Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Е. М. Мелетинский избранные статьи. Воспоминания москва-1998




страница4/49
Дата29.05.2018
Размер7.91 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49
О применении структурно-семиотического метода в фольклористике . сложному разветвлению смысла повествовательного произведения. Бремон пытается создать грамматику эвентуальных повествовательных «ходов», учитывая позицию не только героя, но и его противников. Тодоров предлагает строить повествовательную грамматику как соотношение неких абстрагированных частей речи: «глагол» — действие, связывающее два «прилагательных», соответствующих состояниям равновесия или его нарушения. Вслед за Леви-Стросом и Греймасом он рассматривает их трансформацию, и не только негативную, но также образа действия, намерения, реализации. (Заметим в скобках, что попытку построить фольклорную морфологию по аналогии с лингвистическими категориями еще в 20-х годах предпринял советский фольклорист И.Н.Никифоров.) Работы эти очень интересны, но сразу бросаются в глаза известные потери в объяснительной силе теории при применении достижений того же В.Я.Проппа за пределами жанра волшебной сказки, специфика которого интересовала русского ученого. Например, Греймас, беря схему В.Я.Проппа за исходный пункт дальнейшего логизирования, во-первых, использует некоторые необязательные «предварительные функции» (по Проппу) для своего фундаментального построения, а во-вторых, распространяет выводы В.Я.Проппа на миф и на другие, неволшебные, разновидности сказочного фольклора, к которым, по нашему мнению, эти выводы применимы лишь с очень большими поправками и оговорками. Опасности, возникающие из-за абстрагирующего выхода за пределы жанра, отчетливо ощущаются и в нарративных грамматиках Бремона и Тодорова. Особое место в современной структурной фольклористике занимают исследования малых жанров — пословиц, загадок и т. д. (работы А-Дандеса, Чирезе, Э.Кёнгас-Маранда и отечественного ученого Г-Л.Пермякова14, предложившего наиболее удачную логико-семиотическую классификацию пословиц и поговорок на основе разработанной им теории клише). Успех исследований в этой области объясняется тем, что используется не только проницаемость фольклора для семиотики, но также, что еще важней, близость этих малых жанров к чисто языковым уровням, что дает возможность прямо перенести сюда достижения структурной лингвистики. Все это открывает перспективы для дальнейших структурно-семиотиче- ==45 Избранные статьи_ ских исследований в области фольклора. Однако справедливости ради надо отметить, что уже в этой области проявляются некоторые противоречия, свойственные структурно-семиотической методике в ее современном виде. Я еще раз хочу напомнить, что интерпретация искусства как своеобразного языка не исчерпывает его сущности. Как всякая научная теория, это — рабочая схема, известное приближение к действительности, которое имеет свои трудности. Одна из трудностей связана, например, с соотношением собственно «семиотического» и «структурного» аспектов. Они по-настоящему неотделимы и в естественных языках, но возможность отвлечения от этой неотделимости необходима для того, чтобы передача сообщения не растворилась в передаче сведений о самом языковом устройстве. Что касается искусства, в том числе такого стихийно-поэтического феномена, как фольклор, то подобное отвлечение почти невозможно, как невозможно отделить (в традиционных терминах) содержание от формы: информация прежде всего сводится к передаче самой манеры мыслить, выражать свои чувства, описывать окружающий мир. Начав в первой статье о мифе (1955)15 с уподобления мифа языку, Леви-Строс в дальнейшем (особенно в «Мифологичных») все больше сближал его с музыкой как с идеальным образцом чисто художественной структуры, в которой даже возможно «отклеивание» смысла и восстановление его самим слушателем, но исключено отвлечение от структуры. При этом Леви-Строс сознательно стремился к обнажению общечеловеческих ментальных структур, показывая легкость перемены кодов и уровней, метафорических и метонимических трансформаций. Однако при таком подходе одновременно раскрывается смысловое богатство фольклора и мифологии (следует учитывать особое достижение Леви-Строса в выявлении интеллектуального и познавательного начала мифа вопреки своеобразию его чувственной, конкретной, метафорической, «калейдоскопической» логики) и развивается опасность сведения «ментальное™» и поэтической фантазии к чистой форме. Необходимо вернуться к проблеме соотношения образа и действительности, символа и денотата, не отрывая их друг от друга, но и не изолируя их от знаковых систем, в рамках которых происходит концепирование окружающей человека дейст- ==46 0 применении структурно-семиотического метода в фольклористике. вительности. В пределах семиотики фольклора обнаруживаются и другие трудности и противоречия. Имеются сомнения и по некоторым более частным вопросам: мне, например, кажется, в отличие от К-Леви-Строса, что фундаментальная оппозиция природы и культуры лишь едва выделяется в архаическом фольклоре на фоне их отождествления, концептуального неразличения. Методические и методологические споры все время ведутся среди самих семиотиков, работающих в области исследования фольклора (например, А-Дандес как «чистый» последователь В.Я.Проппа критикует Леви-Строса за пристрастие к лингвистическим моделям, Э.Лич пытается демонстрировать произвольность некоторых анализов Леви-Строса). Однако гораздо более серьезные трудности обнаруживаются при переходе от фольклора к литературе, где очень существенны исторические различия и своеобразие авторской личности. Следует признать, что В.Я.Пропп и К. Леви-Строс, работая над фольклорным материалом, прекрасно понимали его специфичность. В частности, Леви-Строс противопоставлял мифологию, фольклор и средневековое искусство с их структурной устойчивостью и наглядной символичностью (ср. гегелевскую концепцию «символического искусства») новому искусству (начиная с Возрождения) с его установкой на предметность, подражательность и т. п. Существенно, что и мифологизм для Леви-Строса — это не универсальная характеристика культуры. По его мнению, миф сменяется на определенном историческом этапе, с одной стороны, романом, а с другой — музыкой, сохранившей особую мифологическую структурность. Можно сравнить с этими взглядами мнение другого французского структуралиста — Ролана Барта, который считает современность привилегированной сферой мифологизма. Необходимо поставить вопрос о «мере семиотичности» и о прямой зависимости от этой «меры» степени проницаемости объекта для структурно-семиотического подхода. Не случайно после фольклора наиболее проницаемым объектом для семиотики оказалась «массовая литература» и поэтика сугубо традиционных жанров. Отталкиваясь от фольклора, в эту сферу вторглись авторы, разрабатывающие нарративную грамматику. Тодоров, например, «мифологической» организации фольклорного повествования противопоставил «гносеологическую» организацию рассказа (некоторые новеллы Боккач- ==47 Избранные статьи_ чо, средневековый роман о святом Граале, основной тип детектива), в которой событийность уступает место узнаванию, постижению тайны. Лич, Шаброль, Марен и некоторые другие авторы перенесли семиотические методы исследования фольклора на анализ достаточно архаических библейских повествовательных текстов. Тодоров прав, что во всех этих случаях строгое следование жанру является идеалом «автора», это сильно облегчает положение семиотика, однако надо признать, что даже эти выходы за пределы фольклора у Бремона или Тодорова свидетельствуют об ослаблении инструмента исследования по мере удаления от собственно фольклорного материала, в силу гораздо большей сложности объекта, различной меры семиотичности даже в рамках одного произведения. Выше упоминалось о трудностях нарративной грамматики даже при перенесении анализа внутрижанрового на фольклорное повествование в целом. Тем более эти трудности решительно возрастают при переходе от фольклора к литературе. Тот же Тодоров, переходя от анализа фольклора и массовой литературы к Шодерло де Лакло, Констану де Ребеку или Достоевскому, в известной мере сводит структуры к нескольким «доминантам», т. е. отчасти возвращается к приемам анализа «формалистов» двадцатых годов. Более удачные анализы языка и мифа остаются основными образцами, и в силу этого на первый план выступают некоторые периферийные аспекты. Например, Р.Барт отворачивается от трагических характеров для анализа «функции» и «ситуаций» в пространственном космосе сцены Расина. В других случаях, исходя из уподобления литературы мифу, а мифа музыке, Барт допускает нечто вроде «отклеивания» смысла, о котором писал Леви-Строс в отношении музыки: литературное произведение оказывается некоей «формой» для читателей (и критиков) из различной среды и различных эпох, которое как бы «восстанавливает» свой смысл по определенным трансформационным правилам. Разумеется, объективные возможности осмысления художественного произведения шире конкретного творческого замысла (эта широта связана и с объективным моментом в отражении самой действительности), но творческий замысел художника не должен быть полностью растворен среди различных прочтений и возможных изотопий. ==48 О применении структурно-семиотического метода в фольклористике . Здесь семиотика в конечном счете сталкивается с проблемой историзма и творческой индивидуальности писателя, с перенесением акцента в ходе всемирного литературного процесса с жанра на индивидуальный стиль, с более активной ролью сознательного творческого замысла (что вовсе не исключает бессознательного пласта в творчестве, особенно на уровнях, близких к лингвистическим). Как ни тонок анализ сонета «Кошки» у Леви-Строса и Якобсона, но его результат гораздо менее фундаментален, нежели результаты анализа мифов и сказок американских индейцев в «Мифологичных» и других работах того же ЛевиСтроса. В литературоведении гораздо острее, чем в фольклористике, стоит вопрос о соотношении семиотической и структурной сторон16 (художественная информация как информация о стиле) и вопрос о соотношении исторически (хронологически) разделенных стилевых структур. Необходимо поставить вопрос и о некоторых специфических чертах процесса перехода от одних структур к другим. Процесс этот может быть плавным и резким и может сопровождаться известным снижением меры структурности в «переходный» период. В очень интересной работе этнографа-структуралиста В. Тэрнера17 анализируются природа переходных обрядов (инициация и т. п.) и идеология переходных периодов между исторически различными социальными иерархическими структурами. В эти переходные моменты принцип «коммунальное™» торжествует над «иерархичностью», возникает своего рода «антиструктура». Конечно, не может быть и речи о переносе этих идей Тэрнера из области «социальной антропологии» в сферу словесного искусства, но его исследовательский пример заставляет лишний раз задуматься над изучением особых закономерностей смены, например, стилевых систем. Пока еще трудно сказать, в каких дозах и формах в подобных исследованиях будут соотноситься сравнительно-историческая и структурно-семиотическая методики анализа. ==49 . Избранные статьи. Примечания 1 Levi-Slrauss Cl. La pensee sauvage. Paris, 1962; Mythologiques. I-IV. Paris, 1964-1971; The Structural Study of Myth Journal of American Folklore. 1955. № 270 (русский перевод: Вопросы философии. 1970. № 6); La geste dAsdival^ Ecole pratique des hautes etudes. Extr.Annuaire. 1958-1959. P. 3-43. 2 Ср. общие соображения М.М.Бахтина о «карнавальности» фольклора, изложенные в известной книге: Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965. 3 Dundes A. The Morphology of North American Indian Folktales. Helsinki, 1964 (FFC, № 195). Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. М., 1965; Иванов Вяч.Вс., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. М., 1974. 5 Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965; Фрейденберг О.М. Поэтика сюжета и жанра. Л., 1936; МаррН.Я. Предисловие Тристан и Изольда. От героини любви феодальной Европы до богини матриархальной Афревразии Под ред. Н.Я.Марра. Л., 1932; см. также статьи И.Г.Франк-Каменепкого и О.М.Фрейденберг в том же сборнике. 6 GreimasA. J. Du sens. Paris, 1970. P. 103-117. См.: Lord A The Singer of Tales. Cambridge, Mass., 1960; Мелетинский Е.М. «Эдда» и ранние формы эпоса. М., 1968; Рифтин Б.Л. Историческая эпопея и фольклорная традиция в Китае. М., 1970; Гринцер П.А. Древнеиндийский эпос. Генезис и типология. М., 1974. Pop М. Aspects actuels des recherches sur la structure des contes Fabula. 1967. Bd. 9. Heft 1-3. S. 70-77 (Berlin); Pop М. Der Formelhafte Charakter derVolksdichtung Deutsches Jahrbuch fiirVolkskunde. 1968. № 14. S. 1-15; Voigt V. Folkl6r Estetik^jdhoz. Budapest, 1972; Voigt V. A Folkl6r alk6t4sok elemzese. Budapest, 1972; Чистов К.В. Специфика фольклора в свете теории информации Типологические исследования по фольклору Сост. E.M-Мелетинский и С.Ю.Неклюдов. Ср.: MeletinskyE. Structural Typological Study of Folklore Social sciences. 1971. № 3 (Moscow). 9 Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971. 10 Sebeok ThA. Toward a statistical Contingency Method in Folklore Research Studies in Folklore. Bloomington, 1957. P. 130-140 (Folklore К оглавлению ==50 О применении структурно-семиотического метода в фолыслористике_ series. № 9); Sebeok ThA., Ingemann f.J. Structural and Content Analysis in Folklore Research. NewYork, 1956. P. 261-268 (Studies in Cheremis); Leach F. Genesis as Myth and other Essays. London, 1969; Maranda P., Kongas-Maranda E. Structural Models in Folklore and Transformational Essays. The Hague; Paris, 1971; Structural Analysis of Oral Tradition Ed. P.Maranda, E. Kongas-Maranda. Philadelphia, 1971; GreimasAJ. Semantique Structurale. Recherches de Methode. Paris, 1966; GreimasAJ. Du Sens. Paris, 1970. Stanner W.E.H. On Aboriginal Religion. Sidney, 1966. 12 Buckler I.B., SelbyH.A A Formal Study of Myth. Austin, 1968; Maranda P. Computers in the Bush. Tools for the Automatic Analysis of Myths II Essays on the Verbal and Visual Arts Ed. J.Helm. Seattle; London, 1967; Maranda P. Analyse qualitative et quantitative de mythes sur ordinateuis Calcul et formalisation dans les sciences de 1homme Ed. I.C.Gardin, B.Jaulin. Paris, 1968. 13 BremondCl. Logique du recit. Paris, 1973; Todorov Tz. Grammaire du D6cameron. La Hague, 1969; Todorov 7г. Po6tique de la prose. Paris, 1971; Todorov Тт.. Introduction
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   49