Первая страница
Наша команда
Контакты
О нас

    Главная страница


Дядюшкин сон




страница10/12
Дата03.07.2017
Размер2.2 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12
мы вместе поговорили, и он начал рассуждать здраво. Он сейчас сюда будет, чтоб откланяться вам, Марья Александровна, и поблагодарить за все ваше гостеприимство. Завтра же, чем свет, мы вместе отправляемся в пустынь, а потом я его непременно сам провожу до Духанова во избежание вторичных падений, как, например, сегодня; а там уж его примет, с рук на руки, Степанида Матвеевна, которая к тому времени непременно воротится из Москвы и уж ни за что не выпустит его в другой раз путешествовать, - за это я отвечаю. Говоря это, Мозгляков злобно смотрел на Марью Александровну. Та сидела как будто онемевшая от изумления. С горестию признаюсь, что моя героиня, может быть, первый раз в жизни струсила. - Так они завтра чем свет уезжают как же это-с - проговорила Наталья Дмитриевна, обращаясь к Марье Александровне. - Как же это так - наивно раздалось между гостями. - А мы слышали, что... вот, право, странно! Но хозяйка уж и не знала, что отвечать. Вдруг всеобщее внимание было развлечено самым необыкновенным и эксцентрическим образом. В соседней комнате послышались какой-то странный шум и чьи-то резкие восклицания, и вдруг, нежданно-негаданно, в салон Марьи Александровны ворвалась Софья Петровна Карпухина. Софья Петровна была бесспорно самая эксцентрическая дама в Мордасове, до того эксцентрическая, что даже в Мордасове решено было с недавнего времени не принимать ее в общество. Надо еще заметить, что она регулярно, каждый вечер, ровно в семь часов, закусывала, - для желудка, как она выражалась, - и после закуски обыкновенно была в самом эманципированном состоянии духа, чтоб не сказать чего-нибудь более. Она именно была в этом состоянии духа теперь, так неожиданно ворвавшись к Марье Александровне. - А, так вот вы как, Марья Александровна, - закричала она на всю комнату, - вот вы как со мной поступаете! Не беспокойтесь, я на минутку; я у вас и не сяду. Я нарочно заехала узнать: верно ли то, что мне говорили А! так у вас балы, банкеты, сговоры, а Софья Петровна сиди себе дома да чулок вяжи! Весь город назвали, а меня нет! А давеча я вам и друг, и mon ange, когда приехала пересказать, что делают с князем у Натальи Дмитриевны. А теперь вот и Наталья Дмитриевна, которую вы давеча на чем свет ругали и которая вас же ругала, у вас в гостях сидит. Не беспокойтесь, Наталья Дмитриевна! Не надо мне вашего шоколаду a la sante, по гривеннику палка. Я почаще вашего пью у себя дома! тьфу! - Это видно-с, - заметила Наталья Дмитриевна. - Но, помилуйте, Софья Петровна, - вскрикнула Марья Александровна, покраснев от досады, - что с вами образумьтесь по крайней мере. - Не беспокойтесь обо мне, Марья Александровна, я все знаю, все, все узнала! - кричала Софья Петровна своим резким, визгливым голосом, окруженная всеми гостями, которые, казалось, наслаждались этой неожиданной сценой. - Все узнала! Ваша же Настасья прибежала ко мне и все рассказала. Вы подцепили этого князишку, напоили его допьяна, заставили сделать предложение вашей дочери, которую уж никто не хочет больше брать замуж, да и думаете, что и сами теперь сделались важной птицей, - герцогиня в кружевах, - тьфу! Не беспокойтесь, я сама полковница! Коли вы меня не пригласили на сговор, так и наплевать! Я и почище вас людей видывала. Я у графини Залихватской обедала; за меня обер-комиссар Курочкин сватался! Очень надо мне ваше приглашение, тьфу! - Видите ли, Софья Петровна, - отвечала Марья Александровна, выходя из себя, - уверяю вас, что так не врываются в благородный дом и притом в таком виде, и если вы сейчас же не освободите меня от вашего присутствия и красноречия, то я немедленно приму свои меры. - Знаю-с, вы прикажете меня вывести своим людишкам! Не беспокойтесь, я и сама дорогу найду. Прощайте, выдавайте замуж кого хотите, а вы, Наталья Дмитриевна, не извольте смеяться надо мной; мне наплевать на ваш шоколад! Меня хоть и не пригласили сюда, а я все-таки перед князьями казачка не выплясывала. А вы что смеетесь, Анна Николаевна Сушилов-то ногу сломал; сейчас домой принесли, тьфу! А если вы, Фелисата Михайловна, не велите вашей босоногой Матрешке вовремя вашу корову загонять, чтоб она не мычала у меня каждый день под окошками, так я вашей Матрешке ноги переломаю. Прощайте, Марья Александровна, счастливо оставаться, тьфу! - Софья Петровна исчезла. Гости смеялись. Марья Александровна была в крайнем замешательстве. - Я думаю, они выпили-с, - сладко произнесла Наталья Дмитриевна. - Но только какая дерзость! - Quelle abominable femme! - Вот так уж насмешила! - Ах, какие они неприличности говорили-с! - Только что ж это она про сговор говорила Какой же сговор - насмешливо спрашивала Фелисата Михайловна. - Но это ужасно! - разразилась наконец Марья Александровна. - Вот эти-то чудовища и сеют пригорошнями все эти нелепые слухи! Удивительно не то, Фелисата Михайловна, что находятся такие дамы среди нашего общества, - нет, удивительнее всего то, что в этих самых дамах нуждаются, их слушают, их поддерживают, им верят, их... - Князь! князь! - закричали вдруг все гости. - Ах, боже мой! ce cher prince! - Ну, слава богу! мы теперь узнаем всю подноготную, - прошептала своей соседке Фелисата Михайловна.Глава XIII Князь вошел и сладостно улыбнулся. Вся тревога, которую четверть часа назад Мозгляков заронил в его куриное сердце, исчезла при виде дам. Он тотчас же растаял, как конфетка. Дамы встретили его с визгливым криком радости. Вообще говоря, дамы всегда ласкали нашего старичка и были с ним чрезвычайно фамильярны. Он имел способность забавлять их своею особою до невероятности. Фелисата Михайловна даже утверждала утром (конечно, не серьезно), что она готова сесть к нему на колени, если это ему будет приятно, - потому что он милый-милый старичок, милый до бесконечности! Марья Александровна впилась в него своими глазами, желая хоть что-нибудь прочесть на его лице и предугадать выход из своего критического положения. Ясно было, что Мозгляков нагадил ужасно и что все дело ее сильно колеблется. Но ничего нельзя было прочесть на лице князя. Он был такой же, как и давеча, как и всегда. - Ах, боже мой! вот и князь! а мы вас ждали, ждали, - закричали некоторые из дам. - С нетерпеньем, князь, с нетерпеньем! - пропищали другие. - Мне это чрезвычайно лест-но, - шепелявил князь, подсаживаясь к столу, на котором кипел самовар. Дамы тотчас же окружили его. Возле Марьи Александровны остались только Анна Николаевна да Наталья Дмитриевна. Афанасий Матвеич почтительно улыбался. Мозгляков тоже улыбался и с вызывающим видом глядел на Зину, которая, не обращая на него ни малейшего внимания, подошла к отцу и села возле него на кресла, близ камина. - Ах, князь, правду ли говорят, что вы от нас уезжаете - пропищала Фелисата Михайловна. - Ну да, mesdames, уезжаю. Я не-мед-ленно хочу ехать за гра-ни-цу. - За границу, князь, за границу! - вскричали все хором. - Да что это вам вздумалось - За гра-ни-цу, - подтвердил князь, охорашиваясь, - и, знаете, я особенно хочу туда ехать для но-вых идей. - Как это для новых идей Это об чем же - говорили дамы, переглядываясь одна с другой. - Ну да, для новых идей, - повторил князь с видом глубочайшего убеждения. - все теперь едут для новых и-дей. Вот и я хочу получить но-вы-е и-деи. - Да уж не в масонскую ли ложу вы хотите поступить, любезнейший дядюшка - включил Мозгляков, очевидно желая порисоваться перед дамами своим остроумием и развязностью. - Ну да, мой друг, ты не ошибся, - неожиданно отвечал дядюшка. - Я, дейст-ви-тельно, в старину к одной масонской ложе за границей при-над-лежал и даже имел, в свою очередь, очень много великодушных идей. Я даже собирался тогда много сделать для сов-ре-мен-ного прос-вещения и уж совсем было положил в Франкфурте моего Сидора, которого с собой за границу повез, на волю от-пус-тить. Но он, к удивлению моему, сам бежал от меня. Чрезвычайно странный был че-ло-век, потом вдруг встречаю его в Па-ри-же, франтом таким, в бакенах, идет по буль-вару с мамзелью. Поглядел на меня, кивнул го-ло-вой. И мамзель с ним такая бойкая, востроглазая, такая за-ман-чивая... - Ну, дядюшка! Да вы, после этого, всех крестьян отпустите на волю, коли этот раз за границу поедете, - вскричал Мозгляков, хохоча во все горло. - Ты совершенно уга-дал мои желания, мой милый, - отвечал князь без запинки. - Я именно хочу их отпустить всех на во-лю. - Да помилуйте, князь, ведь они тотчас же все убегут от вас, и тогда кто вам будет оброк платить - вскричала Фелисата Михайловна. - Конечно, все разбегутся, - тревожно отозвалась Анна Николаевна. - Ах, боже мой! Не-уже-ли они и в самом деле убегут - вскричал князь с удивлением. - Убегут-с, тотчас же все убегут-с и вас одного и оставят-с, - подтвердила Наталья Дмитриевна. - Ах, боже мой! Ну так я их не от-пу-щу на волю. Впрочем, ведь это я только так. - Эдак-то лучше, дядюшка, - скрепил Мозгляков. До сих пор Марья Александровна слушала молча и наблюдала. Ей показалось, что князь совершенно о ней позабыл и что это вовсе не натурально. - Позвольте, князь, - начала она громко и с достоинством, - вам отрекомендовать моего мужа, Афанасия Матвеича. Он нарочно приехал из деревни, как только услышал, что вы остановились в моем доме. Афанасий Матвеич улыбнулся и приосанился. Ему показалось, что его похвалили. - Ах, я очень рад, - сказал князь, - А-фа-насий Матвеич! Позвольте, я что-то при-по-минаю. А-фа-насий Мат-ве-ич. Ну да, это тот, который в деревне. Charmant, charmant, очень рад. Друг мой! - вскричал князь, обращаясь к Мозглякову, - да ведь это тот самый, помнишь, давеча еще в рифму выхо-дило, Как бишь это Муж в дверь, а жена... ну да, в какой-то город и жена тоже по-е-хала... - Ах, князь, да это, верно, муж в дверь, а жена в Тверь, - тот самый водевиль, который у нас прошлого года актеры играли, - подхватила Фелисата Михайловна. - Ну да, именно в Тверь; я все за-бы-ваю.{] Charmant, charmant!} Так это вы тот самый и есть Чрезвычайно рад с вами позна-ко-миться, - говорил князь, не вставая с кресел и протягивая руку улыбающемуся Афанасию Матвеичу. - Ну, как ваше здоровье - Гм... - Он здоров, князь, здоров, - торопливо ответила Марья Александровна. - Ну да, это и видно, что он здо-ров. И вы все в де-ревне Ну, я очень рад. Да какой он крас-но-щекий, и все смеется... Афанасий Матвеич улыбался, кланялся и даже расшаркивался. Но при последнем замечании князя не утерпел и вдруг, ни с того ни с сего, самым глупейшим образом прыснул от смеха. Все захохотали. Дамы визжали от удовольствия. Зина вспыхнула и сверкающими глазами посмотрела на Марью Александровну, которая, в свою очередь, разрывалась от злости. Пора было переменить разговор. - Как вы почивали, князь - спросила она медоточивым голосом, в то же время грозным взглядом давая знать Афанасию Матвеичу, чтоб он немедленно убирался на свое место. - Ах, я очень хорошо спал, - отозвался князь, - и, знаете, видел один очарова-тельный сон, о-ча-ро-ва-тель-ный сон! - Сон! Я ужасно люблю, когда рассказывают про сны, - вскричала Фелисата Михайловна. - И я тоже-с, люблю-с очень-с! - прибавила Наталья Дмитриевна. - О-ча-ро-вательный сон, - повторял князь с сладкой улыбкой, - но зато этот сон вели-чайший секрет! - Как, князь, неужели и рассказывать нельзя Да это, должно быть, удивительный какой-нибудь сон - заметила Анна Николаевна. - Ве-ли-чайший секрет, - повторял князь, с наслаждением подзадоривая любопытство дам. - Так это, должно быть, ужасно интересно! - кричали дамы. - Бьюсь об заклад, что князь стоял во сне перед какой-нибудь красавицей на коленях и объяснялся в любви! - вскричала Фелисата Михайловна. - Ну, признайтесь, князь, что это правда! Миленький князь, признайтесь! - Признайтесь, князь, признайтесь! - подхватили со всех сторон. Князь торжественно и с упоением внимал всем этим крикам. Предложения дам чрезвычайно льстили его самолюбию, так что он чуть-чуть не облизывался. - Хотя я и сказал, что мой сон - величайший секрет, - отвечал он наконец, - но я принужден сознаться, что вы, сударыня, к удивлению моему, почти совер-шенно его от-га-дали. - Отгадала! - с восторгом вскричала Фелисата Михайловна. - Ну, князь! Теперь как хотите, а вы должны нам открыть, кто такая ваша красавица - Непременно откройте! - Здешняя иль нет - Миленький князь, откройте! - Душенька князь, откройте! хоть умрите, да откройте! - кричали со всех сторон. - Mesdames, mesdames!.. если вы уж хотите так на-сто-ятельно знать, то я только одно могу вам открыть, что это - самая о-ча-ро-вательная и, можно сказать, самая не-по-рочная девица из всех, которых я знаю, - промямлил совершенно растаявший князь. - Самая очаровательная! и... здешняя! кто ж бы это - спрашивали дамы, значительно переглядываясь и перемигиваясь одна с другой. - Разумеется, те-с, которые здесь первые красавицы считаются-с, - проговорила Наталья Дмитриевна, потирая свои красные ручищи и посматривая своими кошачьими глазами на Зину. Вместе с нею и все посмотрели на Зину. - Так как же, князь, если вы видите такие сны, так почему ж бы вам наяву не жениться - спросила Фелисата Михайловна, оглядывая всех значительным взглядом. - А как бы мы славно женили вас! - подхватила другая дама. - Миленький князь, женитесь! - пропищала третья. - Женитесь, женитесь! - закричали со всех сторон. - Почему ж не жениться - Ну да... почему ж не жениться - поддакивал князь, сбитый с толку всеми этими криками. - Дядюшка! - вскричал Мозгляков. - Ну да, мой друг, я тебя по-ни-маю! Я именно хотел вам сказать, mesdames, что я уже не в состоянии более жениться, и, проведя очарова-тельный вечер у нашей прелестной хозяйки, я завтра же отправляюсь к иеромонаху Мисаилу в пустынь, а потом уже прямо за границу, чтобы удобнее следить за евро-пейским про-све-щением. Зина побледнела и с невыразимою тоскою посмотрела на мать свою. Но Марья Александровна уже решилась. До сих пор она только выжидала, испытывала, хотя и понимала, что дело слишком испорчено и что враги ее слишком обогнали ее на дороге. Наконец она поняла все и одним разом, одним ударом решилась сокрушить стоглавую гидру. С величием встала она с кресел и твердыми шагами приблизилась к столу, гордым взглядом измеряя пигмеев врагов своих. Огонь вдохновения блистал в этом взгляде. Она решилась поразить, сбить с толку всех этих ядовитых сплетниц, раздавить негодяя Мозглякова как таракана и одним решительным, смелым ударом завоевать вновь все свое потерянное влияние над идиотом князем. Разумеется, требовалась дерзость необыкновенная; но за дерзостью не в карман было ходить Марье Александровне! - Mesdames, - начала она торжественно и с достоинством (Марья Александровна вообще чрезвычайно любила торжественность), - mesdames, я долго прислушивалась к вашему разговору, к вашим веселым и остроумным шуткам и нахожу, что пора мне сказать свое слово. Вы знаете, мы собрались здесь все вместе - совершенно случайно (и я так рада, так этому рада)... Никогда бы я, первая, не решилась высказать важную семейную тайну и разгласить ее прежде, чем требует самое обыкновенное чувство приличия. В особенности прошу извинения у моего милого гостя; но мне показалось, что он сам, отдаленными намеками на то же самое обстоятельство, подает мне мысль, что ему не только не будет неприятно формальное и торжественное объявление нашей семейной тайны, но что даже он желает этого разглашения... Не правда ли, князь, я не ошиблась - Ну да, вы не ошиблись... и я очень рад... - проговорил князь, совершенно не понимая, о чем идет дело. Марья Александровна, для большего эффекта, остановилась перевести дух и оглядела все общество. Все гостьи с алчным и беспокойным любопытством вслушивались в слова ее. Мозгляков вздрогнул; Зина покраснела и привстала с кресел; Афанасий Матвеич в ожидании чего-то необыкновенного на всякий случай высморкался. - Да, mesdames, я с радостию готова поверить вам мою семейную тайну. Сегодня после обеда князь, увлеченный красотою и... достоинствами моей дочери, сделал ей честь своим предложением. Князь! - заключила она дрожащим от слез и от волнения голосом, - милый князь, вы не должны, вы не можете сердиться на меня за мою нескромность! Только чрезвычайная семейная радость могла преждевременно вырвать из моего сердца эту милую тайну, и... какая мать может обвинить меня в этом случае Не нахожу слов, чтоб изобразить эффект, произведенный неожиданною выходкой Марьи Александровны. Все как будто оцепенели от изумления. Вероломные гостьи, думавшие напугать Марью Александровну тем, что они уже знают ее тайну, думавшие убить ее преждевременным обнаружением этой тайны, думавшие растерзать ее покамест только одними намеками, были ошеломлены такою смелою откровенностию. Такая бесстрашная откровенность обозначала в себе силу. Стало быть, князь действительно, своею собственною волею, женится на Зине Стало быть, не потаенным, не воровским образом его заставляют жениться Стало быть, Марья Александровна никого не боится Стало быть, нельзя уже разбить эту свадьбу, коли князь не по принуждению женится Послышался мгновенный шепот, превратившийся вдруг в визгливые крики радости. Первая бросилась обнимать Марью Александровну Наталья Дмитриевна; за ней Анна Николаевна, за этой Фелисата Михайловна. Все вскочили с своих мест, все перемешались. Многие из дам были бледны от злости. Стали поздравлять сконфуженную Зину; уцепились даже за Афанасия Матвеича. Марья Александровна живописно простерла руки и, почти насильно, заключила свою дочь в объятия. Один князь смотрел на всю эту сцену с каким-то странным удивлением, хотя и улыбался по-прежнему. Впрочем, сцена ему отчасти понравилась. При объятиях матери с дочерью он вынул платок и утер свой глаз, на котором показалась слезинка. Разумеется, бросились к нему с поздравлениями. - Поздравляем, князь! поздравляем! - кричали со всех сторон. - Так вы женитесь - Так вы действительно женитесь - Миленький князь, так вы женитесь - Ну да, ну да, - отвечал князь, чрезвычайно довольный поздравлениями и восторгами, - и признаюсь вам, что мне всего более нравится ваше милое учас-тие ко мне, которое я никог-да не забуду, ни-когда не забуду. Charmant! charmant! вы даже про-сле-зили меня... - Поцелуйте меня, князь! - громче всех кричала Фелисата Михайловна. - И, признаюсь вам, - продолжал князь, прерываемый со всех сторон, - я наиболее удивляюсь тому, что Марья Ива-новна, наша почтен-ная хозяйка, с такою необык-но-вен-ною проницательностью угадала мой сон. Точно как будто она вместо меня его ви-дела. Необыкновен-ная проницательность! Не-о-бык-но-венная проницательность! - Ах, князь, вы опять за сон - Да уж признайтесь, князь, признайтесь! - кричали все, обступив его. - Да, князь, скрываться нечего, пора обнаружить эту тайну, - решительно и строго сказала Марья Александровна. - Я поняла вашу тонкую аллегорию, вашу очаровательную деликатность, с которою вы старались мне намекнуть о желании вашем огласить ваше сватовство. Да, mesdames, это правда: сегодня князь стоял на коленях перед моею дочерью и наяву, а не во сне, сделал ей торжественное предложение. - Совершенно как будто наяву и даже с теми самыми обстоя-тельствами, - подтвердил князь. - Мадмуазель, - продолжал он, с необыкновенною вежливостью обращаясь к Зине, которая все еще не пришла в себя от изумления, - мадмуазель! Клянусь, что никогда бы я не осмелился произнести ваше имя, если б другие раньше меня не про-из-нес-ли его. Это был очарова-тельный сон, оча-ро-вательный сон, и я вдвойне счастлив, что мне позволено вам теперь это выс-ка-зать. Charmant! charmant!.. - Но, помилуйте, как же это Ведь он все говорит про сон, - прошептала Анна Николаевна встревоженной и слегка побледневшей Марье Александровне. Увы! У Марьи Александровны, и без этих предостережений, давно уже ныло и трепетало сердце. - Как же это - шептали дамы, переглядываясь одна с другой. - Помилуйте, князь, - начала Марья Александровна с болезненно искривившеюся улыбкою, - уверяю вас, что вы меня удивляете. Что за странная у вас идея про сон Признаюсь вам, я думала до сих пор, что вы шутите, но... Если это шутка, то это довольно неуместная шутка... Я хочу, я желаю приписать это вашей рассеянности, но... - В самом деле, это, может быть, у них от рассеянности-с, - прошипела Наталья Дмитриевна. - Ну да... может быть, это и от рассеян-ности, - подтвердил князь, все еще не совсем понимая, чего от него добиваются. - И вообразите, я вам расскажу сейчас один а-нек-дот. Зовут меня, в Петербурге, на по-хороны, так, к одним людям, maison bourgeoise, mais honnete, а я и смешал, что на именины. Именины-то еще на прошлой неде-ле прош-ли. Букет из камелий име-нин-нице приготовил. Вхожу, и что ж вижу Человек почтенный, солидный - лежит на столе, так что я уди-вился. Я просто не знал, куда деваться с бу-кетом. - Но, князь, дело не в анекдотах! - с досадою перебила Марья Александровна. - Конечно, моей дочери нечего гнаться за женихами, но давеча вы сами здесь, у этого рояля, сделали ей предложение. Я не вызывала вас на это... Это меня, можно сказать, фраппировало... Разумеется, у меня мелькнула только одна мысль, и я отложила это все до вашего пробуждения. Но я - мать; она - дочь моя... Вы сами говорили сейчас о каком-то сне, и я думала, вы, под видом аллегории, хотите рассказать о вашей помолвке. Я очень хорошо знаю, что вас, может быть, сбивают... я даже подозреваю, кто именно... но... объяснитесь, князь, объяснитесь, скорее, удовлетворительнее. Так нельзя шутить с благородным домом. - Ну да, так нельзя шутить с благородным домом, - поддакнул князь бессознательно, но уже начиная понемногу беспокоиться. - Но это не ответ, князь, на мой вопрос. Я прошу вас отвечать положительно; подтвердите, сейчас же подтвердите здесь, при всех, что вы делали давеча предложение моей дочери. - Ну да, я готов подтвердить. Впрочем, я все это уже рассказывал, и Фелисата Яковлевна совершенно угадала мой сон. - Не сон! не сон! - закричала в ярости Марья Александровна, - не сон, а это было наяву, князь, наяву, слышите ли, наяву! - Наяву! - вскричал князь, в удивлении подымаясь с кресел. - Ну, друг
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   12