгова породили десять детей, сначала лишенных пола. Затем, однако, спрятанные в траву стали мужчинами, а спрятанные в песок — женщинами. Они сделали для своих потомков палки-копалки, пояса из перьев и другие украшения, ввели употребление огня, создали солнце, научили детей есть определенные виды пищи, дали им оружие, магические средства, обучили тотемным танцам и ввели обряд посвящения юношей. Хранительницами ритуальных секретов, по этому мифу, сначала были женщины, но мужчины отняли у них тотемы и секреты, а прародительниц отогнали пением. Прародительницы продолжали свой путь, образуя рельеф местности, новые кормовые территории и родовые группы людей. Снова достигнув моря на западе, они отправились на острова, которые перед тем возникли из вшей, сброшенных ими со своих тел. Много времени спустя после исчезновения джункгова на западе явились другие две сестры Ваувалук, родившиеся в тени за садящимся солнцем. Они завершили дело своих предшественниц, установили брачные классы и ввели знаменитый ритуал великой матери— Гунапипи (Кунапипи), в котором частично инсценируются их деяния. Сестры обосновались в определенном месте, построили хижину, стали собирать пищу. Одна из них была беременна и родила ребенка. Сестры пытались варить яме, улиток и другую пищу, но растения и животные ожили и выпрыгнули из огня, начался дождь. Сестры пытались отогнать танцами дождь и страшного змея-радугу, который приблизился к ним и проглотил сначала тотемных животных и растения (пищу сестер), а затем обеих женщин и ==76 . Первобытные истоки словесного искусства ребенка. Находясь в брюхе змея, они мучили его, и он выплюнул их, причем ребенок ожил от укусов муравьев. Этот миф широко распространен у северо-восточных племен. Сестры Ваувалук (так их называют юленгоры и некоторые другие племена) также связаны с фратрией дуа. Они представляют собой своеобразный вариант тех же матерей-прародительниц, воплощающих плодородие. В мифе фигурирует и страшный змей-радуга— образ, широко известный на большей части территории Австралии, как это показал РэдклифБраун. В этом своеобразном мифологическом образе объединяется представление о духе воды, змее-чудовище (зародыш представления о драконе), магическом кристалле (в котором отражается радужный спектр), употребляемом колдунами. Проглатывание и выплевывание змеем людей безусловно связано (как и у других народов) с обрядом инициации (символика временной смерти, обновления). Змея, меняющая кожу, естественно становится символом обновления. Р.Берндт находит в проглатывании змеем сестер Ваувалук и эротическую символику, связанную с магией плодородия. Любопытно, что в одном из мифов племени муринбата (и в соответствующем ритуале) старуха Мутинга сама проглатывает детей, которых ей доверили ушедшие на поиски пищи родители. Она успокаивает детей, ищет у них в головке и проглатывает одного за другим. После смерти старухи дети живыми освобождены из ее чрева. У племенной группы мара имеется рассказ о мифической матери, убивавшей и съедавшей мужчин, привлеченных красотой ее дочерей. В таком демоническом облике мы не узнаем могучей прародительницы. Она, скорее, похожа на сказочную ведьму, нечто вроде Бабы Яги. Однако не только у австралийцев, но и у других народов (например, у индейцев квакиутль, по материалам Ф.Боаса) миф о злой старухе-людоедке связан с представлением о посвящении юношей в полноправные члены племени (как у австралийцев) или мужского союза (у индейцев). В некоторых мифах змей-радуга сопровождает «большую мать» в ее странствиях. В племенной группе йиркалла имеется миф о Джангавуле, странствующем с сестрами, с которыми он находится в кровосмесительной связи. У муринбата радужный змей под именем Кунмангур сам выступает предком, отцом отца одной и отцом матери другой половины племени. Он якобы «сделал нас всех» ==77 . Избранные статьи_ и еще «следит за народом». Сын Кунмангура насилует своих сестер, а затем смертельно ранит отца. Кунмангур странствует в поисках тихого места, где бы он мог исцелиться. В отчаянии он собирает весь огонь, принадлежавший людям, и тушит его, бросая в море. Другой мифический персонаж вновь добывает огонь (идея обновления). Мифы о радужном змее и в особенности о матерях-прародительницах тесно связаны со сложной обрядовой мистерией, устраиваемой до начала дождливого сезона в честь материземли Кунапипи, воплощающей плодородие. Обратимся теперь к образу племенного «великого отца» у юго-восточных племен, хорошо изученных еще Хауитом. С.А. Токарев совершенно правильно прослеживает его происхождение из несколько более примитивных образов: олицетворения неба типа Алтьира у аранда, тотема фратрии, культурного героя, патрона инициации и духа-страшилища, превращающего мальчиков во взрослых мужчин (в него верят только непосвященные)18. В этих персонажах имеется лишь зародыш собственно религиозного представления о богетворце. Почти все они фигурируют как великие предки и учителя людей, жившие на земле и впоследствии перенесенные на небо.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49